Контакт: Исход неизвестен

Файл: повреждён Состояние: критическое Комментарий: чем темнее коридор, тем ярче свет в дверном проёме

***

      Солнце палило слишком сильно для середины августа. С одной стороны, радовало, что не придётся идти под проливным дождём, который обещали последние несколько дней, но удушающая жара тоже не играла на руку. Яркие лучи слепили, создавая ощутимый дискомфорт, а форма, казалось, насквозь пропиталась потом. Скинуть несколько слоёв экипировки или хотя бы подвернуть рукава было невозможно из соображений безопасности, поэтому оставалось только терпеть. Уже почти три часа они следовали по пятам за первыми группами, но никаких признаков чужого присутствия так и не было обнаружено. Только около десятка разлагающихся тел, которые они обязательно должны утилизировать во избежание последующих за заражением мутаций, мирно лежали на обочинах и тротуарах. Первое волнение настигло, когда лидирующий отряд перестал выходить на связь. Это произошло спустя пять часов после их отбытия из Третьего. Из рации доносились лишь помехи, а маячки, отслеживающие геолокацию, пропали с плана местности. Вероятность, что бойцов из первой группы уже нет в живых, возрастала с каждой минутой, поэтому колебаться было нельзя. Они и так двигались слишком медленно.       — Немой, доложите обстановку. Приём, — Какаши в очередной раз заговорил в рацию, пытаясь связаться с командиром второго состава. Чем ближе они подходили к Седьмому, тем чаще сбоила техника.       — Приближаемся к отряду Феникса, — сквозь шум прорезался голос бойца с позывным «Немой». — Пока всё чисто. Приём.       — Сообщите, как только доберётесь до них. В случае опасности сразу же разворачивайтесь. Как поняли? Приём, — получив утвердительный ответ, Хатаке поспешил убрать передатчик.       Электронные часы на запястье показывали два часа дня, когда отряду Джирайи удалось нагнать остальных. Звуки бойни стали слышны практически за километр, поэтому пришлось забыть о скрытности и перейти на бег. Теперь вопрос с пустыми улицами был закрыт — более сотни тварей, обычно бродивших в разных частях города, прямо сейчас «патрулировали» окрестности Седьмого бункера, и, судя по всему, их количество грозилось стать ещё больше. Гортанный вой, эхом разносящийся по пустым переулкам, служил сигналом для других мутантов, приглашая тех полакомиться человечиной.       В первый год эпидемии, когда о происхождении вируса практически ничего не было известно, а мутации только начинали проявляться, никто и не думал связывать протяжный вопль заражённых с чем-то вроде способа связи. Это казалось естественной реакцией на невыносимую боль и метаморфозы, происходящие в организме. И только когда окончательно мутировавшие пациенты начали вставать с коек и разгуливать по больничным коридорам в поисках таких же, как они, пазл начал складываться. Заражённые собирались в одном месте и обменивались несвязными звуками, отдалённо напоминающими обычные слова, будто и правда понимали друг друга. Новенькая медсестра, ставшая невольным свидетелем одной из таких сходок, приняла их странное поведение за положительный прогресс, ведь — о чудо! — спустя месяцы мучений они смогли не просто стоять на ногах, но и уверенно передвигаться. Об этом она пожалела уже той же ночью: её тело в ужасном состоянии нашли в одной из палат во время утреннего обхода. Трое тварей — этих существ больше нельзя было назвать людьми — без стеснения обгладывали её конечности и игрались с внутренностями, разбрасывая их по помещению. В тот день мир окончательно разделился на до и после.       Очередной протяжный скулёж заставил всех содрогнуться. У них оставалось крайне мало времени на принятие решения, поэтому Какаши решил взять всю ответственность за отряд на себя. Направив часть в укрытие, которое удалось выявить лишь благодаря внезапно появившемуся сигналу маячка, пропавшего с радаров ещё несколько километров назад, с оставшимися военными бросился на помощь второй группе.       — Вам всем нужно уходить немедленно, их слишком много, — отдал приказ Хатаке, как только выцепил Немого из гущи сражения.       — Мы не оставим вас здесь. Это самоубийство, — протестовал солдат, отстреливаясь от очередного отродья.       — У нас нет другого выбора, — отрезал Какаши.       На мгновение их взгляды пересеклись, и Немой не стал протестовать. В этих глазах отражалось понимание сложившейся ситуации и принятие всех последствий. На плечи Хатаке опустился неподъёмный груз в виде ответственности за это непростое решение. Хоть он и был вторым капитаном отряда, что давало ему намного больше власти, чем остальным, приказы нужно было согласовывать с Джирайей, чего он сейчас, очевидно, не делал. Будь он один, то без раздумий кинулся бы в самое пекло, таким образом, отдавая честь своему прошлому, однако, сейчас в его руках была ещё дюжина жизней, решать за которых он не имел права. Но он это делал — без сомнений, внутренних торгов и зазрений совести. В первую очередь они солдаты, готовые умереть во имя процветания мира, и только потом — обычные люди. Поэтому Какаши Хатаке сделал единственный верный выбор — идти дальше, даже если добраться до цели не суждено. А выговор от Джирайи, если их мнения не сойдутся, он получит потом. Только Какаши почему-то был уверен, что старший капитан думает точно так же.       Кивнув напоследок, Немой поспешил добраться до укрытия и уведомить всех о новом приказе. Прострелив голову очередному мутанту, Хатаке заметил блондинистую макушку, отбивающуюся от нежити, и ринулся к её обладателю. Наруто умело маневрировал среди заражённых, не подпуская к себе никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Заметив Какаши, он моментально подстроился под бой «спина к спине» и терпеливо ждал дальнейших указаний.       — Первые два отряда отступают, мы идём дальше. Только по земле нам вряд ли удастся пройти без потерь, — уведомил Какаши, отталкивая от себя очередную тушу. Ощущение, что тварей становится всё больше, неприятно растекалось под рёбрами.       — Значит, нам нужно пройти под землёй, — радостно ответил Наруто. — Вы же на это намекаете?       — Не намекаю, а говорю прямо, — кивнул Хатаке. — Ты лучше всех знаешь эти подземные ходы, поэтому и поведёшь.       Улыбнувшись напоследок, Узумаки без лишних вопросов поспешил к тому самому зданию, из которого можно было попасть в катакомбы. Подав громкий сигнал с помощью кнопки, крепившейся к поясу брюк, Какаши привлёк внимание своих бойцов и указал на место, где скрывались остальные солдаты. Объяснений не требовалось — все стали пробираться к временному укрытию.       — Почти всех раненых мы вывели через заднюю дверь, пройдём по соседней улице, — отчитался «Немой» Джирайе. — Думаю, справимся. А вы будьте осторожны. И выживите.       — До встречи, — бросил Джирайя и направился к парадному выходу.       — Наруто расчищает выход под землю, это единственный вариант, — нагнал Какаши капитана прежде, чем тот успел шагнуть за порог.       — Ты прав, — нахмурился мужчина, — нужно поторопиться.       Напоследок вдохнув полной грудью, отряд двинулся к Узумаки. Стараясь уничтожить как можно больше тварей, никто не жалел патронов и гранат, запуская их в самый центр столпотворения. Когда последний член группы добрался до нужного подвала, тяжёлая железная дверь с глухим звуком захлопнулась, обеспечивая всем безопасность. По крайней мере, на время.       