Гарри Поттер и Поиск 42

Глава 7. — Что ты думаешь, Гарри? — спросил Грант, махнув рукой в сторону небольшой забегаловки. Гарри думал, что он ошибся, согласившись поехать во Францию, что он мог бы попросить о переводе или сделать что-нибудь еще. Он думал, что Тони подозрительно часто гостит у Фламелей, и молился богу, в которого не верил, чтобы все их эксперименты по воссозданию философского камня обернулись неудачей. Гарри задавался вопросом, откуда Николас Фламель, или Хо Инсен, узнал, что он будет в Париже. Ему было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем мисс Поттс начнет искать своего парня и обнаружит, что тот обзавелся сыном, с которым она уже знакома. Гарри думал, что прямо сейчас им следовало бы работать, а не исследовать закоулки столичных улиц, словно они какие-то туристы, и у них нет никаких срочных дел. — Эй, — мягко улыбнулся Грант. — Все в порядке. У нас выходной, и мы можем притвориться туристами. У тебя с этим точно проблем не возникнет: ты даже языка не знаешь. — Ага, — Гарри закатил глаза, осознав, что он только что вывалил всю эту чушь на Гранта. — Мне нужно починить речевой фильтр. В последнее время он часто ломается. Грант рассмеялся и шутовски распахнул перед ним дверь; Гарри сделал вид, что не выносит всяких глупостей, но зачем-то отодвинул для него видавший лучшие годы стул. Они переглянулись. Грант весело подмигнул и уткнулся в меню, за что Гарри был благодарен: он бы не хотел, чтобы тот увидел его покрасневшие щеки. Когда к их столику подбежала официантка и спросила, готовы ли они сделать заказ, Грант закрыл меню и ответил: — Один черный кофе, один чай с бергамотом. И сахар, — Грант скривился и с жалобным видом добавил: — Много сахара. Гарри пнул его под столом, заметив веселую ухмылку девушки, уловившей подкол в его сторону. Какая разница, сколько сахара он клал в свой чай? Это вкусно! — Это мерзко, — возразил Грант. Гарри был озадачен. Он опять сказал что-то, чего не собирался? Это действительно начинало пугать. — Нет, ты ничего не сказал, — снова ответил Грант. — Твои выражения лиц... это нечто. Гарри уставился на него, пытаясь передать ему всю степень своего презрения к этому диалогу. У него ничего не вышло, но, наверное, потому, что в глубине души ему это даже нравилось. — Что-нибудь из еды? — оживленно поинтересовалась официантка, и Гарри воспользовался своим шансом. — О, да, — радостно согласился он. — Что-нибудь сладкое. Очень сладкое. Для него. Грант вскинул брови, но не стал возражать. Он кивнул и откинулся на спинку стула, скорее всего, успокаивая себя тем, что Гарри сам съест свой десерт. Гарри весело подумал, что его напарник слишком наивен для своего же блага. За пару месяцев работы бок о бок он все еще не узнал Гарри по-настоящему, и, что ж, Гарри намеревался это исправить. Вскоре им принесли напитки, сказав, что десерт принесут в течение пяти минут. Гарри взял сахарницу и аккуратно добавил в чай пять ложек сахара, не наслаждаясь отчаянием, написанным на лице Гранта. Это было бы попросту грубо. — Хочешь? — улыбнулся Гарри, протягивая руку к его кружке, но Грант резко оттолкнул его. Решив больше не раздражать его так очевидно, Гарри принялся помешивать чай. Пар, завитками вытекающий из горячего напитка, приятно щекотал нос, и он с удовольствием вдыхал его потрясающий аромат, пока не почувствовал привкус лилий. Ведь, каким бы ироничным ни показался этот факт, лилия — единственный цветок, на который у него была аллергия. Он чихнул и с раздражением вытер нос рукавом рубашки. Молли отругала бы его за такое поведение, как маленького ребенка, но ее здесь не было. Он снова чихнул и выругался: это не прекращалось. Казалось, что он попал в целый сад, цветущий одними только лилиями. — Гарри? — обеспокоенно позвал Грант. — Ты болен? Нам нужно уйти? Гарри покачал головой, чихнул и ответил: — Нет, алле — апчхи! — аллергия. Грант приложил руку к его лбу и огляделся. — Я не вижу здесь лилий, — озадаченно пробормотал он. — А я чувствую их запах! — воскликнул Гарри. — И вообще, откуда ты знаешь, на что у меня аллергия? Грант отмахнулся от него, и Гарри ни за что не оставил бы это так, если бы снова не начал чихать. К ним подошла взволнованная официантка и спросила, все ли у них них в порядке. — А не видно? — съязвил Гарри, чихая. Она тоже чихнула и испуганно покачала головой, показывая на зал, полный болеющих людей: пожилая пара зашлась удушливым кашлем из-за