Контакт: Исход неизвестен

Выписка из личного дневника. Владелец: солдат №0285. 09/07/20ХХ 14:14 Не знаю, когда пропала надежда… Каждый день похож на предыдущий, лишь изредка появляется что-то новое, например, трупы. Первым ушёл Акиру. Его отряд покинул штаб почти месяц назад, но никто из них не вернулся. Кто-то верит, что они живы, но я чувствую, что их время в этом мире закончилось. Вслед за ним убили Кайдо. Если быть точнее, то он сделал это сам, когда зараза проникла глубоко в его организм. Не кричал, не вырывался — просто принял свою судьбу такой, какая она есть. Перед тем, как полоснуть кинжалом по горлу, Кай посмотрел на меня. В его когда-то голубых глазах — сейчас практически черных — было ничтожно мало жизни, но безумно много желания жить. А я просто стоял и не мог поверить… Я точно знал: как только его безжизненное тело рухнет на ледяной бетон, я исчезну вместе с ним. Он умер ровно в 17:31. Прошло восемь дней двадцать часов и сорок три минуты с момента его смерти. Я слышу его голос, чувствую прикосновения на плечах и тёплое дыхание на затылке. Он зовёт меня? Я схожу с ума? Страшно… Остальной текст слился в единое пятно из-за опрокинутого на него чая. На полу валялась разбитая чашка, а рядом в петле болталось остывшее тело. «Время смерти около 17:30».

***

Вентиляция работала беспрерывно, наполняя помещение новой порцией кислорода и прохладой, слишком несвойственной для августовского вечера. Видимо, что-то случилось с системой нагрева, раз воздух подавался не той температуры, к которой все привыкли. Теперь Шикамару и его подчинённым придётся разбираться ещё и с этим. Сакура, закутавшаяся в тёплый плед, сидела на своей кровати и пыталась согреться. Вязаный свитер и шерстяные носки не шибко спасали ситуацию, поэтому мысль сходить за зимней курткой не казалась такой уж странной. А заодно было бы неплохо заглянуть в столовую и взять чего-нибудь горячего — их всегда приветливая Нодзоми будет только рада поухаживать за кем-нибудь. Когда Харуно впервые перешагнула порог обеденной в этом бункере, то сразу была замечена этой яркой бабулей лет шестидесяти пяти. Конечно же ту привлёк необычный цвет волос, о чём она сразу заявила. Поначалу это смущало, и Сакура чувствовала себя не в своей тарелке, но потом всё встало на свои места, когда женщина поделилась кусочком своей жизни. — Ты невероятно похожа на мою внучку, дорогая, — старушка говорила с нескрываемой теплотой в глазах. — Она любила быть яркой, поэтому и волосы красила во всё подряд. Молодость — что с неё возьмёшь. И вот, когда моя девочка навещала меня в последний раз, то была с розовыми косичками. Женщина вскинула руки к груди и с нескрываемым восторгом посмотрела на собранные в маленький хвост пряди — снова удивлялась необычному цветовому решению, даже не догадываясь, что Сакура родилась с таким пигментом, унаследовав его от прабабушки. Она протянула руку к выбившейся из-за уха чёлке, но вовремя себя остановила. — Ох, не знаю, свидимся ли мы с ней когда-нибудь ещё. Улыбка, украшавшая лицо на протяжении всего разговора, моментально исчезла, а глаза потухли. Заметив резкую перемену настроения, Сакура аккуратно обхватила хрупкое запястье и снова поднесла к своим волосам. Нодзоми неверяще глядела в зелёные глаза, а затем всё-таки коснулась розовой пряди. Такая мелочь, но Харуно прекрасно видела, сколько счастья принёс этот, казалось бы, бессмысленный жест. После этого они начали видеться за чашкой чая по вечерам, когда работа не затягивала в свои сети. Сакура не стеснялась рассказывать о своём прошлом — знала, что за глупые поступки не будет причитаний, а за счастливые моменты порадуются. Женщина тоже не забывала делиться историями из своей жизни. Так девушка узнала, что она переехала в Японию почти сорок лет назад и Нодзоми — не её настоящее имя. Если первое было и так понятно по чертам лица и едва заметному акценту, то второе произвело впечатление. По документам её звали Надежда, о чём знали немногие, но для упрощения коммуникации среди военных и остальных членов штаба, женщина выбрала более привычное для всех имя, сохранив в нём смысл своего родного. Так они сблизились, полюбив коротать время за обсуждением новых слухов, регулярно появляющихся в стенах штаба. И каким же удивлением стала новость, что Шизуне и Хитоми тоже не упускали возможность опустошить пару чашек за вечерними сплетнями. Сейчас тоже хотелось с кем-то поговорить и выплеснуть все переживания и раздражение, накопившиеся за эти дни. В целом мире существовало не так много людей, которым она могла открыть душу, и, по счастливому стечению обстоятельств, большая часть из них делила с ней воздух в этих подземных коридорах. Только не у всех нашлась бы минутка поговорить, пока у Сакуры свободного времени теперь было хоть отбавляй. Шизуне бегала от раненого к раненому, раздавая указания подчинённым и следя за тем, чтобы те выполняли их идеально, Карин погрязла в лабораторной рутине, а о Хитоми, которая и организовала Сакуре внеплановый отпуск, вспоминать вообще не хотелось. Сунув ноги в тёплые пушистые тапочки, оставленные специально на случай резких перепадов температуры, девушка плотнее запахнула плед и направилась к Нодзоми. Её комната находилась не так далеко от столовой, к чему женщина сама приложила руку — так дорога до рабочего места занимала не больше трёх минут. Вся ответственность за распределение, хранение и обработку продуктов ложилась на её плечи. Готовить на сборище голодных ртов было практически невыполнимой задачей для одного человека, однако Нодзоми яростно отвергала попытки приставить к ней несколько помощников. Поэтому, как только появлялась возможность, самые неравнодушные бежали чистить картошку и мыть посуду, чтобы хоть как-то отблагодарить её за старания. Сакура уже готовилась постучать, как резко остановилась. Растворившись в своих мыслях, она совершенно забыла о времени. Взглянула на электронный браслет — половина первого — уже поздно для посиделок. Недолго думая, девушка разочарованно вздохнула и развернулась, собираясь уйти, но скрежет ключа в замочной скважине заставил её остановиться. Из небольшой щели, образовавшейся в дверном проёме, показалось хмурое лицо со скривлёнными в недовольстве губами. Женщина что-то бубнила себе под нос, но, заметив Сакуру у порога, замолчала и широко улыбнулась. — Сакура, девочка моя, чего стоишь не заходишь? — она ласково погладила девушку по плечу. — По глазам вижу — поговорить хочешь. Давай чаю выпьем, а то из-за холода собачьего уснуть не могу, заодно ты мне всё и расскажешь. — Спасибо, баа-чан, — коротко отблагодарила Харуно и поклонилась. Старушка лукаво подмигнула и, подхватив Сакуру под руку, потянула ту в сторону столовой. В воздухе всё ещё витал аромат ужина, закончившегося несколько часов назад — рис с тушёным мясом и овощами. В кухне было тихо и чисто за исключением одной из раковин, до краёв забитой грязной посудой. — Утром разгребу, — отозвалась Нодзоми, заприметив, куда