x -> ∞

Март-апрель 2057 г.

ㅤ       – Когда ты заберёшь автомобиль?       Алекс вопросительно свела брови.       – Твой автомобиль. В гараже, – уточнила Ана.       Алекс пару раз моргнула, а потом, что-то сообразив, подняла ладонь и быстро прошла к своему огромному монстру-внедорожнику, по окна в грязи и с треснутыми боковыми стёклами выглядящему устрашающе. Она разблокировала двери, наклонилась над пассажирским сиденьем, а через полминуты вернулась и протянула ключи.       – Я забыла.       Теперь она сама моргала непонимающе и растерянно, и Алекс недовольно выдохнула, вынужденная разжёвывать что-то для неё очевидное.       – Зачем мне два автомобиля? Одного хватает, чтобы скандалить с соседками пару раз на неделе.       Всё ещё не получив реакции, Алекс раздражённо тряхнула рукой с ключами. Ана осторожно забрала их, недоуменно разглядывая. Но, с большой долей вероятности, этот жест значил именно то, что демонстрировал.       – Ты оставляешь его мне? – справившись, наконец, с изумлением, удостоверилась она.       – Ты же вписана в страховку. Договор сделаю попозже, пока нет времени.       Она нахмурилась. О договоре на каких условиях идёт речь, интересно.       – Я не смогу заплатить.       – Свадебный подарок, – бросила Алекс. – Я ведь ничего вам не подарила. Просто не умею я этого. А тут как раз возможность подвернулась.       Удачная возможность, ага. Бесплатно отдать почти новый автомобиль, чья стоимость при продаже наверняка позволила бы погасить как минимум половину кредита за квартиру. Ана постаралась сдержать улыбку, вовсе не желая, чтобы Алекс считала её как насмешку, что было затруднительно, учитывая необходимость одновременно удерживать готовые заструиться из глаз слёзы. Так внезапно нахлынула и переполнила нежность. Тёплая, почти сестринская. Ничуть не похожая на трепет, охватывающий её от прикосновений Эмили, её шёпота или улыбки. Неужели наконец-то отпустило? Неужели больше никакого смешанного чувства стыда и несоответствующего ситуации восторга как прежде, когда Алекс предлагала простую любезность вроде подвезти куда-то. Лишь благодарность, а сверх того лёгкая, несколько снисходительная растроганность. И желание позаботиться, никуда не девшееся, но, кажется, лишившееся тёмной тени ревности. Алекс, наверное, ожидала благодарности, но слёзы её бы определённо смутили, как и объятия. Поэтому она небрежно повела плечом.       – Не скандаль слишком часто. Запросто нажалуются сестре.       Алекс моргнула.       – И что? Это моя частная жизнь.       И всё же она, нахмурясь, помолчала, что-то прикидывая.       – Думаешь, президентка может конфисковать мой автомобиль?       – Нет. Это же её подарок. Но она передаст жалобу Эрин. Ты ведь публичное лицо, придётся следить за репутацией.       Алекс фыркнула.       – Вот это моей репутации уж точно не повредит. И однажды твоя сестра уже пыталась его отобрать. Ну, я так думала. Потом Найт сказала, что автомобиль забирали для чего-то вроде фотосессии. Ничего об этом не знаешь?       Ана покачала головой.       – Я совсем не вижу сестру. Мы и не созваниваемся почти.       Она нахмурила лоб, считая.       – Дней пять назад Мария позвонила и сказала, что организатор теракта обезврежен, и дело скоро будет закрыто окончательно. Вроде как можно выдыхать. До поры до времени, очевидно.       – Ага, – подтвердила Алекс. – Но о подробностях не спрашивай, не знаю, Найт этим занимается лично.       – Не буду. Главное, что мы с Эмили в безопасности и в собственном доме.       Вспомнив повод, который Алекс использовала для визита, она прикрыла губы ладонью, снова пряча улыбку, но удержаться было решительно невозможно.       – Тебе точно нужно проверять сигнализацию в таком случае? Ты же за этим приехала?       – А кофе не предложишь? – перешла Алекс в нападение.       Ана улыбнулась, на этот раз открыто.       – Идём в дом. ㅤ       На кухне Олив, сидя на подоконнике и оживлённо жестикулируя, рассказывала что-то Эмили. Очередные планы захвата мира, очевидно. Проскальзывали слова "диплом", "экзамены", "практика". Она не слишком внимательно слушала, прямиком направившись к кофемашине. Алекс, однако, чуть прищурилась и наклонила голову, вслушиваясь.       – Я сама попросилась отправить меня в эту дыру, – заявила Олив.       – В какую? – тут же вмешалась Алекс       – В Салтис. Или Сейбон. На юг, короче.       Алекс посмотрела на сестру, потом на неё. Точно. В одном из этих городов Алекс работала после академии. И это не считая того, что все они: и Эмили, и Алекс, и Олив, родились и выросли на юге.       – Где-то я это уже видела, – иронично проговорила Алекс. – Зачем тебе это?       Олив вдруг затихла и прижала голову к коленям.       – У Софи время на предэкзаменационную подготовку совпадает с моей практикой, – негромко заговорила она. – Она согласна поехать со мной. Я познакомлю её со Стеллой.       Олив тут же подняла подбородок, настороженно оглянувшись вокруг.       – Если Стелле она не понравится, плевать. Она мне даже не мать.       Алекс слегка напрягла пальцы, словно собираясь сжать ладонь в кулак, и, чуть сильнее прищурившись, уставилась на Олив, да так пристально, что она, несколько секунд поиграв в гляделки, снова уткнула голову в колени.       – Ладно, это не так, – пробурчала она.       Впрочем, смирения Олив хватило ненадолго. Она снова вскинула голову.       – А через год мы поженимся. Когда я закончу академию, и станет ясно, куда меня распределят, и что нам с этим делать.       Ана открыла рот, чтобы заговорить. Эмили предупреждающе подняла палец, останавливая её.       – Дурацкая идея, – озвучила Алекс общие мысли.       – Почему? – ощетинилась Олив. – Что ты имеешь против Софи?       Вот кому следовало бы взять фамилию Волф. Этого бы Алекс точно не вынесла. Ана поспешила забрать уже готовый кофе и всучила кружку Алекс, снова напрягшей кисть. Глотнув, она озвучила очевидное:       – Тебе двадцать.       – И что? Что за хренов эйджизм?       Алекс, не отвечая, снова подняла кружку.       – Вы тоже? – обвиняюще обвела Олив взглядом её и Эмили. – Вы-то успели пожить. Успели жениться, обзавестись домом, отпраздновать свадьбу, да ещё вся жизнь впереди до самой старости. А я? Нам сколько осталось? Может быть десять лет, может двадцать, а может нахрен год или два. Вы…       – Ты разве в следующем году выпускаешься? – перебила Алекс. – Ты же на третьем.       – Да который год уже так, – сбитая с толку сменой темы растерянно проговорила Олив. – Учебный план давно сократили.       Алекс недовольно нахмурилась.       – И что они выкинули из программы, интересно?       – Какая разница нахрен? Я говорю, вы тут все…       – У Софи всё нормально с документами? – снова перебила Алекс. – Ну, ты понимаешь, о чём я.       – Да, – холодно проронила Олив, со своего места на подоконнике глядя на всех присутствующих как на врагинь, причинивших ей смертельную обиду. – Я понимаю о чём ты, и всё нормально. Софи завершила переход и сменила маркеры. Вот хреновой трансфобии я от тебя точно не ожидала.       Алекс снова не ответила на очередное обвинение. Олив пора бы забеспокоиться. Но она только настороженно и выжидательно свела брови, готовая к схватке.       – Если собираетесь портить друг дружке паспорта, лучше до твоей преддипломной практики, – наконец, равнодушно бросила Алекс.       – С чего это? – подозрительно сощурилась Олив.       – С того. Распределят по месту работы жены. Глория как-то рассказывала о таком случае. Там, конечно, был муж, и это было лет восемь назад, но...       Олив соскочила с подоконника, подбежала, взяла Алекс за руку и, проникновенно посмотрев ей в глаза, крепко потрясла обеими руками.       – Это ценная информация. Спасибо тебе за неё.       Алекс недовольно и не без труда высвободила руку.       – Кстати, уже известны даты практики? Рановато, нет? Во время моей учёбы это обычно был июнь.       – С 14 по 31 мая, – доложила Олив, всё ещё глядя на Алекс с непомерным восторгом.       Едва допив кофе, Алекс засобиралась.       – Я осмотрю комнаты, окей? – уточнила она.       