чихания; подросток матерился, вытирая нос рукавом; маленький ребенок ревел, размазывая сопли по лицу своим плюшевым мишкой; молодой человек и девушка чихали, обнимаясь, чтобы успокоить друг друга; седой старик ворчал, пытаясь высморкаться в потемневший платок; а Гарри, ошеломленный, смотрел на толпу, чихающую в какой-то глупой пародии на игру «Глухой телефон». Грант стоял рядом, держа его под локоть, но выглядел совершенно здоровым. — Кто, блин, жрет клубнику? — почти вежливо заорал подросток, стараясь не использовать нецензурную лексику. — Клубнику? — насмешливо хмыкнул старик, выкидывая бесполезный платок. — Кто притащил сюда животных? Я думал, для собак вход воспрещен? Так какого хрена — апчхи! — это?.. — Хватит ругаться при детях! — перебила его женщина, нежно хватая мальчишку с испорченным медведем за плечи и притягивая в свои объятия. — Putain d'anglais, — презрительно фыркнула пожилая леди, промочив горло водой, которую тут же выплеснула из-за чихания. — Pourquoi ça sent les oranges ici, chéri? Мужчина пожал плечами, чихая и снова заходясь кашлем. Его жена похлопала его по спине, успокаивающе приговаривая что-то по-французски. Гарри посмотрел на невозмутимого Гранта и поднял брови, не желая чихать на него, что, несомненно, и произойдет, если он задаст свой вопрос вслух. — Я не знаю, — прошипел ему на ухо Грант, чтобы официантка его не услышала. — Никогда не болел. Думаю, это из-за сыворотки Стива. Гарри задумчиво согласился, чихнул и устало ударился головой о грудь Гранта. Он чертовски устал, и лучше бы они действительно работали в свой выходной, чем вот это. — Позвони в 9-1-1? — спросил Гарри, обрадованный, когда Грант начал поглаживать его по спине. — Это что-то странное: все чувствуют в воздухе запах аллергена, которому они подвер — апчхи! — подвержены. Гарри попытался отстраниться, когда понял, что замарал рубашку Гранта, но тот лишь крепче прижал его к себе и положил подбородок на его макушку. — Это 1-1-2, — исправила его официантка; на ее бейджике было имя — Мари, которое Гарри увидел, развернувшись в объятиях Гранта так, чтобы замечать происходящее. Она посмотрела на них и добавила: — Я сама позвоню. Все в порядке. Гарри солгал бы, если бы сказал, что не обрадовался этому предложению, ведь Гранту пришлось бы отпустить его, чтобы достать свой телефон из кармана джинсов. А Гарри этого не хотел. — Я не отпущу тебя, — успокоил его Грант, поглаживая по плечу. — Эй, я понял! — ухмыльнулся Гарри. — Ты — апчхи! — ты читаешь мои мысли. Это мошенничество, Грант Уорд! Абсолютное мошенничество. Грант тихо рассмеялся. — Нет, я не умею читать мысли, — серьезно ответил он, что заставило Мари, зорко следящую за обстановкой, усмехнуться. На ее звонок ответили, и она отошла в сторону. — Я просто знаю тебя. Гарри покачал головой. Иногда ему казалось, что его никто не знает, даже Уизли. Как будто все они знали лишь часть его самого, но никогда не полностью. Эта мысль всегда убаюкивала его, ведь это означало, что эти люди не знают и всех его слабостей, но не сейчас. Сейчас Гарри хотел бы, чтобы Грант был прав. Сейчас он хотел бы, чтобы тот знал его настоящего, знал просто Гарри, но... он не был уверен, что Грант останется рядом с ним, узнав его. — Останусь, — возразил Грант. — Я обещаю. — А теперь я... — обреченно начал Гарри. — А теперь ты сказал, да, — с легким смешком закончил Грант. Гарри прислонился спиной к его груди и прислушался к ровному биению чужого сердца внутри. Это заставляло сердце Гарри биться в такт, замедляясь, и он наконец-то вздохнул с облегчением. В носу защекотало, и он снова чихнул, сердито стукнувшись головой о Гранта, который слегка зашипел, но ничего не сказал. — Прости, — виновато поморщился Гарри. — Пустяки, — быстро ответил Грант. Вдалеке послышались сирены скорой помощи. Люди начали оживляться, и посреди этой суматохи Гарри, выпутавшись из теплых рук Гранта, посмотрел ему в глаза и ответил: — Я тоже останусь, клянусь, — Грант выглядел так, словно собирался возразить, но Гарри заговорил раньше него: — Мне все равно, я останусь. Даже если это поставит под угрозу мое положение в Щ.И.Т.