Двойное пламя

До начала учебного года в Хогвартсе оставалось примерно три недели. Гарри проснулся с лёгким похмельем, всё ещё в одежде, в которой он был накануне во время нападения, за исключением мантии. Он переоделся в чистые джинсы и простую футболку, а затем отправился на кухню за кофе. Невилл уже был там, читал «Пророк» и пил свой кофе. Увидев Гарри, он улыбнулся. К нему тут же подбежал Кикимер. — Хозяин хочет свой обычный завтрак? — спросил Кикимер. — Да, пожалуйста, — ответил Гарри, садясь на своё привычное место за столом. Когда Кикимер убежал заниматься готовкой, Гарри обернулся к Невиллу. Он уже предлагал освободить эльфа, но тот наотрез отказался, сказав, что хочет остаться в доме Блэков, чтобы служить и помогать Гарри. В итоге Гарри сдался, хотя и старался лишний раз не напрягать его. Только когда приходили гости, Кикимер много работал — и то без просьб. — Доброе утро. Хорошо спалось? — спросил Гарри. — Да, даже отлично. Кровать в гостевой комнате такая мягкая, будто спишь на облаке, — усмехнулся Невилл. — На самом деле, я хотел тебя спросить, не против ли ты, если я останусь здесь до начала учебного года. Бабушка ворчит, что мне пора съезжать и обзаводиться своим жильём. А с этим перераспределением по факультетам... кто знает, попадём ли мы с тобой на один факультет в новом семестре. — Ты же знаешь, у меня тут двери всегда открыты, Нев. Я ведь не хожу по дому голым. Можешь оставаться сколько захочешь. Да и, честно говоря, компания мне не помешает, — ответил Гарри, искренне улыбаясь. Гарри особо не переживал из-за перераспределения по факультетам. На этот раз он решил позволить распределяющей шляпе отправить его туда, куда она посчитает нужным. Он подозревал, что это будет Слизерин, и ему даже было интересно увидеть шок на лицах друзей. В первый раз шляпа предлагала ему именно Слизерин, но он никому об этом не рассказывал. Если сейчас он попадёт туда, то будет уверен, что дело в его собственных качествах, а не в связи с Волдемортом — ведь теперь он больше не крестраж. Хотя он не возражал бы против любого факультета, даже Пуффендуя, но после Гриффиндора ожидал, что это будет либо он, либо Слизерин. — Знаешь, — воскликнул Невилл, — рад, что ты так сказал, потому что Луна и Джинни тоже хотят остаться. Луна ведь возвращается с нами в Хогвартс, но перед этим хотела с тобой поговорить. А Джинни сказала, что хочет провести с нами время до отъезда — она собирается на курсы целителей в следующем году, так что будет занята и вряд ли сможет часто навещать нас. — Ты хочешь провести три недели с нашими бывшими? — спросил Гарри с притворным недоумением. Невилл, который как раз сделал глоток кофе, подавился, чем вызвал у Гарри приступ смеха. — Я об этом не думал, но, наверное, ты прав, — пробормотал Невилл, пытаясь прийти в себя. — Хотя я не воспринимаю их как бывших. У нас с ними совсем другие отношения. — Да ладно тебе, всё нормально. Я просто шучу, — успокоил его Гарри, вытирая слёзы от смеха. — Отлично, — усмехнулся Невилл. — Потому что они приедут к обеду. Теперь уже Гарри подавился кофе. Джинни и Луна приехали чуть раньше обеда. Пока Кикимер готовил еду, все четверо сидели в гостиной и болтали. Гарри полностью её переделал: теперь это была чистая, уютная комната. Гобелен семьи Блэков на одной из стен он закрыл тяжёлыми чёрными шторами, превратив стену в акцентную деталь интерьера. Большую часть дома Гарри переделал вместе с Кикимером, чтобы избавиться от мрачных воспоминаний, связанных с Сириусом. Тем не менее, комнаты Сириуса и Регулуса остались нетронутыми. Гарри не мог заставить себя изменить или уничтожить их. Многие считали это мрачным, но, учитывая размеры дома, он редко поднимался на тот этаж, так что не видел смысла что-то менять. Ему наконец удалось избавиться от портрета матери Сириуса. Магические реставраторы были в большом спросе после войны, но Гарри, благодаря своей известности, смог найти специалистов, которые помогли очистить дом от оставшейся тёмной магии. Теперь дом на Гриммо12 был куда более уютным местом. С таким количеством комнат Гарри мог бы разместить почти всю семью Уизли, Андромеду и Тедди — и всем было бы комфортно. Реставраторы объяснили, что дом постепенно «приспосабливается» к своему хозяину, так как был ему унаследован, а не куплен. Между домом и Гарри установилась почти физическая связь. Дамблдор никогда не понимал, как Сириус смог завещать дом Гарри, ведь у того не было кровной связи с семьёй Блэков. Но, когда Гарри смог призвать Кикимера, стало очевидно, что наследство действительно принадлежит ему. Ему объяснили, что Тедди, как сын Тонкс, тоже мог бы стать наследником. Гарри уже оформил бумаги и собирался передать их Андромеде на Рождество. Андромеда принадлежала к роду Блэков как кузина Сириуса, поэтому передать наследство Тедди, когда он станет взрослым, казалось Гарри правильным решением. Джинни