Наруто выскочил из-за угла с винтовкой наготове, но, увидев своих, сразу же опустил оружие. Махнув рукой, парень молча указал следовать за ним в подземелье. Решение сделать его ведущим в строю не стало неожиданностью. Каждый из окружения Узумаки прекрасно знал, как часто тот, будучи маленьким мальчиком, живущим в военном городке и периодически сбегающим из приюта в поисках приключений, спускался под землю, вход куда обнаружил совершенно случайно. Ему частенько прилетало от вымотанных в поисках беглеца воспитателей за прогулки в опасных тоннелях. Постоянный письма органам власти с просьбами закрыть подвалы и другие всевозможные выходы под землю не давали должных результатов, поэтому Наруто продолжал исследовать неисследованное. И, на удивление, эти знания очень пригодились с приходом эпидемии. Пройти через толпы тварей без весомых потерь было возможно либо по крышам, либо под землёй, однако, не все дома располагались в достаточной близости друг к другу, чтобы дать возможность безопасного маневрирования. Поэтому катакомбы всегда оставались лучшим вариантом в трудных ситуациях.       Уверенно идущий во главе отряда Наруто пристально всматривался в густую тьму, слегка разбавленную светом налобного фонарика. Это был его первый выход под землю за последние несколько лет, из-за чего страх выбрать неправильный поворот на очередной развилке бил по вискам разогнавшимся пульсом. Саске, отстающий всего на несколько шагов, следовал по пятам за другом. Проведя столько лет плечом к плечу, они знали друг друга как облупленные, поэтому всегда работали вместе. Хватало мимолётного взгляда, чтобы распознать, как двигаться дальше. Сейчас, идя по сырому тоннелю, Наруто был сосредоточен только на маршруте, ведь ни на мгновение не сомневался, что Учиха прикроет его, каким бы неудобным было положение.       Пройдя практически всё расстояние до Седьмого за двадцать минут, отряд остановился. Подземные ходы не были связаны с бункерами для усиления безопасности, поэтому группе предстояло подняться на поверхность. Выходить на открытую местность без предварительного плана было слишком рискованно, поэтому пришлось сделать остановку и всё тщательно обдумать.       — Мы не знаем, сколько их там, — начал Джирайя, — придется действовать вслепую.       — Я пойду первым, а вы прикроете, — шагнул вперёд Какаши, проверяя патроны в магазине.       — Кто сказал? — вопросительно выгнул бровь старший капитан. — Мы ничего не знаем о количестве отродий, поэтому слишком рискованно выходить одному.       — Поэтому и нужно, чтобы кто-то проверил обстановку.       Джирайя задумчиво потёр подбородок, не сводя пронзительного взгляда с Хатаке, и, спустя несколько долгих минут тишины, ответил:       — Стать приманкой — не лучшая идея, Хатаке.       — У нас нет других вариантов.       Не давая себе шанса на сомнения, мужчина быстро приблизился к выходу и, потянув за рычаг, распахнул дверь. Выскочив в подъезд незнакомого дома, он снял винтовку с предохранителя и бесстрашно шагнул на крыльцо. Чем ближе они подходили к бункеру, тем сильнее сдавали нервы. Какаши надеялся поскорее добраться до штаба, чтобы наконец-то избавиться от этого непонятного предчувствия, преследующего его с самого утра. Либо оно сбудется, и они прибудут слишком поздно, во что совершенно не хотелось верить, либо все будут в порядке, и эта тишина на проводе, длиной практически в месяц, окажется обычным сбоем в системе. Другие варианты он старательно отбрасывал подальше, предпочитая не нагонять тревогу ещё сильнее. Поэтому сценарий, где он героически погибает, расчищая дорогу остальным, он тоже закинул в дальний угол своего сознания. Сегодня никто не посмеет умереть.       Согласно плану, до Седьмого оставалось совсем ничего — каких-то пять минут бега, и они будут на месте. Проблему создавали лишь мутанты, которых, к огромному удивлению Какаши, по близости не наблюдалось. Слегка опешив от этого, мужчина застыл на месте. По их расчётам основной поток тварей должен был сосредоточиться у бункера, но он своими глазами прекрасно видел, что улица пустовала. Немного осмотревшись и заглянув в несколько теневых зон по типу тропинок между соседними домами, Хатаке потянулся к рации, но рука так и зависла у пояса, когда из-за спины послышалось невнятное бурчание и скрежет. Не медля ни секунды, он обернулся на звук и прицелился. Завидев приближающихся товарищей по команде, выходящих из дома, Какаши выругался и тяжело вздохнул.       — Я чуть не пристрелил тебя, чёрт возьми, — отчитал он подошедшего Наруто за неосторожность.       — Ну, споткнулся, бывает, — почесал затылок Узумаки, виновато уставившись на трещину в асфальте.       — Не думаю, что это везение, — размышлял вслух Джирайя, оставляя небольшую перепалку между подчинёнными без внимания, — но, в любом случае, не будем медлить. Генма, идёшь со мной впереди, остальные за нами. Какаши и Саске прикрывают. Всё поняли? Теперь поспешим, вдруг пронесёт.       До спуска в штаб оставалось не более пятнадцати метров, когда неожиданное везение вмиг улетучилось. Толпа заражённых с разными стадиями мутации хлынула с двух соседних переулков прямо наперерез отряду. Почувствовавшие сладкий вкус маленькой победы в виде завершения операции военные совершили грубейшую ошибку — отвлеклись. Преградив путь к убежищу, твари стали окружать отряд со всех сторон, сгоняя солдат в центр. Первое и главное правило всех вылазок — не дать себя окружить — было нарушено. Оглушительные звуки стрельбы смешались с жалобным воем подстреленных отродий. Генма и Джирайя, находившиеся ближе всего к заветному подвалу, усердно пробивались через толпу, стараясь расчистить путь к свободе. Медленно, но верно группа двигалась дальше, продолжая решетить и так мёртвые тела. Среди них Какаши успел разглядеть мальчика лет шести, отчаянно рычащего и бросающегося на живых. Ещё пару лет назад, когда эпидемия только началась, он бы замешкался, в глубине души надеясь, что тот очнётся, снова вернётся к жизни, но сейчас его руки не дрожали. Он безжалостно целился промеж глаз, стараясь убить моментально, без боли, хоть и знал, что эти существа её и не почувствуют.       — Все сюда, скорее, — Какаши попятился в сторону голоса, продолжая отстреливаться, но неожиданно наткнулся ногой на что-то большое. Один из его напарников лежал лицом в землю и не двигался, пока на его спине расплывалось кровавое пятно. Не веря своим глазам, Хатаке пристальнее вгляделся в рану. Не было следа от укуса или глубокой царапины, сделанной острыми когтями, нет. Это был след от пули. Мутанты не умели стрелять, поэтому такой вариант Хатаке отмёл сразу же. Мог ли кто-то из своих по неосторожности зацепить товарища? Исключено. Тогда откуда…       Вскрик справа привёл в чувства. Обернувшись, Какаши заметил лишь тёмную макушку Саске, стремительно приближающуюся к земле, и чудом успел подхватить парня до того, как голова коснулась асфальта. Учиха сбито дышал, держась рукой за грудь.       — Снайперы, — смог прохрипеть он перед тем, как потерять сознание.       