е, я не оставлю тебя одного. Пусть подозревают! Какого хрена? Грант долго и внимательно смотрел на него, изучая. — Ладно, — наконец сказал он. — Ладно? — удивленно повторил Гарри. — Ладно, — натянуто улыбнулся Грант. Даже согласившись, он казался недовольным решимостью Гарри поддержать его после всего, что будет. Как будто он действительно верил, что из-за этого подозрение падет и на Гарри. Гарри снова чихнул и в диком порыве закричал в потолок. Это невыносимо бесило. Что это вообще такое? Почему они все чувствовали разные запахи? Что это за зараза такая, о которой Гермиона ему не поведала? Телефон звякнул, оповещая об уведомлении, и Гарри вытащил его из кармана. «Щекочущие рибакхари, — гласило сообщение Луны. — У них сейчас сезон спаривания. Жаль, я сейчас не с тобой, Гарри, я так много пропускаю... Представь, они выделяют самый настоящий все-запах! Папа рассказывал мне о нем, когда я была маленькой. Это так любопытно! Ты ведь расскажешь мне, правда? Я бы очень хотела услышать о негативном воздействии все-запаха». Гарри недоверчиво рассмеялся и протянул телефон Гранту, чтобы тот прочитал сообщение. — Так эти... рыба-что-то-там сношаются в твоем носу? — усмехнулся Грант, возвращая ему телефон. Гарри ударил его по плечу. — Не радуйся так, болван, — закатил он глаза. — Если ты не чувствуешь этот запах из-за своего супер-папочки, это не значит, что его нет. Гарри не смог сдержать смех, увидев выражение лица Гранта, ошарашенного этой новостью. Из его носа вытекали сопли, а из глаз — слезы, но он не мог остановиться, пока не скатился на пол. Грант смотрел на него, как на идиота, что, возможно, было справедливо, а Гарри пытался убрать с лица всю эту слизь, снова и снова чихая. Когда в кафе забежали парамедики и начали осмотр пострадавших, Грант сжалился над ним и протянул ему руку, легко поднимая на ноги. Спустя минуту к ним подошла женщина в униформе, держа в руках стетоскоп и фонарик. Она задержала озадаченный взгляд на непоколебимом Гранте, принялась за Гарри, но спросила у первого о произошедшем и о том, почему, по его мнению, на него не подействовал вирус. — В воздухе был какой-то странный газ, — начал Грант. — Он выделял запах, который для каждого был их же аллергеном. — А у вас нет аллергии, месье? — уточнила она, посветив фонариком в глаза Гарри. Грант отрицательно покачал головой. Парамедик кивнула и повернулась к Гарри с легкой улыбкой. — Что ж, — сказала она, — какими бы странными эти обстоятельства ни показались, «Супрастин» должен помочь. При любых осложнениях немедленно обращайтесь в больницу, не занимайтесь самолечением. Даже если вы не уверены, предосторожность не помешает. Гарри поморщился: ему не нравились больницы; но Грант энергично кивнул и заверил женщину, что они непременно воспользуются профессиональной медицинской помощью, если заметят ухудшения, а после этого строго посмотрел на Гарри, призывая того бросить ему вызов. Гарри закатил глаза, решив, что в крайнем случае он просто сбежит в Великобританию. Молли будет на седьмом небе от счастья. Когда парамедик вернулась к своим коллегам, Грант указал на него пальцем и сказал: — Мы пойдем в больницу, если ты снова начнешь чихать. — Даже если мы увидим настоящие лилии? — не очень-то надеясь на успех, попытался Гарри. — Серьезно, Грант. — Даже так. И я серьезно. Гарри хмыкнул, сбегал в уборную, чтобы умыться, и вернулся обратно к Гранту. Они шли к выходу из закусочной одновременно с уезжающими машинами скорой помощи, в одной из которых увозили пожилого мужчину: у него случился сердечный приступ. Его жена, женщина, сказавшая что-то не слишком лестное про англичан, уехала вместе с ним, но остальные, бывшие в зале до происшествия, все еще оставались на месте, растерянные и испуганные. Чихать они прекратили, некоторые поправились только после введения эпинефрина, но, не получив должных разъяснений о природе данной аллергической реакции, не могли быть уверены, что все будет в порядке. Гарри вопросительно посмотрел на Гранта, уже схватившегося за ручку входной двери, и кивнул на озадаченных людей; тот глубоко вздохнул, но согласился. — Итак, полагаю, вы все задаетесь вопросом, что, черт возьми, это было, — неуверенно, в полной тишине, заговорил Гарри. — Именно так, чувак! — подхватил паренек, выхватив сигарету из помятой пачки и закурив. Женщина с ребенком высказалась насчет курения при детях и кинула в него грязного мишку, чем заставила мальчишку отскочить на добрых два метра. — Да, нам интересно знать, что здесь происходит, — нервно вставил молодой человек, обнимая за плечи девушку. — Если вы знаете об этом, разумеется. Грант приподнял бровь, всем своим видом спрашивая, как Гарри собирается это объяснять. Гарри не обратил на него внимания, повернувшись