А был ли мальчик?

— Если бы каждая история любви заканчивалась взаимностью и счастьем… наверное, это было бы скучно… Шерлок думал, что после спуска вниз по лестнице, стены вокруг которой превратились в декорации волшебного леса, полного грибов с истекающими слизью шляпками, торчащими ветками и светлячками, освещавшими путь, его уже ничем не удивить. К тому, что скрипка в его руках, на самом деле является зачарованным человеком, а девушка, идущая впереди, настоящей фейри, он уже немного попривык, и старался только не упустить из вида её спину, которую было очень хорошо видно благодаря крыльям, что тоже слегка светились. Ей было куда удобнее идти по ступенькам, покрытым мхом и теми же грибами, поскольку Мэри была без обуви, явно привычная к подобному пейзажу, и могла держаться за перила. Шерлок же не мог как следует ухватиться одной рукой, к тому же всё время приходилось отпускать перила, чтобы схватиться за них снова, сделав несколько шагов вниз. Вторая рука была занята скрипкой-Джоном, которую Шерлок ни за что не хотел упустить. Ему казалось, что Мэри только этого и ждёт. И стоит ей завладеть Джоном, Шерлок не увидит его больше никогда. Шерлок очень старался не отставать на ставшей очень скользкой лестнице. Путь вниз казался бесконечным, но чувство расстояния не обмануло Шерлока. Он уже не раз спускался по этой лестнице в её нормальном виде, и точно почувствовал, когда они оказались… Нет, не в самом низу, а где-то на уровне второго или третьего этажа, когда Мэри остановилась. Она уверенно шагнула куда-то под переплетение крючковатых веток, с которых свисали длинные гроздья какого-то тёмно-зелёного растения, похожего на очень тонкую, с волосок, траву, и сумела открыть дверь. Шерлок легко заглянул туда через голову фейри… и увидел двух человек, мило попивающих чай посреди комнаты, что также имела вид явно не человеческого жилья, исключая сам чайный столик. Круглый, стоящий на одной ножке, накрытый розовой скатертью в мелкие красные сердечки. Чайный набор, включая чайник, чашки, и все прочие приборы, также были розовыми. Даже ложечки и ножи из розового стекла. И за этим столиком сидели два человека, не рядом, а напротив друг друга. Мужчина посмотрел на непрошенных гостей со спокойным любопытством, женщине же пришлось обернуться. Видимо, Шерлок с Мэри прервали их разговор. Шерлок услышал только эту фразу, произнесённую мужчиной. — Добрый день, — он вспомнил манеры и даже попытался изобразить поклон, как можно дальше отодвигая скрипку-Джона от Мэри. — Просим простить за вторжение. Женщину Шерлок узнал почти сразу. Это была миссис Фиш. Что, впрочем, было не удивительно, учитывая, что они вошли в её комнату. Но это была совершенно незнакомая Шерлоку версия миссис Фиш. То ли потому что она сидела, то ли потому, что так падал свет, она не выглядела гренадёром в дамском платье. Да, её плечи, руки и рост не оставляли ей ни малейших шансов называться симпатичной, но распущенные волосы, оказавшиеся очень густыми и блестящими, а также хорошо подобранный наряд, добавляли ей женственности и утончённости. Мужчина же, составлявший ей компанию, тоже показался очень знакомым. Его лицо, казалось много раз виденным, хотя Шерлок никак не мог вспомнить, где именно. Может он был артистом, или политиком, чьи фото часто печатаются в газетах? Немолодой, с седеющими висками, и выражением одновременно тихой радости от компании, и давней, не проходящей печали, или же боли. Эти двое не выглядели влюблённой парочкой, не смотря на весь антураж, скорее давними друзьями, что очень ценят друг друга и эту дружбу, чтобы позволить себе запятнать и погубить её из-за какой-нибудь ерунды. Шерлок замер, не зная, позволено ли им будет войти, и как действовать дальше, как мужчина встал, ответил на его поклон, и представился: — Ганс Христиан Андерсен, к вашим услугам. Шерлок едва не ударил себя ладонью по лбу. Не смог только потому, что одной рукой крепко держал скрипку, а второй — перила. Большая книга сказок Андерсена была у него любимой в детстве. Сначала он рассматривал иллюстрации в ней, по большей части, мрачные и пугающие, а когда выучился читать, зачитал до того, что выучил все сказки наизусть. Портрет писателя на первом же развороте Шерлок помнил не хуже чем изображения Русалочки, Стойкого оловянного солдатика, Дюймовочки и множества других персонажей, которых знают дети во всём мире. Сейчас же Шерлок рассматривал этого красивого, хотя и болезненного на вид человека, не зная, как выразить ему своё восхищение. — Входите же, — на правах хозяйки приказала миссис Фиш. Судя по всему, её ничуть не смущало превращение её дома в волшебные заросли. Гость-сказочник тоже не высказывал ни малейшего недовольства и этим фактом, и тем, что их чаепитие так невежливо прервали. — Мы не знали, что у вас гость, но, может, это и хорошо, — Мэри бросила на Шерлока испепеляющий взгляд. — Вы ведь тоже хорошо знакомы с неразделённой любовью, мистер