В момент переварив услышанное, мужчина подхватил Саске на руки и ринулся к входу, где Джирайя уже разобрался с забаррикадированной дверью. За ним поспешили двое солдат, таща на плечах обмякшее тело сослуживца. Пока несколько военных отстреливались от заметно поредевшей толпы, параллельно продвигаясь к бункеру, Обито уже готовился задействовать зажигательные гранаты. Когда все члены отряда оказались в укрытии, Учиха швырнул взрывчатку в кучки тварей и забежал в проход, захлопывая за собой массивную дверь. Послышалась череда взрывов, вслед за которой с потолка посыпался мелкий мусор. Проверив все замки и засовы, мужчины поспешили за остальными.       Какаши не слышал, что крикнула ему Куренай, не видел перепуганное лицо Наруто прямо перед своим, не помнил, как добрался до лифта и оказался глубоко под землёй. Перед глазами стояла только спина Генмы, ведущего за собой отряд, а в ушах раз за разом повторялся вскрик Саске, закрывшего его от пули. Парень, которого он когда-то обещал оберегать, защитил самого Какаши, что никак не укладывалось в голове. До безумия хотелось проснуться, понять, что всё это лишь ужасный кошмар, и со спокойной душой лечь спать дальше. Но это была суровая реальность, больно бьющая по ребрам и отнимающая надежду на то самое заветное «все будет хорошо». Очнулся Хатаке уже возле последней двери, в которую стучал Генма, совершенно позабыв, что по ту сторону, возможно, их уже никто не услышит.       Звук глухих ударов о железную дверь разносился по всему подземелью, проворно отскакивая от бетонных стен и превращаясь в протяжное эхо. Гул нарушало лишь тихое шуршание блистеров в аптечке, которую Куренай безжалостно выворачивала наружу в попытках найти нужные препараты. Прерывистое дыхание Саске не внушало ничего положительного, а лужа его крови, в которой Какаши по ощущениям сидел уже несколько часов, продолжала расплываться по холодному полу. Хатаке не понимал, что ему лучше сделать: ни на шаг не отходить от Учихи или же сорваться с места и уже наконец выбить эту чёртову дверь. Он никогда не был верующим человеком, но сейчас мысленно молился, чтобы в штабе оказался хотя бы один живой врач. Это была слишком эгоистичная просьба, ведь переживал он не за людей за стеной, а за своего подопечного, но об этом Какаши пообещал подумать позже.       Наруто не находил себе места. Хоть коридор и был достаточно широким, Узумаки казалось, что он заперт в тесной комнате без лишнего глотка воздуха. Смотря на бессознательное тело своего друга и сгорбившегося над ним наставника, парень не мог привести свой пульс в порядок. Безуспешно барабанящий в дверь Генма также не вселял надежд, а, наоборот, нагонял тягучее напряжение.       — Он дышит? — прошептал Наруто, опустившись рядом с Какаши. Брюки ниже колен моментально пропитались холодной липкой кровью.       — Едва ли, — также тихо ответил Хатаке и, не переставая пристально следить за рвано вздымающейся грудной клеткой, посильнее зажал ладонью рану.       — А если…       — Никаких «если», Наруто. Даже не думай об этом, — оскалился Какаши. Одна только мысль о том, что им придётся сидеть в этой сырой подземной тюрьме и наблюдать, как в глазах их товарищей медленно тускнеет жизнь, вызывала тошноту, подкатывающую к горлу горьким комом.       Сглотнув очередной рвотный позыв, Узумаки поднялся с пола и на дрожащих ногах поспешил на помощь к Ширануи. Хаотичные удары не помогали, как и какофония встревоженных голосов, пытающихся дозваться хоть до одной живой души в стенах Седьмого. Всё ещё непонимающий, почему эту дверь до сих пор не попытались выломать, Наруто прижался к месту рядом с кодовым замком и сбито заговорил в небольшой зазор. С каждым словом голос становился громче, но беспокойнее, истеричнее.       Безысходность нависала над парнем тяжким грузом и отзывалась в голове насмешливым «ничего не выйдет», а затем хохотала так, что закладывало уши. Панический приступ, которые, казалось, он давно научился подавлять, обвивался невидимыми щупальцами вокруг шеи и не давал полноценно вдохнуть. Из-за сбитого мыслительного процесса, Наруто слабо соображал, что лучше делать, поэтому действовал по наитию, повторяя одно и то же имя.       — Сакура! — сорванный голос теперь больше походил на хрип. — Я знаю, ты жива. Я чувствую! Пожал…       Скрежет по ту сторону двери в одно мгновение заставил всех замереть. Неожиданно повисшую тишину нарушали лишь тихие вздохи и капли воды, звонко разбивающиеся об пол где-то в глубине коридора. Застывший с приоткрытым ртом и распахнутыми в удивлении глазами Наруто не сразу понял, откуда идёт звук, но как только лязг повторился, он резво отпрыгнул от прохода. Осознание, что в штабе остались живые, накрыло приятной волной тепла, однако, ненадолго. Смазанная мысль о ком-то чужом вместо команды Седьмого навязчиво крутилась в голове, отчего желудок скрутило в очередном спазме. Обхватив ладонью рукоять винтовки, Узумаки глубоко вдохнул, готовясь к любому развитию событий.       Когда Какаши услышал очередной скрип со стороны входа, то не поверил своим ушам. Звуковые галлюцинации, тем более в таком гуле голосов, не были чем-то странным, а, наоборот, являлись частыми последствиями тяжёлых ранений, контузий и сильного стресса, поэтому в первый раз Хатаке отмахнулся. И только заметив, что попытки достучаться хоть до кого-нибудь неожиданно прекратились, капитан различил дребезжание ключа в замке и скрежет шестерёнок запирающего механизма. Взглянув на Джирайю, настороженно схватившегося за автомат, мужчина поспешил повторить за ним — опустил палец на курок и стал ждать. Вероятность, что там будут свои, была практически стопроцентной, только вот привычка всё ставить под сомнение никуда не исчезала даже в критических ситуациях, а проявляла себя во всей красе. Скорее всего, так происходило из-за нежелания навредить близким ещё сильнее.       Как только последний ключ в замке провернулся несколько раз, Генма резко потянул дверь на себя и направил ствол в образовавшийся проём. Узкая полоска света, просочившаяся сквозь небольшой зазор, мерцала, будто маяк в открытом море, указывающий путь сбившимся с курса кораблям, которыми прямо сейчас стали члены отряда Джирайи. Секунды в ожидании окончательного вердикта тянулись мучительно долго. Сейчас не было права на ошибку — либо всё, либо ничего. Стоило Ширануи облегчённо выдохнуть и опустить оружие, все без единого слова поняли, что опасности не обнаружено. Наруто подскочил к двери и распахнул её сильнее, давая больше места для прохода. Его всё ещё била мелкая дрожь, с которой он никак не мог справиться, поэтому решение не мешать стало лучшим в этот момент. Какаши хмуро оглядел трясущегося Узумаки и сжал челюсти. Состояние парня вызывало сомнения, но раненному Учихе, умирающему у мужчины на руках помощь была гораздо нужнее. Мысленно извинившись перед Наруто за свою безучастность, Хатаке поднял Саске на руки и поспешил в бункер. Остальные поступили так же, помогая тем, кто не мог передвигаться самостоятельно или вообще был без сознания.       