Гарри Поттер и Поиск 42

Глава 8. Научившись трансгрессировать, Гарри наконец-то понял мотивы Близнецов, с апломбом появляющихся то тут, то там, даже если идти оставалось всего-то пару шагов. Было здорово в мгновение ока оказаться в нужном месте, пусть все тело и пробирало знатной судорогой. Старшие волшебники говорили, что со временем к этому привыкаешь настолько, что потом удивляешься, когда ничего не замечаешь. Гарри надеялся, что «привыкание» не займет слишком много времени, ведь трансгрессия оказалась не только крутой, но и полезной штукой. Нужно сбежать от Пожирателей смерти? Трансгрессируй. Ищешь крестражи Темного Лорда, спрятанные в самых разных уголках страны? Ты знаешь, что тебе нужно делать. Трансгрессия быстро стала привычкой, практически второй натурой. Гарри давно позабыл Двукреста и его нелепое правило трех «Н», которое он так и не удосужился запомнить, но навык остался при нем, полезный и удобный, пока однажды его не стало. Это произошло неожиданно, не успел он и глазом моргнуть. В одну секунду он поворачивался вокруг своей оси, ожидая оглохнуть из-за сумасшедших воплей гномов из сада Уизли, на одного из которых он непременно упадет, а в другую — беспомощно лежал посреди леса, расщепленный и испуганный. Из его ноги стремительно вытекала кровь, а в голове мелькали воспоминания о Турнире Трех Волшебников и стеклянных глазах Седрика, о бесчисленных деревьях, на которые они натыкались, трансгрессируя в незнакомую точку, и голодных ночах, о раздражительном Роне и подавленной Гермионе, об «Авада Кедавре», лишь случайно обходящей его друзей, и «Круциатусе», которым пытали их всех. На утро он оказался в больнице Святого Мунго, слушая заверения Гермионы, что она совершенно случайно обнаружила его, собирая что-то для своих зелий. Гарри показалось, что даже она не поверила своей отговорке, но решил не возражать и не расследовать каждое ее изобретение. Кто знал, куда она отправится за новое следящее заклинание: в Азкабан или в Отдел тайн? Он оправился, конечно, оправился, но с тех пор избегал трансгрессировать, даже зная, что у него есть подстраховка. Однако он не страдал благоразумием слишком долго и подумал, что неплохо было бы попытаться еще раз, просто чтобы понять, чего же он так испугался. Он понял не только это, но и что Гермиона считает его идиотом. Она была в этом не одинока, поэтому впредь он решил пользоваться только альтернативными видами транспорта. Он думал, что найти способ передвижения будет просто, что они всегда будут под рукой... Он ошибался. До некоторого времени все так и было, но он не знал, что так будет не всегда. Он не знал, что когда-то он будет стоять в темном и густом лесу, где не будут петь птицы и светить солнце, что и происходило прямо сейчас. И с темнотой действительно не было бы никаких проблем, если бы приближение ночи не означало, что вскоре на привлекательный запах человечинки соберутся все дикие хищники. А эвакуации ему с Грантом ожидать было неоткуда, ведь трекер, выданный им перед миссией, сожрал какой-то чудной летающий монстрик, когда Грант попытался сфотографировать его в доказательство существования ЛММ, чем бы оно ни было. Никакой подмоги, пока Гарри не окажется в смертельной опасности (или какое условие там стоит у Гермионы), если только... — Патронус! — обнадеженно воскликнул Гарри, оторвав Гранта от сетований по поводу сдохшего телефона. — Мы можем послать им Патронус. — Постой, а-а... что не так с трансгрессией? — озадаченно поинтересовался Грант, засовывая бесполезный гаджет в сумку. Гарри не ответил, и Грант