Контакт: Исход неизвестен

Расположение папки: скрыто Информация: на проверке Расшифровка: отсутствует Личный комментарий: лишняя карта в колоде всегда кажется подарком, пока не понимаешь, что из-за неё невозможно выиграть.

***

      После каждой вылазки за пределы бункера отряды проходили тщательное обследование: забор крови, внешний осмотр на раны от когтей и укусов и прочее. По протоколу проверка должна проводиться сразу же после прибытия группы в штаб, но сегодня из-за непредвиденных обстоятельств правила были нарушены уже во второй раз. Мысль, что надо отправить кого-то из медиков разобраться с этим вопросом, неоднократно проскакивала в голове Хитоми, но она продолжала отмахиваться от неё, отдавая всё внимание раненному Саске. Важно было закончить операции, а остальные могли спокойно подождать в холле. Тем более, если среди прибывших и найдётся хоть один заражённый, то отряд сможет разобраться с этим без лишних колебаний — так Хитоми старалась уверить себя в правильности принятых решений. И вот, спустя пять часов, медики взялись за осмотр.       Инцидент с Джирайей оставил после себя странную атмосферу: военные были в замешательстве, но предпочитали не ворошить эту тему, ограничиваясь лишь скомканными приветствиями и короткими ответами о своём состоянии. Поэтому по началу осмотр проходил практически в полном молчании, изредка прерываемом тихим шёпотом и выкриками имён, когда нужно было подписать пробирку с кровью. Как только настала очередь Наруто, он сразу же заговорил.       — Хитоми-чан, рад тебя видеть, — парень широко улыбнулся и слегка шикнул, когда игла вошла под кожу, — только не говори, что совсем по мне не скучала.       — Ещё как скучала, лисёнок, — ухмыльнулась девушка, — расскажешь мне все сплетни чуть позже. Как поживает моя печень? Не болит?       Плотно закрыв пробирку и убрав ту в карман, Хитоми пригляделась к небольшому шраму под рёбрами.       — Ну просил же меня так не называть, я давно уже вырос, — сидящий рядом Генма хохотнул, из-за чего Наруто ещё сильнее смутился. — И всё-таки это теперь моя печень, и она почти не беспокоит.       Встретившись с хмурым взглядом, парень поспешил добавить:       — Иногда, после плотного ужина, она побаливает, а так всё отлично.       — Не забывай о диете, Наруто. Это не шутки, — поучительным тоном напомнила Хитоми, а затем снова ухмыльнулась. — Опять рамён?       — Угу, — грустно согласился Узумаки. — Что, вообще нельзя? Даже совсем немного?       Парень жалобно уставился на девушку, на что та устало закатила глаза. Этот хитрый лис всегда знал, как её умаслить, но сегодня устраивать очередную бесполезную лекцию по правильному питанию не было сил.       — Если не будешь съедать по три порции за раз, то можно. И обязательно зайдёшь ко мне, осмотрю тебя получше.       — Слушаюсь, Хитоми-сан, — радостно воскликнул парень и низко поклонился, почти что свалившись со стула.       Цокнув языком на этот шуточный жест, Нишида сунула подписанную пробирку в карман и направилась к следующему солдату — Генма уже протягивал руку. Согнув ногу в колене и упёршись ступнёй в стул, на котором сидел мужчина, она разместила его предплечье на своём бедре и начала затягивать жгут. Такой способ забора венозной крови нарушал технику безопасности, хоть и был достаточно удобным и проходил в несколько раз быстрее. Но кому было до этого дело, когда вопрос скорейшего получения результатов анализов стоял намного выше, нежели комфорт и соблюдение чёртовых правил? Пока никто из вышестоящих не видит, можно ими и пренебречь. Тем более эта ночь уже была неправильной.       — С ним надо построже. Даже с таким хорошим списком продовольствий, которые нам регулярно поставляют, этот парень предпочитает закидываться лапшой, пока та из ушей не полезет, — высказал свои наблюдения Генма, подтолкнув локтем Наруто. Хитоми вскинула брови и с прищуром глянула на Узумаки, что заставило парня поспешно отвернуться, будто эта тема совершенно его не касалась.       — Значит, придётся кормить с ложечки, — слишком наигранно вздохнула медик, загоняя очередное остриё в сгиб локтя. Расстегнув жгут, Хитоми закинула его на плечо, попутно убирая выбившуюся прядь за ухо.       Какаши ловил каждое движение девушки, что-то усердно обдумывая. Всё-таки он уже видел её раньше. На самых первых собраниях, когда эпидемия только разгоралась и всех причастных распределяли по отрядам, в его поле зрения постоянно мелькали несколько девушек в медицинских халатах. Внимание мужчины было сосредоточено на куда более важных вещах, поэтому лица медиков он помнил смутно. Единственное, что сразу бросилось в глаза — линия татуировки, выглянувшая из-под задравшегося рукава, когда она отводила мешающие волосы от лица. Воспоминания начали потихоньку всплывать в голове, формируя далёкий образ женщины перед ним. Та, кто посещала брифинги в компании Шизуне и постоянно подворачивала длинные рукава водолазки или халата в душном кабинете штаба. Привычка в первую очередь подмечать отличительные знаки на теле, такие как шрамы, родимые пятна, ожоги и прочее, закрепилась ещё с молодых лет, когда Хатаке служил в армии, поэтому тонкий контур тату на левом предплечье, убегающий вверх по руке и скрывающийся под слоем ткани, намертво закрепился в памяти. Сомнений не оставалось — это Хитоми Нишида, девушка, чьё имя и заслуги во врачебном деле всплывали ни раз; медик, которого долго не могли распределить в конкретный бункер, почему — это Какаши прекрасно запомнил — она самостоятельно вызвалась остаться в Седьмом, одной из ведущих лабораторий мира, расположенной в непосредственной близости к очагу заражения.       