Мандариновый щербет

      — Йеджи, нам необходимо украсить ёлку, — раздался голос из гостиной, полный нежности и заботы. Это Джису — моя любовь, моя вечность, моя нежность. Как только взгляну на её лицо, полное счастья и любви, самой жить хочется. Только коснусь её — пойму, насколько она мне дорога, а как только останусь наедине, покажу, что такое моя любовь и что ей будет очень тяжело справиться с её отсутствием.       — Да сколько можно уже, — я схватилась за короткие волосы — совсем недавно попросила возлюбленную немного подправить тот ужас, что царил на моей голове, в итоге получилось, что мы полностью убрали длину с середины лопаток до плеч. — Мы и так весь дом украсили, а тут ещё ёлка!       — Йеджи, — Чхве вздохнула и потёрла припухлые щёки — она любила спать на боку, и потому каждое утро делала массаж лица, — ты не забывай, что ёлка — главный атрибут и Рождества, и Нового года. Куда Санта тебе подарки принесёт?       — Ничего, что ты мой персональный Санта уже как три года?       — Тс! Не распугай эльфов окончательно, они и так тебя уже боятся!       Я устало закатила глаза. Спорить с Джису было бесполезно. А порой, кстати, и вредно для здоровья.       С Джису мы впервые познакомились на рождественском благотворительном концерте от церкви, которая всегда старалась быть ближе к молодёжи. Нам было всего по двадцать, мы только окончили школу и решили, что можем и сами вполне себе сносно отпраздновать Рождество, а потом и встретить новый год. Я пришла в ту церковь довольно рано: музыканты только готовили свои инструменты к выступлению, свечи зажигались по всему залу, и я вызвалась помочь, протягивая руки к спичкам. Но мне не дали даже начать — женская рука достаточно хлёстко ударила меня по запястью, заставив зашипеть скорее от неожиданности, чем от боли.       — Спички детям не игрушка, — глаза удивлённо оглядели стоявшую передо мной явную ровесницу, а брови застремились прямо к высокому потолку с арочными сводами. — Ещё уронишь нечаянно, пожар будет.       — Это я-то ребёнок? — из всех слов, что произнесла мне в момент знакомства Джису, я зацепилась именно за эти, заставившие меня открывать и закрывать рот в недоумении. — Мне, вообще-то, двадцать в мае исполнилось, а ты как раз выглядишь больше на старшеклассницу, чем на человека, который может в церкви держать спички!       — Ой… — и девушка вдруг от моего напора стушевалась, покраснела и слегка сжала картонный коробок, — извини, онни, — тепло внезапно полилось в душу, и я попыталась расслабленно улыбнуться, мол, подруга, пожалуйста, расслабься, всё хорошо, никто никого ни в чём не винит, — я думала, что ты учишься в школе… Очень молодо выглядишь! Мне, кстати, тоже двадцать, только я в июле родилась!       Так и встретились два характера, две девушки, близнецы и рак, две красавицы, которые никак не думали, что простое знакомство в церкви как-то повлияет на их судьбу. Но это была только первая встреча, положившая начало крепкой дружбе, а потом — всепоглощающей любви.       В тот вечер, когда орган и виолончель наполняли нутро низкими звуками, а пламя тысяч свечей, зажжённых прихожанами, колыхалось от людского дыхания, мы сидели с Джису рядом, ещё не зная, какое имя у рядом сидящей девушки. Мы сели близко, не задумываясь ни о чём и уж тем более о том маленьком конфузе, который произошёл пару часов назад. Да, это был именно конфуз, недоразумение, которое мы решили на месте и над которым заливисто посмеялись, а сейчас же изредка кидали друг на друга любопытствующие взгляды и смущались, когда глаза пересекались.       — Меня зовут Чхве Джису, я в эту церковь с детства хожу, а ещё, будучи маленькой, постоянно в вертепе играла роль девы Марии, — будто бы смущаясь из-за таких фактов в собственной жизни, девушка покраснела. — А тебя как зовут?       — Хван Йеджи, — произнесла я и улыбнулась, всем своим видом показывая, что мне можно доверять, что я не опасная и мне проще зацеловать человека, чем огрызаться. — А я просто увидела объявление в соцсети одной, что тут будет концерт. Я так давно хотела сходить на орган, но ни разу не выбралась, а тут будто провидение привело. Рада знакомству!       — Я тоже необычайно рада.       И ведь не солгала — как и я, она действительно была рада, что завела новую подругу, да не абы где, а в церкви, которая давала ей с самого детства лишь покой и уют.       А теперь этот самый уют давала ей я.       Мы оставались рядом целый концерт, и мелодия минорных инструментов настолько сильно убаюкала мою новую знакомую, что она прикорнула прямо на скамье. Лишь спустя пару минут я приложила её голову к своему плечу, сама тоже прикрыв глаза, чтобы полностью раствориться в музыке. Не заснула, и на том хорошо, дослушала до конца и очнулась вместе с Джису только в момент, когда начались аплодисменты. Девушка резко стала хлопать, и в её сонном лице, припухлых щеках, полусомкнутых веках я увидела свою любовь. Точнее — это была вся она, Чхве Джису.       — Стой! — я поймала её на выходе, цепляя за рукав зелёной парки. Она уже обмотала шарфом голову, натянула перчатки и ощущала себя неуютно-жарко около гардероба в церкви, я же была в распахнутом пуховике, взволнованная и потерявшая собственную шапку. — Погоди, Джису… Давай продолжим наше знакомство?       — Я живу в Каннам-гу, а ты? — внезапно спросила она, и я, растерявшись, кивнула, а потом покраснела. — Ничего себе, соседки! Значит, нам действительно стоило с тобой познакомиться. Чтобы мы друг друга проводили по домам.       Но, как ни странно, по домам мы тогда не стремились — бродили по слегка заснеженному Сеулу, в котором очень уж давно не было мороза, разговаривали обо всём на свете и останавливались около автоматов с кофе, который не бодрил, но грел изнутри, как и зарождающаяся симпатия к девушке, что стояла напротив, поправляла длинные волосы и смотрела с лёгкой неловкостью будто бы. Я время от времени сдувала с её ресниц снежинки, брала за руку, когда мы на зелёный сигнал светофора перебегали дорогу, а также купила ей пирожное, пускай для сладкого уже было поздно, но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Заканчивалась и наша прогулка. Заканчивалось и наше маленькое знакомство, когда я допустила нежную мысль о том, что мы ещё встретимся.       И ведь в тот момент мы дошли до её дома — Джису жила с родителями, мечтала зажить уже своей жизнью, но всё не было никакой возможности. Я на тот момент ничего о ней не знала, она обо мне — тоже, и потому я очень удивилась, когда новая знакомая достала телефон и попросила мой номер, который я с готовностью вбила в список контактов. Теперь она могла мне позвонить; подчеркну — она мне, а не я ей, потому что, как только телефон был убран в карман, я осталась за дверью, ведущей в подъезд Джису.       И я ведь даже в тот момент не думала о том, что это простая уловка, чтобы оставить меня с пустыми надеждами и дырой в сердце. Я просто подумала, что она перезвонит позже: завтра, послезавтра.       Она перезвонила аккурат в тот момент, когда я дошла до дома — в том же дворе, что и у неё, окна в окна, а ещё я жила там одна.       — Прости, не смогла не думать о тебе, — хихикнув, сказала она, и я поняла, что имеется в виду под фразой «слова выбивают весь кислород из лёгких». Потому что я натурально задохнулась от её слов, брошенных мне прямо в ухо. — С Рождеством, Хван Йеджи! А давай встретим новый год вместе?       Мы были только что поступившими студентками, которые погрязли в сессии, но при этом хотели свободы. Я с готовностью начала говорить «давай» на все её предложения, а потом будто бы очнулась от всего: от спячки, снотворного и, конечно же, лёгкой влюблённости. Джису умела красиво говорить, умела задерживать внимание на какой-то одной вещи, игнорируя другие факты, и я поймала себя на мысли, что явно ей нравлюсь, потому что без симпатии так заливаться соловьём невозможно. Она не мужчина, чтобы наобещать золотые горы, потом трахнуть и бросить. Между мной и Джису образовалась связь — крепкая, нерушимая и прочная, как канат с алмазным напылением.       — Я хочу встретить с тобой не один Новый год, — игриво сказала в тот день я и повесила трубку.       