Auguries of Innocence

— Вот и всё, дальше мне не проехать, — произнес полицейский и погасил фары. Шум мотора нарушал осторожную тишину леса, неподвижно наблюдавшего за непрошенными гостями. Йосано молча смотрела сквозь лобовое стекло на идущую вверх по холму заснеженную дорогу. От тёмных стволов деревьев на сероватом снежном фоне рябило в глазах. Офицер Ашису тоже смотрел вперёд, будто ожидая, что сейчас кто-то выйдет к ним навстречу из белой пучины или, может быть, хотя бы промелькнёт меж деревьев вдалеке, но лес стоял тихий и сонный. Нигде не хрустнула веточка, не пролетела птица. — Ладно, — наконец вздохнула Йосано и посмотрела на полицейского. Тот встретил её взгляд своим, сомневающимся, будто спрашивающим: «Может не надо?» — и всё же молча кивнул: — Ладно. Акико первая вышла из машины. Её ноги, обутые в высокие охотничьи сапоги, одолженные в деревне, туго завязанные ремешками у голени, тут же утонули в снегу, как в пене. Она взглянула наверх, на кусочек голубого неба, заключённого в колючие объятия почти облысевших крон, и хитро улыбнулась; взгляд заблестел: — Ну здравствуй, — прошептала она. Ни на миг не забыла свою цель. Ни на миг не позволила памяти затуманить образ той, кто её ждал здесь, среди этого пустого, погребённого леса. Йосано была уверена — её услышали. Ашису-сан тоже вылез из машины, выругавшись себе под нос на глубокий снег, и, как таран, разрывая белые пучины ногами, подошёл к багажнику, производя при этом почти столько же шума, как и автомобильный непогашенный двигатель. — Вот, держи, — хмуро произнёс он и протянул Йосано из раскрытого багажника сначала отполированное ружьё и патроны, а затем тонкий кожаный рюкзак, больше похожий на потертый мешок на шнурке. Акико благодарно приняла ружьё, ловко повесив его себе за плечо, и вопросительно взглянула на рюкзак в чужих руках: — Ашису-сан, это что? Офицер отчего-то выглядел смущённым, ему будто совсем не хотелось отвечать на поставленный вопрос, но взгляд Йосано, не терпящий возражений, заставил его говорить: — Да так… Это, тут немного провизии тебе с собой, мало ли что. — Вы слишком ко мне добры, — Йосано не смогла удержать тёплой улыбки и взяла протянутый рюкзак. — Ашису-сан, неужели там лапша? — Ну да, — облегчённо кивнул он и повёл плечами, пытаясь подавить тревожную улыбку, — немного мяса, немного саке… — Саке?! — рассмеялась Акико и покачала головой. — Да вы мне целый пикник собрали, дорогой Ашису! — Алкоголь согревает, — развёл руками полицейский и с хлопком закрыл багажник. Деваться больше было некуда. Время истекало. Йосано внимательно взглянула на него, читая в его фигуре тревогу, смешанную с печалью, и почувствовала, как внутри всё теплеет. — Ашису-сан, — мягко произнесла она, заглянув ему в лицо, — перед тем, как мы расстанемся, скажите мне. Откройте мне тайну. Почему все так странно себя вели в лапшичной, когда узнали, что я еду к озеру? Полицейский сдержал дрожь. Он молча протянул ей руку, которую Акико незамедлительно пожала, а потом ровно встал, вдруг выпрямившись, как на службе, и серьёзно взглянул на неё в ответ. — Потому, — начал он, — что в деревне верят: сенсей должен быть всегда. Есть легенда о том, что когда умирает один учитель, всегда появляется новый. В прошлый раз пагоду унаследовала ученица предыдущего сенсея, но это было почти семьдесят лет назад, и никто толком не помнит, как именно это случилось. В этот раз у нашего учителя не было ни помощников, ни учеников. Все в деревне гадали, что будет. Но вдруг появилась ты… Йосано молча стояла, смотря вслед удаляющимся автомобильным фарам. Машина свернула за поворот и исчезла из виду. Скрип снега под колесами ещё было слышно несколько минут. Внутри, даже под толстыми мехами шубы, стало холодно. Акико поёжилась, достала из рюкзака саке во фляжке, открутила крышку и сделала большой, бодрящий глоток: жар водки распалил внутри ярость. «Думала запереть меня здесь, в этой хижине, да? Новый сенсей?! Отличную кандидатуру выбрала, но придётся тебе поискать другую», — зло подумала она и решительно зашагала вверх по дороге.