падает взгляд девушки. — Тебе как обычно? — Нет, сегодня хочется просто с лимоном, — Сакура неторопливо начала разбирать кучу грязных тарелок, сортируя, что можно загрузить в посудомоечную машину, а что придётся помыть руками. Чайник вскипел быстро, и уже через пятнадцать минут две чашки свежезаваренного чая стояли на столе. Порывшись в ящиках, женщина откопала упаковку сладких крекеров и высыпала их в плетёную корзинку. — Похрустим с тобой печеньем, и разговор сразу заладится. Сакура обхватила кружку ладонями, заледеневшими ещё сильнее после мокрой посуды, и прикрыла глаза. Правильно ли это было — придти сюда? Сначала казалось да, ведь никто не запрещал делиться своими чувствами, но сейчас стали закрадываться сомнения, не будет ли это похоже на жалобу. Вспомнив с какой язвительной улыбкой Хитоми делала ей выговор, Харуно всё же решила рассказать. — Я не понимаю, почему она мне ничего не рассказала, а потом ещё и отстранила от работы на две недели, — Сакура подпёрла щёку ладонью и уставилась в одну точку. — Разве у меня не было права знать, что произошло с Саске? Слухи в этом месте разлетались с невероятной скоростью. Нодзоми уже была в курсе случившегося, поэтому объяснять ситуацию ещё раз не требовалось — то ли болтливые медсёстры не умели держать язык за зубами, то ли Хитоми успела пожаловаться быстрее, чем это сделала Сакура. Женщина сделала глоток горячего чая и задумалась. — Не думаю, что она сделала это из гордости или чтобы тебя позлить. Ты же сама не своя ходила, когда узнала. Девушка задумалась, подперев ладонью подбородок. Их разговор с Нишидой вышел немного не так, как она представляла, когда узнала, что Саске где-то здесь и не в лучшем состоянии. Сакура никогда не любила своих коллег, способных в два счёта разнести грязные слухи или чьи-то тайны, но в тот день Харуно была готова расцеловать их за чрезмерно длинные языки. По разговору медсестёр, чьим свидетелем девушка стала случайно, Учиху держали в дополнительном крыле, куда уже давно не ступала нога человека. Сразу стало понятно — Хитоми не хотела раскрывать ей этот секрет и поэтому решила спрятать парня от чужих глаз. К сожалению или всё-таки к счастью, не все понимали важность этого решения, из-за чего новость дошла и до Сакуры, от которой так усердно что-то скрывали. Это, казалось бы, незаметное напряжение на протяжении тех двух дней всё же витало в воздухе, особо чётко отражаясь на лице Наруто, когда они встречались взглядами. Он будто нервничал, отводя глаза и заламывая пальцы, когда тема приближалась к той самой. Хоть эта привычка тянулась ещё с раннего детства, когда парень хотел чем-то занять руки, сейчас действия выглядели более отрывистыми и беспокойными. Её лучший друг не скрывал о неё практически ничего, из-за чего сразу стало понятно — его что-то беспокоит, но рассказать об этом он не может. Единственная причина, по которой он мог молчать, это приказ, отданный свыше. Кем, Сакуру не волновало, в любом случае это кто-то из её близких наставников, но неприятно скребущее чувство внутри навязчиво уговаривало узнать, о чём ему запретили говорить. Интуиция подсказывала — это напрямую связано с ней, поэтому желание добраться до истины ещё сильнее билось в венах. Зная, где лучше всего собирать сплетни, Харуно каждые несколько часов заглядывала в комнату отдыха медработников, порог которой не переступила бы даже под дулом пистолета. Это место кишело змеями — не настоящими, но такими же ядовитыми. Они сплетались в клубок и противно шипели, обмениваясь грязными, ничем не подтверждёнными слухами. Не будь у неё веской причины, Сакура продолжила бы держаться от этого логова подальше, но сейчас она была, поэтому приходилось идти на крайние меры. Несколько противных девушек, которые постоянно ошивались на мягких диванчиках, шептались так, чтобы слышать их сплетни мог каждый в комнате, и частенько сопровождали разговор пронзительными взглядами в сторону объекта обсуждения, которым Сакуре и посчастливилось стать тем вечером. — Слышала, Харуно не оповестили об одной деликатной проблемке, — начала Йоко, изобразив неправдоподобное удивление на лице. — Как так? Любимица нашей многоуважаемой Химэ-сан не в курсе дел… Это что-то новенькое. — О да, похоже, наша главная разглядела потенциал в ком-то другом, — подхватила Кэору, ехидно ухмыльнувшись, — более способном и уверенном в себе. Хотя они обе стоят друг друга: истерички, каких ещё поискать. Гадкий смех эхом отразился от стен и повис над Сакурой. Никто не пытался притормозить поток желчи, струящейся из их рта — быть следующей жертвой этого дуэта не хотелось. Зависть, что капитан выбрала не их, а новоприбывшую Харуно в качестве своей правой руки, слишком ясно проявлялась на их лицах, из-за чего гадать, откуда взялась такая неприязнь, было лишним. Они были старше и их послужной список оказался длиннее, но, судя по разговорам, обрывки которых они так старательно разгоняли по коридорам, умом эти девицы не блистали. Каждый раз после услышанного хотелось помыться и перепроверить пригодность их кандидатур для работы в бункере. И однажды, заметив на лице Сакуры неподдельный шок от результата испытаний, проведённых Йоко и Кэору, наставница тонко намекнула, что взять их в штаб не идея Цунаде или кого-либо другого, а чья-то непрекословная хотелка сверху. Конечно у них имелся багаж навыков, но не таких важных и индивидуальных, чтобы стать кем-то выше рядового сотрудника. Это и стало причиной зависти к Сакуре и пренебрежительного отношения к Хитоми, на что они сами не обращали должного внимания. Нишида всегда стояла за любых своих подчинённых, если видела презрение и откровенную провокацию в их сторону, которые практически в ста процентах случаев исходили от этих гадюк. Но её полномочия заканчивались там, где за горло держала крепкая рука из правительства, приказывающая беречь и лелеять двух невыносимых работниц. Все видели, что скоро терпение женщины лопнет и она, нарушив все указания, сама прижмёт медиков к стене. Когда — вопрос времени, но что-то настойчиво подсказывало, что ждать оставалось совсем недолго. — Бедная малышка Сакура даже не знает, как там поживает её ненаглядный Саске, — не останавливалась Йоко, увлечённо разглядывая свои ногти. — Что ж это за наставница такая, раз не рассказала, как Учиха чуть не умер прямо на операционном столе. Они продолжали перемывать ей косточки, но девушка уже не слушала. Главная цель, за которой она сюда пришла, теперь была достигнула, но эйфории от раскрытия тайны не последовало. Ужас тягуче разливался по конечностям, не давая пошевелиться, а немигающий взгляд устремился в стену. На неё будто опрокинули ушат воды и оставили голую и мокрую в самой холодной точке мира — дрожь завладела телом и не давала очнуться. Саске здесь? Он ранен? Почему Хитоми приказала держать это в секрете? Что вообще произошло? Желание найти женщину и заставить говорить нарастало с каждым мгновением, и становилось всё