Интересная альтернатива

Он залетает в их дом весь в снегу, мокрый и грязный. Пока бежал от машины по каменной дорожке до двери успел навернуться, а зайдя на скользкую ступеньку, чуть не полетел вниз, подскользнувшись. До этого он чуть не врезался в какую-то машину, проскочив на мигающий желтый на перекрестке (вообще-то, они оба виноваты), и был близок к тому, чтобы задеть клумбу, паркуясь во дворе. Юнги крыл матом все вокруг, но искренне считал, что если бы не успел разминуться с черным мерседесом, то заслужил бы. На кухню он забегает в мокрых ботинках, оставляя на холодной плитке коричневые следы. Тэхен смотрит какое-то видео в интернете, заедая интерес мандаринами, а Чонгук что-то готовит у плиты, орудуя ножом на деревянной доске. И Юнги даже не будет просить Чона отложить нож. Пусть лучше он его проткнет им, иначе он не вынесет своей жизни. — Хен? — Тэхен замечает его первым, услышав тяжелое хеканье. — Ты уже вернулся? Юнги кивает, судорожно сглатывая. Он не знает, как им сказать об этом. Но точно понимает, что ни за что не станет скрывать. Он всегда сбегает от проблем. В нем нет смелости разбираться со своими или чужими ошибками. Однако… В этот раз он облажался слишком сильно, чтобы обойтись с любимыми парнями жестоким молчанием. — Я поцеловался с Чимином, — еле выговаривает, переходя на шепот. Даже у него в сознании эта мысль билась неуправляемым потоком из «о-господи-блять-боже-мой» — никак не удавалось сформулировать цельное предложение. — Что-что? — переспрашивает Чонгук, отрываясь от своего занятия. На кухне целая какофония звуков: бурлящая кастрюля со вкусно пахнущим супом, стучащий по доске нож и играющая музыка с видео. На окнах еще мигают гирлянды, свет приглушенный и… Юнги кажется, или стены действительно съезжаются? Чонгук с Тэхеном снова его окликают, видя как их альфа бледнеет на глазах. Юнги сглатывает скопившуюся во рту слюну, хватается за дверной проем, чтобы не упасть, и чеканит каждое следующее слово: — Я. Поцеловался. С. Блядским. Пак. Чимином. Перед глазами пелена. Он не смотрит (или не хочет смотреть), как чужие лица вытягиваются в удивлении. Как его парни по привычке переглядываются, выискивая ответы друг в друге. — Оу, — Тэхен многозначительно поджимает губы. — И как тебе? Юнги вздрагивает, будто до этого пьяно плелся по дорожке и споткнулся о камень. — Что, прости? Чонгук, словно не замечая его состояния, спрашивает: — Ну… Понравилось? — Гук… Ты слышишь меня вообще? Я же… Я… — он задыхается. Перед глазами снова чужое красивое лицо. На бедрах вес утонченного тела. Вокруг него пряный сладковатый запах, от которого кружится голова. — Эй, хен. Все в порядке. Все хорошо. — Ни черта не хорошо! Я ужасен. Не надо меня трогать, — потерянно хрипит, сразу же представляя вместо Тэхеновых тонких пальцев, что тянутся к нему, маленькие Чимина. Какой же он ужасный и отвратительный. — Простите меня. — Хен, успокойся, послушай нас, — шепчет кто-то из них, но Юнги не может разобрать голос. Возможно, это все еще остаток феромонов в нем, а может, что-нибудь еще, поэтому он только оседает в их руках, не находя больше сил стоять на своих двоих. Проходит несколько долгих минут, когда он открывает опухшие и красные от слез глаза, и видит перед собой Чонгука и Тэхена, что склонились над ним с обеспокоенными мордашками. Они не должны волноваться о нем, выказывать хоть какую-то долю жалости и заботы к нему. Лучше б в ту же секунду как он признался, развернулись бы и бросили его одного, забрали с собой весь уют и тепло, благодаря которым их дом не просто здание, а место, куда хочется возвращаться. На нем уже нет куртки и ботинок, а правую щеку обдает приятным жаром из камина. Сухие ветки умиротворяюще потрескивают под танцем оранжевого пламени. Они так любят это место в доме. А Юнги оскверняет его своим мерзким присутствием. — Хен, — шепчет Тэхен, поглаживая его по лицу. Холодные кончики длинных пальцев, соприкасаясь с горячей кожей, отрезвляют и приводят в