Наставления клана Гусу Лань

В этот раз Сичень снова задержался. Когда же его лёгкие шаги, наконец, раздались в тишине библиотеки, Не Минцзюэ был готов поклясться, что первый нефрит спешил, вопреки всем правилам. И в самом деле внешний вид молодого господина Лань отличался от привычного. Он словно был чём-то сильно смущён, так что щеки его хранили краску, а губы были слегка приоткрыты. Даже дыхание сбилось, словно он шёл прямиком с тренировочной площадки. - Что-то случилось? - удивлённо поднял бровь Не Минцзюэ. - Ничего серьёзного, если дядя не узнает. Лань Сичень огляделся по сторонам, но в библиотеке в эти часы почти никого не было. Стол же библиотекаря был далеко, за шкафами со свитками и книгами его даже не было видно. Юноша сел за столик рядом с Не Минцзюэ, а не напротив, как делал это раньше. Уже одно это говорило о том, что в самом деле что-то произошло. Обычно Сиченю не составляло труда вести беседы на любые темы, но сейчас он, казалось, совсем не мог подобрать слова. Он уставился в книгу, что лежала сегодня перед Не Минцзюэ, словно прося у неё вдохновления. Но «Жизнеописания достопочтенного Лань Хуна и его наставления младшим поколениям» были едва ли не самым нудным сочинением из всей библиотеки и помогать не хотели. - Да что с тобой? - не выдержал Не Минцзюэ. - Опять старик к тебе придирался? - Нет, нет, - поспешно ответил Сичень. - Дядя здесь не причем. Он и вовсе уехал сегодня рано утром. Видимо, поэтому ученики слишком расслабились и... забыли о приличиях. - Забыли о приличиях? Сичень кивнул. Не Минцзюэ решил было, что он снова замкнется, но тот все-таки начал рассказывать. - Дядя уехал, и некоторые уроки отменили. Разумеется, ученикам было дано задание, чтобы деньне прошёл зря. Но большинство из них просто решили устроить себе выходной. Не Минцзюэ хмыкнул. Что ещё ожидать от учеников при таком серьёзном подходе учителей. - Нет, я понимаю, - Сичень поднял руку, чтобы его не прервали. - Вот только ... развлечения они придумали неподобающие. С этими словами Лань Сичень вытащил из широкого рукава одежды книгу. Вид её был весьма потрепанным, но тем не менее яркая обложка не оставляла сомнений: это был сборник весенних картинок. Не Минцзюэ видел подобные и дома. Старшие адепты, если в том была нужда, спокойно посещали ивовые дома, а вот младшим ученикам приходилось довольствоваться малым. Никаких особых запретов на это не было, разве что если ученики изучали их вместо назначенных уроков. Сам он пару раз участвовал в таких коллективных просмотрах, но особого интереса не испытывал. Здесь же в Гусу подобное запрещалось пятью или шестью правилами напрямую и еще десятком косвенно. Пойманные с порочными книгами ученики подвергались суровому наказанию перед всеми. Но тем не менее это словно бы подстегивало азарт и интерес к запретному. Неудивительно, что Сичень был взволнован. С одной стороны, он должен был доложить о происшествии старшим наставникам, с другой, ему было жаль нарушителей. Да уж, в самом деле нефрит находился на грани паники. - И чего вы так с этими запретами носитесь? Книга как книга, - Не Минцзюэ не знал, чем помочь другу. Мог лишь отвлечь. - Или у вас в библиотеке мало? - Книг хватает, - вздохнул Сичень. - И даже по парному совершенствованию есть, и с картинками. Они, разумеется, доступны не каждому, но ученики и не стремятся их получить. - А зачем, у вас поди и порнографию описали бы с традиционным занудством. Сичень обижено вскинул голову, но тут же схватился за сборник, пролистал несколько страниц и ткнул в одну из картинок пальцем: - Только у нас? Взгляни, разве эта юная дева не принимает послушно наставление от своего учителя? На картинке была изображена прелестная девушка, на которой из одежды были разве что ручные браслеты. Она сидела на коленях, точь-в-точь как ученики на занятиях. Стоящий перед ней мужчина мог бы легко сойти за строгого учителя, вот только он был тоже обнажен, а его янский корень был прямо перед лицом девушки. Не Минцзюэ посмотрел на друга с изумлением. Кто бы ещё мог додуматься до такого? В Облачных глубинах проповедовалась праведность и чистота тела. Можно было не сомневаться, что наследнику клана эти правила вдалбливались с юных лет. К тому же по обычаям Гусу женская часть ордена обитала на своей закрытой половине. Проникнуть туда постороннему было совершенно невозможно. Девушек клана Сичень мог видеть разве что издалека или во время редких совместных уроков. Этим легко можно было бы объяснить подобное отношение и к связям между мужчинами и женщинами. Но смешинки в глазах Сиченя выдавали, что тот все-таки понимает, что изображено на странице, и просто дразнит его. - Хмм, никогда не думал об этом с такой стороны, - решил подыграть Не Минцзюэ. - Ну, а здесь, тоже скажешь