равно, что о ней подумают, главное — узнать, как он. Тонкая фигура, промелькнувшая в поле зрения, заставила Сакуру ненадолго вернуться в реальность. Девушка её возраста с заколотыми в незамысловатую причёску русыми волосами остановилась рядом и невесомо коснулась плеча. — Заткнитесь, вы и так достаточно сказали, — она брезгливо окинула сплетниц взглядом, будто смотрела на самое мерзкое отродье. Обернувшись к Харуно, произнесла уже более приветливо, — а ты не слушай, им только дай повод, сама знаешь. Ая — тихая лаборантка, не высовывающаяся без крайней необходимости — никогда не шла на поводу у слухов, пока большая часть молодого персонала охотно в них верила. Поэтому Сакуре она нравилась больше остальных — добрая, умная и справедливая. С ней хотелось общаться и делиться сокровенным, только так, чтобы Ино не узнала, иначе жди беды. Конечно громкую и яркую Яманака никто бы не смог заменить в её жизни, но было бы неплохо стать с Аей кем-то вроде близких знакомых. Прямо сейчас она яро давала отпор, прекрасно понимая, что за помощь Сакуре может поплатиться репутацией. И, судя по тому, с какой интонацией она попрекала девушек, её это никак не волновало. — О ваших выходках доложу капитану, вряд ли она погладит по голове за неисполнение приказа. Да и расценить это можно как саботаж, поэтому лучше залезьте обратно в свои норы и не высовывайтесь. — Мне всё равно. Лично я её не боюсь, — Йоко взглянула на Кэору, и та закивала, подтверждая, что тоже не из трусливых. — Правда не боишься? До сих пор помню ваши трясущиеся коленки, когда Хитоми-сан делала выговор за… — она запнулась, обдумывая, нужно ли снова поднимать эту забытую тему. — Сами помните, за что. Глухие смешки остальных присутствующих разнеслись по помещению, разбавляя неприятную тишину каплей веселья. Улыбка моментально сползла с лиц, превратившись в сжатые губы. Они точно помнили, за что им влетело, и даже если сегодняшняя выходка не несла настолько сильных последствий, как это было с Цунаде, то Нишида всё равно как следует вправит им мозги. Эта женщина хоть порой и бывала слишком жестокой, так или иначе с уважением относилась к своим подчинённым, стараясь дать все условия для комфортного существования. Но именно с ними она не собиралась искать компромисс, реагируя на подобные моменты с должным напором. Зная, что у неё по большей части завязаны руки из-за их «особых» покровителей, Хитоми всё равно продолжала держать девушек на коротком поводке, только делала это вдали от любопытных глаз. — Поэтому захлопните свои пасти и помалкивайте, а ты Сакура… — девушка обернулась к Харуно, но та уже была под пути к заброшенному крылу. Она не помнит, как добралась туда, как нашла ключ в связке из десятков похожих на него, как замерла на входе. Помнит только его бледное лицо, дрожащие ресницы и размеренно вздымающуюся грудную клетку. Сколько она просидела рядом с ним, гладя по тёмным слипшимся прядям и держа за запястье, Сакура не знала, только могла предположить, что не меньше получаса. Потом ворвалась Хитоми и нарушила всю идиллию своим недовольным лицом. Мотнув головой, девушка отпила порядком остывший чай и грустно поджала губы. — Она до сих пор не верит в меня и мои силы. — Хитоми знает, что тебе можно вверить в руки всё что угодно, и результат будет на высоте. Но эта война подкосила многих, Сакура, — старушка тяжело вздохнула, — поэтому людские чувства могут сыграть не лучшую роль в ответственный момент. — Но я же могу работать, зачем она отстранила меня от лабораторных исследований? — Сакура начинала злиться. — Более того, Саске — пройденный этап. Нас больше ничего не связывает, и никаких чувств к нему у меня нет. Романтических уж точно. Нодзоми тепло смотрела на девушку и легонько улыбалась. Что бы та ни говорила, как бы ни пыталась выдать желаемое за действительное, её чувства, искренние и глубокие, прорывались наружу. Она хотела обмануть себя, вбив в голову мысль, что переболело и прошло, но всё сильнее тонула в потоке лжи. Винить за это было глупо, но достучаться, что любить не стыдно, даже после тяжёлого расставания, не получалось. Сакура выпускала когти и обрывала попытки поговорить об этом на корню, поэтому все негласно решили больше не трогать эту тему. — Я прожила долгую жизнь и повидала немало, поэтому, прошу, послушай мой совет, — Нодзоми хихикнула и подмигнула. — Не прячь себя, Сакура. Будь такой, какой хочется: смейся, если весело, плачь, если больно, злись, если на то есть причины. И не бойся любить — это важно. Какая же это жизнь без любви, а? Мы, девчонки, порой слишком сильно чувствуем, особенно, когда ни в коем случае нельзя показывать свою слабость. Но подавлять своё истинное «я» всё равно что пытаться задушить самого себя голыми руками — долго, мучительно и практически невозможно, — на мгновение женщина задумалась, а потом продолжила серьёзнее. — Хитоми прекрасный учитель, но только если дело касается склянок и реактивов. Не вздумай равняться на неё во всём. Если тебе плохо, лучше поговори с кем-то, кому доверяешь. Это не слабость, это самая настоящая сила, которая дана не каждому. А ты сильная девочка, правда ведь, Саку-чан? Женщина пересела поближе к девушке и притянула ту к себе. Горячая слеза скрылась в вороте потрёпанного халата, и Сакура шумно всхлипнула. Сдерживать скопившееся внутри напряжение больше не получалось да и не хотелось вовсе. Обида на наставницу медленно, но верно ускользала мокрыми дорожками по щекам. Хотелось уснуть в тёплых объятиях Нодзоми и проснуться в новом мире: без заразы, страхов и боли. Она бесшумно плакала, находясь где-то между сном и реальностью, пока не почувствовала лёгкое дуновение, коснувшееся шеи. Нехотя выпрямившись, Сакура обернулась и столкнулась со взволнованными голубыми глазами. Наруто слишком внимательно разглядывал её лицо, что Харуно захотелось поскорее спрятаться. Размазав кулаком остатки слёз по щекам, девушка отхлебнула холодный чай. — Сакура-чан, что случилось? — получив в ответ сдавленное «ничего серьёзного», Узумаки нахмурился. — Это из-за Саске? Поверь, он проснётся и я ему устрою. — Всё хорошо, Наруто-кун. Дай ей время, — старушка снисходительно улыбнулась. — А ты почему тут так поздно? Неужели проголодался? Женщина хитро прищурилась, заставляя парня покраснеть. — Немного. Можно я с вами тут посижу, чай попью? На губах расплылась лёгкая улыбка, а затем вырвался задорный смешок. Сакуре почему-то захотелось громко рассмеяться, но не из-за постоянно голодного Наруто, а от неожиданного осознания, какие замечательные люди её окружают. Ей не нужны были сотни друзей, хватало и десятка, но только таких, как парень и женщина, сидящие рядом — искренних, верных и тех, кто никогда не осудит. Ради них она готова пойти на всё, быть крепким плечом и стоять рядом в сложный момент, только бы они никогда не исчезли из её жизни. А поговорить с Хитоми и разрешить все волнующие вопросы ещё успеется. И Саске… Пусть сначала очнётся, а дальше будет видно.

