x -> ∞

Апрель-май 2057 г.

ㅤ       – Вы знаете, что это, Эрин? – указала Мария на новый предмет интерьера в своём кабинете, не удержавшись от улыбки.       Его доставили сегодня, подарок от госпожи Верден. Неожиданный, учитывая, что официальную открытку из Эланты она уже получила в день оглашения результатов выборов.       – Горный эвкалипт, госпожа Кортес, – посмотрев на высокое пышное серебристо-голубое растение в большом горшке, моментально ответила Эрин. – С северной границы.       – Вы уже знали об этом, так? Вы ведь осмотрели посылку до того, как её доставили сюда.       – Растение – да, но письмо вам передали невскрытым. И я знаю, что это, потому что горный эвкалипт растёт в Ламейне, где я служила. В горной части Кассии, несмотря на название, они не приживаются из-за зимних морозов.       – Правда? – нахмурилась Мария, расслышав в интонации Эрин что-то задумчивое, несколько ностальгичное, пожалуй.       Несмотря на участие в боевых действиях, на тесную сопряжённость с насилием, о котором рассказывала Эрин в ту памятную ночь, этот период жизни всё же был для неё счастливым? А Сойер тоже жил в Ламейне, или они встречались где-то в отдалении от зоны боевых действий? Нет. Мужчина, скорее всего, давно мёртв. А она не переступит более границ чужих территорий.       Она резко повернула голову к серебрящимся листьям горного эвкалипта. В таком контексте подарок обретал особое значение как дар земли, которой она принесла мир, пусть и земли, ныне её стране не принадлежащей. Жительницы и жители сделали свой выбор в референдуме и выбрали стать частью Эланты. И она позвала Эрин не похвалиться подарком.       – Лидия Верден прилетит в Прентон 6 мая. Она посетит мой офис для подписания меморандума, а позже у нас будет приватная встреча. Прошу забронировать мне столик в ресторане на двоих.       – Я займусь этим, госпожа Кортес, – кивнула Эрин. – Будут ли дополнительные поручения, связанные со встречей?       Мария пристально посмотрела на собеседницу, как часто в последние месяцы ища подвоха в её вежливых интонациях. Эрин не раз делала это для неё прежде. Подбирала рестораны, уместные для деловых встреч или свиданий и во втором случае бронировала номера в отеле, более того, безопасность требовала нахождения охраны в смежном номере, и оставалось только надеяться на качество звукоизоляции. Отчего сейчас это кажется столь неприятным, извращённым, пожалуй? Сама мысль о том, что Эрин могла подумать, что приватная встреча подразумевает необходимость снятия комнаты на ночь, кажется едва выносимой. Настолько, что хочется накричать, возмутиться, что она переходит границы, да кем она себя возомнила. Хочется объяснить, оправдаться, что это просто деловой ужин и обсуждать они будут границы страны, не более. Она помолчала, ожидая, пока гнев рассеется и понимая, что всё это давно зашло чересчур далеко, чтобы более игнорировать. Но… С ощущением теплеющих щёк она вдруг поняла, что Эрин могла вовсе ничего подобного не иметь в виду, а позаботиться о том, где Лидия остановится либо как будет обеспечена её безопасность на время визита.       – Размещением госпожи Верден и её охраной займётся её штат. С вас – стол в ресторане.       – Будет выполнено, госпожа Кортес, – кивнула Эрин.       – Вы свободны, – холодно ответила Мария. – В день встречи с госпожой Верден в моё сопровождение прошу назначить кого-то из вашей команды.       Эрин видела её смятение. Могла понимать его причину. Могла, как и неозвученные мысли, читать её неоформленные чувства. Подозревать её в этом было куда хуже, чем прежде – в возможном предательстве. Да, она давала себе время до выборов. Позволила, нуждаясь в услугах Эрин, отложить принятие решения, столь же необходимого сколь немыслимого. Но нужна ещё одна отсрочка. Недолгая пауза до визита Лидии, предвкушаемого достаточно, чтобы не усложнять и без того непростые будни. А после она урегулирует эту ситуацию, политически бесстрастно и неумолимо. ㅤ       – За что тебя? – снова не сдержала улыбку Мария, когда Алекс Волф, вежливо кивнув, открыла перед ней пассажирскую дверь.       – Сегодня моя смена, госпожа Кортес, – сдержанно ответила Алекс.       – Хорошо. Госпожа Верден, должно быть, уже прилетела?       – Её самолёт приземлится через сорок две минуты.       – В каком ресторане у нас столик?       – Ресторан "Джуди".       Можно было и не спрашивать. Сзади она видела, как плечи Алекс слегка напряглись. Думает, что это какая-то проверка, а на экране её смартфона открыта страница с ответами. Не допустит же она предположения, что президентка страны не осмелилась осведомиться у главы собственной службы о выбранном ею заведении, опасаясь вероятности очередной несоответствущей ситуации эмоциональной реакции со своей стороны. Она отвернулась к окну, думая о Лидии. Прилетит она одна или с командой? Предполагает ли цель её визита личное общение или лишь выполнение документальных процедур? В последние месяцы её телефонные разговоры с госпожой Верден в связи с ограниченностью во времени полностью лишились прежде проскальзывающих в них нот дружеской расположенности или флирта, и хотелось бы знать, было ли это временной опцией или окончательным итогом.       Лидия Верден прибыла в столицу почти без вещей, не считая небольшого рюкзака и кейса для документов, в сопровождении спутницы, молодой, невысокой и худощавой, одетой, как и Лидия, в дорожный костюм и походящей скорее на её жену, подругу или помощницу, чем на телохранительницу. Впрочем, женщина профессионально изучала обстановку, а по приближении смерила Алекс столь жёстким оценивающим взглядом, что сомневаться не приходилось.             За столиком в ресторане, комфортно удалённым от прочих и надёжно укрытым от любопытных глаз, снова, как и при первой встрече, Мария наблюдала за Лидией Верден с долей умеренно скрываемого любопытства и открытого восхищения. Молодость, энтузиазм и желание работать во благо своей страны были прекрасными качествами лидерки, но было в Лидии что-то особенно примечательное, оттого что для неё непостижимое и ей недоступное. Лидия была президенткой, но прежде этого она была свободной женщиной. Она была открытой, эмоциональной и живой, и, сбросив куртку, в яркой спортивной футболке выглядела в обстановке дорогого ресторана даже уместнее, чем она в деловой брючной паре. Для неё различия в собственном поведении при смене ролей между президенткой, сестрой или просто женщиной были столь минимальны, что почти незаметны, тогда как Лидия, казалось, легко может, как и верхнюю одежду, сбросить роль лидерки.       – Вы бывали здесь прежде? – спросила Лидия, открывая меню. – Можете что-то порекомендовать из горячего и десертов?       Мария рассеянно наклонила голову, оглядывая тёмно-красные стены, усыпанные зеркалами разных форм и размеров и высокие окна с зеркальными стёклами, позволяющими беззастенчиво наблюдать за жизнью города, не опасаясь быть замеченными и узнанными.       – Это мой любимый ресторан, – улыбнулась она. – И если бы я знала немного больше о ваших предпочтениях, то осмелилась бы дать рекомендации.       – Раз это ваше любимое место, вряд ли я ошибусь в выборе.       На столе вскоре оказались закуски и два запотевших бокала с шампанским.       – За ваш первый визит в Прентон, госпожа Верден, – подняла один из них Мария. – Надеюсь, вам здесь понравится.       – Мне уже нравится, – повернулась к ней Лидия, до этого вглядывающаяся в огни города внизу. – И, как минимум, мы сделали очень важную вещь, подписав меморандум о гарантиях безопасности. Время отдохнуть, так?       Мария сделала небольшой глоток, ощущая, как холодные пузырьки пробираются в лёгкие, грудь, живот, и щекочут, щекочут.       – Да. И спасибо ещё раз за ваш подарок. Я уже сказала это в телефонном звонке, но повторю лично. Он великолепен как сам по себе, так и по своей смысловой наполненности.       – Хотелось подарить вам что-то на память. Но не простой сувенир, а напоминающий о том, что вы сделали для мира на наших землях, даже поступившись территорией.       – Люди осуществили свой выбор. Как глава демократического государства, я обязана его уважать.       Лидия сделала глоток и чуть нахмурила брови.       – Ваш последний анонсированный пакет меня удивил. Законопроекты о государственном страховании кредитов, выдаваемых мужчинам, о запрете отказывать мужчинам в работе, на которую они подходят по уровню образования и квалификации. Я понимаю, для чего вы делали это до вашего первого президентского срока, но сейчас?..       Очередное спорное решение, стоившее бы ей тысяч голосов избирательниц, будь оно заявлено до выборов.       – Теперь они просто люди, – пожала плечами Мария. – Люди, лишившиеся защиты патриархата, но всё ещё граждане под защитой государства.       Губы Лидии тронула улыбка.       – Настоящая президентка заботится не только о тех людях, которые ей приятны, а обо всех, что представляют её страну, так?       Мария улыбнулась, не находя для неё ответа. Лидия с вызывающим лёгкую зависть аппетитом приступила к поданному горячему, а, отложив вилку и не без доли сожаления посмотрев на пустую тарелку, подняла бокал с плескавшимся на дне шампанским.       – За ваш второй президентский срок, госпожа Кортес. Пусть он будет легче, чем первый, и оставляет вам больше свободного времени на жизнь, сон и удовольствия.       Лидия чуть прищурилась, глядя на неё. Мария замешкалась с ответом и не сразу подняла бокал, так что, сделав маленький глоток и отставив в сторону свой, Лидия примиряюще кивнула.       – Извините за неуместное замечание, госпожа Кортес.       Мария посмотрела ей в глаза. Она слишком долго молчала и медленно соображала не потому, что её смутили намёки в тоне Лидии, а потому что возможность провести вечер вот так, расслабленно и флиртуя, её захватила. После опасений повторения теракта и облегчения вследствие ликвидации организатора, после подготовки к выборам и выматывающего предвыборного турне, после месяцев ледяного молчания и ревностного оберегания внезапно появившихся личных тайн это было буквально глотком ледяного шампанского, искристой волной прокатывающегося под кожей.       – Это вы извините, госпожа Верден. У меня, кажется, тысячу лет не было такой приятной компании как вы, я успела забыть, каково это. Вы не будете против покататься по городу? Ночной Прентон впечатляет.       Лидия улыбнулась.       – С огромным удовольствием.       Рассчитавшись, Мария жестом подозвала Алекс, сидевшую за соседним столиком с Инес, охранницей Лидии, так и не притронувшись к заказанному для неё горячему.       – Ты вроде бы знаешь этот город до мельчайшей чёрточки. Покажи госпоже Верден что-то красивое. И мне заодно, я преступно забыла, каково это – просто гулять по городу, будто ты не долбаная лидерка страны.       Мария поморщилась. Всего бокал шампанского, но, кажется, она куда пьянее, чем можно было ожидать. Алекс подняла руку с часами, и Мария знала, что она докладывает Эрин о её планах. Это снова был неоправданный риск, как и при принятии решения организовать свадьбу без охраны. Впрочем, сейчас с ними ведь были двое охранниц. И всё же она чувствовала себя нарушительницей, бунтаркой, школьницей, сбежавшей с уроков и понимающей, что всё тут же фиксируется в электронном журнале и сообщается родителям.       Алекс оказалась неожиданно первоклассной гидессой. Новый автомобиль неслышно скользил по освещённым улицам, останавливаясь в непредсказуемых местах, будь то берег реки, оказывающийся великолепной смотровой площадкой с видом на тёмные вершины гор или непримечательная дверь, приложив к которой ключ и поднявшись на лифте, можно было рассмотреть весь город сверху. Лидия, казалось, была впечатлена, Мария – воодушевлена более положенного. Это походило на свидание, и ей хотелось продолжения. Такого же лёгкого, сиюминутного, преходящего, укрытого покровом ночи и растающего к рассвету. Зря она отказалась от предложения Эрин забронировать номер, безопасную гостиницу так быстро не найти. Эрин всегда знала, что может ей понадобиться. Всегда знала…       Мария оглянулась и снова махнула Алекс рукой, а когда она приблизилась, взглядом указала на её часы.       – Ты на связи с Эрин, так? Спроси, забронировала ли она отель.       