Когда последний солдат оказался в бункере, Наруто захлопнул бронированную дверь, прокрутив все засовы и рычаги, и сполз по ней вниз, стараясь восстановить дыхание. Паническая атака, что захватила его тело несколькими минутами ранее, постепенно утихала, уступая место отголоскам стыда. Ужасно хотелось пить, но желание провалиться сквозь землю из-за предательской слабости в ответственный момент, однозначно, перевешивало, поэтому, вжавшись в ледяной металл и закрыв уши вспотевшими ладонями, Узумаки старался спрятаться ото всех и поймать такую необходимую сейчас тишину.       — Наруто? — приглушённый голос, будто пробивающийся сквозь толщу воды, сопровождался мягким прикосновением к плечу, на которое парень медленно поднял голову. Уставший взгляд наткнулся на обеспокоенные зелёные глаза и выскочившую из-за уха розовую прядь.       — Сакура, — на выдохе произнёс Узумаки и одним рывком поднялся на дрожащие ноги. Прижав девушку к себе, он уткнулся носом в макушку и вдохнул цветочный аромат. Практически все тревожные мысли, успевшие поселиться в голове, куда-то исчезли, оставляя после себя приятную пустоту и лёгкость. Почувствовав, как тонкие пальцы с неимоверной силой сжимают его куртку на спине, парень прикрыл глаза и улыбнулся, окончательно подавляя панику. Приятно осознавать, что по тебе тоже скучали.       — Руки за голову, — слова эхом разбились о бетонные стены, призывая всех обернуться.       Девушка в медицинском халате стояла в конце коридора, держа в руках пистолет. Дуло, направленное на Джирайю, заставило всех напрячься и потянуться к своему оружию.       — Я сказала: руки за голову, — грозно повторила она, сделав шаг вперёд.       Джирайя ухмыльнулся и дал команду опустить винтовки.       — Другого от тебя я и не ждал, Хитоми, — мужчина поднял ладони и замер, ожидая дальнейших действий.       Девушка сделала несколько шагов к группе прибывших и пробежалась взглядом по незнакомым лицам. Найдя в толпе Сакуру, подозвала ту к себе и грубо притянула за локоть, не забыв наградить её хмурым взглядом.       — Ты же знаешь правила, — прошипела Хитоми, — тем более, в такое время. Что бы делала, будь на их месте кучка тварей, а? И это мы ещё не знаем наверняка, что никто из них не заражён.       — Я узнала Наруто по голосу. Я точно знала, что это он, поэтому впустила. Им нужна помощь, — протараторила Сакура и в нетерпении закусила губу.       Рука с пистолетом немного подрагивала от напряжения, но оружие по-прежнему было наведено в голову Джирайе. Мужчина стоял с поднятыми на уровне глаз ладонями и наблюдал. Он не боялся быть подстреленным, потому что знал — она не нажмёт на курок. Между ними слишком много недосказанности, а, зная характер Хитоми, она сначала выбьет из него правду и только потом убьёт. Прямо сейчас в ней кипели злость и презрение, в причине которых Джирайя был уверен на все сто, потому что сам ей и являлся. Но этот разговор им придётся отложить на потом.       Сделав несколько шагов вперёд, девушка внимательно вгляделась в незнакомцев. Она осматривала открытые участки кожи, ища любые признаки заражения. Впускать посторонних без тщательного обследования было слишком глупо, но судя по некоторым ранениям и луже крови на полу, с лечением нельзя было медлить. Хитоми металась между врачебным долгом и жёсткими правилами бункера, за несоблюдение которых можно напороться на неприятные последствия. Щёлкнув предохранителем, девушка убрала пистолет в набедренный карман и на несколько мгновений поймала взгляд Джирайи. Он коротко кивнул, благодаря за выбор в пользу жизней его подчинённых, и опустил руки. Но в её прищуренных глазах всё ещё читались недоверие и упрёк, ведь с ответами на волнующие Хитоми вопросы придётся повременить. Моментально оказавшись рядом с ранеными, она упала на колени и принялась за работу. Теперь все эмоции исчезли за хладнокровной маской медика, открывая дорогу профессионализму.       — Огнестрельные. Одно навылет, с другими уже сложнее, — Сакура навострила уши, понимая, что обращаются к ней, — четыре операционные срочно. И предупреди Шизуне и Карин, скорее всего, они в лаборатории.       Не задерживаясь больше ни на секунду, Харуно скрылась в глубине бункера. Хитоми достала нож и принялась срезать мешающую ткань с солдата.       — Не стойте столбом. Те, кто уверенно держаться на ногах, помогите другим дойти до общего зала. И ещё нам нужно перенести этих четверых в медицинское крыло, — не переставая орудовать ножом, распорядилась девушка. Джирайя дал ей возможность сосредоточиться на лечении и принял командование остальными на себя.       Какаши опустился рядом с Саске и принялся кромсать водолазку, обильно пропитанную кровью. Разобравшись с первым мужчиной, Хитоми подползла к другому, собираясь проделать ту же работу. Отточенные движения выходили настолько машинально, что она могла даже не смотреть на подстреленного солдата. Ранение было не таким тяжёлым, каким показалось на первый взгляд. К сожалению, того же нельзя было сказать о двух остальных парнях, над одним из которых, как коршун, кружил мужчина в маске. С солдатом постарше сидела Куренай, и, когда Хитоми обернулась к ней за информацией о его состоянии, то так и замерла с невысказанным вопросом на приоткрытых губах. Взгляд зацепился лишь за одно единственное действие — девушка дрожащими пальцами закрывала глаза ещё недавно живого товарища. Сглотнув вязкую слюну, Хитоми двинулась дальше, осознав, что одна из операционных так и не понадобится. Скорбеть по-настоящему они будут когда-нибудь потом, если выдастся свободная минутка, а сейчас, пока есть шанс спасти кого-то ещё, она молча попросила прощения у очередного тела, чью жизнь не смогла вызволить из лап смерти, и двинулась дальше — к Саске Учихе.       — Не дай ему отключиться, держи в сознании, — донёсся до Какаши слегка хриплый женский голос.       — Знаю, — Хатаке ответил грубее, чем собирался, но это волновало его в последнюю очередь. Когда на твоих руках умирает человек, чью жизнь ты пообещал защищать, думать о каких-то нормах приличия кажется безумием. Мельком взглянув на девушку, что склонилась над лицом Саске, Какаши заметил только одно — безразличие. Ей было плевать не только на неуважительный тон, но и на всех вокруг. Хитоми водила руками по телу парня, уделяя внимание каждому сантиметру, отсчитывала пульс и бормотала что-то себе под нос, из чего Какаши мог разобрать только «тяжёлое» и «много крови». Наконец освободив обмякшее тело от кофты, он бегло оглядел помещение. Генма, практически слившийся со стеной, молча следил за происходящим и был готов помочь в любой момент.       Закончив с осмотром, Хитоми вскочила с места, рывком вытянула из ближайшей полки пакет с чем-то, напоминающим простынь, и кинула Какаши. Моментально среагировав, военный поймал полотно и, без лишних слов, понял, что от него хотят. Расстелив плотную ткань на полу, они с Генмой аккуратно перетащили туда Учиху. Прекратив копошиться в полках, Хитоми вернулась с небольшим шприцем и незамедлительно вколола содержимое парню.       — А теперь за мной, — девушка метнулась вглубь коридора, куда несколькими минутами ранее отнесли других раненных. Генме и Какаши не нужно было повторять дважды. Не медля ни секунды, они последовали за медиком.       