***

— Когда это уже закончится? В душевой спального отсека пахло сыростью. Из-за отсутствия естественной вентиляции помещение не успевало проветриваться, поэтому появление плесени и грибка на стенах считалось чем-то обыденным. Ещё как минимум неделю назад нужно было закрыть эту ванную комнату на дезинфекцию и оперативно привести её в приемлемое состояние, но Хитоми совершенно об этом забыла. Когда на тебя наваливаются задачи, требующие в несколько раз больше внимания и вовлечённости, то есть возможность не вспомнить даже дату собственного рождения. Тяжело вздохнув, Нишида упёрлась ладонями в раковину и, опустив голову, уставилась на потрескавшуюся и слегка пожелтевшую эмаль. Из закрытого крана просачивались крупные капли и с тихим всплеском исчезали в сливе вместе с остатками воды. Было бы неплохо ещё и смеситель подтянуть, иначе она выдернет его с корнем и отправит в мусоропровод вместе с остатками своих нервов. Настроение с самого утра не изменилось — осталось таким же паршивым. Сейчас прибавились раздражение и эмоциональная усталость, которые не давали нормально сосредоточиться. Очередная попытка вывести лекарство не увенчалась успехом и лишь сильнее посеяла уныние в стенах лаборатории. Упаднический настрой очень сбивал, и хотелось хоть немного развеять переживания своих подопечных, но как это сделать, когда сам перестаёшь думать, что всё наладится? За последний год надежды на скорейшую победу над инфекцией превратились в пепел и осели тонким слоем на лёгких, мешая свободно дышать. Казалось, ещё немного и их настигнет та же участь, что и тех, кто не успели сбежать из цепких лап заразы. С каждым днём они будто всё дальше отдалялись от разгадки и усерднее копали себе общую яму, но Хитоми не покидала мысль, что ответ на все их вопросы непозволительно близко. Хоть она больше не верила, что их всех ждёт «долго и счастливо», медик чувствовала, как они приближаются к чему-то важному, будь то сама вакцина, небольшой её компонент, природа вируса или крохотная наводка на виновника всех бед. С того самого дня мысли крутились в основном вокруг снайперов и Саске, всё ещё валяющегося без сознания. И если Учиха — всего лишь пешка на шахматной доске, то стрелки могли стать действительно серьёзной проблемой, выбившись сразу в дамки и захватив контроль над игрой. Вариант, что за маской вируса скрывается живой человек, начал передаваться из уст в уста, становясь главной версией среди уже имеющихся, и это не радовало. Если предположение даст корни и основательно закрепится среди военных, то вероятность подрыва доверия резко возрастёт. Кто-то может начать думать на своих же, следя за каждым шагом и наговаривая, а это будет самым настоящим началом конца. Хотелось верить, что до такого не дойдёт, но психика людей, видящих ужасы войны наяву, часто подводила и вытаскивала всё, что пряталось в самых тёмных уголках подсознания. Прохладные капли спускались вниз по лицу и собирались на подбородке, готовясь упасть и разбиться о дно раковины. Хитоми практически не моргала, лишь глубоко дышала, стараясь утихомирить нервную дрожь. Пальцы побелели и начали неметь от того, как сильно ими сжимали керамический край, но девушка не обращала внимание на неприятное покалывание, продолжая бездумно пялиться в одну точку. День снова незаметно проскочил мимо неё, не оставив после себя ничего кроме потерянности. Что делать теперь, за что браться дальше и есть ли вообще в этом смысл — вопросы, посещающие и так утомлённую голову каждый раз после неудачи в лаборатории. Минуты досады и отвращения к своей слабости порой затягивались, но после сеанса саморазрушения никогда не было иного выбора, нежели взять себя в руки и продолжать работать. — Как же хочется домой… Тихий шёпот отразился от стен, увеличив громкость слов, от чего Хитоми невольно вздрогнула. Решив поиздеваться над измученным разумом, постепенно растворившееся в пустоте душевой эхо очень невовремя отозвалось родными голосами, которые она уже начала забывать. Неприятно защипало в носу, вынуждая её шмыгнуть и проморгаться. Она не заплачет. Не здесь и не сейчас. — Да, я тоже иногда так думаю. Знакомый голос коснулся ушей и заставил обернуться. В дверях стоял Генма в одних брюках и с большим полотенцем, перекинутым через руку — видимо, собирался принять душ. Облокотившись о дверной косяк, он сложил руки на груди и широко улыбнулся. Его всегда искренняя улыбка навевала тёплые воспоминания о студенчестве и том, как сильно он её порой раздражал. Хотя, если так посмотреть, Ширануи являлся идеальным кандидатом в пару для Шизуне, поэтому его моментами инфантильное поведение упускалось из виду после счастливого выражения лица подруги. Не сказать, что они были лучшими друзьями и делились чем-то сокровенным. Изначально их связь вообще держалась лишь на близком общении с Като, которая из раза в раз вытаскивала обоих на совместное времяпрепровождение. На принятие друг друга как отдельных личностей, существующих обособленно от Шизуне, ушло достаточно дней, поэтому только спустя несколько лет после знакомства удалось наладить хоть какой-то дружеский контакт. Порой Хитоми ловила себя на мысли, что в них имелось какое-то внутреннее сходство, которое не бросалось в глаза, но иногда проскальзывало в более непринуждённой обстановке. Будь она не настолько зацикленной на работе и образе отстранённой незнакомки, возможно, их дружба пустила бы иные корни. — Да, думаю, — отрешённо повторил Ширануи, — а потом вспоминаю, что я и так дома. Настолько, насколько это возможно. И всё-таки он ей нравился — тайно, в глубине души, но нравился. От Генмы исходила приятная энергия, не тяготящая душу, а, наоборот, вселяющая приятное тепло и скрытую заботу. — Тебе везде найдётся место, — фыркнула Хитоми и оттолкнулась от раковины. В глазах слегка потемнело, из-за чего девушку немного зашатало, что не скрылось от прищуренных карих глаз. Генма не торопился подходить, знал — отмахнётся, сведёт в шутку, не придаст значения. — Ты права, все меня хотят, — подмигнул он, установив с ней зрительный контакт, на что Нишида раздражённо цокнула языком. — Просто завидуешь, что мне хотя бы есть с кем поговорить, пока сама не вылезаешь из своей берлоги. — Да причём тут вообще это? — усмехнулась женщина и недоумённо взглянула на мужчину. — Я просто устала… Наверное… И я не пытаюсь давить на жалость, это ты ввалился сюда и начал нести какую-то чушь. — Эй, я не знал, что ты тут в гордом одиночестве наматываешь сопли на кулак, — Генма уклонился от нападок и почесал затылок, — но никому и никогда не помешает выговориться. Уже готовая ответить Хитоми так и зависла с приоткрытым ртом. Каждый раз, когда кто-то предлагал себя в качестве слушателя, она сбегала, не желая прибавлять к чужим проблемам ещё и свои. Нишида всегда была той, кто слушала, хотя до безумия любила говорить, но эту черту приходилось глушить, чтобы ненароком не показаться навязчивой. Одна невзначай — хотя со временем стало понятно, что ничем случайным там не пахло — сказанная фраза о том, какая она громкая, всё же имела последствия, круто меняя её жизнь. — Я не просила… — Но