Черты её лица до сих пор оставались мутным пятном в подсознании на фоне отголоска имени и незамысловатого рисунка на коже, поэтому, недолго думая, мужчина взглянул на женский профиль. Ничего необычного: бледная от недостатка солнечных лучей кожа, сжатые в тонкую полоску губы, нос с небольшой горбинкой и практически исчезнувшие веснушки, говорящие о том, как долго они не видели свет. Наблюдая за бровями, хмуро сбежавшимися на переносице от напряжения, Какаши упустил момент, когда девушка начала пристально смотреть на него в ответ. Столкнувшись с зелёными радужками, мужчина, казалось, пропустил вдох от неожиданности. Это не был цвет сочной травы или кислых яблок, чьи оттенки он видел в глазах Сакуры. На мгновение Какаши оказался в лесу — густом, почти мрачном, где деревья тянулись к небу, а сквозь кроны пробивались редкие, почти священные лучи солнца. Вокруг зрачка плясал насыщенный карий — цвет коры в дождливую погоду, на которой остались следы от наточенного топора. Глубокие тени под глазами и уставший взгляд кричали об отсутствии сна и нормального питания. Хитоми смотрела так, будто знала, о чём он думает, но давала ему право самому выбрать, говорить ли об этом вслух прямо сейчас. Девушка, не глядя, вытащила иглу из-под кожи, приложила вату к месту прокола и принялась заполнять чистую пробирку кровью, пока Какаши продолжал просто смотреть и молчать.       — …расскажешь потом, — донёсся до Хатаке обрывок фразы, сказанной Генмой. Нишида моргнула и отвернулась, разрывая зрительный контакт.       — Если выдастся свободная минутка, — она убрала образец в карман и обратилась к Какаши, туго затянув жгут на его плече. — Поработай кулаком.       — О, Какаши как раз любитель таких развлечений, — хохотнул Генма, на что получил тяжёлый взгляд капитана. — Ну, не просто же так ты читаешь свои интересные книжки.       Сидящий рядом Наруто прыснул в ладонь в надежде сдержать рвущийся наружу смех. Не придав особого значения очередной шутке друга, подобия которых ему привелось слышать уже сотни раз, Какаши тяжело вздохнул и кинул мимолётный взгляд на медика, копошащегося у стола. Плечи Хитоми дрогнули, на что мужчина поднял брови. Она смеялась?       Неуместный подкол Генмы оказался очень даже кстати и помог ей отвлечься от непонятных мыслей. Стресс, пережитый за сегодняшний вечер, понемногу отступал, уступая место небольшому веселью. Искусанные губы изогнулись в едва заметную дугу, а просочившийся сквозь них смешок был не вполне успешно замаскирован кашлем. Сменив использованную пару перчаток на новую, девушка обернулась к остальным.       — Имя, — обратилась она к капитану, стараясь звучать как можно профессиональнее.       — Хатаке Какаши, — без заминки ответил мужчина, отмечая приподнятый уголок губ медика.       — Какаши… — повторила за ним девушка и, зубами сняв колпачок с маркера, подписала пробирку.       Вернувшись к военным с новыми расходниками, она принялась за Хатаке. Те же машинальные движения, которые она повторяла уже тысячи раз, выходили резкими, а бедро, на котором лежала рука мужчины, слегка подрагивало от напряжения. То ли несколько бессонных ночей сказались на продуктивности, то ли солдат прямо перед ней. В его взгляде застыли вопросы, о которые она и так прекрасна знала, только вот ответов на них найти не могла. Хитоми ждала, когда он сам нарушит молчание, так же сильно, как и боялась. Ещё слишком рано делать какие-то выводы.       — Что с раненными? Что с Саске?       Противный ком застрял в горле, лишая возможности нормально вздохнуть. Сглотнув вязкую слюну, женщина исподлобья посмотрела на Какаши и на несколько мгновений задержала взгляд на наполовину прикрытом лице.       — Сними, — медик кивнула на мешающую ткань и, не говоря больше ни слова, метнулась обратно к столу.       Маска, за столько лет ставшая второй кожей, отправилась на соседнее сиденье. Привычка скрывать лицо на работе стала схожа с чисткой зубов или утренней тренировкой — без неё было терпимо, но некомфортно. Тем временем тяжесть в теле от такой неоднозначной реакции заметно усилилась, из-за чего Хатаке повёл плечами в попытке сбросить с них фантомный груз. Надежда услышать что-то хорошее ускользала сквозь пальцы, а от понимания, что он абсолютно ничем не может помочь, хотелось кричать. Безысходность перерастала в гнев, стремительно закипающий в венах и разносящийся по организму. Пальцы звонко хрустнули, когда Какаши сжал ладони в кулаки, стараясь обуздать накатившую ярость. Он злился на себя и ни на кого больше, ведь, не отвлекись он на секунду, ничего этого бы не произошло. Скрип железа о бетонный пол вывел его из оцепенения. Хитоми устроилась напротив них на стуле, принесённом из соседнего помещения, и, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, уставилась в пол. Наруто и Генма, не проронившие и слова после вопроса своего капитана, направили всё внимание на девушку, готовые к любому раскладу событий. Какаши последовал их примеру и откинулся на спинку сидения в ожидании приговора.       Тиканье настенных часов давило на нервы, делая молчание медика невыносимым. Наконец, тяжело вздохнув спустя несколько минут, Нишида подняла глаза и зацепилась за лицо Хатаке. Оценив профессиональным взглядом открытые участки кожи и не выявив никаких повреждений эпидермиса, кроме рваного застарелого шрама, рассекающего левый глаз, девушка прикрыла веки.       — Я погрузила его в медикаментозный сон, поэтому, можно сказать, он в лёгкой коме, — слова, нарушившие тишину, не были настолько страшными, как предполагал Какаши, но что-то внутри по-прежнему не давало вдохнуть полной грудью. — С одной стороны, хорошо, что живой, но с другой… Действительно ли это хорошо? Хитоми провела рукой по лицу, смахивая сонливость, и продолжила:       — Сейчас рано делать выводы. Первые несколько суток самые сложные. Я сделала всё от меня зависящее, теперь Саске сам должен начать бороться. Дам ему неделю, потом посмотрим по показателям, но, думаю, он может очнуться быстрее, хотя раны не из лёгких. Главное, чтобы не развились осложнения, поэтому за ним нужен глаз да глаз. С остальными намного проще, пули прошли навылет и не задели жизненно важные органы, так что при должном лечении недели через три они могут возвращаться к работе при крайней необходимости. Но я бы настаивала на более тщательном восстановлении, если предоставится такая возможность.       Часть глыбы, разместившейся на сердце Какаши, откололась и с грохотом разбилась о пол. Радостные вести о некоторых подчинённых принесли облегчение и возможность дышать глубже. Об оставшейся половине булыжника он старался не думать, заставляя себя верить в лучшее. Кивнув на услышанное, мужчина покосился на притихшего Узумаки. Улыбка на лице парня выглядела чрезмерно натянутой и фальшивой, но винить за это его он не мог, не понаслышке зная, что значит переживать за самых близких людей.       — Не вешай нос, блондинчик, — подмигнул ему Генма, — Саске тот ещё везунчик, да и живучий вдобавок. Наруто нервно хмыкнул, зарываясь пальцами в волосы.       — Конечно, я на другое и не рассчитываю, просто не представляю, как на это отреагирует Сакура.       — Она и не узнает, — отозвалась Хитоми. — Не должна узнать.       — Но почему? — встрепенулся парень. — Она же…       — Хитоми права, Наруто. Мы не можем сказать ей, по крайней мере, пока что, — неожиданно появившаяся Шизуне села рядом с девушкой и с улыбкой посмотрела на Узумаки. — Мы не можем рисковать сейчас, когда ситуация вне бункера максимально нестабильна. Сакура стойкая и повидала немало, но Саске… Это другая история. Поэтому лучше перестраховаться и на первое время оставить происходящее в тайне.       Слова Като имели смысл. Никто не мог быть уверен, какое именно впечатление произведёт на неё состояние Учихи, но те, кто знали девушку достаточно хорошо, могли точно предположить, что ничего хорошего из этого не выйдет. Харуно в столь молодом возрасте добилась многого, а в экстремальных условиях, сложившихся с началом эпидемии, училась всему в несколько раз быстрее, чем заслужила огромное уважение в глазах старших. Однако, если врачебные процессы были практически приближены к идеалу, то, с точки зрения эмоционального фона, медик ещё не созрела. Недостаток практики в мирные времена и пережитый стресс во время первых потоков заражённых сделали своё дело, пошатнув душевное состояние множества молодых умов, в чьё число попала и Сакура. Хитоми посчастливилось стать её ментором ещё с университетской скамьи, чему однажды поспособствовала Сенджу, поэтому ученицу она понимала лучше, чем сама девушка. Импульсивная и готовая на любые испытания Харуно всегда уверяла других в своей непоколебимости и холодном рассудке, но опытный взгляд наставницы не мог не замечать сомнения в чужих глазах — таких одновременно похожих и совершенно противоположных её собственным. И если госпожа Цунаде хотела столкнуть две противоположности, чтобы дать каждой научиться чему-то друг у друга, то у неё это получилось, правда, не совсем так, как она планировала. Эпидемия не была одним из пунктов в этой схеме, из-за чего многое пошло под откос, поэтому Хитоми даже не думала винить Сакуру в моменты слабости, ведь эта война пошатнула даже что-то внутри неё, то, вокруг чего она так долго воздвигла нерушимые стены.       — Она разозлится, когда узнает, — подвёл итог Наруто, устало расплывшись на стуле.       — Лучше так, чем потерять голову от переживаний и сожалений, — развела руками Нишида. — Смотрю на вас и даже думать не хочу, что было бы с ней.       — Говоришь так, будто она совсем некомпетентна, — подал голос Какаши, с прищуром глядя на девушку. Для полного счастья не хватало лишиться ещё и Сакуры, за относительно короткое время ставшей для него такой же родной, как Наруто и Саске.       — Как раз наоборот, я не могу потерять такого ценного во всех смыслах игрока, поэтому буду оберегать её от любых стрессогенных факторов, — в голосе прозвучали нотки гордости, неожиданно сменившиеся сталью. — Мне плевать, будь то Учиха или что-то ещё, главное — продержать её на шахматной доске как можно дольше, иначе эту партию нам не выиграть. И не смотри на меня так, будто не понимаешь, что я имею в виду.       Девушка закатила глаза и отвернулась к Шизуне. Хатаке не нужно было объяснять дважды — каких-то несколько часов назад он сам выбрал рискнуть чужими жизнями, не спрашивая их мнения, поэтому понимал решение касательно Сакуры. Хитоми являлась таким же капитаном, как и он, хоть и в другой области, поэтому оспаривать её выбор, особенно в сторону не его подчинённых, он не собирался. Брать ещё один груз ответственности, едва ли умещающийся на его плечах, не хотелось.       — Кровь на проверке, и где-то через пару часов результаты будут у нас, — отчиталась Шизуне и отпила из бутылки.       — Отлично, вы пока можете сходить в душ, только сначала нужно решить вопрос с… — Хитоми указала на дверь рядом с выходом и запнулась, наткнувшись взглядом на прикрытый тканью труп, — …телом. Может, у него были какие-то…       — Сжечь, — коротко проинформировал Какаши. — Он хотел именно этого.       — Хорошо. Тогда нужно сообщить родным, — девушка поёжилась, словно от морозного ветра, и посмотрела на капитана.       — У него никого не было.       Хатаке говорил чётко, не давая себе и секунды промедления, будто это был обычный отчёт, который он составлял после вылазок. Потеря бойца — обычное дело, как бы цинично это не звучало, и если бы он реагировал более чем нейтрально на каждый труп, то сошел бы с ума ещё в самом начале. Уловив понимание в зелёном взгляде и лёгкий кивок согласия, он задумался: скольких ещё придётся потерять, чтобы люди смогли вернуться к обычной жизни, и останется ли жив он, даже если продолжит дышать?       — Ладно, тогда завтра решим этот вопрос, но чуть позже его нужно будет отнести в холодильник.       — Давайте отвлечёмся от плохого, — предложил Генма и хлопнул по коленям. — Итак, девчонки, давно не виделись, но вы практически не изменились.       — Ты изменился, стал ещё более беспечным, — съязвила Хитоми, скривив губы.       — О, а ты всё та же язва, что была в учебные годы, — беззлобно ответил Ширануи, — только волосы короче и глаза слишком уставшие. Сколько не спала?       Девушка неопределённо повела плечами и, подняв ногу на стул, упёрлась лбом в колено.       — Больше двух суток. Двадцать минут с закрытыми глазами не считаются, — ответила за неё Шизуне, — поэтому чудо, что она смогла провести операцию Саске. Тебе нужно отдохнуть.       — Я этим и занимаюсь, — вяло пробубнила девушка, прикрыв глаза. — Сегодня на это нет времени, останусь с Учихой, вдруг что, а потом уже можно будет об этом подумать. Но для начала хочу прояснить несколько моментов, — она положила подбородок на скрещенные на колене пальцы и продолжила. — Я понимаю, почему вы пришли, это очевидно. Сразу отвечу: видимо, что-то нарушено снаружи, поэтому сигнал не доходит даже до соседних штабов. Шикамару сказал, что нужно выходить и искать проблему там, потому что всё, что можно было проверить здесь, он проверил. А меня волнует вот что — какого чёрта произошло на пути сюда? Не думаю, что безмозглые твари научились держать в своих клешнях автоматы.       Все взгляды устремились на капитана, остальные солдаты, сидящие в другой части холла и ожидающие свою очередь в душ, тоже притихли в предвкушении ответа.       — Снайперы, — короткий ответ не произвёл особого впечатления, поэтому Какаши продолжил. — Не знаю, сколько и где, но стреляли однозначно с высоких точек.       — Я заметил движение в высотке прямо напротив входа, на уровне восьмого-девятого этажей. Просто промелькнувший силуэт, ничего такого, — добавил Генма.       — Получается, твое предположения не было беспочвенным, Хитоми, — Шизуне встрепенулись и взволнованно обернулась к подруге.       — Предположение? — Какаши упёрся локтями в колени и заинтересованно взглянул на девушку.       Тяжело вздохнув, Хитоми вернулась в прежнюю позу, закинув ногу на ногу, и выудила из кармана потрёпанный пачку сигарет со спрятанной внутри зажигалкой.       — Надеюсь, никто не против? — вопрос прозвучал скорее как утверждение, поэтому, не дожидаясь ответа, девушка подпалила кончик зажатой меж зубами сигареты. — Предположение, наблюдение, интуиция — называй как хочешь. У меня нет… Не было веских причин характеризовать происходящее чем-то иным, нежели обычная инфекция. Похожие эпидемии существовали и задолго до нашего времени, но эта… она другая, не похожая на остальные. Взять хотя бы самую близкую к нам — в первой четверти двадцать первого века. Люди по всему миру заражались с феноменальной скоростью, но ни о каких изменениях, помимо иммунологических, не было и речи. После заражения тело человека ослабевало, органы отказывали, что зачастую приводило к летальному исходу, но больные никогда не мутировали в нечто.       Медик говорила расплывчато, не имея в виду ничего конкретного. Речь была похожа на обычную лекцию, но уловить ход её мыслей Какаши всё-таки удалось. Интенсивные внешние мутации — единственная переменная, выбивающаяся из привычного списка побочных эффектов во время каких-либо болезней. Никакой вирус не ломал кости, образуя из них неестественные конечности, не окрашивал набухшие вены и артерии в чёрный, не прибавлял физических сил и, что самое главное, не разжигал в заражённых дикое желание убивать. Вглядевшись в задумчивое лицо медика, Хатаке нахмурился. Эта женщина, казалось, слишком часто задумывалась о причинах пандемии, раз дошла и до таких выводов, хотя в этом не было ничего странного — она медик, задача которого и стоит в разгадке этого ребуса. Однако что-то в её поведении не давало покоя: покусывание губ и ногтя на большом пальце от нервозности, резкое дёрганье ногой и постоянное зависание, будто девушка уходила глубоко в себя. Подозревать Хитоми в чём-то без весомых аргументов было абсурдно, но безоговорочно доверять ей Какаши тоже не спешил.       — Хочешь сказать, что за всем этим стоит человек? — не будь Нишида такой уставшей, она бы вздрогнула от неожиданного голоса, раздавшегося за её спиной. Обито, только что вышедший из душа, стоял в одних штанах с полотенцем на плечах и приглаживал мокрые волосы рукой.       — Не хочу, но, думаю, это может быть правдой, — ответила медик, вскользь пробежавшись по всё ещё влажному мужскому телу глазами.       Устроившись рядом с Какаши, Обито, не скрывая призрения, уставился на девушку. Наткнувшись на недоверчивый взгляд, она усмехнулась. Когда он направил на неё пистолет несколько часов назад, Хитоми была уверена, что его рука не дрогнет и за угрозой последует выстрел. Как же забавно было наблюдать за ним после приказа Джирайи. Сомнения на его лице проступали вместе с вздувшейся на лбу жилкой и сжатыми до скрипа челюстями, но пойти против капитана было равно предательству, поэтому Учихе всё-таки пришлось опустить оружие, хоть и без особого желания.       — Я тебе не доверяю, — без задней мысли выпалил Обито. — Что за кошка между пробежала между тобой и Джирайей?       Какаши мысленно удивился прямоте друга, но решил промолчать. Ему тоже была интересна причина такого конфликта, но копаться в чужом грязном белье он не собирался. Однако сейчас, раз появилась возможность выудить как можно больше информации об этом конфликте, он был не прочь послушать. Наруто и Генма тоже навострили уши, и только Шизуне нервно поджала губы, не радуясь этой затее.       — Ты даже не представился, а уже командуешь. В любом случае, это не твоего ума дело, — фыркнула Хитоми и затянулась. — Да и можешь пристрелить меня прямо сейчас, если в чём-то подозреваешь. Только быстрее, пока капитан не видит.       Моментально появившееся напряжение Учихи можно было ощутить кончиками пальцев. Хатаке отчётливо видел, как Хитоми ходит по тонкому льду, провоцируя и разжигая невидимое пламя. Зная желание Обито продвинуться до капитана, он прекрасно понимал такую бурную реакцию на, с первого взгляда, невинные слова. Он помнил день, когда Джирайя назначил своим заместителем его, а не Учиху, в чём не было ничего удивительного. Однако Обито, хоть и осознавал правильность именно такого выбора, ходил чернее тучи. У него не было обиды на главного или самого Какаши, но чувство личного проигрыша не отпускало, постоянно твердило, что он недостаточно хорош. Поэтому, услышав почти унизительную правду от незнакомой девушки, да ещё и являющейся капитаном, его раздражение было вполне понятным. Слишком мало времени прошло, чтобы успеть проанализировать чужих, но у Хитоми это отлично получилось, раз она сумела надавить на больное. Хатаке задумался — неужели долгие годы работы в близком контакте с людьми сделали её настолько проницательной?       — Не нарывайся, Хитоми, он действовал в целях обороны.       