Тот Новый год мы встретили вместе под звон бокалов из-под шампанского и с весёлым подпеванием новогоднему фестивалю по одному из каналов, где выступали айдолы. Между нами ничего не было, лишь дружеский смех и пожелания счастья, и я поняла, что Джису желает всё это не только себе, но и мне — девушке, которая внезапно ворвалась в её жизнь во время церковного концерта. А я нашла своё маленькое счастье, которое хотела бы уберечь в ладонях, хотела бесконечно обнимать её и держать при себе.       Мы начали встречаться, когда зацвела вишня и мы поступили на второй курс. Я училась на факультете информационных технологий, она — в лингвистическом, и каждый раз я удивлялась, как же ей хватало сил, энергии и памяти, чтобы знать сто фактов обо мне, выучить моё расписание, так ещё и не забывать как минимум три языка, который она учила. Английский, французский, китайский на мандаринском диалекте и немецкий — она не путалась никогда в буквах, в произношении, читала так, будто произносила какие-то заклинания, и я была пленена этим больше, чем разрабатываемым совместно с одногруппниками программным обеспечением, которое явно выйдет на рынок в тот год, как мы закончим наши испытания. Или когда мы с Джису поженимся.       Да, я допускала такие мысли, что мы узаконим наши отношения, но очень сильно боялись осуждения со стороны. В Республике и так мало девушек, а готовых к семье и рождению ребёнка ещё меньше, и нам проще плюнуть прямо в лицо, чем принять наши с Джису чувства. Да, мы немного другие, не такие, как остальные, но это не делает нас менее плохими. Чувства — они же к человеку, к личности, они не затрагивают пол ни в коем случае. Я, как и Джису, могла применить разные комплименты относительно, например, внешности и к парням, и к девушкам, и это не было ничем зазорным. Красота в глазах смотрящего. Любовь — в сердце того, кто способен быть искренним, как ребёнок.       Если вспоминать наш первый поцелуй, то мы будем долго смущаться, хихикать и сначала закроем лица волосами, а уже потом расскажем, что же произошло на самом деле и почему мы старательно от всех прячемся, если хотим поцеловаться. Дело было в мой день рождения — светило яркое солнце, температура воздуха нагрелась до своего максимума, и я с нетерпением ждала момента, когда можно будет распаковать подарки. Мы с Джису на тот момент ещё не жили вместе, лишь бегали друг к другу в гости, притворяясь простыми подружками перед родителями, которые до сих пор не видели в упор наших чувств. Она была рядом, кругом сновали гости, знакомились и смеялись наши родители, которые внезапно для себя обнаружили общие темы для разговора, а именно замужество дочек и последующее рождение нескольких деток — обязательно первым должен быть мальчик, а потом уже можно и девочку. Мы лишь забавлялись, а потом Джису протянула мне длинную коробку, что-то прошептала и… на глазах всех гостей, которых, правда, было около десяти, поцеловала меня в губы.       Я запомнила тот поцелуй потому, что он был с привкусом сочных мандаринов — незадолго до этого Джису приготовила мандариновый щербет и попробовала его, но вкус остался на её губах и языке. Я была немного возмущена, капельку взволновала и очень встревожена — а как отнесутся родители? Что они скажут? Девочки не целуются, если они не сестрички, а мы делали это достаточно долго, как (хотя почему «как»?) будто бы возлюбленные. На тот момент нам удалось отшутиться. Только вот в день рождения Джису стало не до шуток, ибо её онни, Йена, нахмурилась и сказала во всеуслышание:       — Они встречаются. Я вам это говорю точно. Может, вы расскажете всем о своих чувствах?       И мы ведь повелись — Йена рассекретила нас, ни сном, ни духом не зная о наших настоящих чувствах, просто ткнув пальцем в небо, и рассказали шокированным родителям всё. И о том, что встречаемся почти полгода, и о том, что выходить замуж не планируем. Йена потом долго сидела и молчала, прихлёбывая чай из кружки, явно переваривая новости. Мамы же плакали; отцы негодовали, тем более мой, потому что мне уже нашли жениха — Хвана Хёнджина, которому придётся рассказывать о моей ориентации. Но странно, почему же меня будто бы пристыдили? Стоило радоваться, что я выбрала самостоятельно человека, который в ответ любил меня и готов был сделать всё для моего счастья.       