к людям. — Короче, есть такие невидимые существа, — начал Гарри, отворачиваясь от скептически настроенного Гранта все дальше, — которые выделяют специфический запах в период спаривания. Этот запах является аллергеном для каждого, у кого есть аллергия на что-либо. Вот почему вы все чувствовали разные запахи. — И откуда нам знать, что это не повторится? — обеспокоенно спросила девушка, приходя в себя и отталкивая руки парня. Видимо, атмосфера первого свидания быстро сошла на нет. Гарри не знал, повторится ли это. Все, что он знал, он уже рассказал. Грант спрятал усмешку, сделав вид, что вытирает пот над губой, но Гарри заметил ее. Наверняка тот думал, что это глупая затея, обреченная на провал, и теперь своими глазами видел этому подтверждение. — О, я знаю! — воскликнул подросток, пряча сигарету за спиной. Гарри боялся, что он подожжет свою куртку. — Эти штуки, рибакхари, они воздействуют на организм лишь раз. После этого вырабатывается своего рода иммунитет. — Почему мы верим в эту хрень? — закатил глаза старик. — Потому что мы видели гребаных пришельцев! — закричала на него девушка. — Пришельцев, да? — хрипло рассмеялся тот. — Правительственный заговор, вот что это. В ушах у Гарри зазвенело. Из головы вылетели все мысли, даже та, что ему следует спросить у мальчишки, откуда тот знает, как называются существа Луны. В ней было пусто, и от каждой поверхности, казалось, отражался этот мерзкий звон. Он становился все сильнее и сильнее, и с каждым ударом звук отражался быстрее, словно соревнуясь с самим Фиддипидом. Правительственный заговор, да? Это звучало как нечто из пятого курса, когда Амбридж и Фадж пытались убедить внимающую общественность в полном сумасшествии Гарри. Это напоминало ему разговор приятелей Эдварда, который он случайно подслушал, когда дети решили, что он уснул; что, может быть, Того-Кого-Нельзя-Называть никогда и не существовало, что, может быть, это просто выдумка Министерства Магии, чтобы пугать маглорожденных ведьм и волшебников без очевидной дискриминации. Гарри вздрогнул, вспоминая о том, как выходил из комнаты на деревянных ногах, не сказав ни единого слова удивленным детям, и обхватил себя руками. Подумать только: мир готов позабыть о чужих утратах, лишь бы спокойнее спать ночами. Отвратительно. Совершенно отвратительно. — Эй, — Грант похлопал его по спине, заметив его отстраненный вид. — Ты в порядке? Нам нужно идти в больницу? Гарри медленно покачал головой, не сумев отвести пораженного взгляда от старика. Он был ошеломлен, и ему было чертовски плохо, но это не то, с чем ему помогли бы врачи. Пальцы покалывало от напряжения, и он поддался, сжимая руки в кулаки. Ногти болезненно впивались в ладони, но он не мог остановиться. Руки словно парализовало, только боль ощутить он мог; корявые буквы на левой руке, складывающиеся в мерзкую фразу: «Я не должен лгать», казалось, прорезались заново. Его передернуло, и он с усилием сфокусировался на Гранте. Слегка улыбнувшись, он кивнул, чтобы показать, что он в полном порядке, с трудом разомкнул дрожащие пальцы и посмотрел на мальчишку, тайком затянувшегося сигаретой. — Эй, малыш, — позвал он, и тот вздрогнул, судорожно бросая сигарету под ноги и растаптывая ее. — Кэл, что, черт возьми, ты здесь?.. — начал он, но затем увидел говорящего и нахмурился, — ...делаешь. — Думал, я кто-то другой, а? — Придурок, — пробурчал он себе под нос, позабавив Гарри. — Ха, ты смешной, — невозмутимо, без улыбки, произнес Гарри. — Откуда ты знаешь про щекочущих рибакхари? — Из книги, чувак, — закатил глаза ребенок. — Такой большой том на хуеву тучу страниц... — Да ладно! Ты думаешь, ругаться — это круто? — прекратив разнимать спор о заговорах, крикнула женщина. — Хватит! Я не хочу, чтобы мой сын!.. — ... про очень крутых животных, — восхищенно продолжил подросток, не слушая женщину, которая решила, что с нее хватит, взяла своего ребенка за руку и вылетела из закусочной, так сильно ударив дверью на выходе, что стекло в ней разлетелось на тысячи мелких осколков. Мари выбежала следом за ней, чтобы потребовать выплатить счет. — Я раньше думал, что это просто сказки, а потом случился Нью-Йорк, и я подумал: «Почему бы и нет, черт возьми!» Но до сегодняшнего дня я никого не встречал. Жаль, что они невидимые, да? — Очень, — сочувственно согласился Гарри, хотя его прямо-таки выводили из себя люди, которые плевать хотели на Статут о секретности, защищающий тех самых