А был ли мальчик?

«Вам придётся как-то сосуществовать втроём». Удивительно, но Шерлока эти слова не напугали так, как должны были. Он понял и принял, что от Мэри не избавиться. Хотят они с Джоном этого или нет, она — его жена. Шерлок глянул на Джона. Вообще, наверно это несколько самонадеянно говорить про него «мы». Сам Джон знает Шерлока несколько минут. И им ещё только предстояло познакомиться и узнать друг друга. Интересно, ощущает ли Джон при взгляде на него, Шерлока, тот же жар в груди, что сам Шерлок при взгляде на Джона? До этой всей истории, их странного знакомства, точнее, до странного пересечения их жизней, Шерлок не очень верил в истории о половинках и предназначенных друг другу людях. Сейчас он был готов в это поверить. Хотя его и огорчало, что Джон явно был не рад всей этой фантасмагории, что творилась вокруг него. Он посмотрел на лестницу, которую едва одолел вниз, а теперь предстояло вверх, чтобы им всем вернуться в привычный мир людей из этого сюрреалистичного измерения, где хозяйка их дома, спокойно распивает чаи с самим Гансом Христианом Андерсеном. Да ещё в плаще последнего, надетым на голое тело. Джон повернулся к ним ко всем. Ко всем этим людям, что свалились на его голову, из-за одной нелепой случайности, из-за обычного дела ­– выпивки по поводу важного события в жизни. Шерлок на секунду почувствовал, что единственным желанием Джона сейчас было проснуться в своей постели и понять, что всё это было сном. — Тебе не придётся идти наверх, — сказала вдруг Мэри, и Джон с удивлением уставился на неё. Как, впрочем, и Шерлок. — Мы останемся жить здесь? — с сарказмом спросил Джон, а Шерлок подумал, что вполне и возможно. И, на всякий случай, подошёл ближе. — Нет. Мы отправимся дальше. В мир фейри. Как женатая пара. Мы должны снова показаться там. Я должна подтвердить, что нашла себе спутника, мужа. — Цель союза для Мэри, доказать семье, что она может найти и привести к ним пару, — наконец взяла слово миссис Фиш. — Как единственная одинокая и бездетная дочь, она позор своего клана. Теперь же, связь Мэри и Джона неоспорима и неразрывна. Клан и остальные старейшины признают, что она смыла с себя клеймо… –Но и связь Шерлока с Джоном сияет так, что смотреть больно, — не очень вежливо прервал Андерсен, за что Шерлок был ему безмерно благодарен. Да и Мэри с Джоном, похоже, тоже. Одной явно не нравились разговоры об её никчёмности на фоне остальных, второму постоянное напоминание, что он теперь муж, и это никак не отменить и назад не отыграть. — Ты не можешь не согласиться, дорогая, — обратился Андерсен к миссис Фиш, — что это очень красивая струна, будто из чистого сияющего серебра, от одного сердца к другому, Хотя Шерлоку приятно было слышать про струну, протянутую от сердца к сердцу, он чувствовал, что это ещё не конец. И оказался прав. — Вторая цель — подарить семье наследника, ребёнка, — продолжила миссис Фиш. — И полукровки, дети фейри и людей, обычно очень выносливые и сильные. Каждый клан мечтает заполучить свежую кровь. Люди очень живучий народец. Сейчас куда более живучий, чем кто-либо. Их век только начался, в то время, как мы все почти стали преданием. — Увы, но это так, — Андерсен отсалютовал бокалом. — А Шерлок ведь, наверняка не знает, Джон, что ваши «танцы» с Мэри не ограничились только вертикальной плоскостью… Шерлок ощутил, как при этих откровениях, будто та самая струна завибрировала, и чуть не порвалась. Когда первый шок схлынул, увидел, как у Джона сжались кулаки. Мери же позеленела, как люди, наверное, краснеют, от гнева или стыда. Или от того и другого вместе. Не очень-то приятно, стоять и слушать, как обсуждают самые болезненные и интимные темы о тебе. — Мы… ­– Джон глянул куда-то мимо и Мэри и Шерлока. — Она была симпатичная, сама на меня вешалась, а я выпивший… — И сейчас внутри Мэри, очень слабенько, но горит новый огонёк, что связал вас двоих не хуже тех венков и струны Шерлока, — не унималась миссис Фиш. — И поэтому… подай мне вон ту книгу, дорогой. Андерсен тут же подал требуемое, и даже уже раскрыл на нужной странице. Шерлок увидел на пожелтевшей странице что-то