x -> ∞

Март 2057 г.ㅤ

ㅤ       – После выборов я уйду в отставку, – заговорила Лэсли, нежно перебирая выбившиеся из свободно заплетённой на ночь косы пряди жены.       Жизнь с Амандой стоила того. Всегда стоила. Вставлять палки в колёса и усложнять работу Найт и команде, подавая рапорт об увольнении сейчас было бы неуважением с её стороны, но скоро всё будет закончено.       Аманда, ещё не совсем пришедшая в себя после весьма горячо начатого утра, непонимающе пробормотала:       – Что-то случилось? Президентка собирается обновить состав охраны?       Лэсли коротко поцеловала её в висок.       – Эрин и команда обойдутся без меня. Ты – главное для меня. Быть с тобой. Прожить вместе до старости.       Она улыбнулась, ожидая ответной улыбки. Ожидая, что любимая обнимет её и скажет, что тоже этого хочет.       Аманда резко села на кровати, глядя сверху вниз, прищурив глаза.       – Ты за кого меня принимаешь? – жёстко спросила она.       – О чём ты? – растерянно проговорила Лэсли.       – Знаешь, о чём. Считаешь меня способной запретить тебе заниматься любимым делом? Считаешь меня той, кого порадуют подобные жертвы?       Лэсли помотала головой.       – Я знаю, что ты не запретишь, и что не скажешь ничего против. Но ты ненавидишь мою работу, ты сама сказала.       Аманда прищурилась сильнее, сузив глаза в щёлки, и склонилась ниже.       – Да, я ненавижу твою работу, – процедила она, – уж позволь мне иметь собственные чувства.       – Тогда я просто уйду с неё.       – С хрена ли? Я могу справиться со своими эмоциями. Ну, иногда не могу. Когда страх потерять тебя слишком силён. Но если ты меня уважаешь, ты не унизишь меня настолько.       Помолчав, Лэсли подалась вверх и поцеловала Аманду в губы. Она не ответила на поцелуй, позволяя прикасаться к неподвижным губам, и Лэсли отстранилась.       – Прости. Я не хотела тебя оскорбить. Я лишь хотела сделать то, что лучше для тебя. Я…       Аманда отодвинулась и плавно, но ощутимо припечатала её ладонью по губам.       – Даже не пытайся. Не рассказывай мне о том, что это всё ради меня.       Лэсли не убрала руку и не возразила. Именно это она собиралась сказать. Что её работа позволила им обеспечить комфортную жизнь, большую квартиру, качественную медицинскую помощь для Аманды.       – Я ничего не обесцениваю, – заговорила Аманда, понимая ход её мыслей. – Ты платила кредит за квартиру из своей зарплаты. Ты обеспечивала семью, когда я год не могла работать из-за химии. Благодаря тебе у меня нормальные протезы, а не та железная нога. Просто не надо рассказывать, что ты устроилась на работу ради меня. Думаешь, я не наблюдаю все эти годы, как ты от всего этого тащишься? Тащись дальше, только люби меня при этом, когда сможешь.       – Я могу прямо сейчас, – выдохнула Лэсли, посмотрев во всё ещё суженные от злости глаза, и медленно лизнула прижатую к губам ладонь.       Аманда отвела руку и, опираясь об её грудь, перекинула ногу и села сверху.       – Не против зарядки?       – Только за, – предвкушающе прищурилась Лэсли.       Она удобно обхватила ладонями бёдра Аманды, подтянула ближе и выдохнула с глухим полустоном, прижимаясь губами к облаку пушистых волос, опускаясь ниже, к вульве, ещё припухшей после недавнего секса, блестящей от смазки. Провела языком по клитору снизу вверх, чуть отклонившись, чтобы надавить на чувствительное место слева от головки. Аманда втянула воздух и подалась ближе. Лэсли приподняла и опустила её бёдра, ловя подходящий ритм, чтобы не разрывать контакт с языком и не прижимать слишком близко, от чего Аманда недовольно подёргивала коленом, напрасно боясь её придавить. Аманда вцепилась в изголовье кровати, закрыла глаза и запрокинула голову, коротко хватая воздух и также резко со стоном выпуская.       