это заметно! — перебил Ширануи без тени забавы. Теперь он выглядел более, чем серьёзным, каким Хитоми его видела только в случаях, когда нешуточные проблемы касались Шизуне. — Как ты себя вообще выносишь? Это же самоубийство жить так. — Если ты не заметил, то мы все по уши в дерьме, которое и жизнью назвать невозможно. Мы существуем, Генма. — Это ты существуешь, пока остальные ищут, за что можно зацепиться, чтобы не погрязнуть в этом болоте. Мужчина покачал головой из стороны в сторону, будто упрекал её как нашкодившего ребёнка, и приложил ко лбу прохладную ладонь. Одной из причин, почему эта женщина его раздражала, была упёртость. Переубедить или хотя бы разговорить Хитоми становилось задачей высшего ранга, если она уже успела убедить себя в чём-то. Даже сейчас, когда разум сдавался под натиском усталости и безысходности, Нишида не подпускала и начинала лаять ещё сильнее, отпугивая любую помощь. Поэтому единственным вариантом оставалось давить и, желательно, на самые больные места. — Это ведь из-за неё ты вызвалась именно… Нет, заткнись, — Генма закрыл ей рот ладонью до того, как она успела издать хоть малейший звук, — просто помолчи, ладно? Я не собираюсь ворошить твоё внутреннее осиное гнездо, просто хочу понять. Сложив руки на груди, Хитоми уставилась на него так, словно вот-вот испепелит его жалкую тушку взглядом. Из-за плохого освещения даже показалось, что в зрачках мелькнуло что-то похожее на искры пламени. Если с виду женщина успокоилась — желание вмазать другу не в счёт, — мужчина решил оставить руку на её губах, чтобы уж точно успеть всё высказать. Для надёжности разместил вторую ладонь на затылке, от чего медик дёрнулась. — Это чтобы не сбежала. А теперь серьёзно, что известно про Нанами? Ты же вызвалась сюда — в самую опасную точку Осаки — не из-за своих альтруистических порывов. Ой, да перестань косить от правды, — ответил Генма на протест в зелёных глазах, — мы точно знаем, почему ты здесь. Если я уберу руку, ответишь нормально, прежде чем перегрызть мне глотку? Несколько секунд сомнений, и она всё-таки кивнула — медленно, с опаской. Убрав ладони, Ширануи отодвинулся, оставляя между ними не больше метра, и сложил руки на груди. Взгляд загнанного зверя не разжалобил, а наоборот рассмешил, поэтому на губах расцвела беззлобная ухмылка. Поняв, что теперь он от неё точно не отстанет, Хитоми раздражённо рыкнула и сбрызнула лицо водой. — А нечего рассказывать. Никто не знает, где она, что она и жива ли вообще. Поэтому сейчас я нахожусь здесь с уже с другой целью — дать людям будущее. Если не смогла спасти её, то хотя бы… — Погоди, ты так спокойно говоришь об этом? Сама придумала — сама поверила? Ну и дура, — осуждающе глянул на неё Генма. — Разве не ты всегда старалась верить в лучшее? Даже тела нет, а ты уже… — В том то и дело, что никакого тела нет: ни живого, ни мёртвого. Джирайя тоже не нашёл никаких следов, — поспешно добавила Хитоми, предвещая назревший вопрос. Тишина, повисшая в помещении, не смущала, а скорее давала несколько минут на размышления. Генма хмурился: было ли правильно то, что женщина предпочла сдаться и мысленно похоронить родную сестру? Судя по отрешённому виду, это решение далось ей не легко, поэтому и поднимать достаточно щепетильную тему она не хотела — болело, и очень сильно. Мужская рука плавно опустилась на плечо, сжав его в дружеском жесте, на что Нишида даже не отреагировала. Слова будто бы были лишними, да и говорить, что всё обязательно наладится, не хотелось, тем более никто не мог этого утверждать. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Я уверен, что она жива, поэтому не рой могилу раньше времени. Себе тоже. Ресницы дрогнули, и мужчина понял — попал. Слишком уж отчаянно она изводила себя по словам Шизуне, а теперь, прибавив к этому и проблемы с поисками сестры, он убедился, что это не просто сильное желание помощь человечеству. От неё веяло вселенской усталостью и невероятной горечью, которые она маскировала редкой улыбкой и гелем для душа с черникой. Опустив глаза, Хитоми поджала губы и пару раз моргнула. Неожиданно на периферии что-то мелькнуло, и женщина резко повернула голову в сторону входа. В дверях стоял Какаши и с интересом наблюдал за происходящим. Сглотнув неожиданно накатившее волнение, Нишида выпрямилась и тряхнула плечами в попытке смахнуть чужую руку. Но Генма лишь сильнее сжал основание шее, из-за чего медик поморщилась. Вопрос, сколько Хатаке успел услышать, закрутился в голове, вызывая ещё больше напряжения в мышцах. Словно почувствовав её тяжесть, Ширануи незаметно помассировал тонкую шею, отвлекая от угнетающих мыслей. — О, я, кажется, чему-то помешал, — протянул Какаши без доли сожаления. Его хитрые глаза шастали то по другу, то по женщине рядом с ним. Нишида слишком отчётливо чувствовала его изучающий взгляд, от которого немедленно хотелось спрятаться. Взяв себя в руки, Хитоми так же пристально посмотрела в ответ, подавляя желание куда-нибудь убежать. Их разделяло по крайней мере двадцать шагов, но казалось, что мужчина прямо перед ней и едва касается кончика её носа своим. Она вопросительно вскинула брови, и Какаши повторил за ней, слегка улыбнувшись. Генма не помогал и по-прежнему стоял в той же позе, оставляя всё на девушку. Они бы и дальше продолжили играть в гляделки, но донёсшийся из коридора голос притянул к себе её внимание. — О чём шепчетесь? — из-за поворота появился Обито и, приметив Хитоми, остановился рядом с Хатаке. — А вот тебя не ожидал увидеть. Что-то случилось или просто решила понаблюдать, как трое невероятно привлекательных парней будут принимать душ? Учиха оскалился, поднимая волну раздражения в её груди. Она непроницаемо смотрела на него, усердно думая, что ответить и нужно ли вообще говорить. Может, лучше просто поскорее уйти отсюда? — Да вот думаем, в какой позе Хитоми будет комфортнее с нами тремя. Я же для этого тебя сюда позвал, — в своей манере решил перевести фокус внимания Генма и, максимально близко приблизившись к уху Хитоми, прошептал, — да, Химэ? Закатив глаза, женщина повернула голову в его сторону, сладко улыбаясь. Мужчина никогда не терял возможность отпустить несколько пошлых шуток, тем более в сторону Хитоми. Её реакцию на подобные подколы сложно было угадать: либо она моментально закипала, грозясь пустить пар из ушей, либо вступала в игру и поддерживала несерьёзный флирт. Судя по её выражению лица, сейчас выбор пал на второй вариант, хотя в глубине души она мечтала свернуть ему шею за, как всегда, неуместные фразочки. Какаши и Обито, наблюдавшие за далеко неоднозначной картиной, с лёгкостью бы подумали, что эти двое действительно кокетничают, но они слишком хорошо знали Генму, чтобы даже на мгновение пропустить подобную мысль. Поэтому, остановившись в проходе, мужчины молча наблюдали за развернувшимся спектаклем. — Мне кажется, лучшая поза та, где вы втроём развлекаетесь без меня, придурок, — Нишида больно ткнула солдата под рёбра, и тот, глухо зашипев, резко отодвинулся. Девушка двинулась к выходу и, оглянувшись на остальных, неожиданно махнула рукой в их сторону. — Вот Учиха