счел это знаком продолжать. — К тому же Патронус слишком волшебный даже для нашего времени. Его все еще не рекомендуют к использованию перед немагами, а ты предлагаешь... — Но это чрезвычайная ситуация, — перебил Гарри, наблюдая за лукотрусом, отчаянно стрекочущим на сову. Видимо, и существа почувствовали себя в большей безопасности теперь, после Нью-Йорка. — Да, — непонятливо нахмурился Грант, — чрезвычайная ситуация, разрешимая трансгрессией. Телепортацией уже никого не удивишь! Гарри поморщился, уловив намек на то, что он хочет признания. Это возвращало его на уроки зельеварения, когда Снейп изо всех сил пытался вбить ему в голову, что он полное ничтожество. Не то чтобы это было так уж трудно: Дурсли подготовили ему почву. — Нет, я не... — Гарри запнулся. — Я не пытаюсь никого удивить, мне просто нужно... Я не... Слушай, все это, ну, э-э... Неважно, — устало закончил он и рухнул на промерзлую землю. Грант присел рядом с ним на корточки, перебирая руками траву. Он молчал, ничего не говоря, но Гарри чувствовал его пронзительный взгляд, что до странности напоминало ему ту ночь, пару месяцев назад, после которой он заменил Зелье сна без сновидений на кофе, решив, что, если он не может спать спокойно, он обойдется и без сна. Грант говорил, что все это крайности, но он был не вправе осуждать: Гарри пил кофе с сахаром, в отличие от некоторых. — Не смотри на меня так, — отрезал Гарри, закрывая глаза. — Как так? — улыбнулся Грант. Даже его улыбку можно было услышать. — Так, будто ты все знаешь, — ответил Гарри, не задумываясь. — Будто ты меня знаешь. — А я не знаю? — спросил Грант, давая ему возможность рассказать. Гарри покачал головой, садясь на поваленное дерево. Гранту нравилось думать, что он знает людей, которых встречает на своем пути: еще бы, в этом суть его работы. Но дело в том, что Грант не всеведущ, как бы тому ни хотелось обратного, и он не знал Гарри, во всяком случае, не так, чтобы это имело значение. — Ненавижу трансгрессировать, — просто сказал Гарри, продолжая наблюдать за лукотрусом, который решил выколоть глаза сидящей на его дереве птице. Фу, мерзость. — Знаешь, — усмехнулся Грант, — это момент, когда зануды из научки попытались бы вывести тебя на разговор по душам. Они думают, это помогает. — А ты? — спросил Гарри, пытаясь понять, о какой «научке» он говорил. — Думаешь, это поможет? — Что? — вскинулся Грант. — Я не из научки, боже, нет! Никогда. Гарри в замешательстве нахмурился. Что плохого было в этом предположении? Научка, очевидно, связана с наукой, так что плохого в том, чтобы быть умным? Или это как пуффендуйцы, которые любят всех, кроме когтевранцев перед экзаменами? — Что не так с научкой? — выпалил Гарри, о чем тут же пожалел, заметив подозрительный блеск в глазах Гранта. — Ты не учился в Академии, — протянул Грант. Гарри собирался было спросить, к чему это было, но неожиданный шорох отвлек его от разговора, а его источник заставил передернуться: скорчившись в три погибели, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, к нему подбирался лукотрус. Его черные глазки горели злобой, а руки-палочки были запачканы... да, видимо, так выглядят раздавленные глазные яблоки. Когда он успел разозлить этого мелкого кровожадного энуклеатора? Ужас. Они должны были бежать, пока эта деревяшка не выколет уже их глаза. — Грант? — Гарри похлопал его по плечу, привлекая внимание. — Нам нужно убираться отсюда. Срочно! Грант не стал тратить время на вопросы о том, что же его так напугало, и Гарри, не успев осознать, как тот воспримет его