Андерсен. — О, да… — великий сказочник так и не присел. Он умудрился отыскать в зарослях ещё два деревянных стула с резными спинками, и поставить их так, что Шерлок и Мэри, усевшись, тоже оказались напротив друг друга. При этом Андерсен оказался у Шерлока по правую руку, в которой тот всё также крепко сжимал скрипку, а миссис Фиш по левую. — Угощайтесь, — миссис Фиш гостеприимно наполнила ещё две чашки розовой и очень приятно пахнущей жидкостью, которую Мэри, благодарно кивнув, тут же выпила до дна, и получила вторую порцию. Шерлок же решил ничего с этими странным созданиями не есть и не пить, но чашку к себе пододвинул. — Скажите, случалось ли вам любить? — спросила Мэри, ополовинив кружку со второй порцией напитка. — Была ли ваша влюблённость взаимной? И хорошо ли она закончилась? Она уселась на стул, скрестив ноги, и обеими руками взяв кружку, что казалась несоразмерно большой для её тонких пальцев. — Мне случалось любить, наши юные гости, — только когда они оба уселись, Андерсен сел тоже и взял с блюда какую-то сладость, положил на маленькую тарелочку и пододвинул к Шерлоку. — Но ни одна моя влюблённость не закончилась для меня ничем хорошим. Ни одна не была взаимна. Любимая девушка звала лишь «братцем», любимый мужчина… — тут щёки сказочника покрыл румянец, а сам он стал ещё печальнее, — не смог ответить на мои чувства, и вскоре женился. Боль от этого события не утихла до сих пор. И не утихнет до конца моих дней. Шерлок чуть поёрзал на стуле, хотя ему было восхитительно удобно. Сглотнул, не зная как удержаться. И напиток и угощение, предложенное сказочником, пахли просто божественно. — А вы целовались? Шерлок пришёл в ужас от вырвавшегося вопроса. Такие вещи не обсуждают в приличном обществе, тем более, едва познакомившись с человеком. Но Ганс Христиан отреагировал спокойно. — Мне не довелось узнать прелести поцелуя, — ответил он. — И едва ли будет суждено узнать, что это такое, до конца моей жизни. Но к чему эти вопросы, юные незнакомцы? — Это мои постояльцы, — миссис Фиш решила исправить невежливость обоих, что не представились. — Оба повздорили со своими семьями из-за брака, оба сбежали из дома, оба лишь глупые дети, что наворотили дел. Эта вот девчушка, лишилась жениха, а без него ей путь домой заказан. Этот парень не захотел жениться по выбору семьи, и теперь тоже в бегах. — Откуда вы знаете?! — раскрыл глаза Шерлок. — Газеты читаю. Да поешь ты уже. Ничего тут не отравлено и не зачаровано! По крайней мере, не сильнее, чем твой друг. Положи бедолагу на стол, а то представляю как ему неловко… Шерлок глянул на неё, и почему-то послушался. Положил скрипку-Джона на стол, где Андерсон очень ловко расчистил для него место. — Этот дивный инструмент, ваш друг? — уточнил сказочник. — Да и это не метафора. Шерлок очень хотел пить, после путешествия по лестнице, да и всей этой нервной истории. И есть тоже хотел, а такой еды, что была на столе, не ел со времени ухода из дома. — Это мой друг, Джон. И он заколдован. Превращён в скрипку этой вот… Шерлок взял чашку левой рукой. В правой, по-прежнему, был надёжно зажат гриф скрипки. В нерешительности посмотрел на Андерсена. Тот кивнул. — Это просто розовый чай. Он безопасен для людей. Совершенно. Как и эти сладости. Клянусь здоровьем моего любимого. Шерлок ему поверил. Но не словам, а взгляду в эти глаза, полные грусти. — Так зачем же вы пожаловали? — спросил Андерсен, наблюдая, как Шерлок делает первый глоток. Затем второй. Затем допивает всё до конца. — Чтобы вы нас рассудили и помогли не подраться, — сказала Мэри. — Эта скрипка… точнее, это Джон, мой законный муж! Муж, а не жених! А этот украл его и не отдаёт! — Джон не хочет быть её мужем! — тут же распетушился Шерлок. Миссис Фиш налила ему полную чашку. — Я подумала, вы сумеете нам помочь и рассудить, — Мэри взяла ровно ту сладость, что предложили Шерлоку. — Простите, я не знала, что у вас гость… — Ой ли! Мы с господином Андерсеном встречаемся каждый четверг уже не первый год, и тебе ли этого не знать! — Скрипка, заколдованный человек, интересно как… — сказочник смотрел на инструмент, но рук к нему не протянул. — Нужно и его выслушать, для полноты картины, раз уж нас приглашают быть арбитрами. — Он расколдуется голым, — Шерлок провёл пальцем левой руки по надписи «Джон» на полированном боку инструмента. — Могу предложить свой плащ… — сказочник обернулся в поисках этой своей одежды, что пропала вместе со стенами за всей этой растительностью. И миссис Фиш, и Мэри невольно посмотрели туда же. И только Шерлок глаз не спускал со скрипки-Джона. Руки не разжимал. Не терял бдительности. Ни на миг. Будто за руку держал над пропастью. И малейшая ошибка могла стоить всего. Могла обернуться потерей Джона навсегда. Как андерсеновская Русалочка, уж как сильно не любила, как не боролась за свою любовь, потеряла и своего принца, и жизнь. Но нет. Нет. Его жизнь наверняка пишет кто-то не похожий на Андерсена.