идёт учебный процесс? Он указал на следующую картинку. Теперь уже мужчина находился сверху, придерживая свою избранницу одной рукой за крепкие ягодицы. Вторая же рука крепко обхватила упругую грудь, словно крепкое наливное яблоко. - В краю далёком я вкушал плоды спелые и сочные, словно сладкий нектар пил из золотой чаши... - процитировал Сичень, не задумываясь. А затем с ювелирной точностью открыл страницу с только что воспроизведенным текстом. Слова достопочтенного Лань Хуна даже сопровождало изображение персикового дерева, к спелым плодам которого тянулась рука автора. Руки в обеих книгах были похожи, словно выведены одним человеком. Следующим был рисунок, где мужчина обхватил грудь уже не рукой, а ртом. Видимо, художник знал, что делал, и изображённая им дева практически извивалась в экстазе, захватывая всё больше внимание читателей. Сичень открыл было рот для очередного сравнения, но Не Минцзюэ замахал руками, не желая слышать про прильнувшего к груди матери младенца. Материнскими чувствами здесь и не пахло. Он поскорей перевернул страницу сборника и уставился на новую сцену. На ней девушка вела себя гораздо активней: теперь она восседала на мужчине сверху, а он крепко держал её за бёдра. Лань Сичень залился румянцем от увиденного и вместо ответа начал листать «Жизнеописания», изредка возвращаясь взглядом к нарисованной парочке. Глядя, как он шевелит губами, проговаривая написанные слова, Не Минцзюэ любовался им. Ведь они прямо созданы для того, чтобы их целовать. Красив, невинен, изящен, словно юная дева. Но ведь не дева, мужчина, не спутаешь. Да и лучше всякой девы, как не подумай. Тут Сичень, наконец, нашёл нужную страницу и зачитал, как автор пришпорил коня, пытаясь уйти от преследовавших его врагов. Не Минцзюэ хрюкнул, пытаясь сдержать смех. - Тише! - умоляюще прошептал Сичень, оглядываясь. Не хватало ещё привлечь внимание смотрителя. Не Минцзюэ закивал и постарался успокоиться. Он снова потянулся к страницам и перелистнул на следующую. - Скажи, а тебе случалось ... быть с девой? - накрыл ладонью очередную картинку Сичень, чтобы не отвлекала. - Случалось, - ответил Не Минцзюэ, пытаясь рассмотреть, что же спрятал коварный Лань. Длинные и изящные пальцы нефрита оказались куда более достойными внимания. Касаться их хотелось с осторожностью, словно это была величайшая драгоценность в мире. Выглядели они так, словно не держали ничего тяжелее кисти для письма. Однако впечатление было обманчивым. Не Минцзюэ уже опробовал на себе их силу во время тренировочных схваток, когда Сичень с лёгкостью подставлял свой меч под его сокрушающие атаки. И даже каждодневная игра на гуцине не портила их вид. Не Минцзюэ ужасно захотелось ощутить прикосновение этих пальцев к своей коже. Должно быть, они были нежнее мягчайшего шёлка. - Случалось, - повторил он, сбрасывая с себя наваждение. В самом деле, случалось. В Цинхе было полно девушек, что просто мечтали оказаться в постели наследника Не или хотя бы просто в объятиях. Но дальше поцелуев и тисканий в укромных местах дело не заходило. Сначала юноша робел от такой навязчивости, а затем просто перестал их воспринимать. От грубых заигрываний служанок его буквально выворачивало. Одну из них он даже прогнал. Девушка в отместку пожаловалась главе клана, что молодой господин обрюхатил её и потребовала места жены для себя. Возможно, она смогла бы выклянчить себе денег на безбедную жизнь, но замахнулась слишком высоко. Глава Не поверил сыну, а девку велел выгнать из поместья. А Не Минцзюэ с тех пор стал более внимательно относится к тем, кто пытался залезть к нему в постель. Девы из родного клана воспринимались им скорее как боевые товарищи или даже сестры, но уж никак не предмет страсти. Иногда в мыслях появлялось что-то нежное и изящное, но поскольку перед глазами не имелось никакого земного воплощения, так и осталось размытым образом. Сичень многозначительно вздохнул. Может быть это была зависть, а может грусть, распознать Не Минцзюэ не успел. Потому что в этот момент наследник Гусу, наконец, убрал руку, и их взору предстала совершеннейшая непристойность. - «Путь по реке занял без малого три дня, но, наконец, мы достигли сияющего пика горы», - тихо подытожил Лань Сичень очередной цитатой достопочтенного Лань Хуна. Комментарий под картинкой весеннего сборника подтверждал, что главный герой тоже достиг сияющего пика. Тут уже Не Минцзюэ заржал в полный голос. Стараясь сдержать себя, он уткнулся лицом в стол, но помогало это слабо. Параллели, что всё время прочтения Сичень проводил между двумя книгами, теперь не выходили из головы. И как бы не пытался успокоить его Сичень, остановиться не получалось. - Прошу, Минцзюэ-сюн, мы здесь не одни... - увещевал его друг. Увы, было слишком поздно.