слова, почувствовал, как его втягивает в чертову мясорубку через узенькую трубочку с шипами. Внезапная боль заставила его подумать, что он вот-вот умрет снова, только на этот раз он так и останется мертвым. Навсегда. Его кидало из стороны в сторону, прямо как в круглой комнате в Отделе тайн, правда дверей здесь не было, что означало, что он не выберется из этой западни живым. Его раскромсает на мелкие кусочки, он задохнется или его расплющит, а... С глухим стоном он рухнул на пушистый ковер, который им подарила мисс Поттс, уезжая. Он был таким мягким, что Гарри совсем не хотелось вставать. Ему пришлось, даже если перед глазами все плыло, а протянутая рука с бутылкой воды двоилась. Он слепо нашарил воду где-то между двумя руками и схватил ее без лишних слов. Выпив больше половины, он отшвырнул бутылку, не закрывая ее снова, слишком рассерженный на Гранта, чтобы беспокоиться об этом. — Какого хрена ты творишь? — прошипел Гарри, подходя к Гранту. — Ты сам сказал, что нужно убираться, — припомнил его слова Грант. — Но я не просил трансгрессировать меня! — крикнул Гарри, пытаясь выровнять дыхание, которое все еще было слишком частым и поверхностным. Ему нужно было дышать полной грудью: он не хотел отключиться прямо на глазах у Гранта, не сейчас. — Послушай, я не... — начал Грант, но Гарри резко перебил его: — Плевать. Мне нужно поспать. Он развернулся на каблуках, направляясь в свою комнату. Гнев кипел под его кожей, желая вырваться наружу, но он сдерживал себя, чтобы окончательно не оттолкнуть Гранта своей вспышкой. — Ты ведь не станешь?.. — обеспокоенно начал Грант, и внезапно Гарри стало безразлично, уйдет тот из его жизни или нет. Лампочки в люстре треснули из-за его раздражения; осколки вперемешку с искрами падали на ковер, полностью уничтожая его. Гарри в два шага вернулся к Гранту, с удивлением наблюдавшему за разрушениями, намеренно вторгаясь в его личное пространство, и ударил его по груди. — Хочешь знать, не выпью ли я Зелье? — выплюнул он. — Зелье, которое ты же и заставил меня выкинуть? Грант лишь смотрел на него, словно находя подтверждение своему беспокойству, что неимоверно бесило Гарри. — Много же ты о себе возомнил, — зло усмехнулся Гарри, покачав головой, — если думаешь, что из-за твоих действий я захочу снова оказаться запертым в собственном теле. Он снова развернулся и медленно, как будто надеясь, что Грант остановит его или скажет еще хоть что-нибудь, вышел из зала. В комнате было темно и холодно, заправленная кровать не казалась такой уж привлекательной после всего произошедшего. Даже говоря Гранту, что собирается поспать, Гарри знал, что на самом деле не заснет. Намекнул ли он на это намеренно, чтобы, когда Грант обязательно обеспокоится, у Гарри была причина обозлиться на него? Если и так, какая разница? Гарри в любом случае облажался, и он не знал, как это исправить. Только что произошел их первый конфликт, что примечательно, ведь они проработали вместе уже почти полгода, но Гарри не думал, что понимает, что с этим делать. Извиниться? Он не считал себе неправым, а лгать, ну, с некоторых пор ложь отдавала во рту мерзким привкусом. Сказать Гранту, в чем его ошибка? Это было еще худшим вариантом: он не хотел упрекать человека, с которым ему придется работать еще... пока он не умрет? Так ведь работал Щ.И.