А был ли мальчик?

— Если бы все проблемы в этом мире решались силой любви… Иногда, нужно прибегать и к силе разума, — сказал Шерлок, старательно игнорируя все импульсы собственного тела, от прижатого к нему обнажённого тела Джона. — Мэри, пожалуйста, подними одеяло и помоги мне довести его до кровати. Удивительно, но холодный и спокойный тон Шерлока подействовал на фейри. Шерлок решил пока про себя именовать её именно так. Он почувствовал, как она наклонилась, где-то там внизу повозилась (чуть завидуя ей, что её глаза, наверняка на уровне самых интересных деталей Джона), выпрямилась, пылая ещё ярче, чем до наклона, и кое-как обмотала торс парня. — Так, а теперь… Джон! Если ты будешь прыгать, одеяло опять слетит! — Значит — слетит! Переживу. А вам обоим пусть будет стыдно, если вздумаете пялиться! На одной ноге, я как, по-вашему, дойти должен? — Ладно… Мэри, бери его под другую руку, и давайте, до кровати. Фейри не только послушалась, закинув руку Джона себе на плечо, а точнее, вокруг шеи, и взяв его за талию, она ещё и сумела намотать конец одеяла на свободную руку, а второй конец протянуть Шерлоку. Таким образом, оба они, обнимая, придерживали Джона, Шерлок левой, Мэри правой, а тот делал шаги одной ногой, вместо шага второй, повисая на их плечах, и позволяя второй шаг сделать им. На второй-третий раз, все трое наловчились делать это довольно слажено. Этот путь до кровати, когда Джон прыгал, балансируя между ними, а они оба держали перед ним одеяло, как театральный занавес, Шерлок запомнил на всю жизнь. В самые разные её мгновенья, вставал перед ним этот момент, то веселя, то заставляя грустить, то полюбить Джона ещё сильнее. Шерлок тогда впервые ощутил близость другого человека, впервые кто-то его обнял, опирался на него, нуждался в нём, а он кому-то вот так, без шуток, помогал. Немного портило настрой то, что с другой стороны, точно также, Джона поддерживала Мэри. Всему на свете приходит конец, как хорошему, так и плохому. Кончился и их путь до постели. Джон был усажен, прикрыт одеялом. Шерлок выпрямился. — Мэри, не очень удобно разговаривать с девушкой без штанов. Будь добра, скажи, где все его вещи? — Чемоданы я его к себе перетащила, — призналась она. — Но за штанами пойду не раньше, чем он слово даст, что со мной вернётся. Хотя… какая вера его слову. Пусть так и идёт! Сейчас же! В одеяле! Наряд мы ему там подберём, подходящий. В его штанах-кофтах всё равно в лесу ходить не получится. А ногу вернуть старейшины помогут. Я их попрошу. Бинго! Холмс чуть улыбнулся и отошёл от постели. Мэри же села рядом с Джоном. Тот отодвинулся от неё так далеко, как только мог. Сейчас Шерлок стоял перед ними двумя, как бы чуть возвышаясь. И оба смотрели на него, ожидая вердикта. Его слова могли и должны были помочь разрешить конфликт. — Джон, — Шерлок глянул на него, впервые прямо разглядывая лицо. Открытое, простое, не похожее на те, к которым он привык. Не резные черты и острые скулы аристократа, а округлые формы человека рабочего класса. Просто подстриженные соломенного цвета волосы. Едва ли их когда-то отращивали длиннее и укладывали, как его собственные кудри. Светлые и очень короткие ресницы, что были похожи на свиную щетину, и могли испортить кого-либо другого, но только не Джона, светлые, то ли голубые, то ли серые глаза. В неясном свете светлячков было трудно понять, но это и хорошо. Шерлок подумал, как интересно будет рассмотреть Джона при свете дня. И его глаза, и лицо, и шею, плечи, что были более мускулистыми на вид, чем его собственные. И его чуть более смуглую кожу. Руки, а точнее, кисти, что лежали поверх одеяла, широкие ладони, короткие пальцы. Руки рабочего, в которых просто утонет его узкая и тонкая ладонь… — Да? — спросил Джон, когда молчание и разглядывание слишком уж затянулись. — Кхм, прости. В чём ты был одет, в тот день, когда попал в мир фейри? На словах «мир фейри» Мэри фыркнула, но ничего не сказала. — В свой лучший костюм! — отрапортовал Джон. — Я же с экзамена шёл! Брюки и пиджак, рубашка. Даже галстук! Галстук, я, правда, снял, когда в кустах тошнило, и, не исключаю, что в тех же кустах оставил. Но в остальном — был хорош, как жених на собственной свадьбе! Шерлок посмотрел на Мэри, и та кивнула, соглашаясь. — Да, он был очень красивый. Сразу мне понравился. — А у вас практикуют вот такой тип одежды? — Шерлок кивнул на неё. Сейчас, в её истинном облике, изменения коснулись и наряда. Вместо серо-голубоватой блузы и сине-серого платья, в которых Шерлок увидел её впервые, на Мэри красовался наряд, полностью сшитый из листьев, по виду дубовых, и украшенный ягодами, вместо бус. Скорее всего, рябиной. С ног пропали истёртые туфельки. Фейри сидела босиком. — Ну да, — кивнула девушка, не понимая ещё, что даёт показания против себя. — И обувь у вас не практикуют, — на этих словах оба парня уставились на изящные ступни девушки. Та невольно поджала их, сев по-турецки и спрятав под юбкой. — Мы умеем ходить по лесу. Босиком нога становится зорче. — Джон, и вся её семья племя также выглядели? В одежде из листьев, украшениях из даров деревьев, без обуви? И все эти уши и пышные волосы? — Ну да. Я потому и подумал, что это игра какая-то. Мы в школе, в последний год, на выпускной вечер, кое-что похожее отчебучили, устроили день Нептуна. Тоже невесть во что оделись, но в морской тематике. — Ладно, Джон полупьяный, не совсем адекватный, не мог и представить, что у вас это важный и торжественный праздник. И насколько всё серьёзно, что там произойдёт. Но ты, Мэри, видя его одежду, видя его внешность, не могла не понять, что перед тобой человек. И что ваших обычаев он не знает. Так что, с венками ты напрямую ввела его в заблуждение. Обманула. И ваш брак никак не может считаться настоящим. — Там не должно было быть людей! Я знать не знала… — Знала, исходя их твоих прошлых слов. Ты знала, что бывают на свете люди. Ты бывала в их… ну то есть, в нашем мире. Иначе ты так хорошо сюда бы не интегрировалась. — Инте… что? — Так легко сюда не вписалась бы. У нас ведь всё другое. А ты и жильё нашла и работу. Да и я при первой встрече ничего не заподозрил. Вон полы знаешь, как мыть. Едва ли у вас в лесу их мыть приходится. Мэри чуть покачалась вперёд-назад, прикрыв глаза. Открыла. И Шерлок понял, что ему не кажется. Они светились не хуже светлячков, что она пустила по стенам, что уже полностью заросли. — Ну пусть так. Ладно. Обманула. Ну так и он сам виноват, полез, без понятия. Мне, как фейри, такое поведение простительно. Можно сказать, обязательно. Мы тем и занимаемся, что людей к себе заманиваем. Нужна свежая кровь для здорового потомства. — Так, я к потомству пока не готов! — Джон сделал такой жест, будто хотел оттолкнуть девушку от себя, а та, в свою очередь, попыталась взять его за запястье… Но не смогла. Зашипела, и руку отдёрнула. Вскочила с постели на пол, уставилась на Шерлока. — Не понимаю… Как? Почему… почему у вас эта связь получилась? Как между вами могла возникнуть любовь? Вы же не встречались даже, не разговаривали. — Ну, не совсем, — Шерлок смотрел, как она потирает ладонь, будто от ожога, слизью со шляпки ближайшего гриба. — Я часто думал о нём. О человеке, что оставил здесь только свою скрипку и больше никаких следов. Меня это интересовало, будоражило. Я знал его имя, благодаря надписи на скрипке. Рисовал в голове его образ. Говорил с ним. — А я слышал, — признался Джон, и они с Шерлоком посмотрели друг на друга. — Знаешь, я ведь не понимал, что со мной случилось. Будто лежу, свернувшись, не пошевелиться, а вокруг темно, тихо. Я сначала решил, что умер, и что Ада и Рая нет, а только такая вот вечная пустота и тишина. Только отголоски далёких шагов и разговоров. И я не понимал, за что это мне вот так, и как я выдержу в таком ключе