Алекс быстро набрала сообщение и через полминуты доложила:       – Два номера на сутки в Монте Вижн, – она поморщилась, – бронь на имя Алекс.       – Я сейчас уточню свои планы, и будь готова выезжать.       Она вернулась к Лидии.       – Госпожа Верден, останетесь со мной на ночь?       Лидия кивнула.       – Если удастся согласовать это с моей охраной. ㅤ       Сидя в автомобиле и наблюдая из-за стекла, как Инес, активно жестикулируя, о чём-то расспрашивает Алекс, а та демонстрирует ей экран смартфона, очевидно пытаясь доказать, что не везёт её президентку в ловушку, она хихикнула. По-настоящему хихикнула. Лидия положила ладонь ей на колено, и она накрыла её своей рукой. Через пару минут сопровождающие вернулись на места, и автомобиль тронулся.       Эрин превзошла себя. Монте Вижн оказался не отелем, а группой коттеджей, разбросанных по внушительному участку в горах. Для них с Лидией и охраны были забронированы два смежных двухэтажных коттеджа. Мария степенно вышла из автомобиля, держа лицо, но, вдохнув свежий горный воздух и глядя на ослепительно звёздное небо, едва удержалась от того, чтобы не побежать, раскинув руки. На несколько мгновений она ощутила себя абсолютно свободной. Вернувшейся в те времена, когда она ещё умела мечтать, умела наслаждаться малым и простым, умела доверять и не ожидать предательства.       Она отпустила Алекс, как и Лидия Инес, проследила, пока дверь не закрылась, и повернулась к ней.       – Разрешите вас поцеловать, госпожа Верден?       – К чему сейчас такая официальность? – выдохнула Лидия, приблизившись к ней.       – Мы ведь не пили на брудершафт.       – Жаль, – покачала головой Лидия. – И мой ответ, – да.       Мария подалась вперёд, коснувшись губами её губ, всё ещё слегка пахнущих шампанским. Она чуть пошатнулась, снова ощутив себя пьяной, или это был горный воздух, или тепло женщины, резко выдохнувшей ей в рот. Она притянула Лидию к себе, прижимая крепче и толкнула языком её зубы, послушно раздвинувшиеся. Целуясь вот так, на улице возле коттеджа, она снова ощутила себя школьницей, четырнадцатилетней подросткой, отчаянно прощающейся перед домом со своей любовью, как будто не встретится с ней завтра утром на уроке математики. Она опустила руки, гладя Лидию по ягодицам. Не отрываясь от неё, Лидия шагнула назад, в сторону входа, и оставшиеся пятнадцать шагов они так и преодолели, торопливо и неуклюже.       Повернув ключ, торчащий в двери и войдя внутрь, она всё же оторвалась от горячих губ Лидии, ощутив, как собственные губы припухли и налились тяжестью, такой же, какая сосредоточилась внизу живота. Жажда, томление, трепет. Эмоции, давно забытые. Этому не стать чем-то большим одной превосходной ночи, но ночь ещё впереди. Лидия, разувшись, оглядела первый этаж, и Мария проследила за её взглядом. Кухонная мебель, холодильник, небольшой стол и несколько стульев. Она на миг прикрыла глаза в предвкушении.       – Загляните в холодильник, госпожа Верден, – предложила она.       – Ого! – Лидия повернулась к ней с бутылкой шампанского и большим блюдом, бережно завёрнутым в бумагу, и прищурилась.       – Вы подготовились, госпожа Кортес. Делали вид, что смущены флиртом, а сами знали, чем закончится этот вечер.       Знала, да только не она. Мария, не отвечая, прошла к шкафчикам, где, открыв пару дверец, нашла бокалы, поставила их на стол, развернула бумагу, под которой обнаружились нарезанный сыр и фрукты. Открыв бутылку и наполнив бокалы, Лидия протянула один ей, согнув руку в локте. Она покачала головой и соприкоснулась своим бокалом с её.       – За наше сотрудничество, госпожа Верден. За то, чего мы уже добились и добьёмся ещё.       – За нас, госпожа Кортес, – улыбнулась Лидия.       Отставив бокал и взяв с тарелки яблочную дольку, на этот раз Лидия притянула её к себе, в поцелуе поделившись хрустящим кусочком яблока, который она проглотила, не жуя. Долгой прелюдии не требовалось ни одной из них.       – Наверху есть кровать, вероятно, – пробормотала Мария, увлекая Лидию за собой.       