Контакт: Исход неизвестен

ФАЙЛ «//MED_04_HIT//» Состояние наблюдаемого: приходит в норму Уровень чувств: неизвестен Отрывок аудио заметки (оборван): — ...разве можно? — Пока дышим, всё можно. Вопрос в другом — доживём ли мы до завтра?

***

      — Ну-ка, молодёжь, кому ещё добавки? — женщина лет шестидесяти пяти стояла за линией раздачи и энергично размахивала половником.       В столовой было шумно, но бодрый голос кухарки прорвался сквозь гул и привлек к себе внимание. Несколько военных поднялись с насиженных мест и поспешили за второй порцией. Какаши лениво помешивал уже порядком остывший горький кофе и с восхищением смотрел на весёлую старушку. От неё определённо исходило что-то позитивное, что-то, чем хотелось заразиться и никогда не выздоравливать. Давно он не встречал настолько оптимистично настроенного человека среди обитателей бункеров. Конечно, люди смеялись и радовались, создавая позитивную атмосферу, но она всё равно не была похожа на ту, что несла эта пылкая женщина.       — О, пойду возьму ещё, пока дают, — Генма вылез из-за стола и направился к кухне. Хатаке вздохнул, проводив взглядом друга, и отхлебнул из стакана.       — Он всегда был проглотом, — усмехнулась Шизуне, закинув в рот очередной кусочек тамагояки, и повернулась к Наруто. — Приятно видеть в твоей тарелке что-то, помимо лапши. Видимо, Хитоми хорошо на тебя влияет.       Узумаки с аппетитом поглощал рис, запивая его чаем, и улыбался.       — Мою любовь к рамену ничто не сможет изменить, но рука у Химэ-чан действительно тяжёлая, поэтому не буду рисковать.       — Да уж, Наруто, ты неисправим, — Сакура прыснула в кулак и обратилась к Шизуне. — Кстати, как там она? Я приходила, но не решилась беспокоить.       Какаши неосознанно посмотрел на Като в ожидании ответа. Прошло два дня с того момента, как они обнаружили девушку, отключившуюся рядом с Саске. В ту ночь он так и не смог сомкнуть глаз, продолжая сидеть в холле и бездумно пялясь в потолок. Он однозначно чего-то ждал, только вот что это было? Хорошие новости, предупреждение об опасности, спокойствие? Его мысли были обо всём и ни о чём одновременно, поэтому, дабы не терзать себя смутными раздумьями, Хатаке отправился в сторону Учихи.       Шизуне встретилась ему на пути в медицинский отсек, куда сама и направлялась. Зрелище, ожидавшие их на пороге кабинета, сначала успокоило, но потом нешуточно напрягло. Девушка не двигалась, но веки её дрожали, вызывая не самые лучшие предположения. Что-то, похожее на скулёж, слетало с её губ и тонуло в изгибе локтя, куда она уткнулась носом. Като принялась будить подругу, но та не реагировала, продолжая блуждать по царству сновидений. Не было сомнений — она уснула не так давно, но то, как глубоко её сознание погрузилось в дрёму, настораживало.       Вырванная из мира грёз Хитоми, казалось, потерялась в реальности. Недоверчиво рассматривая помещение, девушка будто пыталась найти доказательства, которые помогли бы убедиться — она точно не спит. От Какаши не ускользнуло и то, как тщательно она рассматривала его тело. Глаза рассеянно бегали от груди к животу и обратно и только потом, с умиротворённым вздохом, зацепились за мужское лицо. Сложив все частички мозаики воедино: напряжение, страх, полусонное состояние и тревогу, — Хатаке предположил, что виной всему этому крайне неприятный сон. Она едва держалась на ногах, но продолжала думать о Саске, порываясь к нему, чтобы проверить состояния. Не нужно было уметь читать мысли, дабы понять — медик винила себя за слабость и недееспособность на рабочем месте, поэтому была готова любыми способами загладить своё недомогание.       Убедившись, что с Учихой всё в порядке, Какаши потёр переносицу и шумно выдохнул. Переживания оказались чересчур надуманными и, признаться честно, бессмысленными. Рядом с его подопечным находились квалифицированные специалисты, всегда готовые к внештатным ситуациям. Даже сквозь неожиданно настигшую вымотанный организм дрёму, женщина смогла бы распознать что-то неладное, в этом Хатаке почему-то не сомневался. Ситуация в мире изменила их всех не только морально, но и физически, перестроив тело в постоянный режим настороженности. Поэтому первая неудавшаяся попытка Шизуне разбудить её ни о чём не говорила, ведь это не было тревогой или сигналом аппаратуры об изменении состояния пациента, от которых они привыкли вскакивать на первых же секундах.       В очередной раз осознав, что, как бы не сложились обстоятельства, помочь он никак не смог бы, Какаши сжал ладонь в кулак. Мириться с этим оказалось не так просто, но ничего другого не оставалось. Оценив ситуацию и то, в каком состоянии была Хитоми, военный решил внести свой вклад хотя бы так — завуалированной благодарностью. За несколько шагов он оказался рядом с ней и оперативно поднял на руки, предотвращая падение. Шизуне понимающе кивнула и, коротко объяснив, как добраться до нужной комнаты, поблагодарила за помощь.       В ночной тишине коридора шаги звучали отчётливее, а дыхание девушки, тихо посапывающей на его плече, касалось кожи даже сквозь слой одежды. На первый взгляд она не казалась миниатюрной — скрывшись за объёмными штанами и широким медицинским халатом, — однако сейчас, держа её на руках, Какаши чувствовал стройное, хорошо сложенное тело. Под кончиками пальцев перекатывались мышцы, незаметные для чужих глаз, но явно ощутимые при тесном контакте. От неё пахло медикаментами, чёрным кофе и сигаретным дымом, намертво впитавшимся в ткань униформы. Взглянув на умиротворённое лицо, Хатаке подметил дрожащие ресницы и слегка нахмуренные брови — видимо, ей снова что-то снилось. Непроизвольно сжав пальцы, мужчина ускорил шаг. Медики всегда славились своим трудоголизмом, а в условиях эпидемии тем более работали не покладая рук, но насколько сильно они себя изводили, никто даже не предполагал. И если Шизуне и остальные выглядели более менее свежо, то их капитан, очевидно, оставляла себя в лаборатории до последней капли, желая взвалить на свои плечи как можно больше задач. Какаши ценил подобное в людях, но излишняя жертвенность частенько действовала на нервы. Он тоже был таким когда-то — отдавал всего себя на благо другим — но время шло, приоритеты менялись, поэтому пришлось научиться действовать в угоду происходящему, а не конкретным людям.       Первое впечатление об этой девушке не сулило ничего хорошего: эгоистичная, грубая, до одури правильная и, в целом, неприятная личность. Только этот образ дал трещину, когда он увидел её там, согнувшуюся на стуле и держащую Саске за запястье. Даже в полубреду она старалась дотянуться, защитить, не обращая внимание на себя. Возможно, Какаши ошибался, стараясь воспринять её иначе, не такой агрессивной и язвительной, свалив всё на нервное истощение, но внутренний голос тихо шептал, что её колкие шипы могут охранять хрупкую розу, спрятанную глубоко внутри. Не став дальше развивать свои мысли, мужчина свернул в очередной коридор и остановился у второй двери. Вставив ключ в замочную скважину, Хатаке безмолвно поблагодарил Шизуне за то, что она избавила его от лазания по чужим карманам, и провернул его несколько раз.       Комната не отличалась от тех, в которых жили обычные солдаты, поэтому мужчина спокойно ориентировался в густой темноте. Аккуратно уложив Хитоми на кровать, он прошёл к панели управления и, нажав пару кнопок, включил вентиляцию и слабую подсветку. Из-за отсутствия окон и других источников естественного освещения любое помещение погружалось в непроглядную тьму, поэтому хотя бы несколько светодиодных лент должны были работать даже во время отбоя — это помогало лучше ориентироваться в экстренных ситуациях.       