чувство. Юнги не хочет думать, что эти прикосновения он больше не заслуживает. Его любимый и прекрасный омега достоин лучшего альфу. — Юнги-хен, — так же зовет Чонгук запуская руку в его мокрые волосы. — М-м? — неохотно отзывается, сдерживая рыдания. Истерика захлестывает его с новой силой, когда он смутно вспоминает — Чимин тоже перебирал пальцами его пряди, пока язык был в его рту. — Давай по порядку, — спокойно просит Чонгук. И Юнги, набрав побольше воздуха в легкие, признается, что вот уже месяц втайне от них ходит на консультации Чимина. Всего-то два раза в неделю. Они уже над многим успели поработать. А еще, ну… Да, у него есть некоторые желания в сексе, которые его парни выполнить не могут. И об этом они тоже успели поговорить. Чимин не осуждал и воспринимал его серьезно. Ни разу не заикнулся, что с ним что-то не так. Поэтому Юнги было с ним комфортно и поэтому он решил довериться. Попросил использовать подавляющие феромоны, чтобы доказать самому себе: ему ни за что такое не понравится. Внутренний альфа отреагирует протестом и взамен подавит омегу Чимина. Но все прошло идеально гладко. Да так, что он и не заметил, как их инстинкты взяли верх, и вот они уже вылизывают друг другу глотки. И очевидно, продолжили бы, если бы Пак не уменьшил напор. Он не хочет думать о нем, но стоит ему начать говорить о Чимине, как перед глазами уже его обнаженная шея, разорванная рубашка и три ярких засоса на жилке; опухшие губы, поплывший взгляд и громкие вздохи — Чимин тоже сходил с ума от запаха альфы. — Знаешь, хен, — тянет Тэхен, со свистом вдыхая воздух через стиснутые зубы. — Мы догадывались. У него глаза лезут на лоб. — Вы… Что? — Ты думал, мы не заметим, что два раза в неделю ты приходишь домой позже обычного? Не смеши! — Чонгук улыбается ему. Закатывает глаза совсем без злобы. — Да и все эти изменения в твоем поведении — спустя месяц тебя буквально не узнать. Стал уж слишком… спокойным и мягким. Намного мягче, чем обычно. — Скажи! — поддакивает Тэхен. — Никогда бы не подумал, что Чимин настолько хорош. — Ага! — Так, стоп! — прерывает их Юнги, прекрасно понимая, что они сейчас могут уйти в своих перешептываниях куда-то совсем не туда. — И почему вы молчали? Они переглядываются. — Мы просто знали, что тебе нужно время, чтобы разобраться в себе. И не хотели, чтобы наше вмешательство как-то сбило весь твой прогресс. — Допустим, — Юнги придирчиво осматривает их. Ну хотя бы не он один здесь с тайнами — уже проще. — И что еще вы знали? Снова эти гляделки. Решают, кто же в очередной раз будет отдуваться. И так как в прошлый раз объяснялся Тэхен, Чонгук покорно перенимает инициативу. — Только не злись, хорошо? — то ли спрашивает, то ли просто утверждает. Юнги не нравится ни то, ни другое, предчувствуя неладное. Но куда он денется? Ему до жути интересно, что такого они о нем узнали, что ему нужно сдерживать собственную реакцию. Хорошо хоть после сеансов с Чимином его агрессия не настолько явная. — Тэхен как-то узнал, какое порно ты смотришь. — Чего…?! Кхе… Блять! Он давится слюной и воздухом, принимается откашливаться, чувствуя, как все лицо горит. Внутри его будоражит неприятная щекотка и живот тянет от острого смущения. Твою ж мать! — Прости, — канючит Тэхен, поглаживая его по спине. — Это была случайность. — И ты… кхм… молчал? Вы молчали?! — указывает на двоих. — Что за хрень? Господи, как же ему стыдно! Еще ни разу так не было. Даже когда он на прохождении медкомиссии в военкомате отхлебнул водички с предложенного медсестрой стаканчика — тот случай просто небо и земля в сравнении со всем сегодняшним днем. У него уже болит голова. — Мы не молчали, — нахмурившись протестует Чонгук. — Мы же пытались заговорить с тобой. Но ты, как всегда, сбегаешь от нас. И мы просто не могли на тебя давить еще больше. Ну, что тут сказать? Резонно. Юнги бы ни за что им не сказал по своей воле. Разве что пытка. Или вот, блин, этот чертов поцелуй с Чимином, о котором они еще должны