Т.? Последняя мысль поразила его. Неужели все время, пока Грант был рядом с ним, Гарри ходил на цыпочках? Это было не очень, да? Друзья так не работают. Если они собираются «жить друг у друга в карманах», как однажды выразился Грант, Гарри придется довериться ему не только в битве, но и дома, поверить, что одной ссорой его не отвадить. Это сложно, но Гарри мог хотя бы попытаться прислушаться к словам самого Гранта о том, что он не уйдет, что бы он ни узнал о Гарри. Верить обещаниям глупо, но кто сказал, что Гарри умен? А вот завтрак был неловким. Это Гарри вчера во всем разобрался, Грант же казался виноватым. Гарри пытался понять, за что тот чувствовал вину: за несогласованную трансгрессию или за недоверие ему по поводу Зелья сна без сновидений. Потому что если лишь за второе, то Гарри правильно сделал, что накричал на него. Маленькая часть Гарри хотела бы, чтобы тот чувствовал комбо, но он давил ее на корню. Он не был злым. — Написал отчет? — как ни в чем не бывало поинтересовался Гарри. Грант поднял брови, удивленный коммуникацией. Парень явно ожидал, что Гарри будет злиться или игнорировать его неделями. Не получив ответа, Гарри нетерпеливо постучал по столешнице. — А, — вспомнил Грант, — да, написал. Слушай, я... не хотел, чтобы все так обернулось. Гарри задумался над его формулировкой. — Так, — его губы скривились в недоверчивой усмешке, — тебе не понравился результат, но ты бы сделал это снова? Не лучший способ извиниться, не так ли? Грант нахмурился, опустил взгляд на свою пустую кружку, а затем заговорил: — Страх перед трансгрессией помешает тебе во многих миссиях. Ты... — Ты не имел права трансгрессировать меня без моего разрешения, — спокойно перебил его Гарри, полностью отбросив маску непринужденности, которая все равно уже пошла трещинами. — Не имел, — кивнул Грант, соглашаясь. — Но ты бы не согласился, а без этого ты не увидел бы иррациональность своей фобии. Гарри рассмеялся, с жалостью посмотрев на Гранта. — Господи, Грант, иррациональность? — он устало потер переносицу, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Знаешь, я все-таки считаю, что желание сохранить все конечности при себе очень даже рациональное. Мне хватило двух расщеплений подряд, чтобы понять, что трансгрессия — не мое. Грант побледнел. Ясное дело, он не знал об этом. — В следующий раз, когда захочешь испытать на мне иммерсивную терапию, предупреждай, — серьезно сказал Гарри. — Я не большой любитель сюрпризов. Грант кивнул, он все еще выглядел бледным. Гарри боялся, как бы того не вырвало. Он что, воображал себе сейчас изуродованное тело Гарри? Что ж, судя по выражению лица Гранта, ему было не так забавно, как Гарри, когда он думал о мертвом Грозном Глазе. — Эй, — окликнул его Гарри. — Все нормально. Теперь я знаю, что мы можем использовать парную трансгрессию в экстренных случаях. — Я мог убить тебя, — заторможенно пробормотал Грант. Гарри похлопал его по плечу с мягкой улыбкой. Кажется, налаживать отношения было не так уж и сложно. — Это мерзко, но она не убьет меня, — сдержав дрожь, успокоил Гарри. Он не собирался говорить Гранту о том, насколько это болезненно. — Так что там с Академией и научкой? Грант оживился, словно только сейчас вспомнив о вчерашнем диалоге, и ухмыльнулся. Он с легкой ностальгией рассказал об Академии Щ.И.Т.