А был ли мальчик?

Не успел Шерлок удивиться словам спасённого им… … джина из бутылки? Или, вернее, Джона из скрипки, тот откинулся назад, растянулся на полу в позе звёздочки, раскинув руки и ноги и закрыв глаза. – Но только сначала, позволь немного вот так полежать… Целую вечность в позе эмбриона… Не представляешь, как всё затекло. И лучше не представляй. Это было вторым, что Шерлок услышал от спасенного им Джона Ватсона. Кем бы тот ни был. Шерлок смотрел на него сверху вниз и пытался думать о чём-то рациональном. Выходило плохо. Всё же, не каждый день на глазах юного аристократа, выросшего в семье радикальных материалистов, отвергавшей любую мистику, и высмеивающей все, что нельзя было объяснить рационально, музыкальный инструмент превращается в человека. В совершенно голого человека! Голых людей до этой минуты Шерлок не видел. Даже частично голых. Даже на самого себя никогда не смотрел. А тут… это было – ослепительно. Спроси его кто потом: видел? ВИДЕЛ! А вот что видел? И сказать нечего… Пытаясь осознать, что в остальном мир вроде стоит на месте и не пошатнулся, Шерлок целомудренно отвернулся, дошёл до кровати, стянул оделяло, вернулся к Джону, собираясь его накрыть… И только тут увидел одну деталь, что бросилась бы ему в глаза сразу же, если бы он не был столь шокирован. НОГА! А точнее, её отсутствие. У Джона не было правой ноги чуть ниже колена. СМЫЧОК! Шерлока прошибло холодным потом. Он так и не получил смычок от Мэри. Хотя… Он же не знал, что сегодня превратит скрипку в человека. И, видимо, получилось не целиком, поскольку одной части не хватало. Интересно, можно ли это теперь как-то исправить?! И как быстро это заметит сам Джон? Пока Шерлок прикрыл его одеялом по центру туловища, скорее уронив это одеяло, поскольку руки не держали, и чуть наклонился, разглядывая культю. Крови и торчащих костей не было. Только чуть более розовенькая кожа. Ну хоть что-то. Интересно, что теперь со смычком? Он превратился в отрезанную ногу? Словно в ответ на этот вопрос, снизу раздался девчачий вопль. Шерлок не слышал прежде от Мэри таких децибелов, но это явно была она. И он оказался прав. Минуты не прошло, в дверь ворвалась рыжая фурия… с пустыми руками, правда, не со смычком, но и не с ногой. Джон отреагировал на её вопль тем, что сел. А Шерлок тем, что встал между ней и Джоном. – Ты… – пыхнула Мэри и… начала меняться. Её лохматые рыжие волосы вспушились, будто став гуще и длиннее раза в два, глаза тоже стали больше, и сузились, а лицо, да и всё тело и лицо изменились, стали какими-то угловатыми. Уши длинными острыми кончиками прорезали пышные пряди. На парней теперь смотрела не обычная, немного неловкая девочка, а существо, что с человеком не имело ничего общего. Скорее, какая-то разновидность фейри. Да ладно бы изменилась она сама! Под её влиянием изменилась и сама комната. Будто они трое очутились уже не в крохотной комнатке под самой крышей, а в лесу. Из деревянных стен и потолка толкнулись сучки, корявые ветки с листьями, а на полу проклюнулись грибы с истекающими слизью шапками. У Шерлока сердце скакнуло куда-то в горло. Джон же воспринял окружающие метаморфозы куда как спокойнее. Просто продолжал смотреть на неё снизу вверх, как на Шерлока несколькими минутами ранее. – Снял заклятье, значит? – булькнула Мэри, и захлопнула за своей спиной дверь. Да как захлопнула! Врезала ногой, и та тут же заросла теми же корявыми сучками и грибами, едва не по колено. Шерлок не понял, кому из них двоих она это сказала, да это было и не важно. Её глаза полыхнули, и теперь всё внимание этой бестии, кем бы она не была, сконцентрировалось на нём. – Поцелуй истинной любви, – почти выплюнула она. – Почему-то в любом, самом мудрёном, самом древнем проклятии, золотой нитью вшито это условие: возможно снять поцелуем любви! Как ты в скрипку влюбиться умудрился, кудрявый?! С чего тебе вздумалось её целовать? – Это случайно получилось, – Шерлок едва сумел это выговорить. Прокашлялся. – Так, объясни суть своих претензий, пожалуйста. И перестань так смотреть! Мы же подружились вроде бы! – Подружились! – от её крика, грибов с истекающими слизью шапками стало больше, а места и воздуха в комнате ощутимо меньше. – Кто же ожидал, что ты такое выкинешь? – Что ты хочешь от Джона? Зачем ты его заколдовала? Холмс старался говорить таким спокойно-ледяным тоном, каким с ним всегда говорил старший брат, остужая и выясняя причину шалостей. Похоже, подействовало. – Чтобы он обещание сдержал, обманщик! – Мери будто чуть уменьшилась в росте, и стала совсем худенькой. Уселась на ближайший гриб, окончательно становясь похожей на фею. Шерлок даже пару остроконечных крылышек за её спиной разглядел. – Я не знал, что ты это всерьёз! – встрял в их разговор Джон, и оба, и Шерлок и Мэри обернулись к нему. Вставать Джон не спешил, но одеяло под себя чуть подоткнул, чтобы не сидеть голой пятой точкой на голых досках. Или на мхе, что активно там вырос. – Это был день летнего солнцестояния, – начал