Боги обзавидуются

      Все переворачивается с ног на голову на испытании с Валентиной, демон из квартиры которой перелезает в Олега.       Череватый списывал раньше отвращение последнего к бесятине на непоколебимую нравственность — святоша медиум так-то не пользовался даже ритуалами, заявляя о том, что сила сокрыта в самом человеке. Самонадеянность странная, учитывая, что и Владу, и всем остальным было ясно, что выставленные ограничения суживают кругозор. А тут такой удар под дых. Белый конь проекта так и продолжал бы светиться изнутри лучами добра, если бы не эта поездка.       Телесная оболочка Олега стала отличным мясным костюмчиком для беса среднего калибра, что было невозможным развитием событий для «чистенького» практика. Владику было тошно вначале — налицо все признаки обмана, где его вместе с многотысячной аудиторией водят за нос, обеляя младшего Шепса. Он бы слил правду о сопернике сразу, но… Но столько времени бок о бок, столько запала в словах про то, что нужно впрягаться за добро, что он дрогнул, решая разобраться со случившимся по приезду.       По приезду его ждал Александр Шепс, окунувший его с головой в неприятную правду прямо в саде культуры Баумана, в котором они прогуливались в перерыве между съемками. — Ему было два года, когда проявились способности, — начинает свою шарманку Саша, заставляя Череватого закатить глаза. Ему что, теперь всю историю чужой жизни слушать? — Тогда он увидел черного козлика у своей кроватки в первый раз.       Влад на ходу запинается и теряет дар речи. Потому что даже идиот знает, кто любит надевать такую личину. — Наша мать поставила защиту на него и на дом, которая продержалась лет десять, потом помогла Илона. Затем он стал достаточно взрослым, чтобы понять самостоятельно, что стоит держаться от бесов в стороне, — продолжает старший Шепс как ни в чем не бывало.       Наверное, чернокнижнику должно было стать тут даже завидно.       Демоны могли избрать себе в услужение мальчишку двух лет без каких-либо вселенских проблем только из-за магического потенциала. При всей своей эфемерности, умственных способностей они не лишены, поэтому часто предпочитают переманить на свою сторону в будущем сильных практиков с младенчества.       Вот только чувствует он только грусть. — Бесполезно, — на вопросительный взгляд Александра он поясняет, — Трепыхаться не имеет смысла. Если тогда контакт произошел и Олег дал согласие, то вопрос времени, когда твой брат свинтит на темную сторону.       Пешеходные дорожки шуршат под ногами сентябрьскими листьями, но день очень солнечный, ещё будто летний. А в душе бушует смятение. В голове не укладывается, что медиум скоро будет проклинать всех и вся вокруг.       Справа слышится тяжелый вздох: — Илона сказала также. Что Олег сам, сознательно уйдет в темную магию, когда придет время. Что два родных ему человека — два сильных практика должны беречь его до этого момента, и тогда он останется верен себе.       Новоселова восстает в его памяти гротескным образом, созданным Битвой. Кажется, ей и впрямь приписывали способность предсказывать будущее, вот только тут она ошиблась: противоестественно для Олежки играть на «темных» струнах, он весь соткан из кристально-белого, поэтому в чернухе медиум по-любому потеряет себя.       Саша не дает ему открыть рот: — Поэтому я прошу тебя, не лезь. Дай мне и нашей матери исполнить наш долг и защитить его. — Это не сработает.       Владу так-то должно быть всё равно. В самом отдаленном уголке души мается, конечно, страх, который имеет место быть — он может быстро растерять все лавры, если младший медиум воспользуется возможностями, подсовываемыми на блюдечке. В любом случае, он не должен испытывать такую печаль. Не должен думать, что его лишают чего-то важного. — Сработает, если ты не будешь лезть к нему, — старается выглядеть собранным Александр, — Держись от него подальше. — Но я не один такой. Матвеева, я смотрю, ты не боишься?       Под скептическим взглядом он прячет ухмылку — способности Димы явно происходят не от чистой бесовщины, и как не старайся, а перед опытными практиками правду не скрыть. — Пообещай мне, — легко срывает Александр свою маску, пропуская в голос мольбу.       Так одним сентябрьским днем Влад Череватый дает слово, что оградит Олега Шепса от своего влияния.