Лэсли тоже тяжело дышала, вспотев не от физической нагрузки, а от сдерживаемого напряжения, нестерпимого желания прикоснуться к собственному клитору. Она крепко сжала свои бёдра, не сбиваясь с ритма, но этого было недостаточно. Аманда, держась за изголовье и опираясь коленом о кровать, слегка двинула бёдрами. Лэсли тут же скользнула языком вниз, вытянула и напрягла его, направляя ей во влагалище, убыстрила темп, и на очередном движении Аманда, вздрогнув, вжалась в её лицо вплотную, больше не заботясь о безопасности. Лэсли снова крепко сжала бёдра и пошевелила ими, пытаясь унять жар. Аманда убрала руку с изголовья, дотронулась до её ладони и мягко провела по пальцам вдоль своего бедра.       Лэсли отстранила её назад, усаживая себе на грудь, отняла руку от бедра и медленно ввела пальцы ей во влагалище, проскользнувшие легко и гладко. Одной рукой помогая Аманде опускаться и приподниматься, пальцами второй двигая внутри, Лэсли поморгала, сгоняя пот, стекающий со лба. Казалось, одно прикосновение доведёт её до разрядки. Мышцы любимой начали сокращаться, сдавливая пальцы, она громко застонала и тут же счастливо засмеялась, расслабленно опустившись на её рёбра. Лэсли вытащила руку и облизала палец. Ещё немного, и даже прикосновения не понадобится. Аманда перехватила её руку, потянула к себе и облизала два пальца сама. Лэсли, не сдерживаясь больше, просунула руку под бёдрами Аманды и дотронулась до своего клитора. Аманда наклонилась и поцеловала её в губы, жарко и грубо, ловя зубами язык и сильно прикусывая.       Понадобилось действительно всего несколько прикосновений, и она задрожала, вынуждая любимую вцепиться в её плечи, чтобы не свалиться. Аманда перекатилась вбок, перевернулась на живот, положив одну руку под голову, а вторую ей на грудь.       – Я люблю тебя, – прошептала Лэсли.       – Вот и люби. Сейчас, потом, и желательно до старости, – пробормотала Аманда, снова засыпая.       Лэсли откинулась на подушку и тихо выдохнула с облегчением. Она не спорила с женой, потому что Аманда была права. Врать можно было себе. Даже получалось порой, чтобы на душе стало полегче, убедить себя, что она делает свою работу лишь из заботы к жене и благодарности к Эрин Найт, давшей ей шанс однажды. Но любимая всегда была наблюдательна. Аманда – действительно лучшее, что могло с ней произойти. Любовь её жизни, её счастливый случай, её невероятное везение. И ради этой любви она готова отказаться от прочего, но то, что этого не придётся делать, вызывало непередаваемое облегчение. Её работа тоже была лучшей частью жизни. Две лучшие части, в выборе между которыми она бы не усомнилась ни на минуту, всё ещё могли сосуществовать вместе.       Аманду она любила безмерно. Но удовлетворением потребности в реализации, в обеспечении приемлемого уровня жизни для семьи, а заодно в риске, азарте, игре, являлась её работа. Даже в искусстве и эстетике, хоть её представления о них отличались от высоких художественных вкусов любимой. Потому что драка тоже могла быть искусством, а шрамы – эстетикой. Потому что настоящей игре положено быть рискованной, иначе это не больше чем карточный пасьянс. Потому что любовь к самой великолепной женщине должна базироваться на самоуважении и самореализации. ㅤ       С работой у неё всегда было непросто. Точнее, – с заказчиками, подавляющим большинством которых являлись мужчины. Отыскивались заказы, да, но чаще всего случайные, подработка на пару-тройку часов. С появлением в её жизни Аманды стало совсем туго. Несколько лет назад она поставила крест на романтических отношениях, и теперь никак не могла привыкнуть, что по новым законам её семья под запретом. Что ей нельзя называть любимую любимой, особенно при клиентах. Не хотела привыкать, оттого и теряла место за местом. Аманда никогда не предъявляла ей за низкий доход, но жить на преподавательскую зарплату жены? В квартире, доставшейся ей от мужа? Неприемлемо.       