животных, о которых они рассказывают всему миру. — Как называется эта книга? Ее автор наверняка жутко популярен. — А вот и нет, — пожал плечами он, как будто даже слегка разочарованный за этого человека. — «Морщерогие кизляки и другие существа, живущие под покровом тайны» — лучший справочник в мире, хотя раньше мне и казалось, что он относится к какой-то вымышленной вселенной. Знаешь, это просто... Гарри поднял правую руку ладонью вверх, прерывая поток его излияний. Он чувствовал нарастающую головную боль. — Морщерогие кизляки? — беспомощно спросил Гарри, потирая висок левой, которую все еще покалывало от боли. — Когда Луна начала писать книги? Разве она не работала в редакции со своим отцом? Глаза парнишки расширились, когда он осознал сказанное Гарри. — Вы ее знаете? — с надеждой поинтересовался он. — Пожалуйста, скажите, что вы ее знаете! Луна Лавгуд — самая крутая писательница на свете! Господи, черт возьми! Гарри в смешанных чувствах смотрел на подростка, ошеломленный его экспрессивностью. Грант рядом с ним посмеивался над выражением его лица, и Гарри даже не мог обижаться, учитывая, что менее часа назад он сам лежал на полу, умирая от смеха. — Слушай, — улыбнулся Гарри, внезапно озаренный идеей. — Луна тоже не видела рибакхари вживую. Вроде как. Она хочет узнать о все-запахе, о его негативном воздействии на людей. Ты можешь описать произошедшее, верно? Подросток оживился, мелко-мелко качая головой, и Гарри схватил салфетку с ближайшего столика, написав на ней свой адрес электронной почты. Он протянул ее мальчику и сказал: — Напиши мне на имейл, скажем, завтра, ладно? Я созвонюсь с Луной, уточню, и, если она не будет возражать, дам тебе ее контакты, и ты сам ей расскажешь об этой штуке. — Черт, чува-ак, ты серьезно? — недоверчиво, но радостно спросил мальчишка, бережно, словно это самый ценный подарок в его жизни, держа мятый клочок бумаги. — Я не многое знаю об этих существах, если честно, — неловко почесал макушку Гарри. Грант схватил его за руку, успокаивая. Но откуда он знал, что Гарри нервничал? — Только то, что рассказала она. Думаю, ей было бы интереснее поговорить со знающим человеком. Как тебя зовут? — Марсель! — воскликнул он, разглядывая буквы на листке. — Марсель Дюран. — А я Гарри Поттер, — улыбнулся Гарри, протягивая свободную руку, которая, к счастью, оказалась правой, для рукопожатия. — О, вы один из тех, кому она посвятила свою книгу, — выдал он, с восторгом отвечая на рукопожатие. — Вы ее и вдохновили, на самом деле, месье Поттер. «На чертово преступление? — весело подумал Гарри, покачав головой. Радовало, что сейчас люди более открыты к невероятному, не тыча в это пальцами с криками: «Сжечь ведьму!», но знала ли Луна о том, что будет после Битвы за Нью-Йорк, умышленно нарушая, казалось бы, благоразумный запрет? — Может, и знала. Кажется, она всегда знает». — Я напишу тебе утром, — усмехнулся Марсель, поднимая взгляд. Грант попрощался с ним и остальными, выводя Гарри на свежий воздух. — И я не шучу! Гарри рассмеялся и крикнул ему в ответ, понимая, что, несмотря на показную безалаберность, Марсель может бояться показаться навязчивым: — Без проблем! Я встаю в четыре! Они прошли несколько кварталов рука об руку, когда Гарри наконец заметил это. Он намеренно отвел взгляд от их сцепленных рук, чтобы не обращать на это внимание отвлеченного Гранта, который, наверное, уберет свою руку с его, как только вспомнит об этом. Одно дело — успокаивать его, но совсем другое — прогуливаться, держась за руки, словно какая-то влюбленная парочка. Но разве это честно? Позволять людям думать о них так, когда Грант даже не подозревает об этом? Гарри казалось, что он обманывает своего напарника, а дружба так не работает. Он попытался выдернуть свою руку из хвата, Грант странно посмотрел на него, на их руки и покачал головой, отвернувшись. Ну, и что это было? Потому что Гарри не имел ни малейшего понятия. Правда, сейчас он не хотел разбираться в своих чувствах и мыслях, для этого он найдет время позже. А сейчас он просто хотел домой, с Грантом.