первой начала рассказывать о своём времени в Шармбатоне и о том, как ей жилось во Франции. Спустя минут двадцать она закончила, и Гарри вспомнил, что Невилл упоминал, будто Луна хотела его о чём-то спросить. — Луна? — обратился Гарри, посмотрев на неё. — Невилл сказал, ты хотела меня о чём-то попросить. — О, да, — мечтательно произнесла Луна. — Я переписываюсь с Малфоем и хотела узнать, не согласишься ли ты отвести меня к нему. Я поговорила с министром, и он сказал, что разрешит визит, если ты согласишься пойти со мной. Гарри поперхнулся: — Малфой? Зачем ты с ним общаешься? Он не испытывал ненависти к Драко, но надеялся избегать общения с ним. Если же он попадёт в Слизерин, игнорировать Малфоя будет сложно. — Ну, после того как он помог мне, когда я была в плену, я решила, что будет вежливо написать ему. Ему, кажется, одиноко. Он может отправлять письма, но уже почти год ни с кем не виделся. Дружелюбное лицо всегда приятно, правда? — ответила Луна всё так же мечтательно. Гарри знал, что Луна часто говорила меньше, чем на самом деле имела в виду, поэтому задумался. Ему не хотелось видеть Малфоя, но Луна явно этого хотела. Гарри доверял её суждениям о людях и не сомневался, что Малфой не причинит ей вреда. Однако его беспокоило присутствие Люциуса. — Как это должно работать? А что с Люциусом? — спросил Гарри, не желая сразу отказывать, но и не рваться принимать решение без всей информации. Джинни и Невилл смотрели на Луну круглыми от удивления глазами, но она, как обычно, была совершенно невозмутима. — У них на территории поместья есть маленькая оранжерея, которая предназначена для визитов. Только мы трое сможем туда войти, а аппарировать туда и обратно можно без проблем. Всё безопасно. Министр просто подумал, что будет лучше, если ты будешь моим сопровождающим. У нас всё ещё есть монеты из ОД, так что мы сможем связаться в случае чего, — объяснила Луна. — Ладно, Луна, дай мне немного подумать, — ответил Гарри. В этот момент появился Кикимер, объявляя, что обед готов. За едой Гарри обдумал предложение и в итоге согласился. Ему нужно было лишь доставить Луну туда и вернуться за ней через час. Это не казалось большим делом. ~*~ Драко был удивлён, когда получил сову от Луны Лавгуд с вопросом, как у него дела. С тех пор они переписывались, и, когда он упомянул, что чувствует себя одиноким, потому что ему не с кем поговорить, кроме матери, Луна предложила устроить визит. Сначала он хотел отказаться, но решил, что пора менять свою жизнь. Если Луна готова дать ему шанс на дружбу, это было бы неплохо. Она была странной, но странной в хорошем смысле. Драко также узнал, что мать Луны была сестрой его отца. Он раньше не знал, что у Люциуса была сестра, но нашёл упоминание об этом в семейной летописи. Она была лишена статуса из-за распределения в Когтевран и последующего брака с мистером Лавгудом, отцом Луны. Прошло утро, солнце поднялось выше, чем он ожидал, и Драко понял, что проспал. Он лениво потянулся и спустился на поздний завтрак в маггловской одежде, которую ему прислала Пэнси: чёрных джинсах и свободной футболке с изображением ангела в углу и крыльями на спине. Его отец ненавидел, когда он носил маггловскую одежду, поэтому Драко делал это отчасти из-за комфорта, отчасти чтобы позлить Люциуса. Драко ел, читая книгу, не заботясь о манерах. Его волосы были растрёпаны, и он даже не смотрел в сторону отца, который вошёл на кухню и начал что-то бормотать о неблагодарных наследниках. Игнорируя отца, Драко закончил завтрак и ушёл гулять по саду, будто Люциуса там вовсе не было. Вернувшись, он сел в библиотеке с матерью и занялся подготовкой к учёбе, стараясь получить преимущество к новому году. В середине дня прилетела сова и уронила письмо прямо ему на колени. Это была Луна. Она написала, что договорилась о визитах дважды в неделю до начала учебного года, если он этого хочет. Министерство организовало для неё возможность использовать портключ или аппарировать прямо к оранжерее на территории поместья. Доступ в оранжерею Малфоев был разрешён только Луне, её сопровождающему (наверняка какому-то суровому мракоборцу) и Драко на время визита. Хоть Люциус и находился в поместье, у него не было права использовать магию, и Драко не позволил бы своему отцу навредить Луне, однако меры предосторожности были необходимы. Читая письмо, Драко почувствовал лёгкую эйфорию. Его желудок сжался, особенно когда он дочитал последние строки: *«Увидимся завтра днём. Просто пришли ответ, если всё ещё хочешь, чтобы я пришла, и я буду у вас к трём. С любовью, Луна».