Тёплый приглушённый свет разлился по комнате, позволяя лучше разглядеть обстановку. Из привычного интерьера бункерных спален выбивался длинный стол, нагруженный стопками бумаг, реактивами в пузатых колбах и разным оборудованием. Это было странно, ведь выносить химикаты за пределы лабораторного отсека было строго запрещено техникой безопасности, но эта девушка, судя по всему, продолжала трудиться сверхурочно. Хотя утверждать, что у них всех установлены конкретные часы работы — одно и то же, что соврать: ему лично приходилось выбираться на зачистки по ночам, жертвуя своим законным временем на сон. Однако мнение о её чрезмерной правильности ему всё-таки придётся пересмотреть.       Взгляд пробежался по названиям папок и зацепился за деревянную фоторамку, притаившуюся за шаткими бумажными небоскрёбами. В полутьме было сложно разглядеть содержимое снимка, а включать основной свет не хотелось, чтобы случайно не разбудить медика, поэтому Какаши пришлось по максимуму напрячь зрение. Различить получилось немногое: девушка с тёмными волосами со спины обнимала девочку помладше, широко улыбающуюся в камеру; стоящие по бокам мужчина и женщина тепло смотрели на них и держались за руки, образуя круг. Край снимка был отогнут, пряча остальной кусок от посторонних. Вопросы, почему кто-то или что-то было скрыто на той части и являлось ли оно чем-то неприятным, раз девушка решила не мозолить этим глаза, повисли в воздухе. Он не испытывал страсти к чужим секретам, но внезапно проснувшаяся интуиция шептала, что эта информация может оказаться важной, а Какаши привык доверять своему чутью.       Хитоми неожиданно начала вертеться, чем привлекла к себе внимание. Мужчина тихо подошёл к кровати и прислушался. Невнятное мычание не несло в себе никакой смысловой нагрузки, однако странные движения натолкнули на мысль, что она пытается раздеться. Не зная, как поступить, Какаши замер на месте и шумно втянул воздух ртом. Прикасаться к женщине больше, чем того требовала ситуация, он не собирался, но и оставить её дальше мокнуть в плотном халате совесть не позволяла, поэтому Хатаке решил помочь. Расстегнув пуговицы и распахнув полы униформы, мужчина облегчённо выдохнул, радуясь, что под ней оказался ещё слой одежды. Конечно, было бы странно, не обнаружь он ничего на месте спортивного топа, но каждый сходил с ума по-своему, а в такие непростые времена — особенно. Оперативно высвободив её руки из длинных рукавов, Хатаке приобнял Хитоми и отлепил халат от вспотевшей спины. Ткань оказалась настолько влажной, будто девушку охватила лихорадка, поэтому Какаши на автомате убрал с лица мокрые пряди и коснулся губами её лба, как всегда делала его мама в детстве, когда хотела проверить температуру. Осознав, что только что сделал, он отодвинулся, словно ошпаренный, вернув между ними приличное расстояние. То ли это была игра света, то ли зрение начало подводить Какаши, но на несколько секунд ему показалось, что глаза напротив посмотрели прямо на него — пристально, но без доли понимания, а затем снова закрылись. Спасительный холодок коснулся кожи, и Хитоми перестала дёргаться, однако с едва приоткрытых губ продолжали слетать неразборчивые обрывки фраз.       — Нана... Ты...       Решив, что уже позволил себе слишком много, мужчина вернул её на место, подложив под голову подушку и накинув смятое покрывало на ноги, и поспешил покинуть комнату до того, как станет свидетелем ещё чего-то личного.       За эти два дня они больше не пересекались, но это было неудивительно — девушка набиралась сил и, судя по всему, не покидала пределов комнаты. Какаши соврёт, если скажет, что лицо медика в переливах приглушённого света ни разу не всплывало в его мыслях за всё это время. В какой-то момент он даже хотел разузнать о ней побольше, дабы приблизиться к разгадке той фотографии, но вовремя одёргивал себя, осознавая, как странно это будет выглядеть со стороны, поэтому позволял событиям идти своим чередом. Тайное всегда становится явным, просто нужно набраться терпения, чтобы правда, какой бы она не была, открылась самостоятельно.       Сейчас, сидя в столовой в окружении сотен людей, Хатаке сомневался, так ли важно то, до чего его нутро хотело докопаться. Каждый в этом бункере, в том числе и он, скрывал свои секреты, бережно хранил что-то личное, не подпуская других слишком близко. На мгновение ему даже стало стыдно за свой порыв покопаться в чужом белье, поэтому он решил просто задать вопрос, если подвернётся удобный случай, а не проворачивать мутные схемы в поисках информации, ведь, как известно, за спрос денег не берут. Лучше сразу убедиться, а не строить догадки за спиной, тем самым ещё сильнее руша и так хрупкое доверие.       — Я приносила ей еду вчера днём, но к вечеру поднос так и остался нетронутым, — развела руками Шизуне. — Это конечно хорошо, что она решила отоспаться, но есть же тоже надо, тем более в её случае. Совсем осунулась, так всю форму растерять можно. Эх, годы тренировок насмарку.       Поняв, что сказала лишнего, Шизуне прикусила губу и смущённо отвела глаза. Было неэтично раскрывать слабые стороны человека совершенно чужим для неё людям, поэтому она решила добавить:       — Но ничего, сейчас окрепнет и снова будет в строю. Даже, возможно, опять попросится выйти на поверхность.       — Разве она не просто штатный сотрудник, не покидающий пределы бункера? — включился в разговор Обито. Они с Какаши почти всю жизнь находились плечом к плечу, поэтому, услышав вопрос, который и сам хотел задать, Хатаке ни капли не удивился.       — В первые месяцы, пока все военные не прибыли на нашу базу, она частенько выбиралась вместе с отрядами до магазина. Прознав об этом, вышестоящие загрузили её работой, разрешая выходить только тогда, когда нужно было принять медицинские поставки и обменяться документами из рук в руки. Последний раз это произошло больше полугода назад, с того момента Хитоми не высовывалась из бункера, погрязла в никому не нужных бумажках, — девушка уныло вздохнула и с презрением продолжила. — Эти умники приняли решение урезать завоз необходимых для исследований компонентов, я уже и не говорю об обычной аптечке, там совсем всё плохо. Видите ли, по их мнению, мы слишком много расходников потратили впустую, а такой подход подтолкнёт нас лучше думать и не совершать ошибок, чёрт бы их всех побрал.       — Не думал, что эти идиоты добрались и до вас. Всё-таки именно от врачей и биотехнологов зависит, выкарабкается человечество из этой вирусной ямы или нет, — Генма, вернувшийся со второй порцией омлета, уселся рядом с Като и взял в руки палочки. — Это выглядит до жути неправильно.       — Значит, Хитоми-чан оказалась права. Последнее время нам постоянно вставляют палки в колёса, — задумчиво произнёс Наруто и, почесав затылок, принялся загибать пальцы. — Ночные вылазки без перерыва на отдых, задержки продуктовых транспортировок, да даже разрешение на эту операцию Джирайе пришлось выгрызать зубами, хотя ваша точка слишком важна, чтобы от неё отказаться. Всё это навевает нерадостные мысли.       Несколько пар глаз одновременно уставились на Узумаки, заставляя того смутиться. Генма застыл с раскрытым ртом, так и не успев положить туда кусочек огурца. Невнятно пробормотав «чего уставились», парень уткнулся носом в свой полупустой стакан.       — Иногда ты выдаёшь настолько дельные вещи, что задаюсь вопросом, а не рехнулся ли я, — хохотнул Обито. — Но ты прав, что-то не сходится.       — Наруто всегда был умным, просто вы, — Сакура ткнула в сторону мужчин палочками, — не давали ему раскрыться.       — Посмотрите, а вот и защитница нашлась, — подперев щёку ладонью, Учиха посмотрел на девушку и растянул губы в улыбке. — Ну какая же ты милая, я не могу. Скажи, Какаши?       Уголки губ слегка приподнялись, и Хатаке кивнул, соглашаясь. Сакура покраснела, но не стала отводить взгляд, показывая, что подобных слов мало, чтобы выбить её из колеи. Они с Наруто были вместе с раннего детства, знали всё друг о друге и разделяли общие тайны прошлого, что делало их дружбу особенно крепкой. Он поддерживал её после учебных провалов, неудачных отношений, даже испытывая к ней романтические чувства, и радовал мелочами, поднимая настроение. Она же тайком пробиралась к нему в приют, отгоняя тоску своим присутствием, обрабатывала ссадины и ежедневно навещала в больнице, когда Узумаки умудрялся влететь по-крупному. Наруто был ярким и активным ребёнком, пока она молча стояла в сторонке и стеснялась даже пикнуть. Со временем, проведённым вместе, они начали перенимать привычки друг друга, формируя разные, но в то же время схожие характеры и манеры поведения. Детская влюблённость прошла, отдавая своё место другой любви — более глубокой и ценной. Став друг для друга братом и сестрой, Наруто и Сакура проходили через трудности вместе, не боялись увидеть осуждение в родных глазах и делились самым сокровенным. Девушка любила предаваться воспоминаниям, мысленно возвращаясь в то время, когда всё было хорошо.       Взгляд упал на взъерошенные светлые волосы, вызывая новую улыбку на девичьем лице. Узумаки всегда был лучом света в её пасмурных буднях, и Сакуре часто казалось, что она никогда не сможет сполна вернуть всё подаренное ей тепло и заботу, как бы не старалась. Но она будет это делать, возможно, резко и неуместно, но девушке хотелось быть рядом и делиться светом, безвозмездно отданным ей когда-то, лишь бы друг не увядал у неё на глазах. Три года непрекращающейся борьбы за жизнь оставили отпечаток на каждом, а на тех, кто горел ярче всех и разжигал надежду на светлое будущее, и вовсе зарубцевалась шрамами. Наруто — один из тех, кто никогда не скажет, где болит, и продолжит подставлять свою спину под дуло врага, прикрывая близких, поэтому Харуно стремилась стать бинтом и обезболивающим, которые помогут ему восстановиться.       В мыслях нарисовался ещё один образ, который Сакура старалась гнать куда подальше, однако получалось плохо. Брюнет с глубоко чёрными, под стать волосам, глазами, неожиданно появившийся в их жизнях, никак не хотел покидать её сердце и мысли, что когда-то безжалостно забрал себе. Их знакомство не было необычным: просто в один день Наруто неожиданно вышел к ней из дверей интерната не один, а с неизвестным мальчиком и поставил перед фактом, что теперь они дружат втроём. Харуно не противилась, но из раза в раз смущалась при виде Саске. Чувства одиннадцатилетней девочки разгорались с каждой новой встречей, но дотянуться до сердца замкнутого и неразговорчивого парня с каждым годом всё сильнее походило на невыполнимую задачу, из-за чего влюблённость, так долго стремившаяся перерасти в другое, более глубокое и искреннее чувство, перестала приносить эйфорию и ранила под натиском безразличия. Вот именно тогда её настоящая история отношений с Саске и дала свой ход, но Сакура предпочла сейчас больше ни о чём не думать.       — Да, она само совершенство, — девушка вздрогнула, когда на её плечи опустилась чья-то ладонь, — а ты не коси глаз в её сторону, а то будешь у меня на прицеле.       Возникшая у стола Хитоми пальцами показала пистолет и прицелилась в голову Обито, на что тот резко поднял ладони в воздух, сдаваясь.       — Не приведи Всевышний! Как вообще можно было подумать обо мне такое? Нет, Сакура хорошая девочка и тому подобное, но слишком юна для старика вроде меня, — он подмигнул Харуно, а после тихо добавил, чтобы услышал только Какаши, — а ещё Саске снимет с меня три шкуры.       — Все люди разные, да и я пока не знаю, что о тебе думать, поэтому мы с тобой в расчёте, — девушка потеснила Сакуру и Шизуне, протиснувшись между ними, и, бесшумно поставив тарелку с завтраком на стол, с хитрым прищуром посмотрела на Учиху. Тот, поняв очевидный намёк на их первую встречу, хмыкнул и вернул ей тот же взгляд.       — Один-один, змеюка...       — И я предлагаю забыть ту ночь и начать всё с самого начала, — не давая ему продолжить, Хитоми глубоко вздохнула и слегка улыбнулась. — Сперва хочу попросить прощения за резкость и грубость, которые могли проскользнуть в моих словах. Извиняюсь крайне редко, но сегодня решила, что без этого никуда. Не прошу любить меня или что-то в этом роде, достаточно банального человеческого уважения и доверия, всё-таки мы работаем в угоду одной и той же цели. Найти меня можно в любое время, и, если появятся вопросы, я всегда готова к диалогу. Слишком многое навалилось в тот день, из-за чего я вышла из себя, за что ещё раз прошу извинить меня. Кстати, я больше предпочитаю медуз змеям, — она мельком взглянула на Обито, припоминая его «змеюку» несколько мгновений назад. — И на будущее, медуза - мой позывной. Так что вам не будет лишним его знать, мало ли что.       — Вот это речь, я даже поверил, — присвистнул Генма и скривился, получив от Шизуне болезненный тычок в бок. — Льёт в уши как настоящий профессионал, одобряю.       — Не лью, а пытаюсь наладить контакт. Конечно, если вы захотите, мы даже сможем стать друзьями, но ждать этого придётся долго.       Последняя фраза была сказана без особой серьёзности лишь для поддержания разговора. Она не собиралась водить дружбу с кем-то, кого знала от силы несколько часов — те два дня отдыха не считались. Генма и Наруто — единственные, кто были ей близки из прибывших, в то время как остальные ощущались картами в новой колоде — без потёртостей, отогнутых уголков и жирных отпечатков пальцев. Если страхи, переживания и тайны своих людей она знала, как свои пять пальцев, то чужих нужно было сначала прощупать и понять, и только потом возводить мосты. Она не лукавила, извиняясь, но полностью виноватой себя не считала, однако кто-то должен был сделать этот первый шаг в неизвестность.       — Медуза тебе тоже подходит, — Обито притворился, что что-то усердно обдумывает, а затем съязвил, — такая же ядовитая.       — А ещё лёгкая и изящная.       Атмосфера за столом радикально отличалась от той, что огромной тучей весела над ними в тот вечер. Какаши молча наблюдал, поглядывая то на Обито, то на Хитоми, сидящую практически напротив него. Она ещё ни разу не посмотрела на него, будто намеренно избегая чужих глаз. Возможно, он сам себе это придумал, но в момент, когда их взгляды всё-таки пересеклись, девушка неожиданно замерла. Не было тревоги или беспокойства в тёмных зрачках, лицо не выдавало признаков нервозности, но в голове точно вертелась какая-то мысль, которую она не решалась озвучить.       — Что-то не так? — вопрос был настолько резкий, что Хатаке поднял брови в удивлении. Её тактика была вполне уверенной: взять ситуацию в свои руки и перекрутить всё так, будто это он хотел о чём-то поговорить.       — Никак нет. Как самочувствие? — приняв вызов, мужчина склонил голову вбок в ожидании ответа.       Не ожидав продолжения диалога, она зависла от услышанного. Да, игрок из него тоже оказался не промах. Они с Обито чем-то походили друг на друга, только вот Учиха шёл на поводу у эмоций и был прямым, как линейка, когда Какаши отдавал предпочтение холодной голове и продуманным комбинациям, таким образом, если не забирая преимущество у соперника, то выводя партию в ничью. Такие люди по-настоящему привлекали своим умением владеть ситуацией. С ними было интересно спорить, особенно, если оба понимали, что это чистой воды провокация, а не возможность узнать чужой взгляд на ситуацию. К нему стоило присмотреться получше — упускать из виду мастера своего дела стало бы грубой ошибкой. Хитоми натянуто улыбнулась, что не ускользнуло от Какаши, и отзеркалила его наклон головы.       — Всё в порядке, спасибо. С радостью осталась бы в постели ещё на несколько дней, но некоторые дела, увы, не терпят отлагательств.       Мужчина сдержано кивнул, принимая ответ, и взглянул ей за спину. Будто прочитав по его глазам, что или кого он там увидел, женщина медленно прикрыла веки и сглотнула.       — Приятно видеть всех в сборе, — Джирайя, словно скала, тенью возвышался над Хитоми.       Обернувшись, Нишида наткнулась на крепкий корпус капитана и прикусила губу. Разговор в любом случае должен был состояться, но она не думала, что так скоро. Ощущения напряжение не было, лишь тихое предвкушение предстоящей беседы на импровизированном боксёрском ринге. Их глаза встретились: мужчина задорно подмигнул, указав на наручные часы, и поднял три пальца в воздух — столько оставалось до их встречи. Убедившись, что Хитоми поняла его жест, он направился к выходу. Это даже к лучшему: за отведённое время девушка смогла бы привести в порядок голову и ещё раз проверить Саске, который до сих пор не пришёл в себя. Покосившись на Сакуру, женщина мельком оценила её настроение и, не обнаружив ничего подозрительного, выдохнула. Она продолжала находиться в неведении насчёт Учихи, что не могло не радовать, но они не смогут держать это в тайне до его полного восстановления, если такое вообще случится. Ничто не помешает Харуно открыть полученные анкеты прибывшего отряда, которые Хитоми ещё в глаза не видела, и отыскать там имя Саске. Тогда вопрос моментально встанет ребром, а за сокрытие информации о его состоянии от Сакуры по шапке получат все без исключений.       — Поешь хотя бы, — Шизуне положила ладонь на её локоть и остановила порыв подняться. Кивнув, девушка поспешила разделаться с порцией, чтобы поскорее остаться наедине с мыслями.       — Что ж, было приятно с вами поболтать, но пора возвращаться к работе.       Хитоми лениво выползла из-за стола и потянулась, разминая затёкшую поясницу. Тонкая полоска оголённой кожи, выглянувшая из-под топа, притянула к себе внимание серых глаз. Он не собирался смотреть, лишь вовремя повернул голову и случайно наткнулся на напряжённые мышцы пресса. Нарочито медленно поднявшись взглядом вверх по телу и не упустив из виду ни одного изгиба, Какаши наткнулся на недобрый прищур. Ресницы слегка дрожали, а челюсть ходила из стороны в сторону, явно обозначая не самый лучший её настрой. Теперь мужчина без труда узнал ту Хитоми, которая грозилась прострелить каждому из них череп за лишний глоток воздуха. Только вот решить, какая версия девушки ему симпатизирует больше, не получалось — в каждой было что-то, что обязательно нужно было разгадать. Ещё раз окинув достаточно привлекательное тело взглядом, Хатаке ухмыльнулся — их непонятная игра только началась, но уже становилась интересной.       Женщина закатила глаза и, захватив несколько пустых тарелок со стола, поспешила в сторону мойки. Напоследок перебросившись несколькими фразами и улыбками с кухаркой, она вышла из столовой. Взвесив все за и против, Какаши поднялся за ней. Узнать о состоянии Саске в присутствии Сакуры не представилось возможным, но оставаться в неведении в данном вопросе не хотелось. Догнать девушку сейчас — единственный вариант, иначе потом она будет занята работой и выяснением отношений с Джирайей, на которое Хатаке тоже оказался приглашён.       — Куда собрался? — шепнул ему на ухо Обито, проследив взглядом за объектом его внимания.       Ничего не ответив, Какаши сжал плечо друга и выскочил в проход, лавируя меж суетливыми военными и медиками. Никто уже не кидал непонимающие взгляды в их сторону, как это было в первый день. Шизуне, заменившая капитана на время её вынужденной отсрочки, коротко и ясно разъяснила ситуацию, профессионально сглаживая острые углы. Все быстро и без пререканий приняли их в свою обитель: кто-то встретил среди прибывших старых знакомых, а кто-то приобрёл новых. С помощью принесённого из Третьего ретранслятора Шикамару наконец-то смог отправить короткий сигнал с донельзя простым посылом — «все живы». Так что начальство могло смело выдыхать — практически все члены Седьмого остались в безопасности, а бесценные исследования не пропали даром. Хотя, судя по последним домыслам, нашлись бы и те, кто радовался, приди они в полный трупов и погрязший в бесконечном хаосе бункер.       — Хитоми, — Какаши ускорил шаг, стараясь догнать девушку до того, как та свернёт в медицинский отсек.       Обернувшись на своё имя, она удивлённо вскинула брови, явно не ожидая увидеть перед собой именно этого человека.       — Прошу прощения, что отнимаю время, но за завтраком не было возможности спросить о пострадавших. Как они?       — Ах, конечно. К Учихе я заходила несколько часов назад, и всё было в пределах нормы. Раны заживают правильно, думаю, даже шрамов не останется. Он до сих пор не пришёл в себя, но Шизуне сообщила о положительной динамике. В ближайшие несколько дней постараемся привести его в сознание, чтобы не допустить регресс в лечении. Остальные чувствуют себя намного лучше, уже совсем скоро начнём вводить нагрузки, чтобы потом это не стало шоком для организма. А вообще странно, что госпожа Като не доложила Вам это ещё вчера, — незаметно для себя, Хитоми перешла на уважительный тон, которым пренебрегла в первую их встречу.       Вся речь звучала слишком заученно, будто девушка не раз прокручивала её в голове. Какаши едва заметно двинул бровями, услышав чрезмерный официоз. Казалось, они сразу перешагнули эту стадию знакомства, начав с пререканий и недоверия, что в какой-то степени даже играло на руку, но прямо сейчас Хитоми возвратила их на самый первый этап. Была ли это часть игры или несвоевременно проявившийся профессионализм, Хатаке не знал, лишь предполагал, что это произошло неосознанно, поэтому решил попробовать вернуть всё на свои места.       — Не искал намеренных встреч. Более того, Шизуне была занята, — почесав нос, он слегка улыбнулся. — И давай на ты. Всё-таки в нашу первую встречу никто не стеснялся в выражениях.       Хитоми хмыкнула, уводя взгляд в пол, и зачесала сбежавшую прядь волос наверх. Почему-то ей было неловко стоять сейчас здесь, в присутствии именно этого человека. Вероятно, так действовала его нечитаемая аура — с виду прозрачная и лёгкая, но на деле — лабиринт без выхода. Или это навязчивые мысли, не покидающие её и так загруженную голову с той самой ночи, когда она уснула в своей постели, а не на неудобном стуле в затхлом кабинете. Воспоминания приходили с трудом, смешивая реальность и сны, из-за чего приходилось только гадать, случилось ли то прикосновении чужих губ к её лбу, или она окончательно сошла с ума. Спрашивать напрямую было бы странно, да и выглядеть законченной идиоткой перед новоиспечённым коллегой она не собиралась, но доказать самой себе, что всё ещё способна отличить настоящее от бессознательного, теперь стало навязчивой целью, а не минутной прихотью.       — Как скажете. Скажешь, — моментально поправила себя женщина. Хитоми автоматически переходила на профессиональную речь, когда тема касалась медицины, поэтому такое обращение к Какаши вырвалось случайно, будто она прямо сейчас находилась не здесь, а стояла посреди просторного холла своей больницы и разъясняла нюансы диагноза родственникам пациента. — И я просто обязана тебя поблагодарить. Твоими стараниями мне удалось уснуть в своей постели, а не по пути к ней, — она нервно хмыкнула — либо сейчас, либо никогда, — и спасибо за заботу, проверить температуру было хорошей идей.       Женщина почти не дышала, пристально наблюдая за его реакцией. Будет смешно, если то касание действительно было неудачной шуткой, подброшенной её больным подсознанием. На лице капитана не промелькнуло ни тени смущения или растерянности, только кончик языка, лениво скользнувший меж губ. Стало очевидно — он прекрасно понимает о чём речь, а значит ей не привиделось в сонном бреду.       — Совесть не позволила бы оставить тебя в таком состоянии. Прекрасно понимаю, что таким образом превысил свои...       — Иди за мной.       Оторопев от того, как резко его прервали на полуслове, Какаши слегка приоткрыл рот в немом вопросе. Хитоми развернулась на пятках и, махнув рукой, пригласила следовать за ней. Неожиданное понимание, что она тогда находилась в каком-никаком сознании, ударило лёгким смущением и першением в горле, которое Какаши поспешил сглотнуть. Судя по всему, девушка не злилась и не собиралась припоминать ему это до конца их совместной работы, а, наоборот, дразнила, стараясь нащупать его пределы. Если с Обито такая тактика сработала, то Какаши старался смотреть в оба и держать эмоциональные порывы под замком. Он позволил себе только неоднозначный жест — облизнул губы — и остался вполне доволен полученной реакцией.       Медик вела его в неизвестном направлении, петляя по коридорам. Повернув на очередной развилке, девушка толкнула первую дверь и сделала шаг внутрь, но на мгновение замерла.       — Вы разобрались с трупом?       — Да, Шизуне распорядилась, чтобы всё прошло по правилам, — опешив от настолько внезапного вопроса, мужчина даже запнулся. Насколько было уместно спрашивать это здесь и сейчас?       — Хорошо. Тогда проходи.       Как только Какаши переступил порог палаты, то сразу же заметил Саске, разлёгшегося посреди комнаты на высокой койке. Очевидно, его перевели сюда совсем недавно — это выдавали оставленные на мокром полу следы каталки. Встретив взгляд Хитоми, он прищурился, немо задавая вопрос, почему она решила привести его сюда.       — Считаю, разговор с тобой должен пойти парню на пользу. У вас ведь какая-то тесная связь, я права? — получив задумчивый кивок, девушка подошла к Учихе. — Ему не помешает услышать кого-то близкого. Сколько бы я или другие медсёстры с ним не говорили, это не то. Знакомый голос может ускорить выход из комы. Конечно, это не слишком гуманно и этично, но напомнить ему о каком-нибудь стрессе или больной точке было бы неплохо.       Поджав губы, Нишида вгляделась в серые глаза в поисках понимания. Какаши, до которого не сразу дошёл посыл, округлил глаза, полные неверия. Эта женщина взаправду хотела вытащить парня из одного стресса, погрузив в другой, заменить физическое недомогание душевным, чтобы попробовать достучаться и подтолкнуть к пробуждению. Такая практика не приветствовалась, так как оставалась недостаточно профессиональной — никто не мог знать, как поведёт себя мозг после подобного перформанса. Хатаке запрокинул голову и уставился в потолок, игнорируя яркий свет люминесцентной лампы.       — Просишь, чтобы я надавил на слабые стороны?       — Нет, капитан, настаиваю. Всё, что могла сказать, я уже сказала, поэтому остальное на вас с Наруто. А так как сейчас он приседает Сакуре на уши, остаёшься только ты.       — Сакура... Воспоминаниями о ней ты пыталась растормошить его?       Закусив губу, женщина мотнула головой, отгоняя неприятные ощущения в шее, и серьёзно посмотрела на Какаши.       — Послушай, если мы хотим разбудить Саске без необратимых последствий, то делать это нужно прямо сейчас. Чем дольше парень лежит в вегетативном состоянии, тем ближе реальная кома. Будь моя воля, уже давно бы попыталась растолкать его менее безопасными методами, но уж слишком он вам дорог.       Она начинала злиться — Какаши понял это по учащённому дыханию и плотно сжатым челюстям. Доля здравого смысла в её словах действительно имелась, но одно дело дать указание и совсем другое — выполнить его. Хатаке не собирался давить на и так беспомощного парня, однако других вариантов, видимо, не было. Или Хитоми просто выбрала самый быстрый из них, что как нельзя лучше отражало её суть.       — Не нужно унижать его или что-то в этом роде, конечно, нет. Деликатно затронь важные для него темы, может, семья или какой-то эмоциональный жизненный период.       — Семья... — протянул мужчина, прекрасно понимая, что эта тема точно под запретом. — Хорошо, я поговорю с ним. Но наедине.       — Чудно. Мне как раз нужно в лабораторию, и времени посплетничать с вами, увы, нет, так что болтайте на здоровье. Лови, — Хитоми кинула в него небольшой ключ. — Закроешь за собой, когда соберёшься уходить. И, пожалуйста, постарайся вернуться так, чтобы никому не попасться на глаза. Лишние слухи нам не нужны.       Женщина сгребла в охапку несколько папок со стола и поспешила на выход, но её неожиданно остановили. Чужие пальцы крепко обхватили предплечье, заставляя притормозить и обернуться. Какаши смотрел странно, будто до последнего сомневался, стоит ли поднимать эту тему вновь. Глубоко вздохнув, он отпустил Хитоми и заговорил с предельной серьёзностью:       — Не знаю и знать не хочу, что у вас случилось с Джирайей, но обиды и выяснения отношений не должны сбить настрой в коллективе. Он не показывает своё истинное состояние, но это всегда ощутимо.       — Это никак не отразится на нашей совместной работе, смело могу в этом заверить.       Неприятный скрежет коротких ногтей о картонную обложку пустил волну мурашек по рукам. Хитоми не то нервничала, не то была растеряна, но точно не злилась, как это было в тот вечер. Неожиданно догадка коснулась мыслей Какаши, и тот, пристально вглядевшись в потемневшие глаза, вкрадчиво произнёс:       — Ты действительно злишься на него, или это просто притворство?       Не вопрос — скрытое утверждение, которым он пытался добраться до истины. В голове снова всплыла та фотография. Какова вероятность, что на отогнутой части Джирайя? Неизвестно, но, если бы Хитоми сейчас ответила честно, то шансы на такой расклад могли тотчас измениться в лучшую или худшую сторону.       — Честно говоря, я уже ни в чём не уверена, — понять, что она чувствовала, оказалось невозможно. Слишком выразительная мимика путала: то сменяла эмоции одну за другой, то оставляла лицо пустым холстом без единого следа внутренних переживаний.       Не задерживаясь больше ни на минуту, Хитоми скрылась в коридоре, оставляя сбитого с толку Какаши наедине с Саске.