Теперь напряжение перешло к девушке. Хатаке считал это по чуть приподнявшимся плечам и насторожившемуся взгляду, направленному в стену. Джирайя стоял рядом с ней и крутил в пальцах раскладной нож. Какаши заметил его ещё на выходе из коридора, но Хитоми, видимо, не придала значения приближающимся шагам, поэтому появление мужчины стало для неё неожиданностью. Присев рядом с ней на корточки, он заговорил:       — И наш конфликт действительно не должен больше никого волновать, но этот вопрос мы решим позже, да, Химэ-чан?       Ничего не ответив, женщина отвернулась. Что-то неприятно кольнуло в груди от тёплого обращения, но Нишида решила не придавать этому особого значения, и, наоборот, загасить непонятное чувство, как тушила окурок о бетонный пол. Непокидающее её чувство вины она тоже предпочла отбросить куда подальше, лишь бы не выдать его раньше времени.       — Мне нужно вернуться к Саске. Шизуне, помоги всем распределиться по комнатам, когда станут известны результаты анализов, пожалуйста, — неохотно поднявшись со стула, Хитоми направилась к выходу.       — Как насчёт спарринга? Нам не помешает выпустить пар, как думаешь? — Джирайя занял её место и уставился на спину застывшей в проходе девушки. В его голосе больше не было тех злости и волнения, мужчина вёл себя так, будто ничего не произошло в этом же холле несколько часов назад. Это одновременно и настораживало, и радовало.       Практически услышав, как скрипят шестерёнки в её голове, он продолжил, подталкивая к ответу:       — Ну же, Хитоми. Или ты боишься?       Хитрый оскал, застывший на лице командира, говорил об одном — он тоже знал, куда давить, чтобы усмирить неугомонного зверя внутри медика. Медленно обернувшись, Хитоми слегка склонила голову в сторону и вернула ему ухмылку.       — Я? Боюсь? Не дождёшься.       — Тогда, через пару дней, когда будешь в форме, приглашаю тебя размять косточки.       Бросив короткое «Я запомнила», девушка скрылась за поворотом.       — Она не сможет так просто забыть все эти годы, — Шизуне поймала взгляд Джирайи и сочувственно положила ладонь ему на предплечье. — Ты знаешь, она бы не убила тебя, просто всё и так слишком давило на неё, а ваше появление стало ещё одной костью в горле, поэтому она сорвалась, если это так можно назвать.       — Не надо, я всё понимаю. Ты хоть на меня не злишься?       Като отрицательно мотнула головой и тихо прошептала «Уже нет», на что мужчина притянул её к себе, заключая в крепкие объятия.       — Расскажи, как обстоят дела с вашим составом.       — Не больше двух сотен. У нас изначально было мало людей из-за специализации штаба. Солдаты нужны были для вылазок в ларёк или, на крайний случай, для зачистки небольших групп мутантов, которых в этом районе было на удивление мало. До того месяца, — девушка нахмурила брови. — Не знаю, может, это обычное совпадение, но толпы тварей буквально окружили вход в бункер. Несколько дней мы не высовывались, думали, они сами разойдутся, но, когда пришло время выходить за продовольствием, их будто бы стало ещё больше. А потом пропала связь. Несколько групп отрядов пытались пробиться через эту мерзость, но всё оказалось бесполезно. В итоге из семидесяти отправленных на зачистку человек остались только пятнадцать, поэтому мы решили больше не рисковать.       Выслушав краткий отчёт, Какаши задумался. Седьмой был достаточно хорошо замаскирован, так как являлся одной из самых важных точек в мире. Местоположение таких штабов знали только избранные, а код доступа вообще менялся раз в два месяца и был известен только нескольким людям из тех, кто числился в списках конкретного штаба. Если бы эпидемия появилась только из-за слишком необычного вируса, благодаря которому люди мутируют в безмозглых существ, то вероятность раскрытия была бы нулевой. Но с появлением живых людей в этом и так непростом уравнении, решение буквально ускользало из рук, делая задачу в разы сложнее, поэтому слова Хитоми становились всё больше похожими на правду, нежели на беспочвенные догадки. В голове всплыло предположение, которое Хатаке поспешил озвучить.       — Допустим, что теория вашего капитана верна и за всем этим стоит человек… Мог ли кто-то выдать вас?       — Ты имеешь в виду случайно указать на вход? Не думаю, все слишком ответственно подходят к этому вопросу.       — Нет, Шизуне, кажется, Какаши намекает на крысу, — без тени веселье подключился к разговору Генма, начавший осознавать масштабы проблемы, и внимательно вгляделся в удивлённое лицо подруги.       Като открыла рот, готовая отчитать мужчин за такие мысли, но тут же его захлопнула, звонко клацнув зубами. Думать в таком направление было мерзко. Признавать, что за миллионами смертей стоит не просто зараза, а кто-то конкретный не хотелось, и подозревать людей в коллективе, который стал вторым домом, вообще ощущалось предательством, так как прямых доказательств чьих-то коварных замыслов не имелось. Но девушка осознавала, что такой расклад событий нельзя исключать, ведь, если теория Хитоми практически подтвердилась появлением снайперов, то и наличие крота в рядах солдатов переставало быть чем-то из раздела фантастики.       — Не думаю… Не хочу об этом думать, — закрыв лицо ладонями, женщина покачала головой, — но, если что-то замечу, то обязательно сообщу.       В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь звуком ударяющихся о кафель струй воды в душевой. Каждый размышлял о чём-то своём, не решаясь поделиться этим с остальными. Положение дел удручало, но поддаваться негативным образам никто не имел права. Вера в лучшее держала на плаву все эти три года, так почему сейчас, когда худшее ещё не подтвердилось, они должны сдаться? Генма протянул руку и положил её на колено Като, слегка сжав пальцы. Девушка подняла голову и наткнулась на лёгкий прищур.       — Не вешай нос, мы справимся, хорошо? — лёгкая улыбка коснулась губ медика. Разместив ладонь на мужской, она сжала ту в ответ и прикрыла глаза.       