* Его мать наблюдала за ним, когда он открыл письмо. Судя по его выражению лица, она заметила смесь эмоций: счастье, волнение, страх и чувство вины. — Всё в порядке, мой дорогой? — мягко спросила Нарцисса, откладывая свою книгу и садясь рядом с сыном на диван. Драко не сразу услышал её. Он действительно думал, что Луна не сможет всё организовать. Он радовался предстоящей встрече с кем-то новым, но знакомым, и одновременно боялся, что что-то пойдёт не так. Однако больше всего его мучило чувство вины — оно, казалось, всегда было с ним, особенно из-за того, что он не сделал больше во время войны. Когда Нарцисса положила изящную руку на его предплечье, Драко очнулся от своих мыслей. — Что? А... да, всё в порядке. Просто удивлён, — ответил он, протягивая письмо матери. — Она действительно хочет меня навестить. — О, Драко, дорогой. Это замечательно! Напиши ей ответ, чтобы не держать бедную девушку в ожидании, — сказала Нарцисса, вставая, чтобы принести пергамент и перо. Драко кивнул и написал короткий ответ, сообщив, что с нетерпением ждёт встречи. Отдав письмо сове Луны, он стал ждать завтрашнего дня. ### ~*~ Время пролетело быстрее, чем ожидал Драко. Он пытался одеться так, чтобы выглядеть непринуждённо, но представительно. Отказавшись от формального наряда, он выбрал маггловскую одежду, которую прислала Пэнси. Она гостила у Тео Нотта, который жил у своей бабушки, так как его отец попал в Азкабан. Драко мельком подумал о Тео: его друг всегда полагался на других и не пытался стать независимым, в отличие от самого Драко, который больше не собирался жениться ради традиций. Проверив время, он заметил, что осталось всего пятнадцать минут. Побежав в оранжерею, он занял своё место и стал ждать, нервно постукивая пальцами по колену. ### ~*~ Гарри был готов сопровождать Луну в поместье Малфоев, хотя всё ещё не понимал, зачем ей это нужно. Он предполагал, что после войны нет смысла враждовать или проявлять равнодушие, и Луна, как всегда, демонстрировала свою доброту даже к бывшим врагам. Если бы кто-то другой попросил его сделать это, он, вероятно, рассмеялся бы в лицо. Но не Луна. Она всегда казалась странной, но в её взгляде было что-то, что заставляло чувствовать, будто она видит твою душу. — Ты готова? — спросил Гарри, когда они собирались аппарировать. — О да, будет приятно увидеть Драко, правда? — мечтательно ответила Луна, беря Гарри под руку. Гарри не ответил, только что-то пробормотал в знак согласия. Он надеялся, что ему не придётся видеть Малфоя. Они прибыли к оранжерее вовремя. Луна махнула Гарри рукой, сказав, что вернётся через час, и вошла внутрь. Гарри мельком увидел нервного Малфоя в маггловской одежде, прежде чем дверь за Луной закрылась. Аппарировав обратно на Гриммо, он сел пить чай с Джинни и Невиллом, но в комнате повисла напряжённая тишина. Гарри вспоминал, как они спасали Луну из поместья Малфоев. Драко тогда не выдал их и солгал своей семье, чтобы спасти их. Гарри помнил тот момент, когда Малфой передал ему три палочки, включая свою, почти без сопротивления. Своей палочкой Гарри победил Волан-де-Морта и вернул её Малфою после битвы. Однако он не оставил Бузиную палочку с Дамблдором, как обещал. Она изменилась, став похожей на его старую, с оттенками гибкости и веса, напоминающими палочку Малфоя. Гарри решил, что это было связано с его привязанностью к этим палочкам, хотя предпочитал не углубляться в эту мысль. В тишине комнаты Невилл задал вопрос, который беспокоил всех: — Думаешь, с ней всё в порядке? — Всё нормально, Невилл. Малфои не могут использовать магию, если бы попытались, мы бы сразу узнали, — заверил его Гарри. — Я доверяю Луне, и Малфой не опасен. Он дурной, высокомерный, избалованный болван, но не опасный. Комната вновь погрузилась в молчание, пока Джинни не решила сменить тему: — Невилл сказал, тебя вчера чуть не сбила с ног какая-то обожающая фанатка. Она, кажется, решила, что ты её суженый? — поддразнила она, изображая обморок с театральной грацией, положив руку ко лбу и вздохнув с притворной томностью. Гарри одарил её и Невилла сердитым взглядом, который выглядел скорее по-детски обиженным. — Да, ну, это издержки быть чёртовым Спасителем, не так ли, — пробормотал он. Невилл и Джинни рассмеялись. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда меня узнают? — спросил Гарри больше риторически. — Знаем, дружище, знаем, — сказал Невилл, все ещё улыбаясь. — Это иронично, что самый знаменитый человек в волшебном мире так сильно этого ненавидит. Джинни снова хихикнула: — Ну давай, Гарри, мы знаем, что ты хочешь выговориться. Это обычно помогает. Мы слушаем. Гарри тяжело вздохнул. Он не хотел звучать, как обиженный ребёнок, но знал, что если не выскажет это, то позже может взорваться, сделав что-нибудь импульсивное и глупое. Он начал жаловаться: на то, что не может спокойно жить, заниматься повседневными делами, вроде прогулок или покупок, не может просто быть «обычным». Пресса, интервью, просьбы о встречах, сравнения с отцом, которые он теперь ненавидел. Сравнение с Джеймсом Поттером, хоть и лестное, напоминало о его смерти и том, как мало Гарри на самом деле знал о родителях. Его раздражало, что отца считали