***

      Три часа, отведённые для неё Джирайей, истекли ещё тридцать минут назад, а Хитоми только закончила обход. Нужно было как можно скорее оказаться в спортзале, иначе её опоздание могли счесть за трусость, что совершенно не входило в планы. Повезло, что в лаборантской она ещё несколько недель назад оставила сменный комплект для тренировок, поэтому не нужно было тратить лишнее время на пробежку до своей комнаты. Вдохнув поглубже, женщина спустилась по лестнице и толкнула дверь, ведущую в следующий сектор.       Тренировочный корпус встретил Хитоми шумом и духотой, тёплым потоком ударившей в лицо. Запахи пота вперемешку с чем-то сладким щекотали ноздри, заставляя с непривычки поморщиться. Несколько десятков солдат усердно занимались в разных частях зала: кто-то только разминался, кто-то отдал предпочтение тренажёрам, а кто-то оттачивал удары на манекенах или своих напарниках. То же самое предстояло и ей — вступить в спарринг с Джирайей и выплеснуть всё, накопившееся за годы разлуки. Мужчину она приметила сразу же, как только переступила порог — не заметить двухметрового капитана с копной длинных седых волос, которые он туго скручивал в пучок, было бы странно. Аккуратно лавируя между тренирующимися, женщина направилась прямо к нему, о чём-то весело разговаривающему со своими подчинёнными, тоже решившими размять кости.       — Ну наконец-то, а то уж решил, что ты сдрейфила, — надёжно закрепив волосы на макушке, мужчина упёр руки в бока и заискивающе улыбнулся.       Отвечать как-то колко или язвительно не было желания, хотелось поскорее начать бой, поэтому Хитоми только неопределённо повела плечами и молча прошла к корзине с бинтами. Честно признаться, она много думала о его не таком уж серьёзном проступке не только эти три дня, но и последние три года. В какой-то момент даже пыталась простить его за тихий уход из их жизней, однако сил на это не находилось. Вчера, в очередной раз проснувшись от неприятного сна, Хитоми не стала ложиться обратно, а предпочла посидеть и над всем хорошенько поразмыслить. Её поведение не просто выглядело неуважительным — излишние эмоции привели к краху, уничтожив всю выдержку и профессионализм. Будь у неё возможность вернуться в тот вечер и изменить свои действия, стала бы это делать? Вряд ли, однако понимание, что прощение уже давно маячило на горизонте, просто не знало, как правильно подойти, наконец начало скрести острыми когтями в её железную дверь. Хотела ли она убить его на самом деле? Никогда. Простила ли в глубине души ещё тогда, несколько лет назад, во время очередного сеанса самокопания? Вполне возможно. Ещё и слова Какаши, сказанные несколько часов назад, не переставали крутиться в голове: сильнее разгонялись, вытесняя всё остальное. Для окончательного успокоения души им нужно было поговорить, но сначала предстояло попотеть.       Плотно обмотав кисти и закрепив концы кумпура на запястье, женщина поправила лямки топа и подтянула спадающие спортивки. Её ненамеренные голодовки не принесли пользы, а, напротив, отняли ценные килограммы, которые теперь придётся усердно набирать. Хорошая физическая форма должна быть визитной карточкой каждого солдата на поле боя, из-за чего слишком худые или полные тела не приветствовались — первые становились слишком лёгкой приманкой, а вторые теряли манёвренность. Здесь все жили по строгим законам, которым в большинстве случаев приходилось следовать, и поддержание процентов жира и мышечной массы не стало исключением. Она выстраивала своё тело годами ещё до спуска в бункер и, прекрасно понимая свой организм, была уверена, что придётся немало постараться, чтобы вернуться в строй.       Предстоящий спарринг с Джирайей вызывал сомнения: она наконец-то выспалась и больше не чувствует себя так паршиво, но мышцы, не видавшие постоянных тренировок уже больше двух месяцев, точно были не в форме. Сдаваться без боя она конечно не собиралась, но опрокинуть соперника на лопатки даже не мечтала. Максимум, на который Хитоми рассчитывала — не дать уронить себя и помочь ему хотя бы споткнуться. В глазах новоприбывших нужно выглядеть достойно, показать себя как сильного капитана, ничуть не уступающего их предводителю. И плевать, что Джирайя — мужчина в два раза больше и сильнее неё, в первую очередь, не хотелось проиграть себе.       — Мне нужна пара минут.       Не дожидаясь ответной реакции, она отошла на несколько метров от группы и приступила к разминке. Хоть Хитоми и находилась в месте полном людей, единение со своими разумом и телом ощущалось как никогда раньше, что невероятно радовало. Мышцы разогревались, разливаясь приятной тяжестью по конечностям, а в мозг поступали крохотные импульсы счастья, обещающие разгореться сильнее во время боя. Медик не обращала внимания на прожигающие взгляды и приглушённые шепотки в её сторону — всё это было пустым по сравнению с тем, как она себя чувствовала. И если бы раньше она осадила коллег за неуместные обсуждения третьих лиц, то сейчас имелось лишь абсолютное безразличие ко всем вопросам, даже если сплетни касались её напрямую.       Джирайя с самого утра заметил изменение в поведении Нишиды, что порядком озадачило. Если она начинала вести себя импульсивно и агрессивно, то всегда держала лицо до самого конца. Он ожидал увидеть её нервную и колючую, но в столовой ему явилась спокойная и дружелюбная — подаренная ему лёгкая улыбка вообще оставила сомнения насчёт его идеального зрения. Сейчас она делала незамысловатые упражнения для разогрева мышц, но находилась не в тренировочном секторе, а блуждала по закоулкам неизведанной души, прокладывая дорожку к своему сердцу лилипутскими шажками. Имея такой удивительный навык, как эмпатия, с помощью которого можно было многое предсказать и понять, Хитоми за тридцать три года так и не смогла отыскать путь к себе, чему Джирайя не переставал удивляться.       Он знал, когда именно жизнь девушки пошла под откос, а ступни коснулись другой, поросшей снытью тропы, оставляя уверенно протоптанную и выхоженную дорогу позади. Мечты рухнули, амбиции потерялись в вихре боли и неизвестности, но Хитоми продолжала идти, только куда не знала даже она сама. То, где она оказалась сейчас, определённо не было конечной точкой, но ощущение, что она бесцельно бродит по жизненной колее, становилось сильнее. Нужно было подтолкнуть, помочь свернуть, не дожидаясь очередного пустого указателя, или просто пройти рядом, но никто не решался. Не потому что не любили, а потому что знали — она снова оттолкнёт прежде, чем дослушает. Человек, который мог стать проводником в непроглядном тумане, когда-то собственноручно загнал её в этот бесконечный лабиринт без выхода, поэтому надежд, что найдётся кто-то ещё, не было. Хитоми, наученная прошлым, отвергнет и его. Всё-таки удивительные существа люди: привыкшие помогать другим, они забывают принять свою целебную пилюлю, так и продолжая увядать.       — Она всегда такая... — начал солдат из отряда Джирайи, но запнулся, подбирая правильное слово, — разная?       — Всё зависит от людей и ситуации. Ты тоже сейчас в хорошем расположении духа, но сколько же отборных ругательств слышал Третий, когда парни решили разыграть тебя, и...       — Я понял! — громко прервал он речь капитана, порождая глухие смешки вокруг себя. — Но я не совсем об этом. У Хитом-сан проблемы с эмоциональным фоном. Я кое-что понимаю в этом, поэтому...       — Достаточно, — неожиданно похолодевший голос мужчины заставил парня притихнуть. — Если она руководит одним из ведущих бункеров и имет ранг капитана, значит не стоит сомневаться в её компетентности. Её душевные терзания никого не касаются, а разделять работу и личное она умеет как никто другой, уж поверь мне.       Резкая перемена настроения удивила даже самого мужчину, поэтому тот, выждав ещё несколько минут, окликнул Хитоми и двинулся ближе к центру зала. Люди поблизости начали расходиться, уступая место. Никто не признавался, но всем было интересно, что сможет сделать хрупкая женщина, чей возраст выдают лишь несколько мелких морщин и тяжёлый взгляд, мужчине, отдавшему полжизни на службу в армии и постоянные тренировки по тайскому боксу.       