***

В квартире, которую им купил Тони, хотя Гарри и пытался убедить его, что в его хранилище золота больше, чем денег у миллиардера, было шумно, когда они наконец добрались туда. Тони, нервно бормоча, пытался успокоить разбушевавшегося Бадди, Стив учил его, как делать это правильно, а мисс Поттс забавлялась этим цирком, закатывая глаза. Гарри и Грант входили с опаской: их не предупредили о визите, и это настораживало. — Что вы все здесь делаете? — спросил Гарри, выпутывая свою руку из замка под внимательными взглядами не только гостей, но и Бадди, моментально успокоившегося при виде Гранта. Когда мисс Поттс подняла голову и увидела его лицо, она слегка округлила глаза и улыбнулась: — Выходит, не зря вы напоминали мне Джейми, мистер Поттер. — Ну, я не знал, что вы говорили о моей матери, мисс Поттс, — ответил на ее улыбку Гарри, а затем опомнился и потребовал: — Но вы так просто не переведете тему. — Именно, молодой человек, — пошутил Стив, которого забавляло вести себя по-стариковски, несмотря на то, что, по идее, он был самым младшим в комнате, о чем Гарри узнал от Тони, оказавшегося большим любителем поболтать. — Что это такое мы услышали о том, что вы больны? Да еще и не от вас. Гарри посмотрел в потолок, протяжно выдохнул и натянул улыбку. — Со мной все в порядке, — отрывисто произнес Гарри. — Вы в этом уверены, мистер Поттер? — поинтересовалась мисс Поттс, напомнив Гарри об инциденте на рейсе, что заставило его помрачнеть: он практически позабыл об этом. И, нет, он не был уверен. Возвращаясь домой, он надеялся опустошить еще один флакон Зелья сна без сновидений, запас которого он благоразумно прикупил сразу же после спонтанной встречи с Фламелем, и заснуть на семь долгих и темных часов, чтобы на следующий день чувствовать себя нормально, а не древней развалиной, замирающей из-за воспоминаний. Бадди гавкнул и подбежал к нему, принявшись вылизывать его левую руку, которая так и не прекратила болеть. Грант усмехнулся и потянулся, чтобы почесать пса за ухом, но внезапно остановился на полпути и посмотрел на свою ладонь. — Что-то не так? — нахмурившись, подошел Стив. Он проследил за траекторией взгляда Гранта. — Ты поранился? Грант медленно покачал головой и повернулся к Гарри. — Не я. Гарри удивленно поднял брови, затем поднял обе руки и внимательно осмотрел их. Проклятая надпись «Я не должен лгать» горела огнем и снова кровоточила. — О, черт, — невозмутимо сказал он и потянулся было кольцом к руке, чтобы обработать рану, которая часто давала о себе знать, то и дело расходясь без видимых на то причин (видимо, Амбридж знала, что делает), но вовремя вспомнил о любознательной мисс Поттс и попросил у Гранта аптечку. Перекись водорода была запечатана, что, хотя и было ожидаемо, не могло не раздражать. Гарри попытался открыть ее, но боль в руке усиливалась, и он не мог сомкнуть пальцы в достаточно сильном хвате. Мисс Поттс потянулась к бутылочке, заметив его кипящее под поверхностью раздражение. — Позвольте я, — мягко сказала она, но Гарри дернулся от ее резкого движения, заставив ее немедленно отстраниться. Он посмотрел на обеспокоенное выражение лица мисс Поттс и ощутил легкий укол вины. Безуспешно покрутив еще раз, он без слов протянул ей бутылку. Она ловко открутила крышечку, которая, упав, прокатилась по полу, и медленно двинулась к его запястью. Гарри не знал, что он должен сделать. А когда он не знал, он делал то, что ему говорят. Прекрасно понимая, о чем подумает мисс Поттс, увидев закономерность в его порезах, Гарри вытянул кисть над раковиной и отвернулся. Он прикрыл глаза: Грант не знал об этом, они мало говорили о детстве. Зачем ворошить паршивое прошлое, верно? Но сейчас он об этом жалел, ведь Грант не знал всего, что за этим стояло. Что он подумает? Решит, что он какой-то урод, режущий себя ради какого-то извращенного удовольствия? Что этим он пытается привлечь к себе внимание, словно его ему и так не хватало? Что он ходит на грани самоубийства? Рану защипало от перекиси, попавшей в нее, что тут же вернуло его в реальность. Мисс Поттс ахнула, все взгляды метнулись к ним, и Гарри уже пожалел об этом. — Это... буквы? — выдавила она. Грант подскочил к нему, нежно обхватив его запястье, и Гарри, крепко зажмурившись, широко раскрыл глаза и повернулся к обеспокоенным людям в комнате. Как всегда, из-за него. — Я не делал этого сам, — солгал он, вызвав облегченный вздох у мисс Поттс. — Это был не я. — Сукин сын! — на выдохе процедил Тони. — Кто? — фыркнул Гарри, небрежно наматывая бинт на руку. Если повезет, сегодня вечером он сможет воспользоваться настойкой растопырника. С тех пор, как он понял, что рана будет раскрываться регулярно, он не уезжал в длительные поездки без нее. — Волан-де-Морт! — раздраженно вскинулся Тони. Гарри вздрогнул, резко закусив