меня вообще терпеть не может, поэтому, увы, не в этот раз, дорогой. — Ну если не Обито, то Какаши точно будет не против присоединиться, да ведь, друг? — девушка, в этот момент проходящая мимо Хатаке, резко остановилась и подняла на него голову. Мужчина никак не реагировал, лишь неотрывно смотрел на неё сверху вниз. Глаза действовали сами по себе, поэтому неосознанно пробежались по обнажённому торсу. Глубоко вздохнув, Хитоми лениво обернулась через плечо и наградила Генму улыбкой «ещё слово, и я придушу тебя ночью». — Ты сегодня по-особенному разговорчив. Может, намекнуть Шизуне, что она не единственная твоя близкая подруга? — Она знает, что с тобой у нас иная любовь, — мужчина широко улыбнулся и подмигнул, на что женщина закатила глаза. Не проронив больше ни слова, Хитоми поспешила удалиться, но в дверях остановилась, будто вспомнила о чём-то важном. Щёлкнув пальцами, она обернулась к Какаши. — Кстати говоря, в ближайшее время вам нужно будет заняться связью. Не знаю, будет ли у меня время на это, поэтому найдите Шикамару и уточните всё у него. И, раз Джирайя сейчас отсутствует, то, получается, ты самый старший по званию среди солдат? — Хатаке кивнул, и женщина продолжила. — Тогда не намывайся до блеска, всё равно тебе, как капитану, точно придётся выйти на поверхность и снова замараться. Растянув губы в улыбке, Хитоми махнула рукой и вышла из душевой. — И что это, мать твою, было? Глаза Обито грозились выпасть из орбит и взорваться, столкнувшись с полом. Какаши тоже смотрел на друга с нескрываемым интересом — любая, сказанная им сейчас информация могла сыграть на руку. Но Генма не торопился отвечать, лишь покрутил головой, разминая шею и напевая незамысловатую мелодию себе под нос. — Просто дружеская беседа, ничего лишнего, — по высоко поднятой брови Учихи стало понятно, что тот не поверил. — А что ты рассчитывал услышать? Что я кручу с ней тайный роман за спинами у всех? Да ни в жизни! Более того, она скорее съест тонну испорченного консервированного горошка и спрыгнет со скалы, чем согласится на отношения. — Считает, что никто не достоин Её Высочества? — усмехнулся Обито, но, заметив задумчивое лицо друга, нахмурился. Генма ничего не ответил, оставив вопрос висеть в воздухе. Чтобы вытащить из него ещё больше информации о Хитоми, Какаши нужно было что-то спросить, но не слишком очевидно и навязчиво. То, что он случайно услышал на подходе к ванной комнате, придало его мысленному портрету девушки больше очертаний, но не прояснило картину окончательно. Если он правильно сложил два и два, то Нанами — девушка на фото в комнате Нишиды и та, которую женщина звала во сне — её сестра, вероятнее всего младшая, чьи поиски зашли в тупик. Теперь стала понятна причина, почему Хитоми пошла добровольцем именно сюда: видимо, следы пропавшей без вести девушки уходили на окраину Осаки. Весь их разговор сквозил напряжением, натолкнув Хатаке на мысль, что поднятая тема — табу даже для самых близких. Поэтому спрашивать лично мужчина теперь точно не собирался, да и пересекаться им практически не приходилось. За последнюю неделю удалось лишь перекинуться несколькими дежурными фразами и установить парочку долгих зрительных контактов на общих собраниях или в столовой. Какаши и сам не понимал, зачем выискивал её взглядом и не отводил глаза до тех пор, пока Хитоми сама этого не делала. Их непонятная игра пока не приносила никакой пользы, но уже начинала затягивать. Была ли это странная попытка вызвать интерес и заманить в свои сети, мужчина ответить не мог, но уверенность, что медик также разыгрывала свою секретную партию по отношению к нему, не давала сдаться. Узнать у Генмы сейчас, значит раскрыть себя и прославиться любителем греть уши, чего совершенно не хотелось. Нужно было всё тщательно обдумать, поэтому, решив не лезть в самые дебри, Какаши выдал первое, что пришло в голову. — Она не выглядит как человек с низкой самооценкой. — Это не моя история, парни, — отрезал Генма, очевидно настроенный закрыть эту тему. — Да и для вас она не более, чем коллега, поэтому не вижу смысла раскрывать чужое прошлое. Захочет — поделится, но не думаю, что кто-то из вас двоих сможет стать этим счастливчиком. Усмехнувшись, Ширануи откинул полотенце на порожек и прошёл дальше. Обито толкнул Хатаке в плечо, привлекая внимание, и, скептически глянув на друга, направился к душевым. Оставшись наедине с собой, Какаши слегка приподнял уголок губ и даже подумал, что на самом деле был бы не прочь её выслушать. И даже не потому, что хотел узнать секреты, а потому, что приятный голос, которым она давала ему указания пару минут назад, неожиданно отозвался чем-то внутри, тянущим и давно забытым.

***

Онемевшее тело неприятно заныло после нескольких попыток двинуться. Почти две недели, проведённые в состоянии овоща, не пошли на пользу — он уже представил, как тяжело будет вернуться к прежней физической форме. У изголовья неприятно пищал аппарат, оповещая о пробуждении пациента. Судя по тому, как невыносимо долго звук бил по барабанным перепонкам, никого, способного прервать эту пытку, рядом не было. Если изначально парень думал, что смерть настигнет его прямо на этом операционном столе, то в ближайшее время это действительно могло произойти. Выжить после тяжёлых ранений, но не справиться с надоедливым писком, умерев от разрыва черепной коробки — то, о чём Саске всегда мечтал. Скрип двери привлёк к себе внимание — хоть какое-то разнообразие звуков, — и Учиха дёрнул головой в его направлении, но так и замер с гримасой боли на лице. Глаза зацепились за край белого халата. Видимо, один из медработников зашёл проверить, как он, и наткнулся на пробудившегося Саске. Прикрыв глаза, он отложил попытки встать самостоятельно и решил выстроить последовательную цепочку всех событий. В воспоминаниях осталось чертовски мало: вот он без задней мысли заслоняет собой Какаши, а потом тело пронзает вспышками боли сразу в нескольких местах. Сознание подкидывало странные эпизоды, половина которых точно была полным бредом, не существовавшим наяву. Ещё Учиха слышал голоса, но никак не мог разобрать, о чём конкретно шла речь. Поначалу казалось, что он умер, а это предсмертный зов мозга, старающегося хоть как-то скрасить последние минуты жизни. Услышав тот самый голос, Саске будто дёрнулся, но всё это было лишь в голове, а его тело по-прежнему неподвижно лежало на койке. Приятный тембр, знакомый тон, которым она любила отчитывать его за неосторожность, и редкие всхлипы — всё это сводило с ума. Жалкая попытка разобрать хотя бы одно слово в торопливом потоке фраз не увенчалась успехом, поэтому не оставалось ничего кроме как бездействовать. Но, когда звуки успешно начали складываться в цельные слова, а слова в предложения, было тяжело не слышать именно её. Ведь Сакура больше не приходила. Неожиданно мерзкое завывание аппаратуры прекратилось, сменившись на шуршание и торопливые шаги. Приложив немало усилий, Саске приоткрыл глаза и постарался сфокусироваться хоть на чём-нибудь. Благодаря его полусидячему положению, можно было без лишних движений осмотреть помещение, но зрение