Между этими двумя ещё со студенческих лет витала какая-то неоднозначная атмосфера — не были вместе, но и не отходили друг от друга. Казалось, они просто нашли родственную душу друг в друге, но те, кто состоял в их близком окружении, жили с уверенностью, что пара просто не хочет афишировать свои отношения, поэтому и не лезли в чужую жизнь, радостно наблюдая за ними со стороны. Теперь, когда они снова встретились, не было нужды скрываться, и каждый, наблюдавший за ними все эти годы, хотел, чтобы эти двое наконец перестали прятаться и отдались чувствам без страха и тревог, ведь каждый день мог стать последним. Покосившись на переплетённые ладони, Обито глубоко вздохнул и скрестил руки на груди. Только глупый не догадался бы, чем заняты его мысли, поэтому Какаши невесомо хлопнул друга по плечу в знак поддержки. В такие моменты он тайно радовался, что в его жизни нет насколько близкого человека, иначе это превратилось бы в пытку.       — А где все сейчас? Почему не вышли на шум? — решил сменить тему Учиха, поёрзав на стуле от неловкости.       — Бункер слишком большой, чтобы из спального отсека услышать происходящее на входе. Даже если кто-то уловил непонятные звуки, то не придал им значения, ведь предупреждения об опасности не было. Ладно, мальчики, я пойду помогу Сакуре и Карин. Не уверенна, что мы ещё увидимся сегодня, нужно закончить парочку важных дел, поэтому с распределением поможет Джирайя. Пятый и девятый сектора должны быть свободны. Так как строение рассчитано на большее количество проживающих, то заселиться можно по одному. И вам, — девушка поочерёдно указала на всех, кроме Обито, — следовало бы принять душ, сменную одежду найдёте там же. Мертвечиной несёт невероятно.       Усмехнувшись, Генма притянул поднявшуюся со стула девушку к себе за подбородок, и смазано чмокнул в щёку. Та, моментально покраснев, смущённо улыбнулась и поспешила ретироваться из холла.       — Ну, наконец-то, я уж думал, мы никогда этого не дождёмся, — хлопнул в ладоши Джирайя.       — Между нами нет ничего такого, — отмахнулся Ширануи, на что получил недоверчивое «ага». — Я серьёзно, мы просто дружим.       — Кому ты пытаешься врать?       Обито хитро посмотрел на Генму, а затем рассмеялся, заметив шокированное лицо Наруто, который, судя по всему, был не в курсе происходящего. Отмахнувшись от вопроса, мужчина резво встал и направился в сторону душевых. Решив последовать его примеру, остальные последовали за ним под заразительный хохот Учихи. Какаши закинул руку на плечо Узумаки и весело сказал:       — Тут и не такое можно узнать, поэтому готовься.       Всё ещё не до конца понимая, что только что произошло, парень зашёл в ванную комнату.

***

      Размеренный шум аппаратуры разбавлял тяжёлую тишину, вот уже несколько часов висящую в стенах медицинского кабинета. Пикание приборов, похожее на пытку водой, отошло на задний план, сливаясь с остальными звуками воедино. Бумаги, небрежно разбросанные по рабочему столу, тихо шелестели, подхватываемые потоками воздуха из вентиляции. Хитоми крутила ручку в пальцах, уже несколько часов усердно заполняя отчёты, количество которых никак не убавлялось. Новые люди, появившиеся на пороге, определённо подкинут ещё кучу дополнительной работы, что совершенно не входило в намеченные планы. Погрязнуть в бумажной бюрократии хотелось в последнюю очередь, душа рвалась в лабораторию к химикатам и формулам, но долг обязывал, а начальство постоянно что-то требовало, поэтому скрипя зубами, девушка продолжала заполнять папки с документами, которые — она была уверенна — в конечном итоге отправятся топить камины спрятавшихся в своих виллах на краю света чиновников. Однако сейчас это занятие очень даже помогало отогнать дрёму и продолжать наблюдать за самочувствием Саске. Отбросив ручку в сторону, Хитоми протёрла ладонью лицо и встала из-за стола.       Учиха неподвижно лежал на койке. Десяток прозрачных трубочек связывал его с аппаратурой, стоящей в изголовье. Если бы не учащённо вздымающаяся грудная клетка, то могло бы показаться, что он уже не принадлежит этому миру. В очередной раз проверив все показатели и капельницы, Нишида присела на стул рядом с парнем и, облокотившись о край постели, подперла щёку ладонью. Радовало, что Саске дышал самостоятельно без сторонних вмешательств. Это определённо привносило долю оптимизма в сложившуюся ситуацию и давало высокие шансы на скорейший выход из коматозного состояния.       — Если не выкарабкаешься, Сакура тебя убьёт. Сначала воскресит, а потом убьёт. Ну и меня заодно, — Хитоми невесело хмыкнула и зевнула, — поэтому даже не думай, дружище. Я хоть и не в восторге от того, что произошло между вами, но, надеюсь, всему найдётся своё объяснение.       Указательный палец на безвольно лежащей руке едва заметно дёрнулся, но медик уловила это смазанное движение.       — Не думала, что ты настолько быстро начнёшь реагировать, — брови удивлённо подскочили вверх, — только не торопись, ладно? Лучше наберись сил.       Не зная, чем ещё отвлечь себя от стремительно овладевающего её телом сна, девушка начала говорить. Сначала она просто рассказывала обо всём подряд: как проходят однотипные будни в бункере, что они едят на обед и в какой душевой нужно проверить кран. Темы не были связанны между собой, а язык сам генерировал предложения, порой выдавая полную чушь. Незаметно для себя Хитоми стала всё чаще упоминать Сакуру. В моменте осознав, о чём она говорит, медик задумалась, нужно ли поднимать именно эту тему. Решив, что таким образом она сможет сильнее затронуть эмоциональный фон Учихи и подтолкнуть его к пробуждению, Нишида продолжила. Женщина не лезла в сокровенное, ответственно подходя к секретам и тайнам своей ученицы, а лишь поверхностно касалась личности девушки, раскрывая только забавные моменты с её участием или свои собственные наблюдения относительно Сакуры.       Неожиданно свет в помещении погас, оставляя за собой непроглядную тьму. На мгновение Хитоми подумала, что просто закрыла глаза, но, проморгавшись, поняла, что это не так. Надоедливый писк приборов прекратился, добавляя к густой тьме ещё и тишину. Нащупав запястье Саске, девушка сосредоточилась на пульсирующей жилке, отбивающей слабые удары. Сердце продолжало работать самостоятельно, давая девушке облегчённо выдохнуть, однако вопрос с электричеством всё-таки нужно было решить как можно скорее. На ощупь дойдя до стола, она попыталась найти хоть что-то, что могло послужить источником света, но её ждало лишь разочарование. В надежде услышать чьи-нибудь шаги в коридоре, медик прислушалась. По привычке обернувшись к электронным часам, чтобы узнать время, Хитоми раздражённо цыкнула — те тоже не подавали признаков жизни. Прикинув, сколько она провела времени с Учихой, женщина пришла к неутешительному выводу — прошло достаточно часов, чтобы все легли спать, поэтому помощи ждать не стоило.       