Поэтому, когда примерно год спустя ей позвонила женщина, представившаяся как Эрин Найт, владелица недавно открывшегося частного охранного агентства "Пантера" и предложила пройти собеседование, она согласилась встретиться, даже осознавая, что это не может быть чем-то иным, кроме как новой схемой мошенничества. При довольно низком рейтинге на профильных сайтах вряд ли ей светило приличное место, да ещё и озвученная часовая ставка была немногим ниже её обычного заработка за смену.       Эрин Найт оказалась примерно её ровесницей (как она позже узнала – ровесницей Аманды). Она была серьёзной, немногословной, повадками и манерой держаться производила впечатление бывшей военной, которое впоследствии подтвердилось. Эрин устроила ей качественный допрос о трудовой биографии, причинах увольнений и частых смен работы, опыте и профессиональных навыках, а по окончании двухчасовой беседы пригласила в тренировочный зал подтвердить сказанное. Лэсли была крупнее, сильнее, умела драться как с оружием, так и в рукопашную, и не сразу поняла, что ей следовало сдерживаться: перекинуть через плечо возможную будущую начальницу и наставить ей синяков вряд ли являлось хорошим тоном. Впрочем, через два дня Эрин Найт позвонила ей и сообщила, что ждёт для подписания контракта.       – Ваша кандидатура меня устраивает, – заговорила Эрин, когда Лэсли явилась на встречу. – Теперь посмотрим, устроит ли вас моя.       В этот раз Эрин говорила много и долго. Она сообщила, что формирует долгосрочный состав команды для задач, требующих максимальной ответственности и вовлечённости. Подробно расписала, чего будет ждать от команды, рассказала о требованиях и ответственности, принципах общения и эффективном взаимодействии, и о необходимости чего-то там ещё. Лэсли едва дождалась окончания монолога и сообщила о готовности подписать контракт.       Эрин легко улыбнулась.       – Я всё же советую вам подумать и задать уточняющие вопросы. В противном случае вы можете быть удивлены.       – У меня нет вопросов, – подтвердила Лэсли, не желая упускать хороший шанс.       – Я ещё раз подчеркну: вы должны быть готовы совершенствовать свои навыки и повышать квалификацию. Опыт уличных драк и физическая сила полезны, но я потребую гораздо большего.       – Я готова.       Эрин кивнула.       – Мне нужны личные данные кого-то из ваших близких. Того, кого я должна буду поставить в известность, если с вами что-то случится. Имя, фамилия, контактный телефон, домашний адрес.       Лэсли молча сняла с шеи и протянула Эрин металлический жетон. На нём, под именем Лэсли Отэм была выбита её группа крови, дата рождения, а ниже – имя "Аманда Робертс", и её контактные данные, которые Эрин внимательно прочитала, прежде чем отложить жетон в сторону и пристально посмотреть ей в глаза.       – Кем вам приходится Аманда?       – Женой, – кратко ответила Лэсли, по жёсткости во взгляде собеседницы понимая, что и здесь работу не получит.       Эрин молчала. Лэсли ощутила внутри искры закипающей ярости. Нанимательница сама признала, что она обладает всем, что требуется для работы. Она не виновна в дискриминационных законах, как и в том, что не способна вслух назвать любимую женщину сестрой или соседкой.       Лэсли рывком встала и нависла над столом, осознавая, что может столкнуться с последствиями куда хуже непройденного собеседования, и заговорила резко и обвиняюще.        – Вы не имеете права отказывать мне в трудоустройстве из-за статуса моей личной жизни.       – Угрозами вы не добьётесь от меня большего, чем разговором, – спокойно отозвалась Эрин. – И я ещё не отказала вам. Ответьте на вопрос: в критической ситуации что для вас будет приоритетом: ваша жена или ваша работа?       Лэсли шагнула назад. Задача без подсказок и, наверняка, не имеющая решения. Выбери она Аманду, и потеряет лучшую возможность за последние месяцы, а, может быть, и за всю жизнь. Выбери работу, и предаст не Аманду, любимая не сочтёт предательством выбор их общего будущего, а себя. А ещё, выбери она работу, серые глаза напротив, пробирающие до костей, всё равно разглядят её насквозь.       – Я не знаю ответ, – не глядя в них, проговорила Лэсли.       Взгляд Эрин Найт просканировал её за какую-то секунду.       – Знаете.       Лэсли помолчала и кивнула. Она знала. Поищет другую работу, не впервой. Ту, где не нужно будет выбирать приоритеты.       Она подала руку Эрин.       – Извините, что отняла время. И спасибо.       Вместо ладони Эрин протянула ей листок для записей и указала на стул.       – Тестовое домашнее задание. Вводные данные: некая женщина работает телохранительницей, скажем, важной правительственной персоны, чья личность и знания требуют особой защиты, – размеренно проговорила Эрин и остановилась, ожидая, пока она растерянно вернётся на место, сообразит, что листок бумаги подразумевает необходимость на нём писать, нащупает на столе ручку и запишет последние услышанные слова.       – У телохранительницы есть близкие люди, – продолжила Эрин, – пусть будет два варианта: партнёр любого гендера и ребёнок, к которым она привязана и которые являются её основным приоритетом. Задача: составить план минимизации рисков для охраняемого объекта на случай, например, похищения близких телохранительницы и шантажа. В течение трёх дней жду ответ на мою электронную почту. Если меня он устроит, – работа ваша.       Лэсли начала писать план в тот же вечер, и процесс занял всю ночь. Она писала его, не столько выполняя задание, сколько думая об Аманде. Ей прежде не приходило в голову, какие она несёт для жены риски помимо безработицы, безденежья и ранней гибели на службе. К утру отчёт состоял из сорока двух страниц и, хотя в полной мере отвечал требованиям задачи, охватывал также, как ей казалось, все возможные ситуации, в которых Аманда может пострадать. Показывая ответственное отношение к заданию, полторы страницы она посвятила части про ребёнка. Спустя ещё два дня Эрин Найт повторно пригласила её в офис, и на этот раз контракт был подписан за десять минут.       Ещё долго она ожидала подвоха. Ждала, когда её попытаются подставить или вовлечь в какую-то преступную схему. Но если так, то это был чересчур долгосрочный план. Месяцами платить ей и всё растущей команде, состоящей исключительно из женщин, приличную зарплату, обеспечивать оружием, формой и регулярными групповыми и индивидуальными тренировками в хорошо оснащённом зале не походило на мошенничество. Стиль руководства Эрин, сочетающий демократизм, вежливость и терпеливость с бескомпромиссной жёсткостью, заставлял задуматься о другом: почему Эрин выбрала её? Почему пригласила на собеседование, несмотря на рейтинг и отзывы? Она не решалась задать этот вопрос напрямую, как в день знакомства с Амандой, боясь, но отчаянно желая поверить, что снова вытянула счастливый билет. Только и этот билет достался ей не случайно: Эрин Найт передала его из рук в руки.       Поэтому, столкнувшись с обычными осложнениями, для разнообразия не в первый же месяц, а спустя полгода, она не пыталась уйти от ответа.       – У тебя могут быть проблемы, – сообщила Лэсли. – Клиент отказался от моего сопровождения. Я не знаю, доложит ли он заказчику и куда это пойдёт дальше.       – Предыстория? – не выразив удивления или раздражения, спросила Эрин.       – Он сказал что-то о том, что женщины, выглядящие как я и выбирающие мужскую работу, теряют шансы на личную жизнь. Я ответила…       – Достаточно.       Эрин жестом остановила её и помолчала, то ли размышляя, то ли готовясь к чему-то неприятному.       – Я приношу извинения, – выпрямилась и официально заговорила Лэсли, судорожно соображая, что ещё следует говорить в таких ситуациях. – Сожалею о случившемся. Признаю вину. Готова понести наказание. Готова, – она помедлила, – извиниться перед клиентом.       Эрин коротко кивнула.       – Спасибо за информирование и готовность исправить ситуацию. Но разрешение возникающих проблем, – моя зона ответственности.       Эрин взяла мобильный и полистала список контактов, разыскивая нужный номер.       – Ты упоминала про жену? – уточнила она.       – Нет. Только о том, что с моей личной жизнью всё в порядке.       Найдя требуемый контакт, Эрин поднесла телефон к уху.       – Добрый вечер, господин Дэнсон, – учтиво заговорила она. – Меня зовут Эрин Найт, я глава охранного агентства "Пантера", с которым вы сотрудничаете. Разрешите отвлечь вас на несколько минут?       Дэнсон. Их наниматель. Бизнесмен, пригласивший для заключения сделки гостей из других городов и стран и заказавший для них в агентстве Эрин личную охрану. На просьбу он, очевидно, согласился, потому что Эрин продолжила.       – Я позвонила, чтобы сообщить вам о нарушении моей стороной условий договора. Моя сотрудница не проявила достаточной вежливости к одному из ваших гостей. Я приношу вам извинения от лица компании и от себя лично.       Интонации Эрин были безукоризненно вежливыми и по-военному чёткими. Уверенная в себе лидерка, опытная и жёсткая, это считывалось в голосе. Собеседнику должно быть было приятно слышать её извинения. Чувствовать признание своей власти.       Эрин на секунду поднесла палец к губам и включила громкую связь. Лэсли услышала смех мужчины: неприятный, кашляющий, высокомерный.       – Вряд ли это стоит моего внимания, – наконец, отсмеялся он.       – Стоит, господин Дэнсон. Для репутации моего агентства это недопустимо. В качестве компенсации ущерба, причинённого вашему гостю, я прошу исключить весь сегодняшний день из оплачиваемых вами часов.       – Вы готовы потерять доход? – недоверчиво переспросил мужчина.       – Это будет справедливо. А упущенный доход, – Эрин, глядя на Лэсли, снова поднесла палец к губам и продолжала удерживать, говоря, – я вычту из заработной платы моей сотрудницы. Для неё это будет сильным ударом по семейному бюджету и хорошим уроком.       Лэсли отвела взгляд, злясь на свою несдержанность, думая о том, что даже если ей повезёт и её не уволят, она снова не сможет подарить Аманде настоящий подарок на годовщину. Через несколько мгновений она услышала кашляющий смех.       – Эрин, к чему такая жестокость? Тем более в отношении женщины, заботящейся о семье. Ваших извинений мне достаточно.       Эрин слегка растянула губы в искусственной улыбке, как показалось Лэсли, для того, чтобы смягчить интонации, добавить дружелюбия и благодарности.       – Если это так, я буду вам искренне признательна.       – Я, пожалуй, заеду к вам в офис лично по завершении работ. Подписать документы.       – Адрес агентства указан в реквизитах договора, – проговорила Эрин, продолжая неестественно улыбаться.       – До скорого в таком случае.       – До свидания. Ещё раз приношу извинения за доставленные неудобства.       Эрин дождалась гудков, отложила телефон и посмотрела на Лэсли без тени улыбки.       – Это утомительно. Не вынуждай меня делать этого больше. И репутация агентства действительно важна, даже в глазах подобных клиентов.       Лэсли кивнула.       – Впредь буду держать себя в руках. Меня ждёт штраф?       Эрин пристально посмотрела ей в глаза.       – Нет. Но если подобное повторится, и на месте этого клиента будет женщина, ты будешь уволена немедленно.       – Почему? – нахмурилась Лэсли. – То есть с увольнением ясно, но какая разница, кто клиент?       Эрин снова легко улыбнулась.       – Мужчины не в счёт.       Лэсли подумала, что она из своих. Поэтому и приняла её, зная об Аманде. Поэтому пару месяцев назад одним днём уволила новенькую за высказывания о том, что новые законы и запреты скорее хороши для женщин, ведь вряд ли кто-то из них согласился бы на подобную работу, будучи в счастливом замужестве. Лэсли, к очередной удаче, не успела среагировать первой, иначе Эрин пришлось бы в тот день подписать два приказа.       