Они поднялись, так и не разомкнув объятий, и, обнаружив кровать, вместе повалились на неё, смеясь. Лидии тоже, должно быть, было не до постельных игр в последние месяцы. Сама она годами до победы в выборах и ещё с год после не могла и думать о сексе, отчасти из-за занятости, но в большей степени – из-за требований безопасности.       Лидия сбросила пиджак с её плеч, аккуратно выправила её рубашку из брюк, расстегнула верхние пуговицы и рукава и потянула вверх. Она подняла руки, освобождаясь от одежды и проделала то же самое с её футболкой, разве что куда быстрее без необходимости возиться с пуговицами. Одновременно с ней, словно негласно принимая участие в соревновании, Лидия стянула с себя брюки и трусы и посмотрела на неё, тяжело дыша. Мария легко толкнула Лидию спиной на кровать, но та перекатилась на бок, потянула её за собой и первая опустила руку, удобно размещая между её бёдер. Было бы неплохо заполучить ещё и смазку, но если бы Эрин позаботилась ещё и об этом... Впрочем, Лидия и без того отлично справлялась. Зеркально повторяя её движения и не отводя взгляда от напряжённого лица, Мария опустила ладонь к её лобку. Двигая пальцами, то убыстряя темп, то почти останавливаясь, она наслаждалась сменой выражений лица Лидии от восторженного, до разочарованного, от мучительного до раздражённого. Её лицо, впрочем, выглядело не менее подвижным, потому что Лидия нащупала чувствительную точку внутри её влагалища и теперь играла с ней, то надавливая сильнее, то отпуская.       – Давай, – сквозь зубы выдавила она, ускоряя движения.       – Только после вас, госпожа Кортес, – выдохнула Лидия.       Они кончили с разницей не больше минуты.       – Я уступила вам, как старшей, на миг показав язык, с облегчением откинулась на кровать Лидия.       – Давно не было секса? – поинтересовалась Мария.       – Почти год. Всё как-то не до того.       – Да, – понимающе отозвалась она.       – Не то чтобы не с кем переспать, – напряжённо заговорила Лидия. – Сложно найти равную, понимаете, о чём я?       – Понимаю. Я не против разговоров о политике в постели, но это не должны быть беседы о том, как мой властный ресурс может оказать неоценимую поддержку.       – Я немного о другом, – возразила Лидия. – О том, когда на тебя смотрят глаза в глаза, а не снизу вверх.       – И это тоже понимаю.       – Повторим?       Мария легко покачала головой. Привилегии молодости.       – Чуть позже. Я бы сходила в душ, перекусила и выпила ещё шампанского.       Её план был одобрен, а после они долго сидели на террасе, укрывшись пледом, вслушиваясь в далёкий шорох, похожий на шум водопада, разумеется, невидимого в темноте. Сложно найти равную, это правда. Ту, для кого твои сложности будут ясны и близки, ту, кто понимает. Ту, кто знает тайны, которые ты не можешь озвучить более никому. Лидии, к счастью для неё, некоторые тайны никогда не будут доступны. Как и ей – по-настоящему равные отношения. Но в ночи, такие как эта, понимание не обязательно.       Вторая бутылка опустела, к тому же ночной весенний воздух ещё не располагал к длительному пребыванию в неподвижном состоянии.       – Вернёмся в постель? – шепнула она.       Лидия согласно кивнула, и Мария, взяв её за руку, провела в дом, остановившись, не дойдя до лестницы. Она ещё при первом осмотре заметила удобную кухонную тумбу. Давно такого рода процедур не практиковала, но, пожалуй, не разучилась. Она подтолкнула Лидию к тумбе и легко шлёпнула по деревянной поверхности, приглашая сесть, а после опустилась на колени и раздвинула руками её бёдра. Наслаждаясь прикосновениями рук Лидии, массирующих её плечи, Мария прижалась губами к её вульве, и, будь они в обычной гостинице, вряд ли звукоизоляция помогла бы заглушить громкие стоны. ㅤ       Мария выскользнула из постели задолго до рассвета, а, когда небо посветлело, набросив халат, спустилась вниз. Она так и не уснула в эту ночь, в отличие от Лидии, мирно засопевшей почти мгновенно после третьего оргазма, положив голову ей на плечо, да так и не проснувшейся даже когда она высвободилась из объятий и отодвинулась на край кровати, глядя в деревянный потолок треугольной крыши.       