А парни… Парни — это не всегда надёжный вариант, потому что они могут играючи разбить сердце и сделать настолько больно, что потом даже не посмеешь взглянуть на представителей сильного пола.       Но между нами, девочками, стоило сказать, что самый настоящий сильный пол — это женский, потому что лишь на наших хрупких плечах держится целый мир.       — Ужасно, мы явно не дождёмся внуков, — вздохнула моя мама, а мама Джису в это время кивнула и пригубила бокал мартини. — Но, девочки… Если вы счастливы, то держитесь за это счастье. Больше мы эту тему поднимать не будем.       А у меня до сих пор на губах в тот момент таял вкус губ моей девушки, которую хотелось целовать до умопомрачения и безумия. Она — мой океан из сладкой ваты и зефира, она — какао в зимнюю стужу, сладкая шоколадка, когда кажется, что мир вокруг рушится.       В Рождество, которое мы провели второй раз вместе, мы вновь пошли в ту самую церковь, где познакомились, на концерт. Мы помогали с подготовкой к празднику и держались за руки, время от времени украдкой целуясь и всё время оглядываясь. Святое место стало по-настоящему святым, потому что именно здесь началась и продолжилась наша пламенная любовь, именно здесь мы осознали, что хотим быть друг с другом всегда. Конечно, в тот год мы не говорили о чём-то большем, чем просто жить вместе, касаться друг друга, но я уже задумалась о том, что хочу стоять в подвенечном платье рядом с Джису именно у алтаря данной церкви, которая должна быть с нами с самого начала и до самого конца. Я хотела быть счастливой невестой в объятиях такой же счастливой невесты, и я сделаю всё, чтобы воплотить свои мечты в реальность.       — Йеджи, а ты не думала о чём-то большем? — мы шли домой после концерта, немного замёрзшие, но внутри горел огонь любви, позволяющий нам двигаться дальше. — Ну… В смысле… Со мной?       Казалось, она сказала это как-то неуверенно, и я поспешила хоть как-то подбодрить её, и, видимо, сделала это удачно, потому что голова Чхве поднялась и она посмотрела на меня удивлёнными и одновременно с этим восхищёнными глазами:       — Я бы хотела прожить с тобой всю жизнь.       — Это звучит как предложение руки и сердца.       — Это оно и есть.       Джису плакала от счастья целый вечер, когда мы готовились к рождественскому ужину. Родители решили оставить нас наедине, и я всё это время успокаивала свою девушку, целовала её в макушку, перебирала волосы и ласкала её, как только могла. Мне казалось, что я не могла её успокоить так, как надо, но я старалась изо всех сил. А потом произошло то, что произошло.       В самый разгар нашего ужина, когда мы приготовили даже суп из водорослей, Джису села на мои бёдра и обняла за шею. Она целовала меня так осторожно, что казалось, будто она не хотела мне причинить никакого вреда, и я подалась этой ласке, этой нежности, обнимая её за талию и прижимая к себе максимально близко. Она хотела близости, хотела её больше всего на свете, и я хотела дать ей её, дать ощутить ласку и любовь, и потому, когда Джису потянула меня в спальню, не сопротивлялась.       Мы спали на одной кровати всё время, что жили вместе, обнимались ночью, а по утрам будили друг друга поцелуями, и именно сейчас, в той самой кровати, где мы совсем недавно поменяли постельное бельё, мы и предались страсти и любви. Джису раздевала меня в перерывах между поцелуями: сначала спустилась юбка, потом отлетел свитер, а нежные тёплые чулки персикового оттенка она игриво приспустила, находясь на полу прямо у моих ног. Она целовала мои колени, с обожанием глядя на моё тело, в моё лицо, и меня затопила ласка и нежность к ней. Джису ловко расправилась с замочком бюстгальтера, откидывая саму вещь в сторону, и поцеловала мою грудь, вскоре губами находя сосок и слегка его прикусывая, засасывая и играя так, что я застонала, вплетая в её волосы пальцы. Мне было слишком хорошо, слишком прекрасно, и я пропустила момент, когда её тёплые пальцы скользнули в мои трусы, начиная ласкать внизу.       