вроде пентаграммы. — Мы поможем вам открыть проход, — сказала миссис Фиш, — и ты, Джон, отправишься с Мэри в мир фейри, навстречу своей судьбе. Шерлок чувствовал, что близок к отчаянию. Он не знал, как это остановить. Как спасти Джона, но знал, что как-то должен. — Не раньше, чем мне вернут мою ногу и мою одежду! — выкрикнул Джон. — Много там будет от меня проку, от калеки. И голым я едва ли произведу нужное впечатление! — Требование справедливое, — миссис Фиш глянула на Мэри. Та, видимо поняв, что сбежать от неё Джону никто не даст, вытянула перед собой руки, воздух над её ладонями засветился, и на них появилась аккуратно сложенная одежда, а на ней — дивной работы смычок. Джона снова усадили, Мэри склонилась над ним, приложила смычок к его культе, пробормотала что-то на той же смеси немецкого и латыни, смычок засиял, и через миг, потерянная конечность вернулась на место. Джон несколько минут ощупывал ногу, будто ещё не до конца веря себе, а затем встал, и принялся одеваться. Плащ Андерсена, ставший ненужным, он протянул подошедшему Шерлоку. А тот, всё ещё отчаянно ища спасение, встретился взглядом с Андерсеном. Тот посмотрел на Шерлока, затем на плащ. Шерлок чуть отошёл от Джона, на полшага, не больше, и принялся тщательно ощупывать ткань. И не зря. Довольно скоро Шерлок нащупал карман, а в нём — сложенный лист бумаги. Шерлок отвернулся так, чтобы никто не видел этого, быстро развернул клочок, и одним взглядом прочёл надпись, явно написанную впопыхах, криво и косо, но вполне понятно: «Брак у фейри длится только десять лет». Шерлок выпрямился. Шерлок обернулся. Шерлок посмотрел на полуодетого Джона, что явно старался замедлить процесс одевания как только мог. На миссис Фиш, что уже начертила прямо в воздухе что-то вроде пентаграммы из поданной ей книжки, и воздух над ней ощутимо подрагивал, светился, искрился, преломляя свет явно не так, как нужно делать обычному воздуху. — Это правда, что брак у фейри действителен только десять лет? — спросил Шерлок, и обе фейри, юная и умудрённая жизнью замерли. ­– Правда, — сказала, наконец, миссис Фиш. Шерлок уже понял, что она не собиралась этого открывать, что она целиком и полностью на стороне Мэри, в то время как Андерсен, на стороне его и Джона. — Фейри, как и люди, живут куда дольше, чем живёт любовь, — подхватил Андерсен. — Вот и задумались, как быть. Жить в браке, растить детишек, но изменять, поскольку к супруге уже нет той любви и страсти, но есть долг и желание стабильности. Или же никогда этого не делать, но бросать надоевших спутниц и их уже ненужных детей на произвол судьбы, в погоне за новой любовью. — И то и то мерзость, — сказал Джон, натягивая штаны, — Как и принуждать жить в этом самом браке обманом и силой! Андерсен только печально вздохнул. Не стал напоминать, что это последствия необдуманных поступков самого Джона. Его расплата. — Но это означает, что через десять лет, Мэри, ты отпустишь Джона? ­ — Шерлок и сам ощущал радость в своём голосе. ­– Джон! Ты слышишь? Десять лет, это всё же не вся жизнь! Десять лет придётся пожить в этом мире фейри. Но там же может быть интересно. Сколько новых растений изучить, может, даже магию! Грибы эти слизистые и почему они светятся. Химию. Или у вас алхимия там? Джон этой радости не разделял. Застёгивая рубашку, он почти прошипел: ­– Десять лет, конечно, лучше всей жизни, Шерлок. Но это… ДЕСЯТЬ ЛЕТ! Я иначе мечтал их провести! Я мечтал эти десять лет учиться. Стать врачом! Набрать практику. А не бегать по лесам, лохматым фейри с глупой улыбкой, любуясь голубыми бабочками и слизистыми грибами! Через десять лет мир станет другим! Может, появятся паровые машины, может, изобретут, как можно по небу летать, но я потеряю их безвозвратно! Думаешь, никого не заинтересует, где я был все эти десять лет и почему все мои документы, что я собрал для учёбы — просрочены? Джон натянул свитер, и теперь смотрел на Шерлока, уперев руки в боки. — Думаешь, так легко будет всё это компенсировать? Начать учёбу, когда у ровесников дети уже в школу пошли? За эти десять лет, я потеряю всю свою жизнь, о которой мечтал с самого детства и