плыло от накатившей пелены. Единственное, за что удалось зацепиться, — чья-то узкая спина в белом халате. В горле запершило, и Учиха сдавленно кашлянул, обращая на себя внимание. По запястью скользнули тёплые пальцы и задержались на пульсирующей вене. — Всё хорошо, Саске, без резких движений, — голос казался смутно знакомым, но не настолько, чтобы узнать его обладательницу с первых нот. Ворвавшаяся в кабинет к Хитоми помощница, приставленная к Саске, не на шутку её перепугала. Первая мысль — случилось что-то страшное, но взволнованная улыбка на слегка покрасневшем от быстрого бега лице предвещала хорошие новости. Не медля ни минуты, Нишида сразу же рванула к нему, распорядившись оповестить об этом Сакуру. Какая бы между ними не висела недосказанность, сейчас её присутствие было бы очень кстати. Первое, что бросилось в глаза сразу же после того, как она ввалилась в кабинет, активно шевелящиеся пальцы, усердно пытающиеся ухватиться за что-нибудь. Движения выходили более чем уверенными для человека, провалившегося в постели больше двух недель без физической нагрузки. Торопиться было некуда, но Хитоми действовала так, будто опаздывала на последний поезд из этого затхлого места. Халат, антисептик, маска, перчатки — всё, как твердил протокол. Невнятное мычание за спиной, отдалённо напоминающее человеческую речь, настойчиво требовало обратить на себя внимание. — Если сложно говорить, то не нужно, — отозвалась Хитоми, дав понять, что прекрасно его слышит, и подошла ближе. — Я буду спрашивать, а ты моргай. Один раз — да, два — нет. Сможешь? Учиха перестал бормотать и медленно моргнул. — Хорошо слышишь меня? Голова не гудит? Дышишь свободно? Вопросов было не так уж им много, но после каждого женщина делала несколько заметок, растягивая своеобразный допрос. Информация доходила до Саске медленно, просачиваясь сквозь толщу сонливости и тяжести во всём теле. Женщина, сидевшая где-то у него в ногах, терпеливо ждала, когда он сообразит, сколько раз моргать. Единственное, что он чётко заметил, так это её постоянно бегающий в сторону двери взгляд. Что или кого она так пристально высматривала, Саске, конечно же не знал. Но не прошло и десяти минут, как в палату кто-то влетел, принеся с собой поток воздуха, коснувшегося его взмокшей шеи. Зрение всё ещё немного подводило, но всполох розового, так часто появляющегося в его прошлом, заставил пропустить вдох. Захотелось поднять голову и убедиться, что ему не показалось и это действительно она, но затёкшие мышцы шеи не давали ему пошевелиться. С другой стороны, если это действительно та, о ком он подумал, то последнее, чего хотелось бы Саске — чтобы она увидела его таким, слабым и беспомощным. Прикрыв глаза, Учиха сосредоточился на окружающих его звуках в надежде услышать её голос. Или, наоборот, не услышать, он и сам пока не понял. Сакура, пулей влетевшая в помещение, кинула мимолётный взгляд на Саске и, глубоко вздохнув, прошла к Хитоми. Понять, о чём думала девушка, было практически невозможно, поэтому, оставив разговоры на потом, Нишида сразу же перешла к делу, протянув Харуно медицинский халат. Не смотря в сторону наставницы, Сакура выдернула кусок ткани из протянутой руки и застыла на месте, лихорадочно собирая себя в кучу. — Убедись, что всё в порядке с осязанием, и проверь, не нарушена ли координация движений. А я пока закончу заполнять карту, — скомандовала Хитоми, не отрываясь от бумаг. Сакура кинула на неё потрясённый взгляд и, сжав ладони в кулаки, глубоко вдохнула. Если сейчас она спокойно подпускала её к Саске, то почему запрещала видеть его все эти долгие две недели? Неприятная злость стремительно разливалась по телу, от чего конечности становились тяжелее, а губы сжимались в тонкую полоску. Для чего был этот запрет, она до сих пор не понимала, хотя и имела несколько мыслей на этот счёт. Но неожиданное распоряжение из уст наставницы не дало развить их в нужном направлении, вынуждая немедленно приступить к выполнению приказа. Да, именно так Сакура восприняла данные ей указания. Учиха тихо лежал на койке, прикрыв глаза. Сглотнув вязкую слюну, девушка протянула ладонь к его запястью и зависла в сантиметре от касания. Несмотря на то, как часто Сакура представляла их встречу спустя несколько лет молчания, о таком варианте она даже не подозревала. Сейчас, такой беззащитный и дезориентированный после долгого сна, он был совершенно не похож на того Саске, каким она его запомнила. Хмурые брови, поджатые губы, напряжённые плечи — всего этого не было, лишь бледное умиротворённое лицо и тяжело вздымающаяся грудь. Не было и улыбки, подаренной лишь ей, дрожащих ресниц и лукавого взгляда, от которого подкашивались ноги. В носу неожиданно защипало, от чего Сакура поспешила зажмуриться, отгоняя непрошенную влагу. Не глядя дотронувшись до холодной кожи, девушка прикусила губу и решительно распахнула веки. Сильный импульс расплылся по всему телу — чёрные глаза внимательно следили за каждым её движением. Пальцы дрогнули, а затем невесомо прошлись по предплечью и остановились в районе локтя. Не разрывая зрительный контакт, Сакура повернула его руку ладонью вверх и ненадолго отодвинулась, давая себе секундную передышку. — Я прикоснусь, а ты кивни или моргни, если всё чувствуешь, хорошо?       Получив в ответ еле заметный кивок, она снова коснулась его пальцами. Лёгким движением Сакура провела тёплыми подушечками по внутренней стороне руки вниз, намеренно задевая кожу срезанными под корень ноготками. Дойдя до ладони, девушка остановилась и перевела взгляд на чужие пальцы. До дрожи хотелось переплести с ними свои, сцепить в замок и не отпускать, но возникший на душе ураган пока ещё не понятых чувств никак не отразился на её слегка бледном лице. Лишь уголок губ едва заметно дёрнулся, прорвавшись сквозь напускное безразличие, но так и остался похоронен под медицинской маской. Слабое прикосновение к ладони вернуло в реальность, где её будто окатило ледяной водой. Саске практически невесомо выводил круги на её коже, словно пытался взять Сакуру за руку. Харуно слишком резко выдернула кисть и, не дав себе прочувствовать момент, поспешно прощупала остальные конечности. Она больше не смотрела на Учиху, лишь краем глаза подмечая его кивки. Вернувшись к столу, схватила чистый бланк и начала судорожно вписывать данные. Казалось, не произошло ничего сверхъестественного, но в животе поселилась неподъёмная тяжесть, грозившая припечатать девушку к полу. Переведя дух, Сакура поудобнее перехватила ручку и оставила пару записей в девственно чистой анкете. Почему сердце билось так сильно, а чернильные завитки выходили корявее некуда? Может, это подкинутая разыгравшимся воображением шутка? Может, она начала сходить с ума и додумывать то, чего на самом деле нет — его желания дотянуться до неё? Конечно же, он просто в пограничном состоянии, сравнимом с лёгкой дрёмой, и ещё окончательно не пришёл в себя, а она уже приняла всё на личный счёт. Молодец, нечего сказать, Харуно. На секунду Сакура даже захотела поблагодарить Хитоми за несколько недель отсрочки, но тут же отмахнулась от внезапной мысли, поймав