идеалом, хотя Гарри понимал, что тот был далёк от совершенства: самодовольный, высокомерный, часто заносчивый. Но больше всего его угнетало, что все эти разговоры напоминали о том, что он приближается к возрасту, когда его родители погибли. Гарри выплеснул всё это своим друзьям, а они терпеливо слушали, кивая, поддерживая его, как могли. Когда его волшебная палочка зазвучала, напоминая о времени, Гарри поспешно послал Луне Патронуса, сообщив, что прибудет через десять минут. ### ~*~ В оранжерее Луна и Драко обсуждали планы на будущее после Хогвартса. Драко, к своему удивлению, наслаждался её обществом. Её спокойствие, её умение понимать людей — всё это казалось невероятно притягательным. Когда белый шар света, превращаясь в оленя, появился рядом с Луной, Драко напрягся, узнав Патронуса Поттера. — Время вышло. Буду через десять минут, — проговорил олень голосом Гарри, исчезая. — Значит, Поттер всегда сопровождает тебя? — спросил Драко, не скрывая нотки недоумения. Луна кивнула, но ничего не ответила. Она часто молчала, позволяя людям самим осмыслить свои мысли. Это умение располагало к себе. Драко вспомнил, что хотел сделать ей подарок, и порылся в своей сумке, доставая маленький дневник. — Я нашёл кое-что интересное, — начал он, чувствуя, как запинается. — Искал в семейных архивах кое-что и узнал, что у моего отца была сестра. Она оказалась изгнана из семьи, потому что попала в Равенкло, а не в Слизерин. Глупо, знаю. Он протянул ей дневник, на обложке которого значилось: *Пандора Лавгуд (урождённая Малфой)*. — Оказывается, твоя мама — моя тётя. Это её дневник, который автоматически фиксирует моменты жизни любого потомка Малфоев. Здесь есть записи, которые она сделала сама. Я подумал, тебе важно иметь её воспоминания. Его голос дрогнул. Он чувствовал себя глупо, обсуждая столь личное в подобной обстановке, но Луна смотрела на него с мягкой благодарностью. Впервые за долгое время он почувствовал, что сделал что-то правильное. — О, как прекрасно, — мечтательно сказала Луна, подняв дневник. — Я даже не знала, что у моей мамы была другая фамилия. Так приятно открывать новых родственников. Она тепло улыбнулась Драко, и это было приятно. Драко улыбнулся в ответ, искренне радуясь, что она не возмутилась идеей их родства. В этот момент снаружи теплицы послышался знакомый треск трансгрессии. — Хочешь поздороваться с Гарри? — спросила она вставая. — Эм… нет, думаю, он не будет рад меня видеть. Может, в другой раз. Передай ему мою благодарность за то, что привёз тебя, — сказал Драко, стараясь не показаться грубым, но не испытывая никакого желания встречаться с Поттером. — Хорошо. Тогда до четверга, в то же время, — сказала Луна. Это прозвучало скорее как утверждение, но Драко всё равно кивнул. Она наклонилась и поцеловала его в щёку перед уходом. Драко поднял руку к месту, где её губы коснулись его кожи, это делали все женщины из его семьи при приветствии или прощании. Она готова была считать его семьёй, и ему это понравилось. Он улыбнулся, услышав треск трансгрессии, уносящий её прочь. Драко вернулся в главное здание, намереваясь найти свою мать и рассказать ей всё. ### ~*~ Гарри и Луна трансгресировали в дом на площадь Гриммо и присоединились к Невиллу и Джинни на кухне, где Кричер уже готовил ужин. — Что это у тебя, Луна? — спросила Джинни, когда Луна и Гарри сели за стол. Джинни с подозрением оглядела книгу, и у неё сразу всплыли в памяти ассоциации с дневником Тома Риддла. — Это дал мне Драко. Оказывается, моя мама была Малфой до того, как вышла за папу. Я об этом не знала. Это её детский дневник, который автоматически фиксирует важные события жизни любого потомка Малфоев, — спокойно объяснила Луна. — Там есть и записи, которые мама сделала сама, когда была маленькой. Драко подумал, что мне стоит это иметь. Он был очень рад узнать, что мы на самом деле кузены. Гарри был шокирован мыслью о том, что Малфой мог быть внимательным и заботливым. Эта идея казалась ему совершенно чуждой. Для Гарри Малфой навсегда остался одиннадцатилетним высокомерным мальчишкой, испорченным и самовлюблённым. После войны, после того как он спас Малфоя из пламени адского огня, Гарри старался вообще не думать о нём. В его ночных кошмарах всё заканчивалось иначе: Малфой падал или Гарри не успевал его спасти, и он просыпался в ужасе, пытаясь ухватиться за что-то, чего уже не было. — Это было мило с его стороны, — сказал Гарри нейтрально. Он старался держать тон спокойным, чтобы не вспоминать лишний раз. Джинни и Невилл, однако, смотрели на Луну с отвисшими челюстями. Гарри прокашлялся, привлекая их внимание. — Да, я тоже так думаю, — согласилась Луна. — Ну, а что я пропустила? Джинни пришла в себя и кивнула: — Мы тут слушали, как Гарри жалуется на свою популярность. Его недавно чуть не сбила с ног какая-то сумасшедшая фанатка, которая решила, что он её суженый. — Хм… Гарри? — протянула