Глаза начали привыкать к темноте, но из-за отсутствия хотя бы крошечного источника света разглядеть удавалось лишь едва заметные очертания предметов. Недолго думая, Нишида направилась в коридор. Шершавые стены под ладонями не сильно помогали, однако девушка знала каждый поворот, чему была несказанно рада. Дойдя до спуска в подвал, где обосновалось подсобное помещение, Хитоми глубоко вдохнула и сделала шаг в пустоту. Когда несколько ступенек оказались позади, слуха коснулся неразборчивый звук из глубины коридора, откуда она только что свернула. Шум повторился, и девушка подозрительно нахмурилась. В той стороне не было жилых комнат, лишь служебные отсеки, куда вряд ли кто-то сунется в такое — девушка подозревала, что уже далеко за полночь — позднее время. Решив сначала разобраться с электричеством и только потом проверить, откуда доносится гул, Хитоми продолжила спускаться. Очередной звук громче предыдущего эхом разнёсся по пустым пролётам и стаей колких мурашек пробежался по напрягшейся спине девушки. Это не было похоже на чьи-то плотские утехи: никому бы и в голову не пришло прятаться по углам, дабы удовлетворить свои потребности, все с пониманием относились к подобному, поэтому неизвестные шорохи вдвойне пугали. Хитоми не боялась темноты, она лишь с особой настороженностью относилась к тому, что может в ней скрываться. Собравшись с духом, медик повернула обратно, желая как можно скорее расправиться с тревогой и убедиться, что ей просто почудилось.       Медленно, но уверенно продвигаясь к подсобкам, она старалась не создавать лишний шум, который мог запутать её ещё сильнее, вызвав слуховые галлюцинации. Вдруг лампы для дополнительного света, расположенные под самым потолком, загорелись, заставляя девушку зажмуриться от рези в глазах. Проморгавшись, она осмотрелась, ища причины недавних звуков. Страх пробрал до костей, когда привычный тёплый свет сменился красным, использующийся во время тревоги, и противно замигал. Вопрос с неполадками становился ещё загадочнее, ведь, если лампы работают, то почему не слышно гула холодильников или вентиляции? Пройдя ещё несколько метров, Хитоми застыла — под подошвой хлюпало что-то мокрое и вязкое. Медленно опустив взгляд под ноги, девушка застыла и распахнула рот, готовая закричать. Лужа густой крови медленно растекалась, окрашивая пространство вокруг Нишиды в ярко бордовый цвет. Паника, накрывшая с головой, не давала двинуться с места, оставляя женщине лишь возможность молча наблюдать за происходящим. Горький ком в горле мешал дышать, а пальцы начала бить мелкая дрожь. Алая река уходила в темноту, куда не доставал свет ламп, поэтому, опомнившись, Хитоми поспешила туда.       В нос ударил запах гнили, глаза заслезились, а под ногами оказалось что-то твёрдое. Приглядевшись получше, девушка различила чей-то силуэт, не подающий признаков жизни. Она опустилась на колени, не боясь замарать штаны, и начала ощупывать тело. Где-то на периферии зрения мелькнуло ещё несколько объектов, на что женщина обернулась. Десятки трупов были разбросаны по коридору, чья остывшая кровь мешалась воедино, образуя нескончаемое озеро. В лицах, приглушённых тьмой, она узнавала товарищей и знакомых, с которыми работала все эти годы.       — Они мертвы. Все-е до одного-о, — протяжный шёпот из глубины завывал, растягивая слоги.       Резко вскинув голову на звук, девушка попыталась найти говорящего. Голос не был ей знаком, что только усугубляло её состояние и разжигало тремор. Системного оповещения о взломе двери и проникновении посторонних в бункер не было, значит, скрывающийся в темноте числился в списках штаба. Если этот человек — или нечто — являлся тем, кто совершил все эти убийства, то с ним нужно было немедленно расправиться. Однако Хитоми понимала, что, даже имея хорошую физическую подготовку, она не сможет противостоять ему, если он вооружён. Выход оставался один — говорить.       — Ты это сделал? Ты убил их? — голос дрожал, но не от страха, а от гнева, стремительно вырывающегося на первый план.       Шёпот перерос в надрывный хохот, от которого кровь стыла в жилах. В попытке найти что-то, что могло бы пригодиться в драке, девушка осторожно поводила ладонями по полу вокруг себя, продолжая смотреть в плотную тьму перед собой.       — Если среди нас и есть убийца, то это ты, — Хитоми чувствовала — оно улыбается. Не понимая, к чему ведёт таинственный собеседник, она нахмурилась. — Не это ищешь?       Рядом с ней с громким звуком приземлился небольшой нож, который женщина моментально сжала в руке. Вскочив на ноги, она приготовилась обороняться, но говорящий не спешил выходить на свет.       — Покажись немедленно! — терпение стремилось к нулю, из-за чего медик практически кричала.       Молчание в конце коридора давило, подсознание самостоятельно достраивало образы, кроющиеся в густом мраке. Прошло всего пару минут, но ощущение, что она стоит здесь уже несколько часов, только крепчало. Неожиданно темнота начала расступаться, рассеиваясь чёрными клубами дыма и являя на свет чей-то образ. Было непонятно, женщина это или мужчина, лишь смазанные черты тела, образующие подобие человека. Хитоми вздрогнула, когда не смогла разглядеть чужое лицо, вместо которого расплылось чёрное пятно. Сглотнув ужас, она поудобнее перехватила нож и приняла боевую стойку.       — Ну что ты, будешь драться с собой, Хитоми?       Дыхание перехватило от слетевшего с губ незнакомца собственного имени. Оно знало её, сомнений не было.       — Что ты такое? — удивлённая, что перешла на шёпот, девушка неосознанно попятилась назад.       — Разве не узнаёшь? Я — это ты.       