Вопрос был скорее данью вежливости, службе охраны в их доме предоставлялись широкие полномочия. И, определённо, ей хотелось оправдать своё сегодняшнее присутствие. Поэтому Ана постаралась кивнуть максимально естественно.       – Конечно, если считаешь нужным.       Алекс тем не менее снова напряглась.       – Что не так? Или, ммм… у вас кто-то есть? Правда?       Сейчас она, казалось, воодушевилась, и Ана покачала головой, сожалея, что вынуждена её разочаровать. Алекс весьма интересовалась изначальным планом организации безопасного места для женщин, довольно высоко его оценив, но после месяцев подготовки и ожидания пришло время смириться с поражением.       – Кроме нас никого, – с лёгким сожалением констатировала она. – Мы опоздали.       Это, на самом деле, была хорошая новость. И ожидаемый итог политики её сестры. Отсутствие посетительниц означало, что женщинам, наконец, больше не нужно сбегать и спасаться.       – Женщины стали достаточно свободны, чтобы не бежать, – задумчиво и несколько, пожалуй, мечтательно, проговорила Алекс в унисон её мыслям.       Они недолго помолчали, и Алекс вдруг подозрительно посмотрела на неё, видимо, высматривая признаки нестабильности, травмы, расстройства. Может быть, думая о том, как она переносит провал собственной давней мечты. Довольно спокойно, впрочем. Она и сама часто искала подобные симптомы в себе и, конечно, находила, потому как травмы не исчезают бесследно. Но у неё было почти полгода еженедельной психотерапии. Почти полгода совместной жизни с любимой женщиной, хоть и только два месяца из них, – в любимом доме. Месяцы постепенного осознания и принятия того, что всё хорошо. Что угрозы позади, а если они и придут, – она с ними справится. Справятся они вместе. А насчёт пустых комнат, всё равно ещё недостаточно приготовленных и приведённых в порядок для будущих гостий, – они не всегда будут пустыми. К ним часто приходили подруги семьи. Оливия вообще выбрала себе комнату ещё до официального приглашения приезжать на выходные и каникулы. А если приезжала Олив, то почти всегда тут же оказывалась Софи, казалось, они бы и вовсе не расставались, но перед сессией Олив стала до противного сосредоточенной, злобно бродя по комнатам и требуя не шуметь. Софи временно пропала, правда, судя по далеко идущим планам, ненадолго.       Но кое-что Ана всё же скрывала, даже от жены. Совсем недолго, ибо с момента пробуждения этого желания до осознания его истинности прошло едва ли больше пары недель. И первой об этом узнает не Алекс. Поэтому, наконец, поблагодарив за щедрый подарок, крепко пожав руку на прощание и выпроводив Алекс из дома, Ана почти бегом вернулась на кухню, где Эмили ещё убиралась после завтрака.       – Я хочу вернуться в полицию, – выпалила она, понимая, что это заявление опустилось на кухонный стол шумной рождественской хлопушкой после окончания праздника.       Оливия, снова расположившись на подоконнике, быстро отвернула голову, словно не присутствует при разговоре и дёрнула штору, засекречивая своё местоположение. Эмили аккуратно вернула в раковину недомытую тарелку, отложила губку и повернулась к ней, вся внимание.       – Я уже узнавала, – заговорила она быстро и скомканно, преодолевая ощущение вины за собственную скрытность, – в отделениях Прентона порой появляются вакансии. Только нужно будет взять характеристику с последнего места. И это будет ох как трудно, но я бы хотела попытаться. Не просить помощи.       Эмили тщательно обтёрла руки о полотенце и, подойдя к ней, положила ладони ей на плечи.       – Я рада, что ты в порядке и строишь планы. Я правда очень рада.       – Но ты нормально к этому отнесёшься? – нахмурилась Ана, вглядываясь ей в лицо. – Прежде я работала из дома, это не совсем то же, что пропадать в отделении, иногда целыми днями и ночами.       Эмили чуть сильнее сжала её плечи.       – Если это то, чего ты хочешь, – я отнесусь к этому с пониманием и уважением.       И разве она этого не знала? Разве не привыкла за годы общения и месяцы брака, что так тоже можно? Без осуждения, без обесценивания, без попыток испытать на прочность.       – Я люблю тебя, – выдохнула Ана.       – И я тебя.       Поцелуй прервал совсем неделикатный кашель Олив из-за шторы.       – Ваш дом, можете и здесь, конечно. Но Софи вы даёте отдельную спальню, когда она остаётся с ночёвкой.       – Это называется гостеприимство, – терпеливо улыбнулась Эмили. – И если ты думаешь, что нам не слышно, как Софи, врезаясь во всё подряд в темноте, топает в твою спальню, то тебе стоит повторить материал по аналитической деятельности.       Ана восхищённо присвистнула, любуясь женой.       – Придёшь в мансарду? – заговорщически прошептала она.       – Да. Только закончу здесь.       Оливия закатила глаза, спрыгивая на пол.       – Идите. Я уберусь. ㅤ       Решиться действовать физически в отличие от собственно процесса принятия решения всегда было непросто. Но, по крайней мере она уже не боялась выходить из дома в одиночестве, а парой-тройкой недель больше или меньше, какая разница.       Припарковавшись у места назначения, Ана медленно выдохнула, справляясь со стрессом, неизбежным в подобной ситуации. Двадцать четвёртое отделение полиции Прентона она покинула не слишком красиво, точнее, как она недавно выяснила, это Эрин Найт подала от её имени рапорт об увольнении. От извинений за давно прошедшее она отмахнулась, прекрасно видя за этим руку сестры. Просто нужно было знать подробности, чтобы выстроить верную линию поведения. И, то что она якобы уволилась по собственному желанию, а не была, как Алекс, уволена за несоблюдение служебных протоколов, должно было сыграть в её пользу.       Ана поднялась на второй этаж, прошла к кабинету начальницы и остановилась, выигрывая ещё немного времени. "Полковник Каролин Палмер", – прочитала она на стеклянной табличке, судя по пыли и потёртостям, не новой. Что ж. У неё лично сложилось не лучшее впечатление о бывшей руководительнице, но это не отменяет того, что она могла делать свою работу достаточно хорошо, чтобы добиться повышения. Сделав ещё несколько неторопливых вдохов и выдохов, Ана постучала в дверь и заглянула внутрь. Кабинет был пуст. Вряд ли Палмер пряталась под столом, но на всякий случай она окликнула, подождала ответа и вышла в коридор, бесцельно озираясь вокруг.       Самым удачным вариантом казалось вернуться домой и повторить попытку в другой раз, как и самым трусливым. Поэтому она медленно прошла по коридору, раздумывая, в какой из офисов постучаться. Да, она проработала тут недолго и всё это время вовсе никого, кроме Алекс, не замечала, но настолько, чтобы даже расположение и номер своего кабинета не помнить? Она пару раз неторопливо прошагала по длинному коридору в обоих направлениях, вежливыми кивками здороваясь с незнакомыми проходящими офицерками, мысленно оценивая, насколько они могут быть в курсе местонахождения Каролин Палмер, но никого пока не окликая. Она никуда не торопилась, в конце концов. Спустя ещё три-четыре прогулки по длинному коридору из одного из офисов вылетела и понеслась ей навстречу офицерка в довольно помятой форме, полная, с короткими растрёпанными волосами. Ана отступила вбок, не желая быть сметённой этим ураганом, а, когда женщина поравнялась с ней, – резко выбросила руку.       – Вы – Глория Файерберд, – уверенно произнесла Ана, когда женщине, крепко удерживаемой за плечо, пришлось притормозить.       Последний раз она видела её фотографию на открытке, присланной Алекс, правда на том снимке женщина выглядела моложе, стройнее и спокойнее. Ураган, наконец, остановился, обернулся вокруг своей оси и снова стал женщиной.       – А вы – Ана Кортес, сестра президентки Кассии.       – Ана Волф, – поправила она, наблюдая, как ползут вверх брови нежданной собеседницы.       – Ого. Я знала о свадьбе, конечно, но… Ничего себе. Наверное, мне следовало поздравить... И давно?.. Господи, Глория, это не твоё дело.       – Я жената на сестре Алекс, – уточнила Ана.       – Ага, – кашлянула Глория. – Ясно.       – Вы очень спешите куда-то, да? Я пришла к Палмер за характеристикой для новой работы, но её нет.       – Спешу? – непонимающе переспросила Глория, – ох, нет, я никуда не спешу. И не надо так официально, мы же знакомы, ну, относительно. Пойдём в кабинет Каролин, подождём её там.       Теперь Ана ощутила, как ползут вверх её брови.       – Думаешь, это хорошая идея?       – А почему нет? Поболтаем, пока ты ждёшь.       – Я с удовольствием, но в её кабинете... Она вышвырнет нас обеих, а в моей характеристике напишет такое, что меня уже никуда не примут.       – О чём ты, – помотала головой Глория. – Каролин будет рада тебя видеть.       Последний раз, когда Ана видела Каролин Палмер, она сомневалась, способна ли та вообще испытывать человеческие эмоции. Но, сдавшись под непреодолимой решимостью Глории, она последовала обратно по узкому коридору и вошла за ней в кабинет начальницы отделения. Глория уверенно прошла за длинный стол, видимо, часто занимая это место, ближайшее к креслу начальницы, дождалась, пока она неловко сядет напротив, и заговорила, быстро и нетерпеливо, словно они близкие подруги, которые давно не виделись.       – Ты упомянула о характеристике, ты собираешься работать в полиции? Зачем тебе это? Как вышло, что ты стала Волф? Я знаю, что у Алекс была сестра, но, кажется, они никогда не виделись. Я как-то хотела написать Алекс, но не уверена, что это хорошая идея. И можешь не отвечать на всё вышеперечисленное, конечно же.       Ана помолчала, собираясь с мыслями для ответов, а когда перевела взгляд на Глорию, та снова заговорила первой.       – Спасибо тебе за Линду. Я знаю, что это ты, больше некому. Алекс упоминала, что у её коллеги есть связи в политике, это могла быть только ты.       – Это моя сестра её освободила, а не я, её следует благодарить.       – Разумеется. Я бы отправила ей письмо с благодарностью, если бы не боялась подставить, если письмо попадёт не в те руки. Но как бы она узнала о Линде, если не от тебя. Конечно, она и без этого освободила всех политзаключённых, но лишь восемь месяцев спустя, а для тюрьмы каждый месяц – это очень долго. Так у Алекс есть сестра и невестка, а племянницы тоже есть? Когда последний раз ты работала в полиции? И всё же с твоими семейными связями, ты не можешь разве заполучить что-то получше?       Жестом остановив Глорию, Ана ответила на все интересующие ее вопросы, добавив кое-что от себя, а именно то, что Алекс определённо будет рада получить от Глории письмо. Может быть, ей нужны подруги сейчас, когда они живут раздельно.       – Теперь я, – перехватила инициативу Ана, предупреждая новые расспросы. – Ты была в патрульной службе, насколько мне известно, почему сейчас ты здесь? Майор Палмер, я помню её как весьма жёсткую и не самую приятную личность, а ты утверждаешь обратное, что случилось?       – Я оказала ей кое-какую услугу пять лет назад. Передала ей дело, за расследование которого она получила очередное звание. Ты много знаешь женщин-полковниц?       Ана покачала головой.       – Я давно не вхожу в офицерские круги, но прежде нет, я ни разу их не встречала.       – Потому что женщинам не давали это звание. Неофициально, конечно же. Не допустить равенства хотя бы в этой сфере. Позже Каролин пригласила меня обратно в отделение, но мне было немного не до того. Я собиралась жениться и решала кое-какие вопросы в патрульной службе. А после мы начали планировать беременность. Я вышла всего год назад. Каролин тоже женилась, кстати. На Лее, она работала здесь, не знаю, застала ли ты её.       Ана нахмурилась, кажется, припоминая женщину с таким именем, но не в силах вспомнить ничего более. Глория, протянув руку к столу начальницы, повернула в её сторону фотографию в рамке. Нет, эта женщина была ей незнакома. Каролин Палмер, впрочем тоже. Она смеялась, расслабленная и беззаботная, крепко обнимая жену за плечи, а в прищуренных глазах, запомнившихся ей ледяными глыбами с острыми краями, лёд если и не растаял полностью, то несколько сгладился, смягчил очертания.       – Они уже тогда встречались, когда мы работали. Поженились как и мы с Линдой, когда стало можно. Каролин пришлось оформить Лее перевод в другое отделение: конфликт интересов, коррупционная составляющая и всё такое, она же теперь полковница. И она действительно стала мягче. Видимо так бывает, когда не нужно больше биться в стеклянный потолок.       – Я не знала, – растерянно проговорила Ана. Идеально скрывать долгосрочные отношения вряд ли было возможно, а оттого поразительно, насколько же она ничего тогда не замечала вокруг.       – Я тоже. Я сначала думала, что они недавно вместе, и что это любовь так её изменила. Ужасно.       Ана улыбнулась, зная, как это происходит в комфортных доверительных отношениях. Ты даже не замечаешь, сколько постепенно прибавляется ресурса, энергии, устойчивости.       – Что тут ужасного?       – То, что прежде именно так с удовольствием и ненавистью говорили о нас мужчины. О да, эта сучка так зла, потому что её никто не имеет. О, да и кто стал бы.       – Ты не так сказала, – возразила Ана. – И говорила ты о любви и поддержке, а не...       Глория вдруг как-то съёжилась, уменьшилась в размерах, и, услышав хлопок закрываемой двери, Ана поняла причину. И подавила желание тут же вскочить и вытянуться по стойке смирно. Она не была подчинённой Палмер, да и явилась за услугой как гражданское лицо. Глория, однако, тоже осталась на месте.       – Добрый день, – несколько неестественно проговорила Глория, и Ана решила, что всё же рассказ о Каролин Палмер был несколько преувеличен. – Это Ана Кортес, то есть теперь Волф, она пришла к вам, и я предложила её проводить.       – Я знаю, кто это, – ответила Палмер всё тем же холодным металлическим тоном, разве что чуть смягчённым, чем ей помнилось, – и она скорее всего прекрасно помнит, где мой кабинет.       Услышав фамилию Волф, Палмер слегка поморщилась, впрочем не слишком удивлённая. Неужели и она, как и Глория, реально думает, что они с Алекс могли бы быть вместе? И звучало-то невероятно. Глория растянула губы в улыбке.       – Я пойду, хорошо?       – Да. Заходи попозже, к концу дня, обсудим кое-что, хорошо?       – Ага.       Глория всё ещё улыбалась, но кабинет покинула, на её взгляд, чересчур поспешно. Она снова подавила порыв на этот раз съёжиться, но полковник Палмер кивнула ей довольно доброжелательно.       – Я вас слушаю.       Выслушав сбивчивую просьбу о характеристике, Каролин внимательно на неё посмотрела.       – У меня тоже есть вакансии, вы знаете?       – Видела. Но подумала, что это не самое удачное решение после того, как мы расстались.       – Жаль. Я была бы готова вас принять. К вашей работе у меня не было претензий.       Ана настороженно прищурилась. Глория могла превозносить свою начальницу, давшую возможность вернуться к работе в отделении, но она Палмер не доверяла. Бывшая начальница с радостью легко распрощалась с ней, ещё и уволила Алекс, незаслуженно причём. Какой интерес брать её обратно? Заручиться поддержкой её сестры в дальнейшей карьере?       – Так вы напишете характеристику?       – Разумеется.       Ана неловко протянула документы. Взяв их, Каролин окинула её внимательным взглядом и подняла телефонную трубку.       – У тебя есть что-то срочное?       Получив очевидно отрицательный ответ, Палмер кивнула.       – Поболтай ещё с полчасика с лейтенантом Волф. Попейте чай или сходите прогуляться. Пожалуйста.       Кивнув ей, Палмер повернулась к экрану компьютера. Ана, с облегчением выдохнув, вернулась в коридор, где её снова перехватила Глория, и на предложение посидеть в архиве согласно кивнула. ㅤ       Глорию Файерберд она знала по отрывочным воспоминаниям времён академии да редким рассказам Алекс, так что она не была совсем ей незнакома и оттого провести с ней какое-то время казалось куда заманчивее прочих вариантов. Глория закрыла дверь и бросилась расчищать стол, заваленный тяжёлыми папками. Ана взяла пару из них, прочитала ярлыки на корешках и, подчиняясь скорее телу, чем сознанию, отнесла на места на полках. Под удивлённым взглядом Глории она проделала то же с остальными папками на столе, опустилась на знакомо заскрипевший стул и рассмеялась, вдруг вернувшись на шесть лет назад.       – Вот это я помню.       Она тогда часами просиживала в архиве, разыскивая сведения об убитых женщинах и пытаясь раскрыть это дело, чтобы показать сестре, что не такая уж она никчёмная, не такая бестолковая и несамостоятельная, какой Мария хочет её видеть. Спокойствие, снизошедшее на неё сейчас, было сродни дару небес. Её достаточно. Всегда было.       Глория, казалось горела желанием узнать о ней всё. О её прежней работе здесь, о попытках за спиной начальницы расследовать деятельность ВНМО, о причинах увольнения, о том, каково жить с сестрой-политикессой, о свадьбе, завершившейся так печально, и да, наверное с её стороны совершенно неуместно об этом спрашивать, она приносит извинения, но всё же? О их новом доме, и сколько в нём комнат, они ведь с Линдой тоже живут в большом доме, её мать уговорила их переехать после рождения Эвелин, двум работающим матерям не обойтись без поддержки и помощи. О том, какая она, её жена, кем она работает, и как это влияет на неё? Время шло быстро, чересчур быстро, а собеседница была любопытна, чересчур любопытна и весьма откровенна в ответ.       – Что ты пишешь? – наконец, пробралась Ана сквозь туманный лес перекрёстного допроса.       – Блог, я же сказала.       – Но о чём?       – О трудностях материнства в основном. Такого, как наше с Линдой. Ну знаешь, все эти "А кто из вас биологическая мать?", "Ведь можно зачать от донорской спермы, зачем так рисковать" и тому подобное. Линда говорит, что мой блог отлично выполняет просветительскую функцию, но я просто делюсь в нём эмоциями, которых иногда слишком много.       Ана сочувственно выдохнула, глядя на опасно накренившуюся архивную папку на одной из полок. До сих пор. Женщинам всё ещё приходится проходить через унижения. Женщинам, делающим столь важную работу как материнство.       – Я думаю, это не так уж просто. И что ты делаешь полезные вещи.       – У меня жена – писательница. Я даже не заметила, как это получилось, просто начала вдруг писать тоже. – Глория рассмеялась. – Я думаю, Линда считает, что Эвелин я тоже родила по активистским мотивам. Что-то вроде задачи, которую ты не можешь выполнить, не внедрившись в клуб. Это, конечно, не так. Но даже если. Это не делает меня менее хорошей матерью.       – Нет, конечно, не делает, – уверенно подтвердила Ана. – И я читала книгу Линды. Она поразительна.       Глория подалась ближе, выглядя отчего-то смущённой.       – Правда?       Её действительно впечатлила книга. Тонкая, пронзительная, болезненная история об отчаянном желании близости и человеческого тепла среди холодных стен тюрьмы. О безусловной любви, порой мучительной, угнетающей. О душащей боли от того, что тебя так сильно любит прекрасный человек, готовый ждать, преодолевать трудности и терпеть лишения. О том, как больно быть той, из-за кого этот человек страдает. Как хочется дать этому лучшему на свете человеку свободу. И о том, как приходит в конце концов осознание того, что под высокоморальным благородным жестом ты просто отчаянно хочешь освобождения для себя. Вырваться из тюрьмы холодных стен и решёток и из тюрьмы обещаний. О попытке бежать, бежать изо всех сил от непереносимого чувства вины. В этой книге было очень много. Было тёплое, вдохновляющее, заставляющее, как это принято говорить, ценить каждую минуту жизни. Было жестокое. Было жизненное. Книга позволила и ей кое-что понять. Например, то, что о некоторых вещах говорить не следует. Что замечательно, что Алекс не узнала о её чувствах, когда они ещё были актуальны. Насколько же ей было бы неловко, насколько быстрее распалась бы их стая, если бы вообще сформировалась. Возможно, когда-нибудь она расскажет. Ещё спустя несколько лет, как забавную историю, из тех, над которыми смеются за семейным обедом.       – Да. Даже не верится, что можно просто взять и сочинить что-то настолько глубокое.       – Можно, если это основано на реальных событиях.       Ана моргнула.       – Это же не о ваших отношениях? Вы же вместе со времён академии. Даже Алекс говорила, что ваша любовь – одна из немногих, в которые она бы поверила, если бы с какого-то хрена решила верить в любовь.       – О, да, это о нас. Мы пережили болезненный для обеих разрыв и воссоединение, и это не было просто. Сложнее всего мне было смириться с причиной разрыва. Честно, влюблённость партнёрки пережить куда легче, чем осознание, что ты стала обузой, лишней нагрузкой. Но мы говорили об этом, и много. Сейчас всё хорошо.       Ана помолчала, чувствуя, что хотела бы однажды услышать эту её историю полностью. И другие.       – Может быть, ты как-нибудь придёшь к нам в гости? Одна, или с Линдой и Эвелин.       – Дай подумать. Хмм. Я отвечу попозже, хорошо?       Ана согласно закивала. Это действительно звучало довольно странно, – приглашать в гости женщину, с которой говорила едва ли час. Кстати… Сколько времени уже прошло?       Глория как раз опустила взгляд на экран смартфона, и её лицо стало виноватым. Ана наклонилась и прочитала сообщение:       "Не злоупотребляй. Я сказала полчаса".       – Упс. Я побежала.       – Оставь только свой номер. Если приглашение в гости не было только жестом вежливости. Всё норм, если это так.       – Не так, – рассмеялась Ана, быстро набирая свой номер на экране её телефона. – Мы с женой будем рады тебя видеть. Вас.       – А я – вас. За Линду говорить не берусь, не знаю. В любом случае, я скоро напишу тебе. И, насчёт письма для Алекс... Не уверена, что сейчас мы найдём общие темы для разговора. Раньше была академия, и феминизм, общие тайны, лекции, мои обязанности старосты и её любовь нарываться на проблемы. А что сейчас? У меня жена, дочь, работа и блог. А её я вижу в новостях. Я и открытку с книгой отправила только чтобы показать, что простила её, что не злюсь больше и что очень ей благодарна.       Ана, рискнув потерять драгоценные секунды, наклонила голову вбок, наблюдая за собеседницей. У них определённо есть общие темы для разговора. Хотелось узнать так много. Как развивались их отношения с Линдой после тюрьмы? Как они преодолели расставание? Каково это – быть матерью? Каково это – быть матерью и полицейской? Наконец, она отвела взгляд, развернулась, вышла в коридор и припустила, не рискуя вызывать ещё более сильное недовольство Палмер.       – Держите, – протянула Каролин бумагу.       Ана быстро пробежала текст глазами, выцепляя слова "ответственность", "вдумчивость", "инициативность" и признательно улыбнулась.       – Спасибо.       – Я лишь перечислила факты. И я повторяю своё приглашение вернуться в моё отделение.       Ана нахмурилась, снова озадаченная столь пристальным вниманием к своей персоне.       – Почему?       – Потому что мне нужны такие как вы. Ответственные, дисциплинированные, хорошо подготовленные.       Поняв причину её недоверия, Каролин хмыкнула.       – Вы видели табличку на моей двери. – Она провела пальцем по слою пыли, очевидно, стёршемуся, когда Глория двигала фоторамку, – видели фото на моём столе. Мне не нужна благосклонность вашей сестры. Просто вы хорошая специалистка. Тогда были. Разумеется, я назначу испытательный срок.       Ана помолчала. Сегодняшний день уже неплохо спутал ей карты. Она пришла в отделение с расчётом на хотя бы приемлемую характеристику, а получила предложение о работе и, возможно, хотя и слишком рано об этом говорить, подругу. Такую, какой у неё никогда не было. Суматошную, немного суетливую, интересующуюся, кажется всем. Со схожим жизненным опытом и ценностями. Полицейскую, видевшую некоторое дерьмо. Счастливо женатую и живущую в большом доме. Чёрт, даже в мыслях это выглядело как что-то, что не хотелось бы упускать. Дружба с Эмили ещё до начала отношений была не такой. Она всегда была тёплой, нежной, доверительной и спокойной. Они не расставались почти ни на день, и обеих это устраивало. И у них были общие подруги. Но было бы неплохо видеться с кем-то ещё. А работать с подругой? Каково это? ㅤ       Ана выдохнула. Вдохнула и выдохнула ещё раз, сложила лист с характеристикой пополам. Снова разгладила и, наконец, смяла в ладони.       – Я принимаю приглашение.