Боги обзавидуются

      Новогодние праздники съемке не помеха, поэтому они потихоньку пилят к дому Стахеева в назначенное время и в назначенный час, как говорит давно уже бессменный ведущий, к семнадцати ноль ноль второго января.       Олег несет крафтовый пакет с празднично упакованной коробкой самых известных в мире сладостей, кляня себя на чем свет стоит. Это ж надо было додуматься? А главное, что ему все равно не пережить этот день без насмешек: он между Сциллой и Харибдой, то бишь, если вдруг случится так, что Череватый его не обсмеет, всегда остается Саша.       Интересно то, что можно быстро избавить себя от лишних нервов и всунуть в руки коробку любому из проходящих мимо детей, сделав того счастливым, но он не из робких, он отдаст подарок тому, кому он предназначен, в любом случае. Даже если в итоге выбьет сто из ста и окажется в эпицентре насмешек хоть всех участников Битвы разом.       Сладости отобраны им лично на основе собственных предпочтений. Никаких молочных ломтиков, только Пингви, две упаковки Буено, два яйца из новогодней коллекции, упаковка Киндер Кантри (тут брал на свой страх и риск, ибо в своем детстве такого не пробовал) и простая упаковка шоколадок всё той же красно-белой фирмы. Идеальная классика для одного непростого человека. Сладкая пилюля от горечи, которую он заметил в интервью с Каграмановым и первый шажок навстречу от Олега после всего случившегося.       Они оба… облажались. Да, наверное это слово подходит в их случае лучше всего. Ездили на веселых горках саркастичных подколов, а затем случились Изосимова с Олей Якубович, которых они выбрали как солдатиков, несущих их знамена.       Кусать друг друга было поначалу весело и по-спортивному интересно, и их понесло. И ничто, казалось, не сможет навредить их отношениям — ведь они же соперники, каленое масло споров только повысит рейтинги — но они были слишком талантливы на избранном пути и смогли разрушить все в пух и прах. И встретились на Битве Сильнейших уже никем, убрав в дальний ящик теплые совместные воспоминания, которые теперь казались ужасно ценными.       Из всех тактик Череватый выбрал для него самую жесткую — вежливое игнорирование. Обещал тонюсеньким слоем размазать Краснова, перекидывался с Сашей шутками-подколами, да даже с Викторией имел какой-никакой коннект, а вот ему не доставалось и этого. Олегу бы пойти знакомой тропой да просто выволочь старого знакомого на задний двор и вывести на чистую воду, но он в курсе, что так пропасть разверзнется только больше.       Не скажешь так сразу, но Влад ранимый. За чертиками в глазах и непредсказуемыми действиями вечно прячется ребенок, который не получил свою долю шоколадок в детстве, а с детьми нельзя так жестоко. Вот и приходится крутиться.       Олег, на самом деле, не знает, чего хочет. Вот так глупо: если дело выгорит, подарок примут, а жуткая дыра внутри перестанет пульсировать и беспокоить по ночам — «В детстве я думал, что счастлив тот, у кого есть Kinder» — то плана дальше у него нет. Но разве и так этого не будет достаточно?       Он дарил подарки родителям, сестрам и братьям, девушкам и друзьям потому, что так было положено. Не верил во всякую сентиментальную чушь, говорившую, что цена подарка не важна. А сейчас сам испытывал жгучую потребность принести чернокнижнику горстку сладостей за гроши и собирался идти на поводу у этой странной нужды.       С него хватит и просто перемен в своих взглядах на жизнь, если вдруг что.

***

             Пробраться мимо всех невидимкой, как он и осознавал, оказалось невозможным. Его подозрительно оглядывает Краснов в холле, Изосимова на лестнице из-под прищура глядит на его ношу, когда проходит мимо, а Оля — в какой раз он уже проклял свое не вовремя взыгравшее желание пофлиртовать — так вообще чуть ли не душит его объятиями, когда он открывает дверь общей гримерки. — Мой зайчик, с Новым годом тебя, — и острые пугающие ногти скребут ему чуть выше седьмого позвонка, будто он действительно травоядная зверушка, попавшая в лапы хищника.       Саша невозмутимо отрывается от своего стаканчика с кофе и в глазах его бежит вечно горящая красная строка с неизменным «я тебе говорил». Влад не отрывается от своего телефона в одной руке и стаканчика из той же кофейни, что и у его старшего брата, в другой. — С праздником, Оль, — выбраться из цепкой хватки ему позволяют, не забыв кокетливо указать на пакет: — Подарок?       Прижав ношу к груди Олег сознается. Всем известно, что врет он отвратительно. Пятится к своему шкафчику, ощущая сверлящие спину взгляды. — Кому?       Что неудивительно, топит его старший брат. Сверхчувствительная ко всем и бесчувственная лично к нему скотина. — Одному хорошему человеку. — Не мне? — в наигранном удивлении прикрывает рот Оля. — И не мне, — поддакивает Саша, — И я не помню у тебя других кандидатур для подарка, братец.       И вот что парадоксально — этот человек продолжает утверждать, что делает все исключительно для его блага, просто, мол, младшенький идиот, который никогда не видит того, что у него перед носом.       Перед носом у Олега безвыходность, поэтому он пользуется этой катастрофой как своим шансом объясниться со всеми разом. — Это подарок-примирение. Небольшая мелочь, о которой один мой знакомый грезил в детстве.       Ну вот и всё, поезд почти ушел. Если двинуться сейчас в сторону любой из детских площадок, то может, он ещё успеет вернуться до начала съемки.       Втянув воздух в себя, брат осматривает его с ног до головы, как-будто он всё-таки и есть какой-то забавный зверек, а затем поднимается на ноги. — Пойдем, Оль. Покажу тебе кое-что, — и уводит чрезмерно любопытную ведьму за собой.       И совершенно внезапно они вдруг остаются вдвоем, и руки Олега ходят ходуном, как у заправского алкаша.       Влад с излишним интересом ведет большим пальцем по экрану смартфона, продолжая его игнорировать, а небольшой сверток всё ещё прижат к Олеговой груди, как какое-то сокровище.       Плюнув на всю, медиум решается: — Это тебе.       Пакет оказывается у Череватого перед самым носом, так что сделать вид, что не заметил, у того точно не выйдет. Будто ему действительно могли бы передавать бомбу, чернокнижник осторожно принимает дар, засовывав нос внутрь. Тщетно, преградой становится узкая красная коробка в белую снежинку. — Мне? — будто все ещё сомневаясь, переспрашивает Влад.       Последний шанс. — Тебе, тебе, — не сдается Шепс. Видя, что коробку хотят открыть, его начинает бездумно нести, — В общем-то, это мелочь. Я опоздал лет этак на двадцать с подарком, возможно, что тебя давно уже и не привлекают такие вещи и я вообще не то принес, но я бы хотел… то есть, мы могли бы… Я это к тому, что…       Под уже еле слышное бормотание крышка откидывается, являя теперь уже владельцу конфетки в яркой обертке.       Морщина между бровей Череватого разглаживается а рот приоткрывается в удивлении.       Ну вот. Бежать поздно.       Олег жалеет, что вообще все это начал, пристально разглядывая свои ботинки.       На всю гримерку раздается шелест фольги, заставляя его оторваться от созерцания своей пары обуви и перевести взгляд на руки чернокнижника, в которых рвется одна из упаковок Буено. А затем Влад протягивает ему парную сладость с самой счастливой улыбкой, которую Олег когда-либо видел, и ждет.       И, может, этот подарок будет самым лучшим в жизни их обоих.