Джон, глядя на Шерлока. – Мы с друзьями конец сессии отмечали. Ну и… доотмечались. То ли в парк, то ли в лес приехали. Я обычно не пью… так много, но тут… Вуз мечты, первая сессия на отлично, мы молодые и вся жизнь у наших ног! Мэри насупилась, но молчала, слушала. – Меня тошнить начало с непривычки. Я в кусты отошёл. А друзья-приятели, разыграть, что ли, решили. Разбежались кто куда. Я из кустов выбрался ¬ – никого нет. Иду, кричу – не отвечают. Только ржут где-то, слышу. Пошёл на звук. Потом споткнулся, кубарем покатился, и как провалился куда… – К нам он провалился, – объяснила Мэри уже спокойным голосом. – В мир фейри? – спросил Шерлок, но его вопрос остался без ответа. – Словом, иду, кричу, а тут они. Семья-племя этой Мэри. Водят хоровод вокруг костра, поют, смеются. Я понять ничего не успел, меня за руки в этот круг утянуло. Дали чего-то сладкого хлебнуть. Мне сразу так хорошо стало. Так легко. Все недомогания враз прошли! С ними плясать стал, ноги сами несли. – Сладкого ему дали! – пыхнула Мэри и в той пушистой поросли, что заняла уже все стены и потолок, будто зажглись и полетели светлячки. – Нектар это был! От древа Жизни, что к этому дню расцветает! Капля его в вашем мире самосвал алмазов стоила бы! – Я не знал! – повторил Джон. – Танцевал-танцевал. Кто-то мне венок на голову надел. А потом она… – он указал взглядом на Мэри. – Мы как-то… вместе стали танцевать. А потом венками обменялись. Она мой стянула, свой на меня надела. Ну и я повторил. Мало ли какие обычаи. После танцев, спать все вповалку там же улеглись. Утром я очнулся, хотел уйти. А она – за мной увязалась! – Увязалась! – Мэри тряхнула головой, от чего рыжие кудри красиво колыхнулись вокруг всей её фигуры. – Мы венками обменялись после танца у древа жизни! А этот остолоп не хочет понять, что мы теперь – муж и жена! Шерлок что-то такое уже и предполагал. Поэтому только кивнул. – Ты меня не предупреждала! – сжал кулаки Джон. – Да потому что все это знают! – Мэри повторила его жест. – Я же не знала тогда, что ты человек! А поняла когда… уже поздно было. – Так, стоп… почему поздно? – вклинился Шерлок. Ему показалось, что Мэри вот-вот снова превратит Джона во что-нибудь, куда как менее эстетичное. – Что за бредовые обычаи – обменялись венками, и уже женаты? – Джон попытался подняться. Попытка вышла провальной. – Ничем не хуже ваших обменов кольцами! – а вот Мэри встала. Точнее вскочила на шляпку гриба. – Мне что делать прикажете? Весь лес видел, как мы парой танцевали. Все видели меня в его венке, его – в моём! Я не могу теперь вернуться, без мужа! – тут Мэри вроде как всплакнула. – Это как после свадьбы, в свадебном же наряде домой прийти, что муж тебя после первой же ночи выгнал! Позор несмываемый! Меня теперь и родители обратно не примут, и замуж никто другой не возьмёт! А он… он сбежать решил! Тихо, подло, хотя я за ним в мир людей пришла, всё ему объяснила! – Я в этот бред не поверил, – объяснил Джон, глядя на Шерлока. – Решил, ну заигрались они, толкиенисты или кто. Жениться, одну ночь потанцевав? Да у нас кроме танцев ничего больше и не было! – Я не знала что делать… – призналась Мэри. – Уверяла, убеждала, объясняла. Он сделал вид, что проникся и подумает. В магазин меня послал. А я с полпути вернулась, и застукала его с чемоданами на пороге, что по-тихому улизнуть пытался! Я… так заклинание и ляпнула. – Вот уж ляпнула, так ляпнула, – подтвердил Джон. – Я в пенёк его пыталась превратить! С чего он скрипкой стал, до сих пор не понимаю. Видимо, чары здесь не так как дома работают. Ладно, понадеялась, он образумится, как скрипкой полежит! – Мэри чуть потёрла ладонями себя по плечам, будто замёрзла. – Кто же знал, Шерлок, что ты появишься, и комнату эту займёшь! А скрипку я по условиям своих же чар вынести отсюда не могла! Смычок только и получилось… Будто все хором подумали про смычок, как Джон принялся себя осматривать и ощупывать. – Правая нога ниже колена, – проинформировал Шерлок. Джон вздрогнул, одеяло заходило ходуном. Было ясно, что он ощупывает пострадавшую конечность. – Вернись со мной как муж – восстановлю тебе ногу, – пообещала Мэри. Джо откинул одеяло с пострадавшей конечности, чтобы оценить уровень поражения. Долго смотрел на культю. Потом на Мэри. – И как вернёшь? Снова сделаешь скрипкой, а потом человеком? А вдруг у тебя на второй раз действительно пенёк получится? А человек – уже нет? Шерлок, помоги встать. Тот с готовностью помог. Опираясь на Холмса, Джон сумел принять стоячее положение. Одеяло мгновенно соскользнуло вниз. Ни Мэри, ни Шерлок не обращали на это внимания. Точнее, оба старательно пытались, хотя также старательно покраснели. – Что же делать, а? – спросил Джон, еле как балансируя. – Без ноги всю жизнь жить мало радости. Но и мужем этой быть… и среди грибов и папоротников… – в голосе Джона зазвучали нотки паники. – Шерлок, может, посоветуешь какой-нибудь выход? Раз уж ты меня расколдовать сумел, может, и тут поможешь? Силой любви?