Луна, слегка наклонив голову и оценивающе глядя на него. — Ты никогда не думал о том, чтобы стать менее узнаваемым? Гарри посмотрел на неё так, будто она предложила что-то абсолютно безумное: — Что, мне теперь всё время пользоваться Оборотным зельем? Ходить по улицам в Мантии невидимке? Или постоянно носить кучу маскировочных чар? Они ведь могут слететь или вообще не сработать. Джинни и Невилл, однако, поняли, к чему ведёт Луна. — Это была бы интересная задача, — задумчиво сказала Джинни, игнорируя протесты Гарри. — Чего? — переспросил он, чувствуя себя всё более неуютно. — Нужно изменить всего три вещи, — заметил Невилл, оценивающе оглядывая Гарри. — Манеры — это не самое важное, но вполне осуществимое, — добавила Джинни, прищурившись. — Манеры? О чём вы вообще говорите? — возмутился Гарри, привлекая их внимание. Они синхронно обернулись к нему с одинаково хитрыми улыбками, от которых Гарри почувствовал тревогу. — Полное преображение, Гарри! — заявила Джинни, сияя. Невилл энергично кивнул. — Да, новый и улучшенный, независимый Гарри, — с энтузиазмом поддержала Луна, сияя от радости. Гарри в отчаянии взглянул на своих друзей, надеясь, что это всё шутка. Он уже ду мал об изменениях, но никогда не знал, с чего начать. А теперь все были настроены помочь ему, и это одновременно трогало и пугало его. Он вздохнул: — Ладно. ~*~ Он согласился следовать их плану, довериться им и попробовать что-то новое, но только в том случае, если они не будут настаивать на том, что вызывает у него сильный дискомфорт. Гарри не знал, чего ожидать, и это нервировало его. Чтобы отвлечься, он решил провести остаток дня, летая на своей «Молнии». Полёты вокруг дома стали для него привычным способом справляться с нервами. Он давно отточил своё мастерство, так как больше не мог позволить себе полёты на открытом воздухе. Дом на площади Гриммо стал его своеобразным полигоном. Узкие пространства тренировали его рефлексы, ловкость и равновесие. Вдохновившись скейтбордингом маггловских подростков, Гарри научился «серфить» на метле, стоя на ручке. Он даже отработал трюки, вроде переворотов и закрученных манёвров, похожих на маггловский «кик-флип». Помимо полётов, Гарри занялся усовершенствованием дома, пытаясь адаптировать маггловские технологии для использования в магическом мире. Он разработал заклинание, заменяющую электричество магической энергией, и теперь у него были телевизор и стереосистема в спальне. Это позволяло ему собирать коллекцию фильмов и музыки, что стало для него важным источником вдохновения и уюта. ### **Шаг первый: визит в Гринготтс** Гарри, Джинни, Луна и Невилл аппарировали в Косой переулок рано утром, чтобы избежать толп. Гарри надел плащ с капюшоном, стараясь не привлекать внимания. Они направились в банк, и Джинни заговорила с гоблином: — Мы хотим получить доступ к сейфу мистера Поттера и взглянуть на его наследственный сейф. Она тихо добавила Гарри: — У тебя есть наследственный сейф, потому что твой отец был чистокровным. У всех таких семей есть что-то подобное, даже у нас, Уизли, хоть там и почти ничего нет. Гарри только кивнул, всё ещё не понимая, зачем им это нужно. Открыв его сейф, Гарри взял большую горсть золота, решив, что может позволить себе немного потратить. Затем гоблин активировал скрытую панель, открыв доступ к наследственному сейфу. Внутри оказалось множество антиквариата, драгоценностей и древних книг. Джинни и Невилл сразу начали искать что-то конкретное среди книг, а Луна осталась с Гарри, пока он рассматривал предметы. — Этот сейф включает то, что я унаследовал от Сириуса Блэка? — спросил Гарри. — Да, сэр. Всё автоматически объединяется с вашим основным наследством, — ответил гоблин. Среди прочего Гарри нашёл шкаф, напоминающий тот, где Дамблдор хранил Омут памяти. Внутри действительно оказался Омут с воспоминаниями его предков. — Я возьму Омут, а остальное пока останется здесь, — сказал Гарри. Гоблин записал его выбор и отправил шкаф с Омута в дом Поттера. Джинни наконец нашла нужную книгу — дневник Флимонта Поттера, деда Гарри. — Это возьмём с собой, — сообщила она гоблину. Перед выходом Гарри обменял часть золота на маггловские деньги, и группа отправилась к следующему пункту плана. ### **Шаг второй: ясный взгляд** Этот этап Гарри понял сразу. Это было не только просто, но и что-то, о чём он давно мечтал — избавиться от очков и исправить зрение. К счастью, Джинни знала нужного специалиста — окклюментального целителя, который гарантировал полную конфиденциальность. Через час Гарри уже видел мир без очков, которые он с торжественным драматизмом бросил с Лондонского моста. Его друзья хохотали, наблюдая за этим. ### **Следующие шаги: преображение** В течение недели Гарри продолжал свои тренировки, водил Луну в гости к Малфою и изучал книгу, найденную в сейфе. Она оказалась рецептурником семьи Поттеров, содержащим, среди