Я сто раз представляла этот момент в своём сознании, как Джису не останавливалась и делала всё, чтобы донести мне удовольствие, но одновременно с тем я боялась, что за всем этим последует. Джису была опытнее меня: до меня у неё были парни, она не была девственницей, как я, которая в школе была закрытой, а в университете предпочла не общаться с противоположным полом вовсе, будто бы держась особняком или же, наоборот, боясь их. Девушка огладила круговым движением мой клитор, слегка коснулась половых губ, а как только скользнула ко входу во влагалище, я задрожала и сжала ноги.       — Что такое, онни? Тебе не нравится?       — Честно говоря, это мой первый раз, — произнесла я на грани слышимости. — Я никогда и ни с кем… не занималась сексом.       — А себя ты трогала? — Джису погладила меня по бёдрам, и я постаралась расслабиться. Я кивнула на её вопрос. — Тогда я скажу, что буду делать практически то же самое. А потом возьму смазку и попробую доставить тебе удовольствие пальцами. Доверяй мне, пожалуйста.       — Я тебе доверяю, Чхве Джису. И люблю тебя очень.       — И я тебя люблю.       Я несколько раз видела свою девушку обнажённой, знала, что в ванной она немного развлекается с вибратором, потому что хотела, чтобы наш первый раз был особенным, но тело хотело секса, разрядки и получало всё это только так. Именно поэтому я старалась не дрожать, когда Джису окончательно повалила меня на кровать и начала массировать пальцами клитор, а потом и вовсе прикоснулась к нему губами и языком, сразу начиная показывать всё своё мастерство. Я чувствовала её нежный язычок, который порой забирался внутрь, слышала, как Чхве сама всем этим наслаждалась, засунув пальцы себе в трусы, и мне очень хотелось, чтобы эти миги наслаждения продолжались и не имели конца.       Я начала мастурбировать впервые незадолго до своего пятнадцатилетия; говорят, это поздно, но именно в тот год мне стало интересно собственное тело, его грани, возможности и точки, на которые можно нажать, чтобы получить удовольствие. Парней я не особо интересовала — миленькая, но угловатая, без ярко выраженных форм и тем более с таким лицом, будто бы я женская версия Беззубика из «Как приручить дракона». Ну а потом что-то изменилось: я начала встречаться с парнем, он намекнул на что-то большее… И я не захотела его, перестала любить. Мне претила одна мысль о сексе с ним, о его теле, его поцелуях и о том, что у нас может быть какое-никакое будущее. Через неделю после того как я отказалась у него ночевать, он бросил меня, но я горевала недолгое время — не настолько и сильно меня зацепил Чхве Ёнджун, чтобы по нему горевать.       Действия Джису напоминали мои собственные, только они шли с добавкой в виде языка, и я ощутила расслабление, любовь и экстаз. Заметалась по постели, то сжимаясь внутри, то разжимаясь, и в тот момент девушка пошла на следующий шаг: она ввела в меня один палец. Я ощутила себя достаточно странно, но плавные движения успокаивали, убаюкивали, и совсем скоро добавился ещё один палец, будто бы полностью меня наполняя. В ту самую минуту, когда Джису умело стала водить пальцами внутри, я ощутила самый мощный оргазм от стимуляции — своими руками так не сделаешь, только при помощи кого-то, кто знает, как донести удовольствие. Я застонала, кончая, с именем своей раздетой девушки на губах и в тот момент готова была исцеловать её с головы до ног, всю вылизать и сделать так, чтобы она была счастлива. И она уже сидела, нагая, на моих бёдрах, и ждала, пока я приду в себя, чтобы показать, как и ей принести удовольствие. В тот самый первый раз я жутко боялась сделать что-то не то, что-то не так, потому пальцы дрожали и не слушались, а Джису не кончила, но похвалила меня, целуя в губы и говоря, что я восхитительна.       — Ничего, с опытом станет легче, — и я ей поверила.       С опытом действительно стало легче, она талантливо направляла меня, показывала, как надо делать, и на пятый раз я могла уже без страха оттрахать свою девушку пальцами так, что у неё подгибались колени и хотелось продолжения банкета.       