а, в которой было три подразделения. — Отделение связи — это чушь, — фыркнул Грант. — Проще всего поступить, ни за что не вылететь. Они скучные ребята, иногда гики, но редко конфликтуют. — Это плохо? — удивился Гарри. — Это скучно, — занудил Грант. — В оперативку сложно поступить, проще всего вылететь. Это крутые ребята... — Ого, сколько предвзятости! — насмешливо перебил Гарри. — Я уже знаю, где ты учился. — О, да ладно, — закатил глаза Грант. — А еще есть научка. Это зануды и ботаны. Они предпочитают пялиться в микроскопы человеческому общению и не смогут нажать на курок даже под угрозой собственной смерти. Гарри рассмеялся, услышав презрение в его голосе. — Здравое соперничество, а? — улыбнулся он. — Напоминает Гриффиндор и Слизерин. — Да, ну, у нас половина оперативки не окажется кучкой убийц, — с усмешкой парировал Грант. Потом замер. Они молча решили не продолжать разговор, оба знали настоящее положение дел в агентстве: кучкой убийц окажется не только половина оперативки, но и часть научки и отделения связи. Это удручало. Гарри допил чай и потянулся. Ему нужен был новый способ борьбы с бессонницей: пара часов в сутки, очевидно, не норма.

***

Гарри показалось или все задания в последнее время словно испытывали его терпение? Все должно было быть в порядке. Это была всего лишь бомба. Их действия? Проникнуть на объект, обезвредить взрывчатку, возможно, людей с пушками и успешно эвакуироваться. С магией или без нее — проще простого! И Гарри, и Грант делали это чаще необходимого, они бы справились с этим меньше, чем за полчаса. — Это все, конечно, замечательно, — процедил Грант, когда Гарри закончил паниковать из-за тайминга, — но нам нужно трансгрессировать. Тридцать секунд, Гарри. — Не дави, — по слогам отчеканил Гарри, перебирая кучу бессмысленных идей в голове. — Если мы спрячемся за щитами... — Какая-то сторона все еще останется открытой, — раздраженно перебил Грант. — Это глупо. Убираемся отсюда. — О, а это у нас теперь эквивалент слову «трансгрессировать», — съязвил Гарри. — А то я и не заметил. Как странно. — Пятнадцать, — напомнил Грант. Гарри не просил об этом, он и сам видел. С каждой секундой сердце билось все быстрее, а он не знал, что делать. Сбежать не успеет, трансгрессировать не хочет. Он и умирать не особо хотел, но, может, у него все-таки был другой выбор. — Пять! — рявкнул Грант, хватая его за локоть. Четыре. Он вздохнул. Три. Кивнул Гранту. Два. Приготовился к ужасающей боли, а затем... — Эванеско! Гарри, ошеломленный, посмотрел на Гранта. Он только что просто уничтожил бомбу? Почему Гарри об этом не подумал? Гарри, который слышал это заклинание чаще, чем успевал сдать свое варево Снейпу? И зачем Грант устроил это представление? Это такая шутка? Очень глупая, если так. — Мы, волшебники, слишком часто забываем, что простое решение иногда самое лучшее, — карикатурно поучительным тоном выдал Грант. Гарри сдерживался, чтобы не накричать на него. Они поссорились всего неделю назад, не стоило усугублять. И он делал это снова, да? Вгонял себя в какие-то рамки, чтобы выглядеть привлекательно? Или это была обыкновенная вежливость? Поди разберись. — Ты мог бы сделать это раньше, — сердито заявил Гарри. — Мог, — согласился Грант. — Но где веселье? Ах, веселье! Даже Близнецы не опускались до такого дерьма. Интересно, это ГИДРА промыла его мозги или он просто родился столь ущербным? Гарри тоже мог веселиться. Он просто сделает это чуть позже, в тот момент, когда Грант расслабится, привыкнет к мысли о безопасности. Может, через год? Воображаемый год сократился во много раз, когда на следующее утро Гарри проснулся с ярко-розовой шевелюрой до талии. Он подумал бы, что его магия разыгралась не на шутку, пусть она и должна была устаканиться в тот миг, когда он получил свою волшебную палочку (хотя он думал так и до тети Мардж), но самое вероятное в этой прическе, что могло бы произойти из-за него самого — это ее длина. — Не тонко, Уорд! — заорал он из ванной, и он определенно не выдумал торжествующий хохот Гранта из его собственной комнаты. Гарри