губу. Он больше не мог этого выносить. Он устал. Ему правда было плохо. Во рту появился железный привкус, а в голове продолжало стучать ненавистное имя. — Кто такой Волан-де-Морт? — с легким интересом в голосе спросила мисс Поттс. Да, она стала бы замечательной когтевранкой. Хотя, может быть, все-таки слизеринкой: без хитрости с таким упрямым человеком, как Тони, долго не продержишься. «Все что угодно, лишь бы перестать думать о нем, верно, Гарри? — едко подумал он. — Даже играть в Распределяющую шляпу». — Что за имя такое? — усмехнулся Стив. — Волан-де-Морт. Гарри резко потянул за узелок, поморщившись от внезапной боли. У него начинались гребаные тики. Боже, каким же уродом он был в детстве, продолжая использовать имя, которое пугало положительное большинство волшебного населения до чертиков. — Хватит... — нервно облизав кровоточащую губу, прохрипел Гарри. — Хватит произносить его имя. Гхм. Тони? Что сказал тебе Фл... Ин... — Гарри снова прокашлялся, не глядя на мисс Поттс, чтобы та не поняла, что он подбирает слова из-за ее присутствия. — Что сказал тебе Николас о Ты-Сам-Знаешь-Ком? Стив и мисс Поттс подняли брови на такой топорный оборот речи, но ничего не сказали. Видимо, эти люди были любезнее, чем он когда-то. — Только то, что он убил кучу людей, а потом напал на тебя и твоих матерей, — ответил Тони. Мисс Поттс казалась обеспокоенной его словами. — Их он убил, но тебя не смог. — Не смог? — сердито переспросила мисс Поттс. — Зачатки совести проснулись в нежданный момент, что ли? Гарри рассмеялся, пока из его глаз текли слезы. Странное чувство: и смех, и слезы были искренними, но он не разрывался между двумя противоположностями. Он вытер слезы, смутившись из-за свидетелей, и начал складывать аптечку. Он поднял с пола крышку и протянул ее вместе с бутылочкой Гранту, который закрыл ее и положил в сундучок. Мисс Поттс и Тони переглянулись со Стивом, Бадди гавкнул: он тоже хотел быть включенным, а Гарри и Грант синхронно закатили глаза. — Так где этот?.. — разбила тишину мисс Поттс, запнувшись на имени. — Где этот мистер сейчас? Гарри задумчиво покачал головой. «Мистер» звучало не так, неправильно. «Мистер» — это юный хулиган, разворотивший клумбы во дворе у миссис Смит, а не предводитель террористического движения, ответственный за множество жертв не в одной стране. — Я убил его, — ответил он, откинув в сторону бесполезные размышления. — Сколько тебе было? — мрачно спросил Тони. — Я думал, вы с Николасом — друзья, — протянул Гарри, теребя повязку. Тони все еще ждал ответа, постукивая пальцем по своему запястью. — Семнадцать. Я убил его, когда мне было семнадцать лет. Это важно? — Но ты был так молод... — печально указала на очевидное мисс Поттс. Грант ущипнул его за руку, чтобы он не возражал. Гарри не понимал: он его совсем за дурака держит? Гарри не стал бы упоминать о том, что впервые убил человека в одиннадцать лет, в компании малознакомых ему людей, будь они хоть трижды его родственниками. Особенно родственниками. — Это неважно, — фыркнул Гарри, отвечая мисс Поттс. — Я рад, что он мертв. Стив посмотрел на него и заметил: — Но ты вздрагиваешь от его имени. — Все в Великобритании вздрагивают, — парировал он, пусть даже не совсем истинным фактом: маглы слышали о террористе и знали его имя, но не боялись его. Мосты строятся заново, депрессия лечится, а пару убитых домохозяек позабыть не так уж и трудно. Они не теряли из-за него все. Они не умирали от его руки. Гарри глубоко вздохнул. Он не знал, насколько грубым будет спросить, когда они уйдут отсюда. Наверное, очень. Поэтому он поставил чайник и спросил, кто из них будет чай, а кто — кофе. Разливая напитки по кружкам, он едва не забыл про свою собственную. Вот что с ним делали воспоминания: настолько возвращали его в прошлое, что он начинал думать как Гарри из чулана. Чай с печеньем, которое они с Грантом купили месяц назад, прошел тихо. Каждый то и дело поглядывал на Гарри, который подкидывал невкусную сладость Бадди, делая вид, что не замечает их беспокойства. Это раздражало, но, что ж, пусть убедятся, что он не развалится у них на глазах. Может, хоть это их успокоит. Когда все допили, Гарри подскочил со своего места и сказал, что собирается лечь пораньше. Он не хотел терпеть эту атмосферу ни мгновением больше. Гарри нашел взглядом Гранта, и тот кивнул: он объяснит это остальным. С каких пор они начали общаться без слов, Гарри и не подозревал, но это