Второй капитан не переставал следить за состоянием Саске. Тот прерывисто дышал и всё время пытался закрыть глаза, на что Хатаке реагировал чересчур резко. Длинные коридоры никак не кончались, и мужчине казалось, что они идут уже несколько часов, хотя на самом деле прошло не больше минуты. Зайдя в операционную, первым делом захотелось раздеться. Всё было настолько стерильным, что военные в грязной, залитой кровью экипировке казались здесь чем-то инородным. Словно ураган, в помещение ворвалась ещё одна девушка, тоже облачённая в медицинский халат.       — Хитоми, Сакура объяснила всё в общих чертах, но… Генма? Какаши? Как вы тут… Что происходит? — она остановилась как вкопанная, тараня взглядом мужчин.       — Потом поболтаете, Шизуне. Сейчас есть дела поважнее, — крикнула Хитоми, настраивая свет и аппаратуру. — На вас двое раненых. Состояние чуть ниже среднего, но жить будут. Этого я беру на себя, но лучше вам закончить побыстрее. Скорее всего, мне понадобиться помощь.       — Это же… — запнулась Шизуне, рассматривая Саске.       — Да, поэтому Сакуру сюда пускать нельзя, — закончила за неё Хитоми, надеясь, что Харуно в суматохе не успела разглядеть пострадавших. — Всё понятно?       Коротко кивнув, Като умчалась к другим пациентам. Когда парня уложили на стол, Хитоми поспешила вытолкнуть всех из помещения и приступить к тяжёлой работе, но на выходе её остановили, схватив за запястье. Сила, с которой сжимались чужие пальцы на её руке, оказалась приличной, из-за чего девушка поморщилась. Встретившись с тяжёлым взглядом Какаши, она недовольно прищурилась, намекая, что времени на разборки нет.       — Он выживет? — низкий голос эхом разбился о стены, оседая неприятным холодком на коже. Грубые пальцы подрагивали, как и ресницы, выдавая нервозность мужчины с головой. Глухо выдохнув, Хитоми аккуратно выпуталась из сильной хватки и пристально посмотрела в тёмные глаза.       Во времена, когда она только начинала работать в больнице, родственники и близкие пациентов всегда были на нервах и старались как можно чаще узнавать о состоянии больного. Девушка с детства была эмпатична, поэтому прекрасно понимала их чувства, старалась успокоить и подбодрить. Но время шло, а люди становились всё нетерпеливее и агрессивнее, что препятствовало работе и по-настоящему начинало действовать на нервы. Однажды лампочка перегорела, и Хитоми неосознанно приняла решение не реагировать. Крики и угрозы пресекались на корню, а слишком буйных посетителей выставляли за пределы больницы. Работать с холодным сердцем стало намного проще: ни жалости, ни переживаний, ни лишних раздражителей. Правда постоянное отсутствие эмоций в стенах больницы отразилось и на жизни вне работы. С каждым разом выслушивать чужие проблемы и отвечать на них чем-то помимо безразличия и односложных ответов, по типу «всё будет хорошо», становилось сложнее, а поделиться своими переживаниями вообще стало невозможным. Понимание происходящего пришло слишком поздно, когда друзья превратились в знакомых, а одиночество стало лучшим лекарством. Она никогда не жаловалась, думая, что, будучи врачом, сможет самостоятельно собрать себя по кусочкам. Только вот хирурги лечили тело. Они могли добраться до любого органа, даже касались сердца, но душа всегда была недосягаема. Да и вряд ли свои тяжёлые раны врачи могут залечить самостоятельно, даже самые искусные.       Сейчас ситуация отличалась от тех, которые она видела в коридорах больницы. Перед ней стоял солдат — человек, закалённый на поле боя, наученный сдерживать себя и свои эмоции. Выдержке таких людей можно было позавидовать, поэтому видеть кого-то, кто прошёл через боль, кровь и потери, в таком состоянии было сложно. Хоть Какаши и не показывал полный спектр переживаний, Хитоми чувствовала всё. Тревога сочилась сквозь напряжённые челюсти, поджатые губы, скрытые под плотной маской, прерывистое дыхание и пронзающий взгляд, от которого хотелось сбежать. Именно его хотелось поддержать и успокоить, что девушка незамедлительно сделала.       — Обещаю, — короткое слово слишком легко слетело с губ. Хитоми никогда не давала обещаний. — Верьте в него. И меня.       Сказанная скорее для себя, нежели для других, последняя фраза практически растворилась в воздухе. Осознав, что произнесла это вслух, девушка прикусила губу и мысленно дала себе подзатыльник. Она давно выросла и добилась успехов во врачебном деле, но маленькая девочка глубоко внутри до сих пор просила, чтобы в неё верили. Хитоми хотела, чтобы после успешных операций благодарили не Бога, а её, ведь это она копалась в органах, вырезала ненужное и сшивала разорванное. Она желала, чтобы в неё верил кто-то ещё, кроме неё самой. Откинув все ненужные мысли прочь, медик вытянула пару перчаток из коробки и начала копаться в препаратах.       — Верю, — прилетело ей в спину, будто пуля. Зависнув на мгновение, Хитоми глубоко вдохнула, успокаивая разогнавшийся пульс. Какаши уловил лёгкое напряжение в женских плечах, но уже через пару секунд девушка, как ни в чём не бывало, продолжила свою работу.       — Пойдём, Какаши, нам остаётся только ждать, — Генма крепко сжал плечо друга и подтолкнул к выходу. Какаши ещё раз взглянул на неподвижно лежащего Саске и наконец скрылся в проходе.       В главном зале было тихо. Все восстанавливались после ужасно тяжёлого дня: кто-то дремал, кто-то перешёптывался с товарищами, а кто-то был в своих мыслях. Джирайя и Обито уселись на полу и обсуждали произошедшее, а Куренай помогала солдатам обрабатывать незначительные ушибы и ссадины. Когда Генма и Какаши появились в комнате, все взгляды, словно по команде устремились к ним. Время будто замерло, каждый хотел узнать, как обстоят дела с тяжелоранеными. Наруто вскочил со своего места и в несколько шагов оказался рядом с Хатаке.       — Что с Саске? Я услышал, что с ним что-то серьёзное, — Узумаки уставился на учителя и нахмурил брови. — Не молчите!       — Не кричи, — отрезал Какаши, — так ты ему точно не поможешь. Нам остаётся только ждать.       — Не волнуйся, Наруто, — поддержал его Джирайя, — ты же знаешь Хитоми. Она в лепёшку расшибётся, но поставит его на ноги.       Наруто стушевался и опустил глаза в пол. От бессилия хотелось лезть на стены. Он прекрасно понимал, что сейчас нужно запастись терпением и тихо надеяться на положительный исход, но так хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы его лучший друг пришёл в себя.       Они встретились, когда им было по двенадцать. В детдом попал ещё один мальчик, потерявший семью. Его родители и старший брат возвращались домой после поездки к родственникам, куда Саске не смог поехать из-за важных соревнований по борьбе. Самолёт уже готовился к посадке, когда отказал один из двигателей. Попытки посадить воздушное судно закончились плачевно — пожар распространялся с невероятной скоростью, поражая всё на своём пути. Была ли это ошибка пилотов, неисправность оборудования или просто стечение обстоятельств, никто так и не узнал. Да и нужна ли эта правда, если всё равно ничто не сможет вернуть сотни погибших душ?       