И вот мы встречаемся уже три года. Уже как три года мы встречаем Рождество в одной и той же церкви, и мне удалось уговорить пастора провести свадебную церемонию для двух девушек. Он сказал, что не сможет нас зарегистрировать, так сказать, официально, потому что мы живём не в Соединённых Штатах, где это разрешено, а в Республике Корея, но я была рада, что даже такой маленький шаг в наших отношениях с Джису будет сделан. Она ещё не знает ни о подвенечных платьях в моём шкафу, ни о самой церемонии, но два кольца уже лежали в кармане моих штанов, а я сама с натуральной одышкой тащила тяжёлую искусственную ёлку, чтобы потом нарядить её игрушками и мишурой.       Церемония была запланирована на пять вечера, а уже три, и нам стоило выдвигаться, потому я соглашалась с любым дизайнерским решением своей девушки и развешивала игрушки настолько быстро, насколько могла. Получилось неплохо, даже, я бы сказала, со вкусом, как раз для фотографий в социальных сетях, и после того как Джису сделала много снимков, я потащила её за собой в нашу спальню. На шкафу, аккуратно выглаженные, висели два белоснежных платья: моё и её, на плечи накинута фата, а у самой Чхве ещё в придачу диадема — не смогла удержаться, потому что хотела, чтобы она была моей принцессой этим вечером.       — О боже, — увидев платья, девушка поднесла руку ко рту, — мы… Мы ведь едем в церковь не просто на концерт?..       — Господин Ли сказал, что обвенчает нас, но тайно — об этом никто знать не должен. Будем с тобой героинями исторического любовного романа, а потом и отпразднуем это событие, — я не смогла удержать улыбки, и Джису сцеловала её с моих губ.       — Ты просто нечто! На какое время назначена церемония?       — У нас есть десять минут на сборы, а сама церемония в пять.       Джису заметалась по комнате, а потом взяла себя в руки и стала быстро краситься, закручивать волосы в причёску и надевать платье. Я последовала её примеру и так же облачилась в платье, чувствуя его пышность и то, что оно слегка кололось в области плеч. Но Джису была счастлива; она схватила меня за руку, приподняла подол платья и побежала вместе со мной к входной двери, натягивая сапожки и облачаясь в шубку.       — Если бы ты сказала раньше, то я бы была красивее, — пробубнила моя девушка, когда мы уже сидели в такси. Я поправляла диадему на её голове и улыбалась, абсолютно не слушая слабые возмущения. — Вот почему?..       — Это должен был быть сюрприз, как ты не понимаешь, — всё же ответила я. — Никто бы не смог такого провернуть, клянусь, но я смогла. Потому что я всегда добиваюсь того, что хочу.       — Именно таким способом ты добилась меня?       — Попрошу заметить, номер телефона ты у меня первой попросила и первой призналась, что не можешь обо мне забыть.       — Ой!       В самой церкви мы оказались за пятнадцать минут до церемонии, и я видела, как нервничала Джису, не имея при себе ни цветов, ни иных атрибутов настоящей свадьбы. Но я хотела, чтобы она запомнила эти мгновения счастья, потому сам господин Ли, священник, вручил нам букеты, пахнущие слегка ладаном, и я поняла: всё получится. Даже если не сейчас, то в будущем мы обязательно станем зарегистрированной ячейкой общества, а пока мы можем наслаждаться нашей любовью и без всяких носов государства.       — Хван Йеджи, согласны ли вы взять в жёны Чхве Джису?       — Согласна.       — Чхве Джису, согласны ли вы взять в жёны Хван Йеджи?       — Согласна!       И в тот самый момент, когда в тишине церкви мы поцеловались, обменявшись кольцами, я осознала, что я по-настоящему счастлива рядом с Джису. Я улыбалась рядом с ней, ласкала её руку, а господин Ли захлопнул Библию и его лицо приобрело чрезмерно счастливый вид.       — От себя я желаю вам счастья, девушки, что бы ни происходило в жизни. Если вы вместе уже столько лет — значит, будете вместе очень долго. Любовь — самое важное в жизни человека. Сохраните её до самой смерти.       А дома ждал рождественский ужин, мандариновый щербет только из холодильника, рождественские трансляции айдолов и бесконечное счастье. Мы — жёны, мы — вместе, и никто нас не разлучит ни в это Рождество, ни в следующее, ни через десять лет. Потому что такая любовь, как у нас — она навечно, она без ревности и предрассудков, она с нежностью и радостью. И когда я говорила в тот вечер «Я люблю тебя, Чхве Джису», а меня целовали её губы со вкусом мандаринового щербета, я понимала, что такое истинное счастье.