Проследив за растерянностью на её лице, сменившейся пониманием, Эрин объяснила, что имеет в виду.       – Есть простая и беспроигрышная система тестирования. До официального, а ещё прежде неформального запрета женских свобод, в частности, свободы творчества, она успешно зарекомендовала себя. Если на рынке появлялся новый культурный проект: фильм, музыка, фотовыставка,что угодно, и мужчины реагировали на него остро негативно, то это значило, что продукт как минимум заслуживает внимания, а как максимум – безусловно хорош.       Лэсли, задумчиво посмотрела на неё, оперативно сделав выводы. Ей отказывали в работе или увольняли преимущественно мужчины. И это значило, что она, по мнению Эрин, как минимум, заслуживала внимания. Хотя и не значило, что следующий подобный случай обойдётся ей также дёшево.       Через два года у охранного агентства "Пантера" появилась новая клиентка: глава Национального Собрания Кассии, известный политик Мария Кортес. Лэсли понадобилось время, чтобы понять: о ней говорила Эрин, выдавая тестовое задание. Женщина в правительстве, чья личность и тайны требуют тщательной защиты. Для работы с ней Эрин годами собирала команду.       Спустя ещё три года Мария Кортес стала президенткой, а Лэсли Отэм – сотрудницей службы охраны президентки. У них с Амандой появилось новое жильё, просторнее, светлее и комфортнее, у Аманды лично – коллекция протезов, в том числе микроэлектронный, с обтяжкой из киберкожи, а у Лэсли – любимая работа, команда и, наконец-то, ощущение, что она тоже способна приносить пользу своей семье: то, что, возможно, не было столь важным для Аманды, но для неё – базовым принципом. ㅤ       Аманда всё ещё дремала, когда она выскользнула из постели, приняла душ и вернулась, чтобы одеться.       – Куда ты? – сонно пробормотала Аманда.       – Отойду ненадолго. Договорилась встретиться с Алекс.       – Когда ты её приведёшь?       – Вот и узнаю, – кивнула Лэсли. – Отдыхай.       – Нет, я встаю. У меня три урока, так что можешь не спешить.       Лэсли поцеловала жену в щёку и быстро натянула джинсы и футболку, подхватила куртку. Она немного опаздывала. А опаздывать не хотелось, потому что приглашение интриговало и весьма озадачивало. Привычное место встречи определённо подразумевало для чего-то необходимую уединённость, но речь вроде бы шла о разговоре, не о драке.       Алекс ожидала у входа, суетливо озираясь и проверяя носком ботинка глубину ближайшей лужи, а, заметив её, выпрямилась и небрежно кивнула. Лэсли тоже кивнула и, молча дойдя до места, остановилась и повернулась.       – О чём разговор?       Алекс неопределённо дёрнула плечом.       – Ну? – нетерпеливо спросила Лэсли.       Алекс молчала, пряча руки в карманы и разглядывая сочные зелёные травинки, пробивающие слой прелых листьев с прошлой осени.       – Окей, – кивнула Лэсли, откинулась назад, опираясь на мокрый ствол крупного клёна, и с удовольствием вдохнула свежий и чистый после дождя воздух. Аманда разрешила не спешить, а в парке было достаточно хорошо, чтобы не торопить сокомандницу. Может быть, Алекс хочет уволиться? Но с чего бы советоваться с ней. Или не решается озвучить причину нежелания работать вместе.       Алекс что-то неразборчиво пробурчала, и Лэсли подалась немного ближе.       – Ещё раз.       – Это насчёт Аманды. Я вроде как испытываю к ней симпатию, – пробормотала Алекс так скомканно, что Лэсли не была уверена, что расслышала правильно. – Я имею в виду, она мне нравится. Ничего такого, просто тебе следует знать об этом.       Убедившись, что всё же услышала верно, Лэсли помолчала, пытаясь понять, в чём, собственно, состоит проблема.       – И? Чего ты хочешь?       – Ничего, – помотала головой Алекс.       – А зачем тогда хотела встретиться?       Алекс недоверчиво нахмурилась, словно это было очевидно. Лэсли наклонила голову. Алекс что-то крепко беспокоило, только что?       – Это объяснение? Признание? Что?       Алекс всё ещё молчала. Припомнились некоторые ненароком брошенные реплики, якобы случайные вопросы. Ситуация выглядела ох как чуднó. Лэсли сдержала улыбку.       – Ты как-то спрашивала открытый ли у нас брак. Предлагаешь рассказать Аманде и жить втроём? Или проводить выходные и отпуска вместе?       Алекс моргнула.       – Ты о чём?       – А твоё "ты тоже неотразима?" Лэсли опустила плечи, выражение лица превратила в настороженное, забегала глазами вокруг и заговорила: "А если ты узнаешь, что кому-то нравится твоя жена, как ты отреагируешь?"       – Нет, я просто…       – Эрин ведь спрашивала меня однажды, – вдруг вспомнила Лэсли ещё кое-что, – что происходит между тобой и мной. Давно, в самом начале. Я думала, что она шутит, поэтому ответила: "Ничего, на что она не дала бы согласия". Эрин сказала, что не запрещает отношений в команде, если они выстроены на равных и на добровольной основе, но о близких связях ей должно быть известно. "Эрин, побойся Бога", – возмутилась я, – "я женатая женщина". Недавно она снова задала мне похожий вопрос. И что, она была права? Этого ты хочешь?       Судя по лицу Алекс, не то чтобы испуганному, но выражающему явное отвращение, точно не этого. Но после того, как Алекс неделями избегала её, вынуждая оправдываться перед женой, она заслужила небольшую встряску. Лэсли быстро шагнула вперёд, схватила Алекс за плечи, развернулась, поменявшись с ней местами, и толкнула к дереву. Опустила руку ей на шею и шагнула ближе, сокращая дистанцию. Алекс вжалась в ствол, опасаясь явно не применения силы.       – Не надо, – заговорила Алекс, но вместо угрожающего её голос прозвучал просительно.       – Не этого? – наклонив голову, насмешливо спросила Лэсли.       Алекс помотала головой, не сопротивляясь, не пытаясь вырваться или пнуть её в пах или коленку, так непохоже на неё молча ожидая, когда всё закончится. Лэсли ощутила одновременный укол сочувствия и стыда за своё беззастенчивое издевательство над сокомандницей и отступила назад, на расстояние, позволяющее продолжать удерживать её шею.       – Ты ведь задавала мне этот вопрос года два-три назад. Давно ты с этим живёшь?       – Не так долго, – быстро ответила Алекс.       – Врёшь.       Алекс неопределённо шевельнула плечом, глядя в сторону. Лэсли задумчиво прищурилась. Вспомнилось и другое. Беспокойство после попытки теракта и последующее увеличение дистанции. Отказ от приглашений задолго до, ещё с прошлого лета. Даже сигареты, которыми Алекс угощала её, заботливо заворачивая в фольгу, прекрасно зная, что она не курит.       – И всё это время, общаясь со мной, чувствуешь себя преступницей, предательницей?       Ответное молчание подтвердило её слова. Лэсли покачала головой, испытывая острое сожаление от того, что ничего не знала. Их отношения, несмотря на единожды расставленные границы, всё же выходили за рамки служебных, приближаясь к дружеским, по крайней мере, ей так казалось, тогда как для Алекс общение с ней каждый раз было серьёзным испытанием. И ждёт от неё Алекс не понимания и сочувствия, определённо. За этим к психоаналитику. Она тоже может оказать первую помощь, но по-своему.       Лэсли сделала ещё один короткий шаг назад и свободной ладонью сильно хлестнула Алекс по щеке. Она вздрогнула, снова не сделав попыток вырваться.       – Молчала, отказывалась от приглашений, но совесть в конце концов замучала смотреть мне в глаза. Теперь полегчало?       Алекс ощупала четыре тонких красных полосы на щеке и кивнула.       – Ага.       Лэсли протянула руку, взяла её за подбородок и подняла его, чтобы смотреть глаза в глаза.       – Первое. Тебе может нравиться кто угодно. Можешь интересоваться, восхищаться, желать. Тебе не нужно для этого ничьё разрешение и, обрати внимание, отчитываться о своих крашах тоже не обязательно. Второе.       