упорно к ней шёл, пока не споткнулся о Мэри! Точнее, пока она не уронила меня на той поляне, под этим их Деревом, прости, Жизни, и ради своих целей, поломала мои! Прости, что не радуюсь твоему чудесному открытию! Оно не может меня утешить! — Хочешь, я пойду с тобой, с вами? — Шерлок шагнул ближе к этому мерцающему облаку в воздухе, ближе к глазам Джона. Посмотреть в них. Увидеть… хоть что-то. Что он нужен Джону. — Нам же сказали — сосуществовать втроём. И потом, мы вернёмся вместе. Я помогу тебе адаптироваться, каким бы не стал этот мир. Мы будем разбираться с этим вдвоём. — Ты так и не понимаешь… — Джон в отчаянии покачал головой. Мэри же протянула Джону венок из цветов, похожих на жёлтые розы. Проход в её мир засиял и замерцал. — В следующий раз он откроется через десять лет, — сказала Мэри миссис Фиш. — Увидимся. Джон же почти застонал. — Это всё… не должно быть так! Мэри, миссис Фиш, господин Андерсен… Я же не знал, не понимал, не принимал всерьёз! Наказание не соответствует проступку! Вы не должны быть так жестоки! Шерлок смотрел на него, на его отчаяние. На его боль. Он не хотел видеть их ещё десять лет. И потом. Он не хотел, чтобы жизнь Джона была сломана. Джон должен прожить её так, как он того хотел. И он, Шерлок, видимо, был послан судьбой, чтобы… — Клану твоему же всё равно, кого ты приведёшь, главное, чтобы ты привела мужа. И растила ребёнка, — Шерлок повернулся к Мэри, забрал из её рук венок и нахлобучил на себя. Пыхнули его чёрные кудри, отлетело несколько жёлтых лепестков. Мэри только ахнула. Андерсен за её спиной, казалось, такого исхода и ожидал. Столько всего было на его лице. — А ты живи как ты хочешь, Джон, — сказал Шерлок, на миг увидев желанные глаза, распахнутые в ужасе, так близко. Затем крепко взял Мэри за предплечье и вместе с ней, как в пропасть бросился, шагнул в сияющий свет. И исчез. И Мэри исчезла. Мерцающий проход в мир фейри потух. На несколько секунд стало оглушающе тихо. — Его… его же будут искать, ­– сказал Джон, неверяще ощупывая себя, воздух перед собой, где только что был портал. — Или не будут… Раз не искали, когда он сбежал. В любом случае ­ — найдут не раньше через десять лет, — сказала миссис Фиш, наклоняясь поднять плащ Андерсена. — Только тогда проход откроется снова. И если он решит вернуться. Джон сделал шаг назад. — Так я могу… подняться наверх? — Можешь, — миссис Фиш села обратно к Андерсену и протянула ему обратно его плащ. Тот накинул его на спинку стула. — И мне нужно будет съехать? — Зачем? Комната твоя оплачена Шерлоком, вещи все в комнате Мэри. Выбирай из двух, где хочешь жить. Или сам желаешь сбежать подальше? Джон покачал головой. — Но не уверен, что смогу жить там, где Шерлок, или Мэри. Не знаю пока. Он двинулся к лестнице. — Пока мне нужно понять, какой сегодня день. Когда экзамены медицинский институт. И как… это всё дальше. Джон взбирался наверх, ловко лавируя между ветками, слизистыми шляпками грибов, стремясь быстрее покинуть этот мир фейри, в который чуть не влип так надолго, и вернуться в обычный человеческий мир. Чтобы жить дальше свою человеческую жизнь. Не думать пока о Шерлоке и его жертве ради него. Они были знакомы всего ничего. Не думать пока о Мэри. Аналогично. Десять лет — долгий срок, прежде чем он увидит хоть одного из них. Каким вернётся Шерлок? Если вернётся. Какой станет Мэри… хоть бы она не вернулась никогда. У Джона снова была нога, и он ловко карабкался по ступенькам. Он летел вверх куда быстрее, чем спускался вниз. И вот он уже наверху, вот он уже захлопнул за собой дверь, оставив всю эту нелепицу позади. Он не сможет войти в свою комнату, и смотреть там на вещи Шерлока. Он зайдёт только в комнату Мэри, заберёт свои. Может, попрощается с миссис Хадсон, если встретит её. Этот дом, как некий блокпост между человеческим миром и миром фейри. Он совершенно точно не захочет больше жить тут. Он определённо станет аккуратнее в делах, обещаниях и выпивке. Он будет жить свою жизнь, именно свою. Как хочет и всегда хотел именно он сам. И год, и пять, и десять лет. И если однажды, в ней снова возникнет Шерлок… Джон поблагодарит его.