прочего, формулу для укрощения «проклятия непослушных волос» — проблемы, которой славился их род. Гарри с друзьями приготовил особое масло для кожи головы, и результат потряс его: волосы стали гладкими, послушными, струящимися и блестящими. Теперь он больше напоминал Джеймса Дина, чем Джеймса Поттера. Следующий этап включал шопинг. По настоянию Невилла все наряды подбирались строго на заказ: никаких мешковатых рубашек, только утончённые, идеально сидящие вещи. Одной из покупок стали шёлковые дизайнерские рубашки, которые Гарри прежде даже представить себе не мог. Параллельно друзья учили его чистокровному этикету и манерам, что оказалось интереснее, чем Гарри ожидал. А в конце всех преобразований Невилл предложил испытать новый образ в маггловском клубе. Гарри категорически отказался от формальных танцев, которые остались для него болезненным воспоминанием о Бале в Хогвартсе, но согласился попробовать обычные. Вечером Гарри посмотрел на себя в зеркало и увидел совершенно нового человека. Его знаменитые зелёные глаза сияли под прикрытием послушных локонов, слегка закрывающих шрам. Без очков лицо казалось более взрослым и загадочным. Он надел чёрную шёлковую рубашку с расстёгнутым воротом, слегка обнажавшим грудь, подчёркнутую мускулатуру и смуглую кожу. Штаны идеально облегали его фигуру, а аксессуары из сокровищ семьи Блэк — запонки с ониксом и бриллиантами, ремень с серебряной пряжкой и ботинки с серебряными носками — завершали образ. Гарри впервые почувствовал себя уверенным в своей внешности. Спускаясь вниз, он не удержался от самодовольной улыбки и, накинув кожаную куртку, повернулся к друзьям: — Ну как? — спросил он, демонстративно крутанувшись. — Вау, — в унисон выдохнули Джинни, Луна и Невилл. — Честно говоря, сначала я сомневался во всём этом, но сейчас я чувствую себя просто офигенно. Спасибо, ребята. — Это не сработает, — внезапно заявил Невилл. — Что? — хором переспросили остальные. — Подумайте сами: мы хотели сделать так, чтобы Гарри не приставали на улице. А с таким видом... — он обвёл рукой Гарри, — к нему теперь будет ломиться толпа. И парни, и девушки. Все рассмеялись, почувствовав облегчение от шутки. — Честно, если бы я не знал, что мне нравятся только девушки, я бы тоже попробовал свои шансы, — добавил Невилл, заставив Гарри недоверчиво покачать головой. Ночь прошла весело: Гарри получил массу комплиментов и не раз привлёк к себе внимание — как от девушек, так и от парней. К его удивлению, внимание мужчин его не смущало. Он даже ловил себя на том, что оценивает их взглядами. Эти мысли не покидали его и утром, после того как он, приняв зелье от похмелья, отправился в душ. Он вспоминал свои школьные годы: его никогда особо не тянуло к девушкам, а к парням... возможно? Может быть, причина в том, что он никогда не думал о своей ориентации? Или это просто любопытство? Гарри не знал, как ответить на свои вопросы, но одно было ясно: его кругозор расширился, и впереди было множество новых открытий. Последнее воскресенье августа. Уже в среду он должен был отправиться в Хогвартс, и Нарцисса Малфой настояла на семейном ужине. Драко понимал, что это скорее желание его отца. Люциус наверняка считал, что это удобный повод напомнить сыну о «долге Малфоев», их традициях и репутации. Тем не менее, он согласился ради матери, которая, казалось, хотела вернуть хоть частицу прошлого — времени, когда семья была счастливой. Но Драко знал: Люциус разрушил всё это, и ему не было прощения. Это был не только эгоизм — лишённое радости детство. Люциус сделал выбор, подчинившись Волдеморту, и втянул всю семью в этот ад. Он мог бы, как Северус Снегг, стать шпионом, бороться за правое дело. Но нет — он поддался страху, оправдывая свои действия долгом перед семьёй. Драко ненавидел эту трусость. Он ненавидел, что стал жертвой и орудием в руках отца. Всё это врезалось в его память вместе с тёмной меткой — неизгладимым напоминанием об ошибках прошлого. За ужином царило напряжённое молчание. Нарцисса бросала на него беспокойные взгляды, а Люциус говорил без умолку — о репутации, традициях, о том, как мир катится в пропасть из-за новых инициатив. Особенно его возмущала идея Министерства дать возможность сквибам обучаться в Хогвартсе по специальной программе. Драко, погружённый в свои мысли, слышал только обрывки: — Министерство разваливается... — Скоро нас приравняют к магглам... — Министр — просто безумец... Когда Люциус наконец упомянул его имя, Драко встрепенулся. — Ты, Драко, — говорил Люциус, — можешь стать катализатором возрождения семьи. Женитьба на подходящей девушке, чистокровной, вернёт нам уважение. Затем, окончив школу, ты легко займёшь место в Министерстве... Люциус продолжал, как ни в чём не бывало, даже не замечая выражения отвращения на лице сына: — Сразу после свадьбы у вас появится наследник, и счастливые семейные фотографии