взмахнул правой рукой над сумасшедшим беспорядком на голове и попытался вспомнить заклинание изменения цвета. Что-то там про яркий солнечный свет? — Черт возьми! — едва не взвизгнул Гарри, увидев ядовито-желтые пряди, расцветающие в море розовой жвачки. Похоже, он освоил дурацкое заклинание Рона. Что, если оно просто не действовало на анимагов? Ладно, по крайней мере он был уверен в заклинании ножниц. — Да ладно! Оно не работает? Волосы остались той же длины, что и до попытки поколдовать над этим ужасом. Судя по всему, чары Гранта можно было лишь усугубить. Он выскочил из ванной с мрачным выражением лица и вломился в комнату Гранта. Пусто? — Я здесь! — послышался веселый голос Гранта. Гарри постарался ворваться на кухню с большей силой, чем раньше в комнату. Грант преспокойно пил свой кофе. Гарри рассерженно выхватил кружку из его руки и выплеснул гадость в раковину. Он бы выпил, это взбесило бы Гранта куда больше, но кофе был без сахара — это решало все. — Исправь это, — приказал Гарри, помахав рукой над головой. Грант медленно заварил себе новый кофе и покачал головой. — Что значит нет? — голос Гарри соскользнул. — Грант, розовый мне не идет! — Зеленый сочетается с розовым, — шутливо возразил Грант. — А волосы? Они вернутся к норме через неделю. — Неделю? — вскинул брови Гарри, упав в кресло без сил. — У нас ни одного выходного! Грант, какого хрена? Грант пожал плечами и зашел за спину его кресла. Гарри не знал, насколько он ему доверяет, но Грант начал мягко массировать его голову, и Гарри позволил этому произойти. — О, да тебе понравился твой новый образ, — насмешливо протянул Грант, дернув желтую прядь. — Пошел к черту, — отрезал Гарри, не открывая глаз. Ощущения были столь приятными, что он впал в полудрему, а это о многом говорило. Грант тихо напевал какую-то идиотскую песенку, собирая его кудрявую копну в толстую косу. Он сказал что-то вроде того, что распущенные волосы не очень удобная прическа на их работе и протянул ему кружку со сладким чаем, и Гарри понял, что готов терпеть странные и снисходительные взгляды, если так будет начинаться каждое утро. Какая разница, что кто-то возражает? Розовый сочетается с зеленым. — Эдвард будет рад узнать об этом, — фыркнул Гарри, проведя рукой по собранным волосам. — Знаешь, сколько раз он уговаривал меня покраситься? Грант выглядел смущенным, словно не понимал, о ком говорит Гарри. Он почти убрал руку с предплечья Гарри, когда тот в конце концов уловил паузу. — Ого, — понял Гарри. — Ты не знаешь об Эдварде. Я засекретил эти данные в своем файле, мне хватало безумцев в Великобритании... Грант выглядел обеспокоенным, немного потерянным, и он точно пытался свести контакт с Гарри на нет. Гарри не понимал, в чем дело. — Он мой крестник, — продолжил Гарри, и на лице Гранта появилась странная смесь осознания, облегчения, удивления и страха. — Практически сын. — Сколько ему лет? — поинтересовался Грант. — Четырнадцать, — гордо улыбнулся Гарри. — Он сейчас в Хогвартсе, и ты... ты разве не видел, как часто я читаю письма? И пишу? Ну, это немного необычно. Грант пожал плечами. — Не знаю. Может, я думал, ты пишешь отчеты? Не знаю. — Он бы тебе понравился, — уверенно сказал Гарри. — И он метаморфомаг, хотя из всех цветов волос предпочитает ярко-бирюзовый. А Тонкс, его мать, она предпочитала розовый... как этот, вообще-то, — добавил он, указав на свои волосы. Разговор затих, но не из-за неудобства, как это часто случалось в последнее время, а из-за того, что оба хотели поесть перед работой. Гарри не хотел раздражаться из-за пустяков, потому что не успел наполнить желудок утром, а это случилось бы, учитывая, что в следующее место им придется лететь. Пилоты в Щ.