Алекс вдруг сдавленно хрюкнула и вздрогнула, явно пытаясь сдержать смех.       – Что?       – Это мем тридцатилетней давности, – выдавила Алекс.       – А мне сколько? – непонимающе спросила Лэсли. Это она задеть её пытается? Чем, интересно? Пришлось дождаться, когда Алекс успокоится, и только тогда продолжить:       – Второе. Аманда мне не принадлежит. Она свободная женщина, вольная делать собственный выбор. Ты вроде бы феминистка, разве нет? Третье. Моя личная жизнь не имеет отношения к работе, уж это тебе давно пора запомнить. Ты в команде.       Лэсли отпустила её шею, и Алекс чуть сползла вниз с выражением усталости и облегчения как после долгого тренировочного боя.       – Тебе правда полегчало? Могу врезать ещё пару раз, мне не сложно.       – Нет, – помотала Алекс головой, – достаточно.       Лэсли кивнула и отошла ещё на шаг назад.       – Так когда ждать тебя на кофе?       Алекс недоверчиво посмотрела на неё, глазами спросив: "ты серьёзно?".       – Тогда объясни Аманде причину отказа.       Алекс растерянно уставилась на неё.       – Я?       – А кто? Это ты объявила бойкот, не я.       – Не объявляла я никакой бойкот, – опустила плечи Алекс.       – Так расскажешь сама, или мне рассказать? – после паузы спросила Лэсли.       Алекс помолчала и кивнула.       – Ты расскажи.       Прежде чем Лэсли сообразила задержать её, Алекс резко развернулась и, быстрым шагом направившись к выходу из парка, пропала из её поля зрения. Лэсли снова прислонилась к дереву. Кажется, она немного переборщила с давлением. И с намёками, слышала же, что Алекс как-то сказала о своей ориентации. Постояв ещё немного, она тоже двинулась к выходу из парка. У Аманды ещё пара часов занятий, она успеет купить продукты, и зайти в пекарню возле дома, может быть, круассаны с шоколадом ещё не раскупили. ㅤ       – У тебя есть поклонница, – шутливо заговорила Лэсли, когда Аманда хлопнула дверью кабинета и прошла на кухню с пустой кружкой.       – Это от неё? – игриво подняла брови Аманда, потянувшись к бумажному пакету.       – Нет. От меня.       Аманда налила воды, отпила немного, смачивая горло, села за стол и открыла пакет, оставшись довольна содержимым.       – Так что насчёт поклонницы? – спросила она, доев круассан и облизнув губы.       Лэсли протянула руку и провела пальцем по её щеке, стряхнув крошки сахарной пудры.       – Ты всё спрашиваешь, почему Алекс до сих пор не пришла, и сегодня я получила ответ.       Аманда нахмурила лоб.       – Теперь по порядку, окей?       Лэсли пересказала ей разговор. Аманда в процессе хмурилась всё сильнее и, когда она договорила, строго посмотрела, вызывая желание вжать голову в плечи. Для уроков Аманда собрала волосы в пучок и, выйдя из кабинета, не сняла очки, и сейчас выглядела как классический образ учительницы, своим появлением вызывающей сладкую дрожь внизу живота, но кажущейся вполне способной крепко стукнуть указкой по пальцам.       – Тебе не следовало вынуждать её признаться мне.       – Я же всё равно рассказала бы тебе, это ясно.       – И рассказала бы. Но зачем так? Она ведь не подкатить ко мне собиралась.       – Точно нет. Она вроде бы асексуалка.       Аманда вскинула голову.       – Ты чего творишь вообще? Ударила её, унизила, ещё и чуть ли не приставать пыталась. Она жизнь тебе спасла.       Под укоряющим учительским взглядом Лэсли ощутила себя нерадивой студенткой, мало того, что опоздавшей, ещё и неспособной ответить на вопрос о том, что подразумевает автор в произведении, потому что да кто его спрашивал вообще, да и помер он уже давно. Она и без того чувствовала вину за то, как прошёл разговор.       – Она меня тоже врасплох застала. Я забыла, – неловко попыталась оправдаться она. – Я поговорю с ней попозже. Если она захочет.       – О да, обязательно поговоришь. И извинишься. Так, чтобы она поверила. И приведёшь на кофе.       Лэсли серьёзно кивнула.       – Будет выполнено.