Мария смотрела на реку Монте, каскадом падающую с горных вершин. Смотрела вперёд и по сторонам на зелёные горы. Смотрела под ноги на росистую траву, заставляющую зябко поёживаться. Наблюдала. Дышала. И думала об Эрин Найт. О созидательной роли Эрин не только в окружающем её сейчас великолепии, а в её жизни, в самом пути, который вёл её в ту точку, где она находится. Эрин выбрала её прежде, чем выбрали миллионы жительниц страны. Прежде, чем она сама выбрала Эрин.       В природе своих чувств к Лидии разобраться было просто. Они были похожи и могли дать друг дружке то, в чём каждая если и не безмерно нуждалась, то чего безусловно хотела. В том, что она чувствует к Эрин, определиться было куда сложнее.       Это не было восхищением. Восхищение накатывает волной и так же быстро отступает, когда человек принимает решения иные от тех, что делают его предметом восторга.       Это не было уважением. Уважение, – чувство, терпящее дистанцию, оно не заставляет хвататься рукой за воздух, ища привычного присутствия.       Это не было влюблённостью. Влюблённость живёт недолго и после себя не оставляет шрамов.       Это не было нежностью. Можно ли вообще испытывать нежность к женщине отстранённой и несчитываемой как государство с закрытыми границами?       Это не было желанием, как с Лидией. Желание проявило бы себя хотя бы единожды. Хотя бы тогда, когда Эрин, сняв рубашку, ощупывала свои шрамы. Эта мысль могла бы принести облегчение, но не приносила. Освобождённое от сексуального влечения чувство становилось только сильнее, мощнее, выкристаллизовывалось как далёкие брызги водопада.       Когда это случилось? Возможно, даже до ночи в больнице. Возможно, много лет назад. Возможно, это чувство существовало с самого начала, с того дня, когда Эрин дала обещание защищать её ценой собственной жизни, но, чтобы осознать его, ей, как плохой ученице, было мало едва не потерять Эрин. Чтобы осознать это, нужно было оказаться здесь, в месте, созданном Эрин специально для неё. В пронзительной лазури утреннего майского неба, в порывах горного ветра, покрывающего мурашками голые ноги, она медленно и окончательно понимала свои чувства, признавала их.       Устав ёжиться, кутаясь в халат и переступая с ноги на ногу, она вернулась на второй этаж и погладила Лидию по волосам. Женщина потянулась, просыпаясь, нежная, тёплая, совсем непохожая на президентку, как, впрочем, и она сама сейчас.       – Доброе утро. Идём ко мне?       – Советую спуститься вниз, этот вид определённо стоит твоего внимания.       – Хорошо.       Лидия лениво выбралась из постели, тоже набросив на плечи халат. Мария спустилась вслед за ней и на улице обняла за талию, прижавшись сзади.       – Все горы достались вам, – обиженно заговорила Лидия после долгой паузы, выражающей молчаливый восторг. – Это несправедливо. Жительницы Эланты тоже заслуживают таких видов с террасы отеля.       – Наши страны ведь были одним целым однажды, – задумчиво произнесла Мария.       – Да. Как мы с тобой сейчас. Маленькая модель Кассиланты.       Мурашки поползли по спине Марии и не от воздуха, постепенно нагревающегося. Вряд ли эта мимолётная идея окажется рабочей стратегией, но об этом следует подумать с разных сторон. Лидия повернула голову и поймала губами её губы.       – Госпожа президентка, – восхищённо выдохнула она ей в рот. – Вы способны думать о чём-то, кроме своей страны?       Да, и некоторые мысли её не радовали. Точнее, пугали, ибо требовали принятия решений, к которым она ещё не готова. Но пока, в ближайшие несколько часов, ещё действовала обещанная отсрочка.       – Пойдём в постель? – деловито заговорила Лидия, видимо, тоже подумав о малом времени, оставшемся до выезда в аэропорт. Или сначала на кухню. Кажется, в холодильнике было что-то и на завтрак.       – Пойдём в постель, – проговорила Мария. ㅤ       Через четыре часа она коротко помахала Лидии, входящей в здание аэропорта, стёрла с лица улыбку и встряхнула головой.       – Алекс, в мой офис.       