Ей не нужно было видеть его рот, чтобы понять — над ней насмехаются. Было ли ей жутко от происходящего? Определённо, но она продолжала всматриваться в глубь коридора. Смазанные черты начали скрадываться в более чёткий образ, формируя мужской силуэт. Перед ней стоял Саске: перебинтованной и едва держащийся на ногах, такой, каким она запомнила его лежащим на койке в медицинском отсеке. Он прихрамывал и рукой держался за рану, кровь из которой просачивалась через повязку. Паралич, охвативший женское тело, пригвоздил её к полу, не давая пошевелить даже кончиками пальцев. Хитоми отказывалась верить своим глазам — Учиха, каких-то десять минут назад лежавший без сознания, сейчас стоял перед ней в окружении бесчисленных трупов своих товарищей.       — Что ты…       — Не я, ты! — он ткнул в неё пальцем и заливисто рассмеялся, загоняя девушку в тупик.       Из-за спины парня показались ещё несколько знакомых людей, растянувших губы в зверином оскале. Если бы Нишида могла, она бы набросилась на них, но у неё не хватало сил сделать даже крошечный шаг в сторону. Фигуры надвигались, а она всё сильнее ощущала себя той маленькой девочкой, которую окружила стая завистливых одноклассниц, как это было в начальной школе. Хотелось дать отпор, но не было стержня и мощи в голосе. Поэтому приходилось терпеть и ждать развязки, не предвещающий ничего хорошего. На неё с нескрываемым презрением смотрели несколько пар глаз, среди которых она отыскала самых близких: Сакура, Шизуне, Цунаде и остальные — все они ненавидели её и молча упрекали в том, чего она не делала. Их мерзкие гримасы отталкивали, давали ощущение глубокого одиночества, затягивающего в своё болото печали и безысходности.       — Ты убила нас, Хитоми, а теперь уничтожишь ещё и их?       В поле зрения появился кто-то ещё, кого женщина сначала не заметила, но, вглядевшись в новые лица, вскрикнула. Отряд, прибывший сегодня в бункер, безучастно разглядывал девушку. Люди, часть из которых она не знала, не были изуродованы жуткими гримасами и кровяными разводами, они лишь молча наблюдали за ней. Джирайя и Какаши стояли ближе всех, глядя сквозь неё, будто находились в трансе. Перестав понимать, что тут происходит, Нишида прикрыла глаза, надеясь, что это просто кошмар и она сейчас проснется, но чуда не случилось. Девушка распахнула веки и вздрогнула, увидев Какаши прямо перед собой. Он стоял так близко, что остриё ножа, в который Хитоми вцепилась как в спасательный жилет, упиралось ему живот. Одно неверное движение, и оружие вонзилось бы в его тело по самую рукоять, чего она совершенно не хотела. Но конечности не слушались и лишь сильнее давили, вгоняя наточенное лезвие миллиметр за миллиметром в не сопротивляющегося Хатаке. Это была не она, но именно её руки разрезали живую плоть, забирая жизнь человека. И лишь когда нож вошёл полностью, медик разжала пальцы, а Какаши, скривившись от боли, упал на колени.       — Нет, нет, это не я! Я не могла… — опустившись рядом с ним, девушка принялась зажимать рану мужчины, пытаясь остановить кровь, но та водопадом стекала по телу, впадая в бескрайний красный океан.       — Ну вот, ещё один. И так ты убьешь ка-аждого.       Какаши, очнувшись от морока, владевшего им несколько мгновений назад, сдавленно выдохнул и посмотрел на Хитоми. В его глазах она не могла разглядеть ничего: злость, боль, печаль, страх — всё это пряталось за всепоглощающей пустотой. Нос защипало, предательская влага скапливалась на веках, норовя скатиться горячей слезой по щеке. Она не помнила, когда последний раз плакала, но сейчас до ужаса хотелось разрыдаться. Так сильно, чтобы её боль почувствовала каждая живущая в этом гниющем мире душа.       — Не слушай их, Хитоми. Ты знаешь правду.       Голос, который она так давно не слышала наяву, заставил её обернуться. Девушка не видела, но чувствовала — она здесь. В воздухе, звуках, на кончиках волос — её присутствие было более, чем ощутимо.       — Нанами…       — Пора просыпаться, Хитоми.       Яркий свет озарил пространство, сметая всё на своём пути. Не осталось ни стен, ни тел, ни умирающего Какаши, только она, стоящая на коленях в белой пустоте.       — Хитоми!       Девушка распахнула глаза и резко выпрямилась. Тело затекло от неудобной позы, а глаза ещё не отошли ото сна, но разглядеть, где она находится, всё-таки удалось. Это был тот же кабинет, та же аппаратура, Саске, мирно лежащий в постели, и никакого моря крови. Придя в себя, она тщательно осмотрела помещение. Рядом стояла Шизуне, мягко поглаживая женщину по волосам, туго стянутым в хвост, в дверях застыл Какаши, наблюдающий то за ней, то за Учихой. Рассмотрев мужчину и не обнаружив на нём никаких увечий, Хитоми облегчённо вздохнула и протёрла глаза. Снова кошмар, ничего нового.       — Ты меня напугала, я никак не могла разбудить тебя. Как себя чувствуешь? — Като встревоженно бегала глазами по лицу подруги, оценивая её состояние.       — Всё хорошо, видимо, организм не выдержал, — натянув подобие улыбки, девушка поднялась со стула и потянулась к Учихе, чтобы осмотреть, но её запястье перехватили.       — С тебя хватит, — строго отчеканила Шизуне, — я побуду с ним. Отправляйся спать, пока окончательно не сошла с ума.       Увидев протест на лице Нишиды, девушка угрюмо покачала головой. Не хватало, чтобы она убила и так скудные остатки своего здоровья. Хитоми поджала губы, принимая поражение, и шагнула к выходу. Ноги не держали, из-за чего пришлось держаться за всё, что попадалось под руку. Наверное, со стороны это выглядело убого, но сейчас оказалось настолько плевать, что девушка была готова свернуться калачиком прямо на полу кабинета.       — Я помогу.       Сильные руки легко подняли женское тело в воздух. Медик с опозданием поняла, что произошло, только когда носом уткнулась в мужское плечо. Она смутно понимала, о чём говорят Шизуне и Какаши, не слышала, как подруга объясняет маршрут до её комнаты, и даже не пыталась выбраться из цепкой хватки. Сознание медленно ускользало, но она знала, что в следующую встречу ей будет стыдно за свою слабость. Укутавшись теплом чужого тела, Хитоми провалилась в сон.

***

Файл: «/BUNKER_SEVEN_17/» Автор: система автономного наблюдения Усталость, сомнение, след страха. Они делают вид, что ничего не меняется. Но вирус проникает под кожу быстрее, чем они успевают думать. Инструкция: фиксировать признаки эмоционального разлома между ключевыми фигурами