А был ли мальчик?

Эта скрипка, с нацарапанным гвоздём именем «Джон» на боку, её загадка, не отпускала Шерлока, не давала ему покоя. Но разгадать эту тайну пока не получалось. Но Холмс не думал бросать эту затею. Инструмент так и лежал на специально отведённой для него полке, и Холмс привык по нескольку минут перед сном держать её в руках. И не просто держать. Его пальцы гладили закруглённые формы скрипки, снова и снова пробегая по царапинам. «Джон». Он уже выучил очертания каждой буквы и на вид, и на ощупь. Если бы кто-то застал его за этим занятием, наверняка нашёл бы его движения чересчур эротическими. Будто не полированное дерево было под подушечками пальцев, а изгибы бедра любимого человека. Но, на счастье Холмса, его тонкий слух улавливал шаги Мэри и миссис Хадсон, и он всегда успевал убрать инструмент, чтобы избежать ненужных вопросов. Хоть в этом есть польза от идеального слуха. Не раз и не два Шерлок думал, что он почувствует, когда сможет на этой скрипке поиграть. Точнее, когда наберётся храбрости. Почему-то такое простое действие, на предназначенном для этого инструменте, казалось едва ли не святотатством. Как овладеть потерявшим сознание человеком. Или… это ведь была не его скрипка, а некоего Джона. Будь это его личный инструмент, Шерлок бы не хотел, чтобы на ней играл кто-то ещё. Холмс был уверен, Джон не бросил тут инструмент за ненадобностью. Это была вынужденная мера. Или ещё что похуже. Ладно. Он старается. Живёт здесь и делает всё, что может для поиска прежнего владельца. Вот когда отыщет, тогда и попросит позволения сыграть. А пока, он пытается хоть как-то наладить свою жизнь, без денег и помощи влиятельной родни. Раньше Шерлок не очень понимал значение слова «белоручка». Теперь же осознал вполне. Как и слова отца, накануне собственного ухода из дома, что он жизни не знает, и приползёт обратно на коленях. Отец был прав. Насчёт незнания жизни. Но не насчёт колен. Тут, видимо, не давала сдаться природная гордость семейства Холмс. Даже самый юный и самый неприспособленный её отпрыск считал, что скорее умрёт в канаве, чем склонится перед чужой волей в выборе его жены. Сейчас, почти два месяца спустя этой самой жизни без помощи семьи, Шерлок мог сравнить себя прежнего и себя нынешнего. И это действительно были два разных человека. Впервые войдя в эту комнатку под самой крышей, Шерлок был тем самым белоручкой, даже близко не представлявшим, сколько всего нужно делать человеку, чтобы просто элементарно обслуживать себя. И сколько всего, оказывается, для него делали слуги, которых он не замечал, не знал ни в лицо, ни по имени. Встреть он хоть кого-либо из них сейчас, восхитился бы, и искренне поблагодарил. Только сам опустившись до уровня «простого работяги», он начал приближаться к пониманию… Пониманию чего, он не успел додумать. Окрик старшего смены напомнил, что пора приступать к работе. Перерыв закончен. И Шерлок приступил. Телега с овощами сама себя не разгрузит. Счастье, что это была последняя на сегодня. Он отнёс свой мешок последним. Всё же, его хрупкая фигура потомственного аристократа не очень подходила для подобной работы, но другой он найти не сумел. Да и сюда его взяли скорее, чтобы посмеяться, поспорив, сколько часов он продержится. Шерлок держался до сих пор. Получив на руки положенный заработок, он развернулся, собираясь домой. Да, он уже называл так свою комнатку под крышей. Старший смены, парень, ровесник самого Шерлока, но закалённый тяжёлой работой с самых юных лет, как обычно, обратился к нему: – Стаканчик с нами не пропустишь? И получив уже ставший привычным отрицательный ответ, закинул на плечо латанную-перелатанную куртку, попытался соблазнить другим: – После мы пойдём к девочкам. Холмс… они не кусаются. И умеют обращаться с девственниками. Когда эта беседа случилась у них впервые, Холмс ощутил, как его залило жаром стыда, а остальные парни расхохотались, но старший быстро их осадил. – Захлопнулись! Будто великое дело, за деньги присунуть! Бесплатно с вами ни одна не гуляет! Шерлок, в отличие от всех вас, цену себе знает. Потом, какое-то время, эта тема не поднималась, старший только приглядывался к нему, помогая советами, как лучше разгружать и носить мешки, чтобы спину не сорвать. Но сейчас, поняв, что девушки у Шерлока так и не появилось, стал предлагать снова. – Спасибо, Виктор. Не тянет. Холмс захлопнул поскорее рот, раздумывая, не болтнул ли лишнего, но Виктор только улыбнулся. – Меня тоже не тянуло, пока первый раз не попробовал. Тоже считал девчонок капризной ошибкой природы, непонятно зачем существующей. А сейчас, жизни не представляю без сладких