Стряхнув невидимую пыль с колен, девушка глубоко вдохнула и сделала свой первый шаг к их перемирию. Она не подходила слишком близко, опасаясь неожиданных выпадов, но и не стояла слишком далеко — присматривалась к чужим движениям и старалась понять, что он будет делать в первую очередь. Джирайя тоже не спешил, медленно шагал в бок, задавая ритм и побуждая Хитоми следовать его правилам. Зная Нишиду, он примерно представлял, что сейчас будет, но всё равно не мог избавиться от лёгкого мандража.       — Хорошо, поехали.       Коротко оповестив о начале, девушка прыгнула вперёд и замахнулась, целясь в шею. Предугадав удар, мужчина уверенно остановил её руку предплечьем и сделал подсечку, стараясь сбить девушку с ног. Хитоми проворно ушла от подножки в сторону и проскочила под рукой, уходя за спину. Каждый будто предугадывал, какой выпад последует дальше, поэтому судить, у кого было преимущество, оказалось бесполезной затеей.       — Что мы пропустили? — только что присоединившийся к зевакам Обито лениво растёкся по скамье, призывая пришедшего с ним Какаши к тому же.       — Ничего такого, они только начали.       Хатаке сел рядом с Генмой и отпил из бутылки, не переставая следить за двумя сцепившимися силуэтами. Джирайя нападал, но не пытался поймать её в захват — давал Хитоми возможность сорваться на нём, предлагая себя в качестве груши для битья, однако, судя по её аккуратным движениям, она не планировала ничего подобного. За счёт небольшого роста и гибкости, девушка танцевала вокруг него, прекрасно понимая, что может уклоняться только из-за его прихоти. Очевидная разница в весовых категориях и опыте вызывала вопрос — почему Джирайя до сих пор не закончил этот бессмысленный бой, ведь уложить её на лопатки — плёвое дело. Хитоми тоже задумалась об этом, но не придала особого значения, предположив, что он просто хочет её позлить.       — А она неплохо держится, — Учиха не забывал комментировать каждое её движение, чем порядком поднадоел остальным.       — Не недооценивай её, — хмыкнул Генма. — Если не получается убить руками, в игру вступает мозг. Пара капель чего-либо в комбинации с хорошо продуманной тактикой и ты не жилец.       Обито мгновенно напрягся.       — Она же не собирается его убивать?       — Нет, конечно. Дружеские схватки не в счёт, тем более сейчас у неё нет ничего, что можно было бы вколоть или подсыпать.       — Почему так уверен? — включился в разговор Какаши.       — Она всегда берёт с собой поясную сумку в таких случаях, — Ширануи говорил так, будто это было что-то очевидное. — Не в кармане же она всё это понесёт в самом-то деле. Как с универа привыкла носить всё самое важное на поясе, так и сейчас продолжает.       Какаши вернул внимание к спаррингу. То, что Генма посвящён в подробности её учебной жизни, не было сюрпризом. Дружба Шизуне и Хитоми началась ещё на первом курсе, поэтому он мог часто видеться с ней, когда заглядывал к Като. Если Хатаке не изменяла память, то друг даже что-то рассказывал об этой девушке, когда они были молодыми, но Какаши, естественно, ничего из этого не запомнил.       Уже порядком выдохшаяся Хитоми всё чаще пропускала выпады и пятилась назад, давая себе несколько секунд отдыха. Джирайя тоже начинал уставать, но это было практически незаметно. Сама судьба помогла ей или просто пол оказался слишком скользким, но мужчина оступился, едва не потеряв равновесие. Девушка думала не долго — кинулась на него, как только уловила незапланированное колебание в движениях. Схватив капитана за майку на груди, она сделала подсечку для неустойчивой ноги и навалилась на него всем весом, толкая на спину. Удар от падения вышел не таким мягким, как она ожидала: весь воздух выбило из лёгких, а затылок пронзила неприятная боль.       Надеяться, что она сможет уложить своего учителя, знающего её от и до, было чересчур глупо. Опыт безусловно давал о себе знать — даже в падении Джирайя без особых усилий смог перевернуть игру в свою пользу и изменить их положение в пространстве.       — Всё, ты победил, — Хитоми тяжело дышала, раскинув руки в стороны, и не пыталась двигаться, придавленная немаленьким весом мужчины, — но не смей задаваться, понял?       — Как я могу упустить шанс подразнить тебя, а?       Женщина попыталась ударить его коленом, но Джирайя лишь сильнее прижал ногу к полу, выдавливая из её горла болезненное шипение. Выпустив Хитоми из своей железной хватки, он взглядом указал на скамью в дальнем углу и, получив в ответ едка заметный кивок, поднялся на ноги.       — Теперь поговорим? — расценив молчание как согласие, мужчина прикрыл глаза. — Тогда я начну. Знаю, ты считаешь меня предателем и трусом, но я не сбегал от вас, а всего лишь поймал выгодный момент, чтобы продолжить мои особые наблюдения. Не смотри на меня так, сама понимаешь, о чём я. А парни из Третьего случайно нашли меня под завалами после взрыва ратуши и любезно оказали услугу — не выдали меня главным. Поэтому не я к ним пришёл, как ты думала, а они привели к себе.       Хитоми тяжело сглотнула и прикрыла глаза ладонью. Да, она знала, о чём речь, и даже предполагала такой вариант событий, но тогда, два с половиной года назад, ей совершенно не было до этого дела. Все проблемы, свалявшиеся в огромный снежный ком, давили настолько сильно, что проще было просто винить Джирайю в бегстве, а не выстраивать причинно-следственную связь его исчезновения.       — И как? Получилось найти, что искал? — вопрос получился пренебрежительным, чему Хитоми сама удивилась. Ей правда было интересно узнать, как шли успехи, а не насмехаться над чужой исповедью.       — Об этом не здесь, но сразу скажу, что ничего сверх важного не нашлось. А теперь ты расскажешь мне всё. Когда это произошло?       Он догадывался, что именно случилось, но не хотел называть вещи своими именами, возлагая всю ответственность на Хитоми.       — Примерно через четыре месяца после твоего исчезновения. Оставил подарок и пропал — настоящий отец, — нервно хмыкнув, девушка обхватила себя руками и, не дав Джирайе время переварить информацию, продолжила. — Она начала пить, когда слухи о твоей пропаже просочились сквозь конфиденциальные источники. По несложным математическим расчётам начинался второй триместр, о которой никто не знал, даже сама Цунаде. Живот не проявлялся, да и токсикоз обошёл стороной, поэтому никто не предполагал такое. В один день она просто пришла и свалила на меня эту новость, заставив держать всё в тайне. Только секрет я хранила недолго, через неделю у неё случился выкидыш на виду у нескольких десятков глаз.       Она тряхнула плечами, отгоняя колкие мурашки, подтянула колено к груди и положила на него подбородок.       — Ты же знаешь, что порой к нам заносит заражённых, причём приходят они не с основного входа, а откуда-то из глубины подземелий. Так вот спустя несколько недель на нашу дверь наткнулась небольшая группа инфицированных. Среди них нашлась беременная, слёзно молящая о помощи. Цунаде поспешила впустить её — видимо, сыграл свою роль остаточный шок после выкидыша. Мы буквально за десять минут отстояли бункер, но некоторые личности, — Хитоми скривила лицо так, будто откусила пол лимона сразу, — решили, что её срочно нужно изолировать из общества и сдать властям. Цунаде относилась к ним, как к дочерям, а они... Конченные идиотки! До сих пор не могу их видеть, но приходится. Я договорилась с Шестым — там числится моя хорошая знакомая — и команда приняла её без лишних вопросов, при том убрала все сведения о ней из базы и пустила слух, что она не выдержала и ушла искать свою смерть. Поэтому власти уверены, что Цунаде Сенджу больше нет в живых, хотя их вообще вряд ли когда-нибудь волновала чья-то жизнь, кроме своих. Тех двух дур я заставила молчать, чтобы остановить распространение информации, и, видимо, получилось, раз до вас новости даже не дошли. Насколько я знаю, сейчас с ней всё хорошо. Вот так вот.       Хитоми косо взглянула на мужчину и нервно закусила ноготь. Капитан выглядел странно, будто ничего из сказанного его не тронуло, и если бы девушка не знала его достаточно хорошо, то вполне вероятно подумала, что он чёрствый сухарь. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять — прямо сейчас всю вину за произошедшее он возложил на себя.       — Ты не виноват, так сыграли карты. Уверена, знай Цунаде о своём положении, сделала бы всё, чтобы защитить дитя. Я тоже хороша, — рваный вздох неприятно защекотал в горле, — должна была помочь ей, знала же, что у неё случаются срывы, но погрязла в своих переживаниях. Профессионал своего дела.       