И.Т.е были не самыми дружелюбными ребятами. Им запретили улыбаться или все летательные аппараты были боевыми? Честно? Гарри ставил на оба варианта. — Слышал про Кавалерию? — спросил Грант, слегка пнув его по голени, когда они уже взлетели над Парижем. — Серьезно? — печально вздохнул пилот, подключенный к линии связи. — Сейчас? Никто не обратил на него внимания. Пилоты всегда о чем-то вздыхают. — Какие-то безумные слухи, — кивнул Гарри. — Она правда убила сотню человек? — Нет, — удивленно рассмеялся Грант, а затем посерьезнел, — их было больше. — Шутишь, — возразил Гарри. Грант покачал головой со знающим видом и добавил: — Она постреляла их всех из гранатомета. Пилот снова тяжело вздохнул, но ничего не сказал и даже не пробормотал. Гарри не знал, кому верить, но Гранта он, по крайней мере, знал. На земле все вышло по-тихому, но Гарри не посмел бы произнести слово на букву «Т» вслух. Все агенты казались излишне суеверными, и Гарри не хотел рисковать получить мытье посуды вне очереди на весь следующий месяц. Неважно, он отвлекается. Над его волосами точно рассмеялась юная мадемуазель, спрятавшая широкую ухмылку за юбкой своей матери, а жандарм обращался напрямую к Гранту, не воспринимая Гарри всерьез. Какое-то лицемерие, учитывая, что его уши были проколоты, правда? — И вы уверены, что теперь все в порядке? — недоверчиво переспросил жандарм Жерар, повернувшись к Гранту. — Вам недостаточно заверений агента Поттера? — вскинулся Грант. Гарри слегка качнул головой, призывая того держать себя в руках. — Мы уничтожим эту штуку. Больше она никого не потревожит. — Но она же живая! — яростно всхлипнула девчушка лет десяти, выскакивая из-за спины матери. О, так она плакала? Неловко. — За ней нужно по-другому ухаживать, а не убивать! Гарри беспомощно посмотрел на Гранта. Как объяснить ребенку, что они никогда и не собирались убивать мандрагору? Ребенку с окровавленными ушами, но все еще переживающему за растение с жутким младенческим лицом? — Я о ней позабочусь, хорошо? — мягко улыбнулся Гарри, присев на корточки. — Я смогу. Она недоверчиво уставилась на него и скрестила руки на груди. — Откуда мне знать, что ты не обманешь? — насупилась она. — Взрослые всегда так делают. Гарри усмехнулся и наколдовал ромашку; цветок, который олицетворял для него Лили после просмотра воспоминаний Снейпа. Он протянул его девочке и заговорщически подмигнул. — А где ты видела взрослых с розовыми волосами? Она наклонила голову, размышляя, и покачала головой. — Нигде, — она посмотрела на цветок, кружащий на ее ладони и улыбнулась в ответ. — Но они красивые. Она замолчала на несколько мгновений, а затем снова насупилась. — Но ты должен хорошо позаботиться о ней, ясно? Гарри заверил ее в этом, надеясь, что продать мандрагору в первую же аптеку зелий засчитается за заботу о ней. Он справедливо сомневался в этом, но вряд ли они еще когда-нибудь встретятся. А если и встретятся, она будет искать яркую шевелюру в толпе. С ним все будет хорошо. — Тебе впервые угрожал десятилетний ребенок? — рассмеялся Грант, когда они возвращались в Париж с тем же пилотом. — Не-а, — поднял брови Гарри. — Эдвард. Обещал жаловаться своей тете Гере. Грант нахмурился, пытаясь сопоставить имя с человеком, а потом понял. — Ты научил его называть ее «тетя Гера»? — усмехнулся Грант. — О, да, — широко улыбнулся Гарри. — Как же она злилась. Но привыкла. Месяц спустя она и сама так о себе говорила. А