прелестниц. Ну да ладно. Но если однажды надумаешь – только скажи. Мы и проводим, и девочку тебе подберём. Шерлок ничего больше объяснять не стал, распрощался поскорее, и побежал домой. Не рассказывать же Виктору, что девочки его в этом плане не интересуют совсем. Дома его, как всегда, ждали. Если точнее, повариха и уборщица в одном лице, миссис Хадсон, опять оставила на столе кухни горячий ужин, заботливо обернув его в несколько слоёв полотенец, и едва он сел есть, на пороге нарисовалась соседка снизу, Мэри. Как обычно, имея растрёпанный вид, будто уже спала, она бесцеремонно уселась рядом, и отжала часть позднего ужина. Не очень много, она понимала, что ему, с его работой, нужно хорошо питаться, но и сама была любительницей поздних перекусов. – Всё равно не усну, пока ты тут этим всем вкусно пахнешь! – объяснила Мэри, с набитым ртом. – Я так и не смог заработать на полноценный ужин, – сказал Шерлок, – но эти перекусы, выкупили уже у тебя смычок? Готова мне его отдать? – Ещё нет! – Но зачем он тебе, если скрипка всё равно у меня? – Важно, что он нужен тебе! И пока он нужен, я получаю еду. – Мэри… Я продолжу с тобой делить ужин, только отдай смычок. Я тебе даже торт готов за него купить! Твой любимый, черничный! Целый! Это должен был быть сюрприз, но уже завтра! Нашёл, где их очень вкусно пекут, и как раз по моим сбережениям! – Не верю! Ты из породы мужиков, а мужики все врут! Даже лучшие из них! Даже Джон! Она захлопнула рот, злобно жуя, а Шерлок насторожился. Заставить её говорить о Джоне, было не легче, чем выудить смычок. – Что же Джон тебе наврал? – спросил Шерлок, не очень надеясь на ответ, но пододвигая к её половине тарелки остаток порции мяса. – Что вернётся, – она быстро ткнула вилку в кусок. – Что перевезёт вещи на новую квартиру, и вернётся за мной. Это было больше, чем Шерлок узнал за прошедшие два месяца. – Вы… встречались? – спросил он, и сердце почему-то упало куда-то вниз. Впрочем, вовсе не почему-то. За прошедшее время он привык считать Джона своим. Ни разу не увидев его ещё, ни разу не поговорив, только держа в руках скрипку, которую, наверняка держал и он, часто рисовал в воображении разные картинки, которые, скорее всего, так и должны были оставаться мечтами, но всё же, знать, что у Джона была девушка, оказалось очень болезненно. – Нет, мы помогали друг другу тут выживать, – Мери небрежным движением отодвинула собственный стул от стола, показывая Шерлоку, что остальная порция его в его распоряжении. – И собирались продолжить дальше. Он говорил, что нашёл хорошее место, недалеко от его новой работы, и там только второй этаж, не нужно будет каждый раз взбираться под самую крышу. Что там две спальни, и мы сможем жить, как брат и сестра. Светился весь. А потом… просто исчез с вещами. – А где это место, ты знаешь? – Шерлок быстро очищал тарелку, уже не особо задумываясь про вкус. – Конечно! Три раза знаю, я не иду туда, чисто ради шутки! Сижу тут, и жалуюсь тебе! – она встала. – Всё что знаю, это где-то около госпиталя Святого Варфоломея. Но это Джон так говорил. В госпитале я в первый же день побывала. Никто там Джона не знает и не видел! Он обещал выйти на работу, но так и не пришёл! – Так это значит, что он пропал! Может, он в беде? – Предварительно вывезя все вещи? – хмыкнула Мэри. Потом вздохнула. И побрела к себе. Плечи её опустились. Уже в дверях, стоя спиной к нему, она добавила: – В полиции меня на смех подняли. Ничего искать не стали. Так что… я рада, что ты за это дело взялся. Всё же… лучше пусть он бы обманщиком оказался, чем, правда, в беду попал. Мэри ушла. Шерлок доел, убрал кухню. Поднялся к себе. Да, эта лестница, и правда, на любителя. Шерлок себя к таким любителям не относил. Готовясь ко сну, Шерлок уже привычно взял скрипку. Долго рассматривал и гладил её. Она, правда, стала ему почти другом. Она видела, как он обустраивался тут, доставал и расставлял мебель. Ей он рассказывал, как у него прошёл день. О своих радостях и горестях. О своих наклонностях, которых пугался, и не мог рассказать больше никому. Закончив уже привычный ритуал, Шерлок понёс было скрипку обратно на полку, но почему-то остановился посреди комнаты, посмотрел на выцарапанное имя, и… коснулся этого места губами. Поцеловал, как поцеловал бы шрам на коже дорогого человека. А потом… жахнуло, бухнуло, сверкнуло. И вместо скрипки перед ним оказался совершенно голый парень. Плотно сбитый, но не толстый, светловолосый и вроде чуть веснушчатый. Шерлок ахнул, взмахнул руками. Парень осел на пол. И снизу вверх глядя на Шерлока, сказал: – Будем знакомы, спаситель. Джон Ватсон. Полностью к твоим услугам.