Время, данное себе, истекло, но решения всё ещё не было. Автомобиль Эрин был на парковке, и Алекс подтвердила, что она здесь. Хорошо, ещё полчаса: принять душ и сменить костюм, но более ни минуты.       В офисе главы службы охраны Мария бывала редко и, постучав в дверь, вошла и с интересом огляделась. Кабинет выглядел так, будто там только что закончилось совещание. Стопки бумаг на столе, на большом экране на стене открыта карта Прентона, несколько стульев отодвинуты от стола.       – Прошу прощения за беспорядок, госпожа Кортес, – заговорила Эрин так, словно она не вломилась на её территорию без предупреждения. – Входите и располагайтесь, пожалуйста.       – У вас есть время на разговор?       – Да, госпожа Кортес.       Мария села на стул, расчистила себе место на столе, вытянула руки вперёд и сцепила в замок.       – Это становится удручающе частым, но я снова вынуждена поблагодарить вас за решение, принятое вопреки моему распоряжению и за моей спиной. Спасибо за организацию вчерашнего вечера и ночи.       – Я прошу прощения, госпожа Кортес, – на пару секунд склонила голову Эрин. – Заказ номера с моей стороны был лишь предосторожностью, не влекущей за собой обязательств.       – И фрукты с шампанским? Вы превзошли себя, Эрин. Место было великолепным. Я действительно получила удовольствие. И доставила его госпоже Верден, надеюсь.       – Я рада, что мой выбор пришёлся вам по вкусу.       Она сжала попавшийся под руку лист бумаги. Вчерашнее настроение подросткового бунта, видимо, пустило корни. Помимо самой формулировки, это, было, конечно, весьма инфантильно, – пытаться задеть Эрин упоминанием о близости между ней и Лидией. Она же не Алекс, которая весь вечер и утро отводила глаза, мучаясь дилеммой между не упустить нужного и не увидеть лишнего. И, Лидия улетела, а время всех отсрочек вышло.       – Я не только за этим пришла. Хочу также сообщить вам о некоторых профессиональных планах, имеющих к вам отношение.       – Я слушаю, госпожа Кортес.       – Во-первых, я законодательно ограничу возможность избираться на пост президентки страны до трёх сроков. За пять лет я сделала многое для безопасности, экономики, культуры, и у меня ещё много работы впереди, но и времени достаточно тоже, и я считаю это верным решением. Власть должна принадлежать молодому поколению.       Тем, кто не будет нести ответственности, которую несёт она. Через десять лет всё будет если не кончено, то близко к финалу, и Союзу не понадобится вводить в курс новую лидерку. У следующей президентки будет шанс стать похожей на Лидию.       – В Кассии прежде не было закона, ограничивающего предельный срок президенства, – продолжила она. – Скоро он будет. Три срока – более чем достаточно и для перемен и для того, чтобы не слишком оторваться от реальности своего народа.       Эрин кивнула, принимая информацию к сведению. Это был лёгкий шаг, простая разминка, прелюдия, в данном контексте затянувшаяся чрезмерно. Не глядя на Эрин, она продолжила:       – Во-вторых, я рассматриваю вариант смены формата моей охраны.       Эрин снова кивнула.       – Если вы думаете, что я возлагаю на вас ответственность за теракт на свадьбе, за ваши методы устранения угроз или что-то ещё, то это ошибочное предположение. У меня нет претензий к вашей работе.       – Спасибо, госпожа Кортес, – произнесла Эрин. – И вы вправе принять любое решение касательно моего статуса, не объясняя мне причин.       – Вы никогда не сопротивляетесь. Не задаёте вопросов. Не пытаетесь оправдаться, даже когда мои обвинения неправомерны и ошибочны. Что вы на самом деле думаете?       – Я думаю, госпожа Кортес, что вы превосходная политесса и президентка, и это честь для меня – все эти годы сопровождать вас на вашем пути.       – Да что вы заладили с этой честью! – не выдержала она, вспомнив похожую реакцию несколько месяцев назад, когда она тоже поступила с Эрин несправедливо, вынудив принять нежеланную награду. – Грубая лесть вам здесь не поможет.       – Прошу прощения, госпожа Кортес, – спокойно ответила Эрин.       