Саске держался особняком, чем и привлек внимание Узумаки. Наруто хотел подружиться с вечно хмурым мальчиком, что раздражало Учиху ещё больше. Он бы и продолжал игнорировать блондина, но обстоятельства сложились иначе. Если Узумаки безобидно, хоть и настойчиво, предлагал своё общество, то другие старались направить его по кривой дорожке. Несколько парней постарше сформировали собственную «группировку», с которой не могли справиться даже воспитатели. Пытаясь привлечь к себе как можно больше внимания, они пререкались со взрослыми, обижали младших и устраивали погромы и драки. Увидев в Саске достойного для своей компании, сорванцы всеми силами пытались заманить того в свои сети. Но Учиха был непреклонен, поэтому начались оскорбления и провокации. Каждый раз, стараясь задеть мальчика за живое, они только сильнее разжигали в нём ненависть и жажду мести. Узнав о подробностях трагедии, из-за которой Саске и оказался в приюте, шпана решила давить и на это. Тогда-то парень не выдержал. Драка во дворе собрала много зрителей — почти каждый пытался протиснуться сквозь толпу, чтобы получше разглядеть происходящее. Трое на одного — нечестный поединок, но всем было плевать. И только Наруто не остался в стороне. Он помогал Саске отбиваться от крепких кулаков до тех пор, пока кучка воспитателей не разняла их. Так и началась крепкая дружба, поэтому терять друга, за всё это время ставшего частью семьи, Узумаки не желал.       Глубоко вздохнув, парень поджал губы. Тело всё ещё немного подрагивало от пережитого стресса, но он старался игнорировать это. В мыслях крутились не лучшие картинки возможного будущего, которые он старался отбросить как можно дальше. Наруто не понаслышке знал, что Хитоми сделает всё, чтобы спасти чужую жизнь, ведь несколько раз сам увильнул из лап смерти благодаря ей. Положив ладонь чуть правее солнечного сплетения, Узумаки провёл кончиками пальцев по едва выпирающему шраму и улыбнулся.       — Да, вы правы, — бодро проговорил парень, — после Хитоми-чан Саске будет как новенький.       — Лучше расскажи о своём самочувствии, — попросил Хатаке своего ученика, нервно крутящего в руках бутылку с водой, — а то я…       — Всё в порядке, — не дал договорить ему Наруто и, широко улыбнувшись, почесал затылок, — настолько, насколько это возможно.       Джирайя хмыкнул и похлопал Наруто по плечу. Какаши кивнул и нахмурился, размышляя, откуда Узумаки мог знать эту женщину, если он сам слышал о ней всего несколько раз, а впервые увидел только сейчас. Да и пока они все были в Третьем, парень упоминал только Сакуру и иногда Цунаде, других женских имён от него не было слышно. Вариант, что они познакомились ещё до эпидемии, был наиболее подходящий, однако, Хатаке решил не делать поспешных выводов. Он всё узнает позже, а сейчас ему просто хотелось перевести дух. Ноги, как и всё тело, не слушались, поэтому, стянув с себя грязную ветровку, мужчина уселся в кресло и откинулся на мягкую спинку, наконец-то давая себе отдохнуть.       Ожидание растянулось. Практически через пять часов в холле появились Сакура и Карин. Они устало о чём-то переговаривались, изредка очень эмоционально жестикулируя. Заметив несколько десятков взглядов, обращённых к ним, девушки остановились посреди комнаты. Наруто встрепенулся, подорвался с места и уже через несколько мгновений оказался рядом Сакурой. Схватив подругу за плечи, парень притянул ту в свои объятия и зарылся носом в короткие волосы. Сейчас они пропахли лекарствами и едким антисептиком, но это ни капли не отталкивало. Не ожидавшая такого проявления эмоций, Харуно неуверенно обняла друга в ответ и провела руками по спине в успокаивающем жесте. Она очень скучала по этому неугомонному и жизнерадостному лучу света в её жизни, но, чувствуя слегка дрожащие пальцы на своей шее, понимала — происходящее повлияло даже на такого человека как Наруто. Парень не унывал даже в самые тяжёлые времена, всегда был оптимистом и помогал другим верить в лучшее. Сейчас, в период ежедневных смертей и всемирного упадка, находясь глубоко под землёй в попытке скрыться от мутантов, его нервы начинали сдавать. Сакура хотела отдать всю себя, лишь бы не видеть, как ломается близкий человек, но сама чувствовала себя не лучше. Сильнее прижав Узумаки к груди, она продолжала гладить его по сгорбившейся спине, стараясь усмирить сбившееся дыхание друга.       — Всё хорошо, Наруто. Всё в порядке, — словно мантру повторяла девушка. Никто в помещении не осмелился прервать этот слишком интимный момент. Даже шум аппаратуры, до этого неприятно бивший по ушам, будто осознал важность ситуации и затих. — Как ты себя чувствуешь? Где-нибудь болит?       — Всё хорошо, — повторил Наруто, заметно успокаиваясь. Нехотя отодвинувшись от девушки, он помассировал глаза, избавляясь от набежавшей пелены, и широко улыбнулся. На самом деле, несмотря на прекратившуюся жажду, Узумаки чувствовал себя отвратительно, но твёрдая мысль, что через пару часов он вернётся в прежнее состояние, настойчиво убеждала — никто не должен знать, ведь так будет меньше тревог и переживаний по пустякам, чем, по мнению Наруто, и являлся его разбитый вид.       Стоявшая рядом Карин сдавленно кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание блондина. Он взглянул на девушку и тоже притянул к себе в объятия.       — Не дуйся, Карин-чан, я про тебя не забыл, — засмеялся парень, сдавливая насупившегося медика в своих руках и приподнимая над полом. — Разве я мог забыть свою любимую сестричку?       — Ну всё, Наруто, отпусти меня, — без особого рвения попыталась вырваться девушка, — все кости мне своими лапами переломаешь.       Когда Карин всё-таки приобняла Наруто в ответ, тот опустил её на ноги и потрепал по волосам. Недовольно фыркнув, Узумаки всё-таки улыбнулась и принялась приглаживать растрепавшиеся пряди.       Они с братом знали о существовании друг друга ещё с детства, однако впервые встретились лишь на военных сборах незадолго до катастрофы, но о близком общении на тот момент не было и речи. Наруто и Саске, вместе поступившие в военное училище, проходили ежегодную практику. Карин же прибыла туда на курсы фельдшеров. Её мать была полевым врачом и нередко отправлялась в горячие точки, откуда однажды не вернулась. Девушка всегда считала маму героем, поэтому и захотела пройти тот же жизненный путь в память о ней. Бабушка, взявшая ребёнка под своё крыло, всячески старалась отговорить внучку от опасной профессии, на что всегда получала негативный ответ. Со временем, приняв решение девочки, она отпустила ситуацию и старалась поддерживать её во всём, хоть и не переставала переживать ни на минуту. Денег не было, но, благодаря давним связям, бабушке удалось отправить Карин именно на те элитные курсы, которые перевернули жизнь девушки с ног на голову. После первых вспышек заражения её группу расформировали и направили в разные части страны. Узумаки повезло остаться в родных краях, но с бабушкой она так и не увиделась. Город оцепили, мирное население в спешке эвакуировали, не дав попрощаться с родными и близкими, а связь с внешним миром стала роскошью, поэтому Карин оставалось только глотать горечь обиды и надеяться, что с бабушкой всё в порядке.       