восстановят наш образ... Драко больше не мог молчать. Он прервал отца, в его голосе звучало презрение: — Ты серьёзно? Думаешь, я соглашусь на это? Люциус выгнул бровь, намекая на то, что сыну следует быть осторожнее. Но Драко не собирался следовать «правильному» сценарию. — Ты сделаешь то, что должен, мальчишка, — прошипел Люциус. — Ты мой сын, и твой долг — служить нашей семье. Драко встал, его взгляд был холодным и презрительным: — Нет. Я не буду. Я не собираюсь жениться. И, уж тем более, не собираюсь плодить детей, которые бы знали о твоём существовании. Его голос звучал всё твёрже: — Ты сам разрушил всё. Малфои умерли из-за тебя. И это к лучшему. Он закатал рукав, показывая тёмную метку. — Вот твоё наследие, отец. Это — позор, который ты оставил. Это всё, что останется от твоих «традиций». Люциус пытался сохранить видимость власти, но его попытки были жалкими. Драко вышел из-за стола, оставив своих родителей в оглушённой тишине, впервые чувствуя себя по-настоящему свободным. Драко остановился в дверях, обернувшись через плечо к отцу, чей гневный взгляд прожигал его насквозь: — Ах да, удачи в попытках женить меня. Сомневаюсь, что тебе удастся. — Он ухмыльнулся с вызовом, его походка стала уверенной, а взгляд — твёрдым. Внезапно он остановился и повернулся обратно: — Я гей, отец. Меня привлекают мужчины. Выражение лица отца мгновенно исказилось отвращением. Это было именно то, чего Драко добивался. Он гордо вышел из комнаты, зная, что теперь окончательно подорвал планы Люциуса. В своей комнате он быстро переоделся в пижаму и рухнул на кровать. Его мысли были необычно ясными. Всё его детство и юность, его пристальное внимание к другим парням в раздевалке, его фантазии... Всё указывало на одно: он никогда не интересовался женщинами. И теперь, впервые в жизни, он позволил себе подумать, что, может быть, однажды он сможет полюбить мужчину и даже завести с ним семью. Через полтора часа после его ухода дверь приоткрылась, и в комнату вошла Нарцисса. Её глаза светились теплом и любовью. Она подошла к сыну и обняла его крепко, как в детстве. — Я думал, ты будешь злиться на меня, мама, — пробормотал Драко, спрятав лицо у её плеча. — О, мой дорогой дракон, — мягко сказала она, отодвинув его голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я всегда знала или, по крайней мере, догадывалась. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Ты заслуживаешь счастья и любви, кем бы ни был твой избранник. Её слова обрушились на него потоком облегчения. Драко не сдержался и тихо рассмеялся, когда она добавила: — Даже если ты полюбишь маггла, я всё равно буду поддерживать тебя. Он почувствовал, как тяжесть уходит с его плеч, и впервые за долгое время искренне улыбнулся. Они долго говорили, и Нарцисса задавала множество вопросов. Улыбаясь, она дразнила его, когда он признался, что раньше считал Блейза Забини довольно привлекательным. — Ты собираешься открыто заявить об этом? — осторожно спросила она. — Пока нет, — ответил Драко. — Я, возможно, расскажу друзьям, но не хочу, чтобы это стало всеобщим достоянием. Малфои и так уже мишень для насмешек. Нарцисса кивнула, поняв его. — Но ты знаешь о защите, правда? — добавила она серьёзно, имея в виду заклинания для безопасного секса. — Да, мама, я всё знаю, — ответил он, краснея до корней волос. Нарцисса улыбнулась, поцеловала его в лоб и пожелала спокойной ночи, оставив его отдыхать. Драко провёл следующие дни, стараясь избегать отца, который, казалось, решил излить всю свою злобу на него. Люциус провоцировал его при каждом удобном случае. Во вторник, когда Драко собирал последние вещи в библиотеке, Люциус не упустил возможности снова напасть: — Я должен тебя лишить наследства, неблагодарный извращенец! Драко замер, обернулся и, с холодной усмешкой, спокойно ответил: — Пожалуйста, сделай это. Это лишь ускорит то, чего я добиваюсь. — Он приблизился, смерил отца презрительным взглядом и добавил: — Конец твоей драгоценной фамилии Малфой. Люциус остался стоять в оглушённой тишине, а Драко с чувством гордости вышел из комнаты, зная, что на этот раз он вышел победителем. Он не переживал даже в случае лишения наследства — возвращаться сюда, в дом, который был ему ненавистен, он не собирался, если только это не будет абсолютно необходимо ради его матери. Драко понимал, что она не сможет остаться здесь навсегда, и он сделает всё возможное, чтобы найти для них новый дом — где-нибудь далеко от Люциуса. Возможно, одним из таких вариантов мог бы стать один из небольших коттеджей, принадлежащих семье Малфоев. Это было одной из тех мыслей, что поддерживали его, помогая строить планы на будущее. Последняя неделя летних каникул превратилась для Гарри в настоящий праздник. Благодаря своему новому облику он оставался неузнаваемым, даже посещая волшебные районы. Его волосы, благодаря специальному зелью, аккуратно