здорово экономило время, как и Зелье в его сумке, из-за которого он засыпал за считаные секунды, а не часы. Он выпил целый флакон и погрузился в беспросветную тьму. Чертова рана продолжала болеть. Разве Зелье не должно было решить эту проблему на время сна? И почему он все еще думал? Когда ты спишь, разве ты не должен, ну, спать, а не... Может, он не спал? Зелье не подействовало? Гарри попытался встать с кровати, но не смог пошевелиться. На него кто-то напал? Он находился под «Петрификусом»? Ему срочно нужно было подниматься. Если он не встанет сейчас же, его могут найти и убить. Это было плохо. Это было ужасно! Он не мог сдвинуться с места, а подвижность — все, что у него было. Если на него нападут сейчас, он ничего не сможет поделать. Кто-то схватил его за руку и похлопал по щекам. Он резко открыл глаза и подскочил в своей кровати, задыхаясь от паники. В их квартире было тихо, гости уже ушли, а в его освещенной комнате стоял Грант, разглядывая пустой флакон от зелья на свету. — Спасибо, что разбудил, — выдавил Гарри, чувствуя неловкость из-за бутылечка, который с легкостью вращал между пальцами Грант. — Не знаю, что это было. Грант подошел к его кровати, с жутким скрежетом подтянул к ней стул, взял его за руку и положил в нее склянку. Гарри уставился на нее. — Ты же знаешь, что у всякого зелья есть побочные эффекты? — наконец заговорил Грант. Гарри знал, но не скажет же он в лицо Гранту, что намеренно не узнавал о них, чтобы со спокойной душой продолжать засыпать. Грант кивнул, понимая ход его мыслей. Снова. — Сонный паралич, — продолжил Грант, — то, что сейчас произошло с тобой, является одним из этих эффектов. Что ты бы знал, будь поумнее. Если ты продолжишь употреблять его, Гарри, это добром не кончится. Сначала паралич, потом кошмары, а после... однажды ты просто не проснешься. Гарри откинулся на подушку, протянув руку, чтобы Грант забрал флакон обратно. Он не забрал. — Оставь себе, — ответил Грант. — И, пожалуйста, Гарри, прекрати это. С плохими снами справляются по-другому. — Как? — закрыл глаза Гарри, чтобы не закатывать их. — Я не знаю, — улыбнулся Грант, и они оба рассмеялись. Грант сидел рядом, и это успокаивало. Даже убаюкивало. Он мог заснуть прямо сейчас, окутанный этим всепоглощающим чувством безопасности, и ему ничего не приснилось бы. Может, правильные люди — лучшее средство от кошмаров? — Я знаю, что ты солгал, — голос Гранта донесся до засыпающего Гарри, выдергивая из состояния полудремы, и он открыл глаза, не шевелясь. Приняв молчание Гарри за недопонимание, Грант пояснил: — О том, как ты получил эту рану. Гарри продолжал молчать, но повернулся лицом к Гранту, чтобы тот увидел, что он понял его вопрос. Было бы проще сделать вид, что он спит, но не в долгосрочной перспективе, так что Гарри лежал, поддерживая зрительный контакт с Грантом, глаза которого ничего не выражали. — Да, я солгал, — сказал Гарри, нервно поправляя бинт на зудящей ране. Он забыл воспользоваться настойкой растопырника. Грант кивнул. Он знал об этом. Но он ждал каких-то разъяснений, а Гарри не знал, что сказать. Что его заставили? Технически это он не обратился за помощью к профессорам, обрекая на «отработки» не только себя, но и других студентов. Он не знал, как это объяснить. — Черное перо, — ответил он. — Я не знаю, что это такое, — непонимающе покачал головой Грант. — Ты и не должен, — хмыкнул Гарри. — Его изобрела Амбридж. — Твой профессор? — уточнил Грант. — Что-то вроде, — презрительно фыркнул Гарри. Он бы ни за что не подпустил Эдварда к такому профессору, никогда. — Это перо, для которого не требуются чернила. Здорово, правда? Пока на твоей руке не начинают появляться строки. — «Я не должен лгать», — повторил Грант. Гарри нравилось, что в его голосе не было жалости. — Почему идет кровь сейчас? Гарри пожал плечами. — Рану не вылечить навсегда, — поведал Гарри. — Не знаю, на что я надеялся, но... с прошлого раза прошло лет пять, и я подумал... — Что наконец-то все в порядке? — спросил Грант, Гарри кивнул. — Как глупо. Грант выключил свет, но вернулся на стул, а не в свою комнату. Они молча бодрствовали, слушая шум проносящихся мимо машин, не прекращающийся даже ночью, а Гарри тихо радовался, что он не один. — Но... — неуверенно начал Грант. — Но ты ведь скажешь, если рана снова начнет кровоточить? Гарри посмотрел на него и кивнул. — Да, — улыбнулся он. — Да, я скажу. И, может быть, он даже выкинет это зелье.