Мария помолчала. Оправдание и защита никогда не были стратегией Эрин, как и лесть, оттого это она здесь и сейчас снова поступала бесчестно. Но не могла остановиться то ли из страха грядущей потери, то ли из опасения стать ещё более уязвимой перед ней, хотя куда более.       – Вы знаете, что я не могу так просто отстранить вас. Не потому, что никому кроме вас не доверяю, а потому что вы замкнули на себе слишком много ключевых функций. Не думайте, что я не вижу, что вы делали все эти годы, Эрин. Я сама вам это позволила. Я привыкла полагаться на вас практически во всём. Если вы решите меня предать, вам ничего это не будет стоить. Не отвечайте.       Решения не было. Этот разговор не мог помочь ей ничем кроме возможности сделать некоторые собственные выводы, и пока эти выводы лишь осложняли ситуацию. К примеру, прямо сейчас становилось понятным: если даже ценой весомого количества удобств и привилегий роль Эрин в её охране со временем получится заменить кем-то другим, роль Эрин в её жизни не заменить.       Но неужели она действительно воспринимает возможный уход так спокойно? Пусть она всегда была для Эрин одной лишь работой, проектом, необходимым для целей Союза, но ей настолько безразлично будущее этого проекта? Она не была демократичной и заботливой руководительницей, но разве могут совсем ничего не значить все эти годы? Восемь лет почти непрерывного нахождения на расстоянии вытянутой руки.       – Вы не удосужитесь даже поинтересоваться причиной, по которой я могу желать принять подобное решение? – холодно спросила она.       Когда Эрин заговорила, её голос зазвучал мягче. Таким тоном Эрин после теракта обратила её внимание на разность их положения. Не сочувствие, но что-то близкое к этому. Информирование о понимании при полной невозможности взаимности.       – Госпожа Кортес, если вас не устраивает качество моей работы или я чем-то скомпрометировала себя, то я немедленно предложу замену либо начну осуществлять передачу функций и полномочий, если у вас имеется собственная кандидатура, – произнесла она. – Но, возможно, причина, по которой моё присутствие более нежелательно, не требует столь радикального решения.       Мария посмотрела в серые глаза собеседницы, удостоверилась в своих прежних подозрениях и надолго замолчала. Предупредительность Эрин не позволяла ей озвучить вслух то, что она подразумевала под причиной, но факт того, что она действительно всё поняла, на этот раз вызывал не гнев, а облегчение.       – Как давно вы догадываетесь об этой причине?       – Со дня свадьбы вашей сестры, госпожа Кортес.       – С ночи в больнице, вы имеете в виду?       – Нет, с праздника в баре.       Мария прикрыла глаза. Всё-таки сочувствие. Поэтому Эрин позже настойчиво просила прощения, что покинула её. Поэтому встала на колено в знак прощания. Поэтому не один час отвлекала её рассказами о своём прошлом. Поэтому, – она вдруг задохнулась от болезненного осознания, – профессионально и безупречно организовала ей свидание с Лидией.       Жёсткая металлическая нить обвилась вокруг сердца и сжалась, вызвав краткую режущую боль. Острую, но недолгую. Это лучший вариант, если рассмотреть иные доступные. Мария снова твёрдо посмотрела в глаза женщины напротив.       – Я уже задавала этот вопрос, но спрошу ещё раз: для вас ничего не изменилось в наших отношениях с той ночи?       – Нет, госпожа Кортес, не изменилось, – не отводя взгляда, ответила Эрин.       Она не солжёт в ответ на прямой вопрос, хотя бы в это ей нужно было продолжать верить.       – Хорошо. Мои чувства для работы не имеют значения, ведь так?       – Они не навредят, госпожа Кортес, если вы не станете тревожиться о моей безопасности больше, чем о своей.       Мария задумчиво прищурилась. Это ей не грозит. Эрин Найт прекрасно способна позаботиться о себе, как и о ней. Она улыбнулась. Решение было. Оно оказалось простым и освобождающим. Никаких потерь.       – Спасибо, Эрин.       – Может быть, желаете кофе? – учтиво предложила Эрин, окончательно закрепляя вновь очерченные границы.       Нить соскользнула, сматываясь в клубок. Затаившийся внутри, он ещё будет давать о себе знать, и часто. А сейчас её ждёт несравненный кофе.       – С удовольствием.