спускались на лоб, скрывая знаменитый шрам, и теперь только редкие случайные взгляды могли заставить продавца или прохожего приглядываться. Однако Гарри заранее подготовился и в таких случаях мгновенно менял цвет глаз. Чаще всего он использовал стальной серый оттенок, напоминающий глаза Сириуса. Гарри решил, что такой выбор символичен — ведь он был наследником рода Блэков и Поттеров. Зелье для укрощения волос оказалось необычным. Одним из его ингредиентов была капля крови Гарри, что делало средство персонализированным. Использовать его нужно было регулярно — втирать в кожу головы каждую ночь на протяжении месяца, а утром тщательно смывать. Первую неделю Гарри с удивлением замечал, что вода, которой он смывал зелье, окрашивалась в чёрный, но с каждым разом оттенок становился всё светлее. К концу курса вода должна была стать прозрачной, а волосы — аккуратными навсегда, как будто Гарри только что вышел из салона. Гарри начал наслаждаться своим новым обликом и даже придавать больше значения тому, как он выглядит. Он выбрал для себя стиль "опрятного мага", который был более современным и удобным, чем тяжёлые традиционные мантии. Отсутствие очков стало настоящим облегчением. Гарри теперь не приходилось слепо искать их по утрам или поправлять, когда они сползали с носа. Впервые он почувствовал, что выглядит как он сам, а не как копия Джеймса Поттера или Избранный. Теперь он был просто Гарри, и это чувство принесло ему огромный комфорт. Идея сделать татуировку пришла Гарри, когда он узнал, что Сириус и Джеймс в своё время сделали такие знаки в честь их дружбы. Он захотел создать нечто подобное, чтобы символично рассказать свою историю и увековечить память о тех, кого потерял. В последний уикенд перед началом учебного года Гарри отправился в Косой переулок за книгами, чтобы изучить магические татуировки. В магазине Флориш и Блоттс продавщица, пожилая дама в очках, неожиданно приняла его за Регулуса Блэка. Это застало Гарри врасплох, но он быстро сообразил назвать себя Чарльзом, чтобы избежать лишних вопросов. Продавщица извинилась и помогла найти книги по теме. Вернувшись на Гриммо, он начал изучать процесс создания татуировок. Первым экспериментом стал маленький золотой снитч. Гарри сосредоточился на изображении снитча — его движениях, форме и мельчайших деталях. В процессе он чувствовал лёгкое жжение на коже, но через несколько минут перед ним была идеально выполненная татуировка, которая могла оживать и летать по его телу. Воодушевлённый успехом, Гарри решил приступить к своему главному проекту. Процесс был сложным и длился около пяти часов. Гарри использовал заклинания, которые соединяли его воспоминания и эмоции, извлекая их из разума и сердца с помощью чередующихся движений палочки. Затем он применял другую серию заклинаний, чтобы превратить эти образы в живую, изменяющуюся татуировку. К концу процесса Гарри был совершенно измотан, но счастлив. На его груди теперь была татуировка, которая оживала, рассказывая его историю. Она показывала сцены из жизни: бой с василиском во втором году обучения, финальное сражение с Волдемортом, гибель Сириуса и многое другое. Все эти образы переплетались, плавно переходя друг в друга, как оживший фильм. На ужине Гарри показал свою татуировку Луне и Невиллу. — Это потрясающе! — воскликнул Невилл. — Я бы тоже хотел что-то подобное. Например, момент, когда я убиваю Нагини. Луна внимательно следила за движением образов на коже Гарри, её глаза светились восхищением. — Это не просто магия, — задумчиво сказала она. — Это искусство. Гарри улыбнулся, довольный, что смог найти такой красивый и символичный способ сохранить свою историю и память. На татуировке был изображён огненный Феникс, связанный с Огненным Огнём и полётом на метле. Каждый крестраж также был изображён, как и образы оленей, лилий, больших чёрных собак, пауков, дементоров и оборотня. Также были сцены с чемпионатами по квиддичу и Турниром Трёх Волшебников. Это было абстрактное соединение всего, что привело к его смерти в Запретном Лесу с яркой вспышкой зелёного света, а затем всё повторилось, проходя через его кожу, где всё началось с зелёной вспышки, оставив его сиротой, оставленным на пороге дома номер 4 на Тисовой улице. Это была личная вещь, которую он вряд ли стал бы показывать многим, поэтому он нашёл заклинание инкогнито, чтобы татуировка появлялась только по его призыву, подобно Карте Мародёров. В противном случае она выглядела как обычная кожа без следов. Он также создал вариант, когда татуировка остаётся неподвижной, и протестировал его. Татуировка создавала статичное изображение самых важных или повторяющихся образов на его спине. Он оставил снитч и решил ничего не говорить, чтобы посмотреть, заметит ли кто-нибудь, как снитч летает по его коже. Он упаковал книги, которые купил на выходных, и пошёл спать. Он был полностью готов к Хогвартсу.