Последняя фраза прозвучала настолько саркастично, насколько вообще могла. Туда было вложено всё: презрение, ненависть, разочарование — всё, что она к себе чувствовала. Джирайя кинул взгляд на хмурый профиль и слегка сжал её колено. Она задумчиво разглядывала длинные, тронутые шрамами и возрастом пальцы, а затем едва слышно заговорила:       — Знаешь, думаю, я никогда не злилась на тебя по-настоящему. Сначала ничего не понимала и из последних сил старалась держаться на плаву, а потом просто нужно было винить кого-то во всём плохом, а ты как раз оказался идеальным кандидатом на эту роль. В какой-то момент я потерялась — перестала понимать, где мои настоящие ощущения, а где выдуманные. Я и сейчас не особо разбираюсь в этом, но пытаюсь. Думала, это попытка понять и принять твоё решение, но на самом деле боялась лезть в душу себе, оставляла на крайний случай, и вот он наступил.       Откровение далось на удивление легко. Хитоми не давила из себя признание — оно лилось само, уверенно слетая с губ. Не было стыда или настороженности, только всё, что копилось в ней несколько лет. Выплеснуть это стало настоящим облегчением.       — Прости меня. Я постоянно ошибалась и эти ошибки стоили многого. Объяснение всему находилось так близко, а я... Как ты любишь говорить, всё время сворачиваю не туда.       — Не думай об этом, у каждого свой путь. Пусть он кому-то придётся не по вкусу, но кого это волнует, верно? Единственное, что меня и правда тревожит — то, как сильно ты запуталась. Не стану тянуть руку помощи — всё равно откажешь, но прошу, постарайся распутать этот клубок, — серьёзность в глазах скрывала неподдельную заботу и тепло, которых до безумия не хватало Хитоми. — И ты прости меня. Думал, так вы останетесь в безопасности, а вышло всё наоборот. Я виноват перед вами, и мне никогда не возместить все потери. Не жду, что вы примите меня обратно, но буду продолжать оберегать из тени, таков мой выбор. Я просто хочу, чтобы любимая женщина и ещё одна дочь были счастливы.       Непонимание в глазах и нахмуренных бровях Хитоми позабавили мужчину, на что он тепло улыбнулся и положил ладонь ей на макушку. Секундный ступор сменился волной осознания, пробежавшейся по телу. В носу засвербило, а в уголках глаз начала скапливаться влага, поэтому, не желая показывать свою уязвимость ещё сильнее, девушка уткнулась лбом в крепкое мужское плечо и сдавленно выдохнула. Джирайя откликнулся на прикосновение и, приобняв, невесомо погладил её по спине. Он ничего не говорил, зная, что слова тут будут неуместны, просто был рядом в попытке нагнать время, проведённое порознь. Его дочь от первого брака погибла практически в самом начале эпидемии. Хотя свадьбу с бывшей женой он всегда называл ошибкой, своего ребёнка он таковой не считал. Эта малышка принесла не только седину в длинных волосах, но и море счастливых моментов. Со временем Джирайя признался самому себе, что единственным человеком, которого он по-настоящему любил, стала его девочка — маленькая и хрупкая, но проворная и сильная, с вьющимися золотистыми прядями и голубыми глазами. В его памяти до сих пор всплывала эта лазурь, только немного иная — широкие зрачки, воспалённые веки, лопнувшие капилляры, окрасившие в алый белки. И взгляд, что теперь часто видится ему в ночных кошмарах, — голодный и безумный, устремлённый прямо в душу.       Солдаты оставались солдатами на поле боя, и никакие обстоятельства не смели выводить их из строя. Будь то мать, отец, брат или кто-то другой, близкий сердцу, среди заражённых, рука не должна дрогнуть — огонь на поражение, вот каков приказ. Единственный ребёнок, за которого Джирайя без сомнений отдал бы свою жизнь, стоял перед ним и облизывался после своего примитивного ужина — то, что осталось от трупа после её трапезы, нельзя было назвать телом, скорее обглоданные куски плоти. Она не узнавала отца, медленно приближаясь с целью заразить, но тот не мешкал: направил дуло меж глаз и не глядя выстрелил. Желая запомнить её прежней, не изуродованной вирусом, Джирайя предпочёл больше не смотреть в её сторону. Тогда он не плакал, осознание пришло позже, когда, оставшись наедине с собой, начал снова и снова прокручивать этот момент в голове.       Она должна была уехать, покинуть это проклятое место и скрыться в безопасности, но не успела. Джирайя винил только себя, ведь, проследи он за её переездом самостоятельно, такого бы точно не случилось. Спустя долгие три года принятие так и не постучалось в его двери, оставляя время от времени метаться между отрицанием и торгом. Хитоми появилась в его жизни задолго до произошедшего, однако одной из ключевых фигур смогла стать только тогда. Возможно, хотелось найти её замену, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту в сердце, но воплотить эту идею в жизнь не удалось, чему Джирайя сейчас был безмерно благодарен. Нишида совершенно не походила на его дочь — от внешности до манеры поведения — они были полными противоположностями. Однако это не помешало Хитоми занять своё место в его списке важных людей и стать вторым ребёнком, если не по крови, то душой, которая до сих пор не переставала тянуться к этой взбалмошной, но преданной девчонке, какой он запомнил её ещё в первую встречу почти десять лет назад, когда Цунаде привела ту в свою больницу.       Хитоми нехотя выпуталась из объятий, украдкой растирая следы сентиментальности, и отодвинулась. У неё часто слезились глаза из-за химических отходов, неудобных защитных очков или долгого рассматривания бумаг, только вот сейчас ничего из этого не было причиной намокших ресниц. Она не плакала в том смысле, какой привыкли закладывать в это слово, однако чувства всё-таки пытались прорваться горячей слезой, но были остановлены плотно сжатыми веками.       — Что ж, раз мы всё решили, то я хочу в душ, — Хитоми ударила ладонями по коленям и медленно встала.       — Запашок от нас тот ещё, — усмехнулся Джирайя, смахнув со лба испарину.       — От тебя, — ткнула в него пальцем девушка. — Даже после такой выматывающей тренировки с меня не течёт в три ручья, в отличие от некоторых.       Она невинно улыбнулась, хлопнув ресницами, и Джирайя рассмеялся. Её быстрая смена настроения никогда не вызывала доверия, но сейчас оказалась как-никак кстати.       — Мы ждали здесь кровавое месиво, а вы отделались несколькими ушибами и ссадинами, — Обито скрестил руки на груди, не впечатленный боем.       — Надеялся, что меня размажут по стенке? — женщина понимающе кивнула, разматывая бинты.       Учиха уже собирался ответить, но его прервал громкий стук ударившейся о стену двери. Момент спокойствия растворился в суете, ворвавшейся в зал вместе с двумя запыхавшимися медсёстрами. Хитоми узнала девушек и напряглась — они были в курсе дел касаемо Саске, и их появление здесь точно было из-за него. Надежда, что парень наконец пришёл в себя, неистово забилась под рёбрами, но была жестоко разрушена принесённой новостью.       — Хитоми-сан, Сакура обо всём узнала.       Сомкнув пальцы на переносице, женщина раздражённо прикрыла глаза — как всегда вовремя.

***

Папка №3, страница 12 [Выписка из больничного журнала] Не видел лиц, но слышал голоса. Их было несколько. Сначала женский — уставший, с ноткой надменности. Понять посыл было трудно, лишь смазанная картинка из тона и тембра. Иногда речь обретала чёткость, звуки выстраивались в слова, слова — в предложения. Но тьма в любом случае побеждала: окутывала вакуумной дымкой, заглушая всё вокруг, и тянула в свою бездну. Мужчина, чей голос отзывался знакомыми воспоминаниями где-то внутри, пришёл позже. Тогда уже казалось, что душа унеслась прочь, оставляя тело гнить в неизвестности, но его приглушённый баритон звучал успокаивающе, давал надежду. Он ушёл, оставив за собой шлейф печали и безысходности, от которых невыносимо захотелось всплыть. Затёкшие руки через боль гребли к поверхности — лёгкие горели от недостатка воздуха, прося поскорее сделать живительный глоток. Тут появилась она — из ниоткуда, будто это был слишком реалистичный мираж — сначала кричала и злилась, а потом что-то сбивчиво шептала. Отвлёкся, сбился с ритма — тухлая вода уже в гортани и бронхах, тянет обратно на дно. Потерпеть ещё мгновение, но не дать утянуть себя обратно. Рывок. Другой. Глубокий вдох, и я смог открыть глаза.