на себе сосредоточенный взгляд женщины. Пустое выражение лица сменилось задумчивым. Решив не тянуть резину и разрешить возникшее недопонимание, Нишида повернулась к девушке и сложила руки под грудью. — Ты злишься на меня. Сакура чуть было не закатила глаза, но вовремя затормозила. Злилась ли она? Сейчас уверенность в этом неожиданно куда-то подевалась. — Я не злюсь. Просто задумалась. — Это стало понятно, как только ты зашла в палату, — продолжила гнуть свою линию Хитоми, — поэтому можешь не придумывать отговорки. Сакура прикусила губу изнутри, но больше никак не отреагировала, продолжив заполнять бумаги. Высказаться хотелось, но было ли это уместно? Будто бы только что она резко поняла решение отстранить её, но что-то слишком личное, задетое беспрекословным приказом, не сдавалось, отражаясь хмуростью и сжатыми в тонкую линию губами. Хитоми, заметив лёгкую дрожь в пальцах, мягко перехватила ладонь и крепко сжала в своей. — Если тебе так проще, то пожалуйста, но мне важно знать, что ты в полной мере понимаешь мой поступок. Девушка по-прежнему не смотрела на наставницу, упёрто перечитывая документ в руках уже четвёртый раз. Слегка закатив глаза, Нишида бесшумно выдохнула и, не сильно, но настойчиво, потянула Сакуру на себя. Встав так, чтобы их лица были на одном уровне, медик вгляделась в задумчивые глаза. — Какому первому правилу я тебя учила? — Хладнокровие на поле битвы. — В точку, — щёлкнула пальцами Хитоми прямо перед её носом, — а оно бывает разным: будь то операционная, улица, переполненная тварями, или лаборатория. Везде, где приходится бороться за что-то, должны преобладать самоконтроль и невозмутимость. А лишние эмоции зачастую помеха для достижения цели. — А любовь? — неожиданно подала голос Сакура и, заметив непонимание в сведённых на переносице бровях, уточнила. — Разве в любви есть место равнодушию? Поняв, на что намекает девушка, Хитоми перевела взгляд на Саске. Тот лежал, прикрыв глаза, и вяло постукивал пальцами по простыни — пытался отвлечься, чтобы снова не отключиться. Информации о нём у женщины было предостаточно, Сакура успела красочно описать все его недостатки, поэтому особой симпатии к нему Нишида не питала. — Не думаю, но порой излишние любовные переживания становятся помехой в других сферах жизни, — уловив тень понимания на чужом лице, она продолжила. — Я не злая ведьма, которая пытается разлучить тебя с прекрасным принцем, Сакура. Да, меня не радует мысль, что вас связывает что-то серьёзное, особенно после твоих нелестных отзывов в его адрес. Но вам уже давно не десять, поэтому учить, как нужно, я не стану. Более того, я и сама не профи в этом вопросе. Из-за маски не было видно лукавой усмешки, появившейся на бледных губах, но Сакура сама дорисовала её у себя в голове. — Отстранив тебя от работы в лаборатории и запретив видеться с ним, я не пыталась наказать за чувства, а дала время подумать. Ты либо попыталась бы утопить свои переживания в исследованиях, либо не отходила бы от его койки. И ни один вариант, определённо, не привёл бы ни к чему хорошему, — бросив очередной взгляд на Учиху, Хитоми хмыкнула. — Надеюсь, времени хватило, чтобы хоть немного разложить всё по полочкам, потому что теперь тебе придётся видеться со своим ненаглядным ежедневно. Глаза Сакуры расширились, а брови взлетели вверх. Это выглядело настолько забавно, что женщина прикусила губу, чтобы не засмеяться. — Не смотри на меня так. Это твоя работа, поэтому советую представить, что это очередной экзамен на выносливость, а он — безликий пациент. Тем более на той неделе ты сама рвалась к нему. Замерев, Харуно пыталась переварить свои новые обязанности. Почему-то именно сейчас не хотелось оставаться с Саске наедине, хоть и в роли доктора. Мысли только начали формироваться в картину, не похожую на абстракцию, а тесное общение с ним могло сильно повлиять на этот процесс. Тяжело вдохнув, Сакура стёрла со лба испарину и украдкой взглянула на Учиху. Он устало смотрел на неё сквозь прикрытые веки и спавшую на лоб чёлку, отчаянно борясь с сонливостью. Сакура сглотнула вязкую слюну и часто задышала. Необъяснимая дрожь пробежала по телу, толкая её ближе к парню. Но не то время и не то место для подобных желаний, поэтому девушка разорвала зрительный контакт и уставилась в пол. Тонкие пальцы сомкнулись на плече, призывая повернуться, и Сакура поддалась, снова сталкиваясь взглядом с Нишидой. Только теперь в её глазах было что-то иное, более глубокое и серьёзное. — Знаешь, ты сама решаешь, начать всё заново или остаться в той же точке в надежде на другой исход, — начала Хитоми, механически рисуя витиеватые узоры в складках белоснежного рукава, — но порой необходимо двигаться дальше. Больно, тяжело, нет стимула — поверь, я понимаю. Только, когда отложишь исписанный черновик и попробуешь написать новую историю с чистого листа, почувствуешь, как дышать станет легче. Женщина замолчала и, стянув маску вниз, обронила шумный смешок. — Хотя… Мы живём в совершенно неправильном мире, где приходится жить в бетонных склепах, прячась от мерзкой херни, — в потемневших глазах Сакура разглядела странную тень, будто эти слова было адресованы не только ей, — поэтому живи так, как хочется. Даже если продолжишь хотеть его, — она незаметно ткнула пальцем в Учиху, брезгливо скривив губы. — Кто знает, может, кошка, проскочившая между вами, ещё вернётся и потрётся о вас своим хвостом, давая благословение. Резкая смена настроения выбила из колеи, а остальные чувства, запертые на проржавевший замок, проступили ярким румянцем на щеках. Хитоми сдержано улыбнулась и, стянув перчатку, мазнула костяшками пальцев по девичьей скуле, выглянувшей из-под съехавшей маски. Быстрые шаги в коридоре перетянули на себя всё внимание. В дверном проёме появился Наруто и резво замотал головой по сторонам, рассматривая обстановку. — Румяшки прикрой, — прошептала женщина, а потом продолжила громче, кардинально меня тему. — И почему тебя так долго не могли найти? Где рация? — А твоя? — незамедлительно парировала Сакура, заметив блондинистую макушку. — Могла бы напрямую сообщить мне, а не заставлять помощниц бегать и разыскивать меня по всему штабу. Брови удивленно взметнулись вверх. А девчонка то не промах — сразу видно, под чьим крылом взрастал этот птенчик. Признав поражение, Хитоми вскинула ладони в воздух и презрительно кинула «туше». Победная улыбка, скрытая под тканью, не вязалась с внезапным осознанием — такой Сакура не видела ментора уже давно, и это ощутимо сбивало с толку. Не знающая, чего ждать — беду или радость, — девушка встрепенулась и отложила листы с заметно помявшимися под её напряжёнными пальцами краями в сторону. Сейчас её ждала гора вопросов от Наруто, появившегося на пороге вместе с Какаши-сенсеем, которого Харуно незамедлительно решила скинуть на Хитоми. Пусть тоже помучится, разжёвывая информацию тому, кто печётся об Учихе, кажется, даже сильнее, чем она и Узумаки.

***

/карандашная заметка на полях черновой тетради/ Список задач: ○ наладить систему связи ○ вернуться обратно живыми ○ разобраться с вентиляцией ○ поговорить по душам