вечность. А потом появился ты. Я тебя лучше всех слышал. Чётче. Ваш тот разговор с Мэри… Её, как из очень-очень далека, а тебя вот тут — рядом. И когда ты скрипку в руки брал, я и это чувствовал. Будто я младенец, а ты меня держишь. И… я как тянулся к тебе всё время. Всей душой. Всем собой, что во мне ещё оставалось. Чтобы и ты меня услышал, почувствовал. И освободил. — Трогательно как, — Мэри сверкнула глазами из-под лохматой чёлки. — Ладно, оба мы в тебя влюбились. Оба хотим сделать своим. У Шерлока есть эта связь непонятная. Душой потянулся, видите ли. Но у меня — есть твоя нога. И — обещание! Обмен венками под Древом Жизни просто так не отменить! Даже если бы я решила тебя в покое оставить, перед Небом и людьми, ты — мой супруг. И если вздумаешь это игнорировать, очень скоро на тебя такие неприятности падут, что облик скрипки отдыхом покажется! — Мэри, ты слишком много врала, чтобы тебе сейчас вот так просто поверить! — сказал Джон. — Рискни, проверь. Мне тоже особо терять нечего. Если я без мужа вернусь, меня от такого позора под тем же Древом Жизни и закопают. Но и тебе счастливой жизни не видать! И, тебе, Шерлок, я думаю, тоже. Из-за связи этой вашей. — Ты ногу верни, а дальше мы сами разберёмся. — Не раньше, чем ты признаешь нас парой. — Так, тихо! Мэри… А если, скажем… туда, в твой мир сходить, старейшинам всё объяснить, что вот так и так, ошибка вышла, недоразумение. Могут они этот брак аннулировать? Сама же видишь — не хочет Джон. А в браке по принуждению, ничего хорошего не получится. — Вижу я только то, что ты его себе присмотрел. Да только Джон не обещал, что если меня бросит, то к тебе прискачет. Джон на это замечание промолчал, хотя оба борца за его сердце буравили его взглядами. — Но насчёт со старейшинами поговорить… Может, и вариант. Джон, пойдёшь с ними разговаривать? — Я до кровати еле дошёл. — Ясно всё с тобой… Заклинание она проговорила быстро и речитативом. Шерлок только ахнуть успел, а Джон закричать: — Аааа-ааа-ааа! Только не… Пыхнуло, сверкнуло, и вместо Джона на кровати снова лежала скрипка. Шерлок рванул, взял её в руки… — Поцелуешь, всё тут подожгу, — Мэри сказала спокойно и тихо, но Шерлок проверять обман или нет, не стал. — Хорошо. Куда идти, покажешь? — За мной. Один, точнее, одна из наших старейшин давно здесь проживает. Ты прав был Шерлок, без… интеграции наших миров друг в друга, мне бы тут не выжить. Поговорим с ней для начала, может что подскажет-посоветует. А за Джона не переживай, скрипку так не лапай. Держи нежнее. В этот раз я его в более удобной позе оставила. Мэри потянула дверь, и та, о чудо, чвакнув, открылась. Только за ней коридор был ровно в том же виде, что и их с Джоном комната. Те же ветки и мох на стенах, грибы со слизистыми шапками на полу, и светляки, парящие вдоль стен. — Идём, — Мэри двинулась вперёд, не оглядываясь, будто не сомневаясь, что Шерлок последует за ней. — Неужели миссис Хадсон? — спросил Шерлок просто, чтобы не идти в молчании. Мэри хмыкнула. — Ещё идеи? — Неужели… миссис Фиш? — А что так удивляешься? Сказку о Русалочке читал? Это она Гансу Христиану Андерсену свою биографию рассказала, когда они за чаем однажды сидели. Тот, как положено сказочнику, историю чуть изменил, приукрасил. Но трагизма там и так хватало. И что такое безответная любовь, когда тебя отвергает единственный твой любимый, хотя ты пожертвовала ради него всем и собой в том числе, знает она не понаслышке… Как и сам Андерсен, кстати… Неужели не замечал, как больно ей, когда она ходит? Мэри шла, Шерлок спускался за ней, глядя в ту точку между лопатками, откуда росли крылья, и прижимая к себе скрипку-Джона. — Так что не мечтай, что она просто велит мне убираться и оставить Джона тебе. — Смычок захвати, пожалуйста, — попросил Шерлок. Они как раз проходили мимо комнаты Мэри. Та даже шаг не замедлила. — Прошу. Ещё пара шагов вниз. — Не отставай!