***

      Итоговое испытание оказывается удивительно позитивным. Лютый мороз не убивает в них энтузиазм, когда они все вместе колдуют над ритуалом очищения.       Старые зеркала ставят кругом перед пламенем, готовясь разбить их и изгнать из жизни все дерьмо, и Олег долго заглядывает в отражение, любуясь собой.       Череватый хочет посмеяться над ним вначале, но прежде заглядывает туда же, ловя ускользающего из поля зрения беса.       Амальгама рассыпается под ударами битым стеклом, а Влад хватает медиума за рукав, позабыв о своем обещании. — Ополоумел совсем?       Схваченный с поличным Олег только тяжело дышит, бездумно хлопая покрывшимися инеем ресницами. — Не нужно предавать надежду дорогих людей ради такой ерунды, — зло шипит чернокнижник.       Почти двадцать пять лет стараний пустить коту под хвост жалко, даже учитывая, что ни Александр, ни его мама не вызывают в нем положительных эмоций. Но эти люди столько сил положили, чтобы вытянуть за шиворот сына и брата из беды, что это заслуживает какого-никакого уважения.       Сейчас теплоты к Шепсу-младшему в нем ни грамма, только зависть. На один из семи смертных грехов отзываются бесы, смотря его глазами в чужое лицо, и Олег тянется навстречу чарующей темноте.       Отступает Влад мгновенно. — Твои щиты падают, — выплевывает он, наблюдая, как в чужой взгляд возвращается осознанность, — Возведите защиту заново, пока не поздно.       Он думает, что на этом всё и закончится, но не тут-то было. Шепс-младший заваливается к нему в номер ближе к полуночи, огорашивая правдой: — Ей и месяца нет, — смотрит на развалившегося ничего не понимающего Влада и добавляет, — Защите. Саша поставил в начале декабря.       Обещание не приближаться к медиуму заставляет его оставаться на месте всего минут пять. Затем он проигрывает сам себе и утаскивает Олега в ритуал, где прощупывает границы магии в чужом сознании со всех сторон.       Рваные грубые проплешины в тонком полотне ворожбы подтверждают догадку — попытки пробиться к Шепсу стали настойчивее. Влад ставит свою собственную защиту. Совсем не такую изящную как у Александра, но зато прочную, надежную и верно служащую.       Олег после этого остается, и, как ни в чем не бывало, болтает о том о сем с ним всю ночь, как со старым другом, будто все нормально.       Будто нет ничего странного в том, что чернокнижник знает, понимает Череватый.       Будто так и должно было случиться, что Владику выпадет честь спасать горе-медиума от беды.

***

— Я бы должен возмутиться, что ты не сдержал обещание, но спасибо, — устало привалившись к стене признается Александр.       До оглашения результатов голосования и объявления победителя пара часов, над Олегом колдуют в гримерке, а они вдвоем прячутся ото всех в комнате с реквизитом, служившей когда-то купцу Стахееву малой гостиной. — Что, совсем туго? — без капли насмешки отвечает Череватый.       Ему не победить, так что со своим внешним видом он не носится, предпочитая коротать время в отдалении ото всех злобных взглядов. — Мы надеялись, что защита дотянет хотя бы до этого дня. Как видишь, — Саша разводит руки в стороны, — без тебя этого бы не произошло.       Влад думает, что это глупо — так привязывать все к одному дню. А что бы было после? Медиум бы просто сдался? — Сегодня Олег должен победить и почувствовать веру в него всего нашего рода, весь потенциал нашего эгрегора. Победа в Битве для него будет и победой над самим собой, признанием, что можно жить и так, веря только себе и своим близким. Что каждый сам выбирает свой путь.       Ему не хватает смелости сказать старшему из медиумов, что это всё чушь. Что сила людей, пусть и практиков, собравших весь свой потенциал и сложивших его на одну чашу весов в пользу младшего из рода ничто по сравнению с могуществом демонов.       Он это знает, но всё равно пугается, когда в его собственной защите на медиуме пробивают брешь будто тараном. Практически чувствует грубые сколы по краям, удерживая в руках золотую руку.       Думает, что это ужасно неприятно. Что Олег не заслужил, и Саша не заслужил, и даже он, наговоривший лишнего за кадром в адрес ребенка и забравший главный приз — не заслужил.       После того, как он передает победу Олегу, всё кажется более правильным, и главное, защита, пусть и снова почти слетевшая, чудом держится до вечера. Влад приезжает в чужую квартиру и молча ставит её заново на пару с Александром.       В общем-то, он всем доволен.