По-настоящему они познакомились, когда её определили в Третий бункер после перевода Сакуры. Поначалу никому не было известно об их родственной связи, но, когда на базу прислали обновлённые досье каждого члена группы, правда вскрылась: Наруто случайным образом обнаружил, что их дедушки были родными братьями. Наверное, в обычной жизни они бы не нашли общий язык так быстро, если бы вообще продолжили поддерживать контакт. Но в такое тяжёлое время не хотелось тратить нервы на выяснение отношений, поэтому брат и сестра быстро сблизились. Это одновременно грело душу и создавало новый повод для переживаний. Счастье не продлилось долго — спустя полгода Карин перенаправили туда же, куда и Сакуру. В лаборатории требовались свежие умы и новые пары рук, для чего Узумаки прекрасно подходила, судя по её достижениям во время обучения.       Девушка хоть и не любила проявлять эмоции на людях, но сейчас была на седьмом небе от счастья из-за встречи с семьёй спустя долгие два года. Поймав себя на мысли, что улыбается уже слишком долго, она робко отвернулась и прочистила горло. Заметив это, Сакура хмыкнула и прикрыла глаза ладонью. Вряд ли её подруга когда-нибудь поменяется. Окинув взглядом присутствующих, Харуно нахмурилась, и обернулась к Наруто. Тот напрягся, словно предвещая слова девушки.       — Наруто, а где… — она задумалась, уместен ли сейчас этот вопрос. Взвесив все за и против, Сакура продолжила, — где Саске?       Её голос подрагивал, а взгляд таранил плитку под ногами. Как бы она ни хотела забыть, вопрос сам рвался наружу. Если бы только она могла вырвать эту часть своей жизни из груди, она бы давно сделала это. Внутренний голос презрительно усмехнулся.       Сакура никогда бы этого не сделала.       Воспоминания оставались слишком ценными, чтобы избавляться от них, а чувства, которые она когда-то запрятала глубоко в сердце, рвались наружу, ломая рёбра и раздирая душу острыми когтями. Лишь холодный разум помогал сдерживать эту сокрушительную волну, и то не всегда. Сейчас же хотелось просто знать, что с ним всё в порядке, ведь Саске был близким человеком.       Тряхнув головой, Харуно глубоко вдохнула и подняла взгляд на Наруто. Только она собралась отмахнуться от вопроса и перевести тему, как заметила странное выражение на лице друга: он нервничал? Но её усердный анализ поведения Узумаки прервал радостный мужской голос, что неожиданно зазвучал над ухом.       — Сакура-чан, Карин-чан, как же давно мы не виделись? — Какаши подошёл к девушкам и положил ладони им на макушки. — Вы стали совсем взрослыми.       — Мы уже были взрослыми, когда виделись с Вами в крайний раз, — хмыкнула Узумаки, скрестив руки на груди, — а вот вы и вправду постарели.       — Мы тоже рады видеть Вас, Какаши-сенсей, — ответила за двоих Сакура и прильнула к учителю, не забыв подтолкнуть Карин в бок, чтобы та тоже присоединилась к объятиям. Хатаке не смог сдержать улыбки и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом спокойствия. Ещё его радовала возможность плавно уйти от ответа Харуно, ведь вряд ли она смогла бы бесстрастно принять правду. Подняв взгляд на Наруто, мужчина отрицательно махнул головой, призывая молчать о состоянии Учихи, на что Узумаки поджал кубы и коротко кивнул. Он всё прекрасно понимал.       Момент нарушили громкие приближающиеся шаги. Первой в холл вошла Шизуне, на ходу заполняющая какие-то бумаги. Она о чём-то напряжённо думала и будто бы не замечала никого вокруг. Придя в себя после нескольких минут молчания, девушка наконец посмотрела на присутствующих и тяжело вздохнула. Найдя глазами Джирайю, Като скривила губы и тихо произнесла:       — Хоть она и провела у операционного стола почти шесть часов, от неё сейчас можно ожидать чего угодно.       Явное предостережение заставило мужчину подняться с пола. В его действиях не было страха, только желание быть готовым к любым последствиям предстоящего разговора. Хотелось отсрочить его, по крайней мере, ещё на несколько дней, но такого удовольствия он, очевидно, не получит. Кивнув Шизуне, он прошёл ближе к центру и остановился. Из коридора донёсся хриплый кашель и звонкий стук каблуков. Хитоми прошла к столу и поставила стойку с пробирками прямо на стопку бумаг, которую несколько минут назад принесла Като. Оперевшись бедром о холодное ребро столешницы, она сложила руки на груди и прикрыла глаза.       Говорить не хотелось, но молчание и пытливые взгляды только накаляли и так напряжённую атмосферу. Хотелось проглотить хоть что-нибудь съедобное, лечь спать и на несколько часов — в идеале дней — забыться в беспокойном сне. Ущипнув себя за переносицу, девушка постаралась отогнать сонливость и вернуться к своим прямым обязанностям. Хитоми наконец заговорила, собрав последние крупицы здравого смысла в кулак.       — Они живы. Не могу сказать, что здоровы, но это дело времени, — услышав несколько облегчённых выдохов, она на мгновение замолчала. — Нам придётся набраться терпения. Не уверена, что все трое встанут на ноги в ближайшее время, но будем надеяться на лучшее. Тем более, потери у нас уже имеются.       Кинув короткий взгляд в коридор, где лежало прикрытое куском тонкой ткани остывающее тело, Хитоми тяжело вздохнула. Ещё она старалась не смотреть на Сакуру. Сейчас медики были на вес золота, а о потере одного из лучших не могло идти и речи. Харуно всегда держалась стойко и не показывала слабость даже в самых сложных случаях, но сейчас проще было перестраховаться и лишний раз не ворошить и так хрупкое душевное равновесие девушки. Тем более, когда речь шла об Учихе. Об Учихе в критическом состоянии.       Поймав пристальный взгляд того солдата в маске, Хитоми лишь поджала губы и отвернулась. Сил на гляделки не осталось, но как только на периферии мелькнул Джирайя, плечи моментально напряглись, а ладони сжались в кулаки. Потребность выбить весь дух из мужчины отрезвляла, заставляла кровь бурлить в жилах. Сделав несколько шагов к нему, девушка уставилась в такие же потускневшие от тяжести жизни глаза. Мыслей о возможных исходах этого неприятного диалога не было, как и готовности выслушивать бессмысленные оправдания, которые — Хитоми была уверена — обязательно будут.       — Прежде чем ты начнёшь злиться, — Джирайя шагнул ей навстречу, выставив руки перед собой в примирительном жесте, — я хочу, чтобы ты поняла, что всё это было ради вас. Пока все считали меня пропавшим без вести, ваша безопасность…       — Ты хотел сказать мёртвым, — перебила Хитоми с явным отвращением. — Мы считали тебя мёртвым, Джирайя. Почти три сраных года.       — Hy, не преувеличивай, всего лишь два с половиной, — попытался снизить градус напряжения мужчина, но нарастающая ярость в глазах напротив наталкивала на мысль, что это было лишним.       Её начинало трясти. Хлёсткая пощёчина или удар под ребра уже не казались чем-то лишним и непрофессиональным. Они бы стали идеальной платой за годы печали и неизвестности. В несколько движений она вплотную приблизилась к мужчине, заставив того замереть от неожиданности. К подбородку с жёсткой щетиной прижался холодный скальпель, неприятно царапающий кожу. Шизуне напряглась и кинулась на помощь к Джирайе, но ладонь Хитоми резко преградила ей путь. Поймав короткий предупреждающий взгляд, девушка нервно сглотнула. Прекрасно понимая всю злость и презрение к этому мужчине, Като не верила, что её подруга сможет лишить его жизни. Однако сейчас, после внезапно нарушившего все правила появления чужого отряда и сложной четырёхчасовой операции, она была способна на всё.       — А может, мне всё-таки убить тебя? Тогда пережитая боль не будет напрасной, — она говорила тихо, практически шептала, но каждое слово эхом разбивалось о бетонные стены. Сцена выглядела комично: взрослый мужчина, повидавший за свои года многое, потерял бдительность перед девчонкой, едва доросшей ему до подбородка. Только вот никто не смеялся.       — Дай мне хотя бы одну причину сохранить тебе жизнь, — просьба слетела с пересохших губ быстрее, чем Хитоми успела подумать. Часть её хотела раскаяния — искренних извинений и признания своей ужасной ошибки, стоившей его близким людям кучей убитых нервных клеток и не только. Другая же жаждала отмщения. До дрожи в коленях хотелось ударить по больному, расковырять старые раны и добавить парочку новых.       — Я лишь хотел защитить…       — Хватит пороть эту чушь! — снова перебила Хитоми, изо всех сил борясь с подступающим к горлу комом. — Тебе ведь дороги твои подчинённые, не так ли? — аккуратный кивок. — Тогда почему от них не скрываешься? Почему они знают, что ты жив? Почему?       Джирайя мог поклясться, что она не моргала. Расширившиеся от злости зрачки бесстрашно сверлили взглядом когда-то такие родные, но сейчас совершенно чужие глаза. Мужчина прекрасно понимал, как сложно Хитоми даётся контроль над эмоциями. Она не хотела показывать свою боль так же сильно, как желала выпустить всё сокровенное наружу.       — Они знали, потому что так сложились обстоятельства. Только Третий штаб и несколько человек из правительства были в курсе, где я, и что произошло. Мне никогда не искупить свою вину за эту ложь, но всё, что я сделал, было исключительно для вас, — рука со скальпелем дрогнула, оставив царапину на шее. Тонкая струйка крови щекотала шею, но мужчина продолжал неподвижно стоять, пристально следя за Хитоми, которая лихорадочно обдумывала услышанное. Понять его решение она могла, но вот простить… С этим дела обстояли сложнее.       Щелчок затвора нарушил повисшее молчание. Повернувшись на звук, девушка истерично хихикнула — Обито уверенно держал её на прицеле.       — Медленно положи скальпель на пол или…       — Или что? — перебила Хитоми, начиная смеяться ещё сильнее. — Убьёшь меня?       Широкая улыбка на её лице заставила Обито поморщиться. Казалось, что она сошла с ума и теперь готова броситься на каждого в этой комнате.       — Обито, — строго осадил его Джирайя. — Не надо.       Стиснув зубы, Учиха медленно опустил оружие, продолжая напряжённо всматриваться в каждое действие медика. Тихо выдохнуть он смог только после того, как девушка отошла от командира и убрала скальпель в карман медицинского халата.       — А знаешь, ты сам наказал себя, Джирайя, — задумчиво произнесла Хитоми, не сводя взгляда с чужих глаз. — Самая заветная мечта станет для тебя тяжелейшим грузом, который придется нести всю оставшуюся жизнь. А я надеюсь, она будет достаточно долгой.       Слова девушки, сказанные с лёгкой улыбкой на лице, как кинжалы вонзились в тело мужчины, из-за чего по спине пробежал холод. Могло показаться, что она просто играется, желая сделать как можно больнее, но печальное выражение лица и горечь в словах кричали о чём-то действительно серьезном.       — Где она? — догадка пришла практически сразу, отчего Джирайя тяжело сглотнул.       Хитоми молчала, выводя его из себя. Ей нравилось мучить его неизвестностью, но в глубине души, где пряталась та самая, не тронутая тяготами жизни, девочка, что-то настойчиво скребло, порываясь выбраться наружу. Вина и стыд за происходящее отчаянно боролись с надменностью и чувством превосходства, занимающими лидирующие позиции в действиях Хитоми. Она чувствовала его страх кожей, но продолжала затягивать петлю на шее своим молчанием. Когда терпение закончилось, Джирайя схватил медика за плечи и встряхнул, практически прорычав ей в лицо:       — Отвечай! Что с ней?       Растерявшись от такого, Хитоми удивленно уставилась на мужчину. Довести повидавшего многое солдата до такого состояния было практически невозможно, но, раз она смогла это сделать, что не могло не радовать, значит тема действительно была для него слишком личной и тяжёлой. Собрав последние крупицы самообладания, девушка задрала голову, едва касаясь чужого носа своим, и снова улыбнулась.       — Её здесь нет. Её больше нигде нет, — почувствовав, как дрогнули пальцы на её плечах, она мысленно похвалила себя за правильный выбор слов, но играть на нервах дальше было опасно, поэтому она продолжила откровенно, — ни в одной базе данных или списках. Она числится пропавшей, но мы знаем её местонахождение.       — Я знаю, что ты сейчас делаешь, но прошу, скажи, как есть. Она в порядке: да или нет? — на одном дыхании выпалил Джирайя. В зелени глаз он старался нащупать ответы, но натыкался только на одно большое ничего.       — Раз ты так просишь, то конечно, — оскалилась Хитоми, и, предварительно понизив тон настолько, чтобы её мог расслышать только Джирайя, прошептала. — В порядке настолько, насколько это возможно после потери ребёнка.       — Что ты сказала? — сорвавшийся голос походил на завывание в вентиляционной трубе — такой же пустой и потерянный.       — Да, Джирайя, в этой войне ты потерял сразу всех своих дочерей.       Выпутавшись из ослабшей хватки, девушка напоследок вгляделась в его лицо и застыла. Дрожащий подбородок и стеклянный взгляд вызывали не самые приятные эмоции. Вот тогда вина и стыд наконец смогли выползти наружу. Желание повернуть время вспять и закрыть свой грязный рот на замок затопили с головой. Да, боль из-за предательство до сих пор ныла под рёбрами и вряд ли когда-нибудь прошла бы полностью, но нужно ли было отплатить за неё прямо сейчас? Нужно ли было вгонять нож, шрам от которого никогда не заживёт, в самое сердце? Сбежавшая по мужской щеке слеза стала последней каплей. Собравшись с духом, Хитоми собралась сделать шаг навстречу, но взгляд Джирайи пригвоздил её к месту.       — Закончим позже. Шизуне, я буду в изоляторе.       Без лишних пояснений мужчина покинул помещение. Кинув растерянный взгляд на подругу, Като направилась за ним для обязательного забора крови. Воцарившаяся тишина дала Хитоми спасительную передышку и пару мгновений на размышления. Сейчас нужно было собраться и двигаться дальше, несмотря на мерзкий осадок внутри. Стиснув зубы до скрипа, медик глубоко вздохнула и повернулась к остальным.       — Для тех, кто не знает — Хитоми Нишида, глава Седьмого бункера, — представилась девушка, положив ладонь себе на грудь. Заметив открывшего рот Наруто, она вскинула руку, не давая сказать и слова. — Все вопросы и разговоры потом. Вы знаете, что нужно делать. Как по команде военные начали стягивать с себя водолазки. Куренай вызвалась помочь и уже вовсю осматривала отряд на внешние признаки инфицирования. Сакура и Карин по приказу наставницы отправились настраивать необходимую аппаратуру в лаборатории, пока сама Хитоми взялась за подготовку шприцов. Стерев со лба выступившую испарину, девушка обработала руки антисептиком, натянула латексные перчатки и глубоко вдохнула. Ночь обещала быть длинной.

***

[ОТЧЁТ 020-KH] Операция: завершена частично Связь: не восстановлена Дополнение (засекречено): _Эмоциональный фон команды нестабилен. Рекомендуется временное восстановление._ _Рекомендация не выполнена._