теперь намеренно не отзывается, если кто-то из ее племянников называет ее «тетей Гермионой». Спустя пару часов они снова оказались на земле, и Грант решил, что неплохо было бы прогуляться с Бадди. Гарри обеспокоенно посмотрел на него: обычно они гуляли с псом, когда оба не могли заснуть ночью или если кто-то плохо себя чувствовал. — Все в порядке, — возразил Грант, словно почувствовав его взгляд. Бадди выскочил из квартиры с радостным лаем, облизывая то Гарри, то Гранта, и, пока Грант защищал свое лицо от грязных слюней, Гарри запирал дверь. Внезапно ключ в его пальцах испарился, и Гарри закатил глаза. Неужели его волосы мало пострадали? — Грант, — развернулся Гарри, махнув рукой в сторону двери. — Тебе так хочется закрыть эту дверь? Мог бы и попросить. Грант отрицательно покачал головой и кинул ему свою связку ключей, продолжая развлекать Бадди. Гарри медленно выдохнул через нос и снова поднес ключ к замочной скважине. — Нет, я не буду страдать этой хренью, — возразил Гарри, когда ключ снова исчез из его хватки. — Закрывай сам. Бадди, пойдем. Бадди послушно подбежал к нему, изо все сил маша хвостом, и Гарри вышел из подъезда под щелчок замка, повернутого ключом. Грант вышел на улицу вскоре после этого и посмотрел на Бадди с болью от предательства в глазах. Но пес не заметил ничего странного и подскочил к Гранту, прыгая на него, как и раньше. Где-то по дороге в их любимое кафе, куда можно было войти с животными, начался ливень, и Бадди бешено прыгал по лужам и валялся в грязи, время от времени подбегая к ним. Гарри мог думать только о заклинаниях, которые придется применить к его шерсти и лапам, чтобы тот не испачкал недавно вымытые полы. В его карманах потяжелело, и Гарри подумал, что Грант наконец-то вернул его ключи, но понял, насколько жестоко ошибался, когда Бадди, принюхавшись к воздуху, прыгнул на него и повалил на землю, мокрую, грязную и холодную. Бадди ковырялся по его карманам, пытаясь выдернуть оттуда печенье, которое так обожал, а Гарри пытался спихнуть его с себя. — Грант! — резко крикнул Гарри и пошевелил окольцованным пальцем: содержимое его карманов оказалось в рюкзаке Гранта. Бадди повалил на землю и того. Грант удивленно рассмеялся, оказавшись в грязи, а Гарри подскочил, пытаясь создать впечатление в глазах многочисленных прохожих, что не знаком с ним. Это было трудно, учитывая, что он тоже был грязным, но попытка не пытка, так? Грант отдал угощение Бадди, когда ему захотелось встать на ноги, а затем потянул Гарри за руку в сторону чего-то, что привлекло его внимание. — Что это? — спросил Гарри, придерживая фиолетовый поводок Бадди, доедавшего свое печенье. — Фотобудка, — ответил Грант. — У тебя есть евро? Гарри вставил деньги в подписанную щелку и нахмурился. — А что нужно делать? — переспросил он, поворачиваясь лицом к Гранту. Грант посмотрел на него, пытаясь понять, насколько он серьезен. — Улыбаться? — почему-то спросил Грант. На первом фото они смотрели друг на друга: удивленный Грант с разведенными руками и сосредоточенный Гарри с нахмуренными бровями. На втором — весело и безудержно смеялись, обнимаясь за плечи; ухо Бадди торчало из-за кадра. На третьем — с обожанием смотрели на Бадди, прячущегося от ярких вспышек. А на четвертом — Грант ерошил яркие волосы Гарри, вызывая на лице последнего выражение омерзения. Но было и что-то общее во всех этих фото: грязь и уют. И Гарри знал, что положит свою копию в альбом, подаренный ему Хагридом, чтобы позже находить лицо Гранта среди остальных близких ему людей. Среди людей, которых он любит.