***

      До весны будто всё нормально. Он иногда кидает Шепсу-младшему смску, где спрашивает, не обзавелся ли тот новыми дружками снизу, на что регулярно получает успокаивающее «Не дождешься».       Потом их сажают в судейские кресла в метре друг от друга, и Влад вынужден признать, что все не так идеально, как хотелось бы. — Голова так и отвалится может, — он заваливается к Олегу в гримерку, предварительно проверив коридор на наличие особо безумных фанаток, — Ты почему молчал?       Чужое лицо искажается в гримасе, и Череватый уверяется, что был прав: их совместная с Александром работа, видимо, настолько мощная, что ощущается Олежкой как центнер чугуна в мыслях. — Ну, демонов я не чувствую, — не особо сопротивляется медиум. — А что-нибудь другое? — откровенно насмехается чернокнижник, но снова ввязывается не в свое дело, снимая старые щиты и ставя новые полегче.       Олег растекается довольной лужей по дивану на минуту, а затем подскакивает на нем же в ужасе. Оно и понятно, Владик только что заменил железную дверь в бункер на обычную. И если в неё поскрести с обратной стороны, то ты услышишь. — Не боись, я же рядом, — просто кидает он разволновавшемуся парню, и тот успокаивается.       Время идет, Олежка умудряется привыкнуть к уговаривающим сдастся демонам под ухом, которые, впрочем, так и не могут насильно заставить Шепса перейти на темную сторону.       Иногда ему дается это с особым трудом. Иногда Череватый видит растущее сомнение, и поэтому напоминает о том, что действительно важно: о семье, о правде, о том, что сдаются только слабаки и о том, что стоит подумать хоть бы одном чернокнижнике, угробившем уже уйму энергии. — Ты один из самых лучших людей, что я встречал, — качает головой Олег, возможно, в попытке откреститься от незамолкающего речитатива в голове.       Влад чувствует, что давление на щиты снова вышло на новый виток, и надо бы укрепить их, но так он снова свяжет мысли медиума по рукам и ногам. Где возможно он чуть усиливает магию, приговаривая: — Скажешь тоже. Я как раз не сомневаясь продался мгновенно. Я проклят, и гореть мне теперь после смерти в аду.       Вечный соперник хватается рукой за него, склонившегося в работе над чужой макушкой. — Не может этого быть. Если бы я был уверен, что смогу так, как ты, то давно бы сдался. Не может такой человек быть проклятым, — в запале шепчет он.       Это приятно, но неправда. И ещё это больно потому, что они просто отсрочивают неизбежное, которое подобралось к ним уже впритык.       Почему-то сейчас его скрючивает в приступе непостижимой ярости — Олег этого не просил в отличие от него, Олег с этим борется в отличие от всех, так почему бы не оставить его в покое? Такой хороший, честный, добрый человек заслуживает поблажки, разве нет?       Растущая ярость оказывается кипельно-белой, выжигающей в его сердце правду — если можно было бы забрать себе всех демонов, настойчиво бьющихся о чужие щиты, то он бы непременно это сделал. Даже если бы пришлось вариться после этого в самом ужасном из адовых котлов вечность.

***

      Надежда на лучшее обрывается, когда Влад просматривает отснятую с братьями серию нового сезона.       Без начитов, без ритуалов и призыва Шепс-младший одурманивает Сашу и заставляет идти у себя на поводу. Не ожидавший атаки мозг Александра, очевидно, пытается сопротивляться сначала, но быстро сдается — слишком голоден тот, кто поселился в зазеркалье и кого Олежка нечаянно спустил с цепи.       Саша напуган, даже когда соглашается с версией брата.       Даже в Готическом зале Саша напуган, но это не сравниться с волнами ужаса, горя и вины, которые расходятся от Олега.       Влад думает, что эти чувства убьют его значительно быстрее, чем контролируемые демоны. Влад уверен, что только он знает, как теперь вложить эти вожжи в чужую крепкую руку, и не прочь в довесок добавить себя. И вырвать у тех, кто смотрит на них сверху, шанс на искупление, хоть и не самыми чистыми руками.       Теперь у него есть ради кого стараться.