поговорить. Однако… Что-то ему в этом всем не нравится. Будто он что-то упускает. Когда он поднимает на них глаза, все становится предельно ясным. — И вы что… решили отправить меня к Чимину? Тэхен открывает рот, намереваясь что-то сказать. Но ему просто не даются слова, поэтому он толкает Чонгука в бедро и двигает бровями, намекая, чтобы говорил дальше. — Ладно, — сдается. — Но Юнги-хен должен знать, что это была твоя идея, — и сразу же закрывает омеге рот ладонью, не позволяя оправдаться. И пока Тэ мычит и пытается оттянуть чужую руку, Чонгук продолжает: — Тэхен предположил, что тебе страшно говорить о таком с нами, поэтому мы записались к Чимину на консультацию. Хотя все могло бы закончится быстрее, если бы он сразу согласился помочь тебе. — А это что значит? — недоумевает он, цепляясь за последнюю фразу. Наконец-то у Тэхена получается вырваться из чужих рук, подскочив на ноги, и он выкрикивает: — А это уже была идея Чонгука! — Не правда! — Правда! Юнги закатывает глаза. — Так, любимые, не отходим от темы, — просит, притягивая их к себе в ров пледа и подушек обратно. — Что вы устроили? Теперь Чонгук тычет локтем в ребро Тэхена. — Чонгук решил, — акцентирует омега, чуть повышая голос на чужом имени, — что Чимин мог бы как-то повлиять на тебя. Феромонами, например, к чему вы и пришли в итоге. Или другими методами. Но когда мы с ним договаривались о деталях, он категорически отказался. Даже обиделся, наверное, хотя мы вообще ничего такого не имели в виду. Типа, мы же не пытались купить его как проститута для тебя. Наверное, он именно так и подумал. — Но с другой стороны, раз они настолько продвинулись, Чимин определенно изменил свое мнение на твой счет, — хихикает Чонгук, подмигивая Юнги. — Признайся, хен, он ведь тебе тоже сразу понравился. — Ничего он мне не… Постойте… «Тоже»?! Он и вам понравился, что ли? Чонгук поджимает губы, а Тэхен натянуто улыбается, пожимая плечами. — Эм… Сюрприз? — Какой, блять, сюрприз?! Вы в своем уме? — Это ты с ним сосался, а не мы, — сразу защищается Чонгук. — Я был под действием феромонов. И это вы меня с ним свели! — И что? Ты не рад? — Ну, это не то чтобы… Так, не манипулируйте мной! — Прости, — Тэхен виновато опускает голову. Хотя по нему видно — нихрена он не чувствует себя виноватым. Как и Чонгук, маленький засранец. Юнги устало трет лицо. Он уже слишком стар для всего этого, нервы ни к черту. — И что нам с этим делать? — мученически вздыхает, прекрасно понимая, что ничего само собой не решится. Они уже настолько глубоко копнули, что ждать спасения бессмысленно — надо выбираться своими силами. — Эм… мы могли бы… — Пригласить его четвертым? Юнги, честно признать, больше такому не удивляется. — Вы с ума сошли? Тэхен хмыкает. — Да почему сразу с ума? — Потому что это слишком! У нас-то втроем секса не было, а вы тут хотите… Эй, вы чего теперь переглядываетесь? Даже не думайте о том, что вы только что подумали. Не надо. Они выглядят пугающе в своей возможности вот так просто договариваться друг с другом, при этом не вымолвив ни слова. — Хен, может, ты все же захочешь попробовать? — неуверенно спрашивает Тэ. — Вчетвером? — Втроем, — уточняет Чонгук. — Втроем? — Да, втроем, — говорят уже оба. Юнги не знает, как на такое реагировать. Но, вообще-то… Что-то внутри заметно откликается на это предложение. Чонгук в домашней теплой кофте и спортивных штанах, с одного взгляда на него можно почувствовать себя уютно. Тэхен как всегда сама мягкость и нежность в оверсайз костюмчике с веселеньким принтом. Они невероятные, красивые, они — его. Юнги действительно счастливчик, раз умудрился отхватить сразу двоих парней. Чонгук его энергия и сила, Тэхен — умиротворение и расслабленность. А затем они резко меняют роли, и вот уже Тэхен толкает его к новым шагам, а Чонгук прижимает к своему плечу и помогает глубоко дышать. — Вы меня доведете, — усмехается, чувствуя, что его распирает от любви к ним. — Это значит «да»? — Это значит: идите сюда, негодники. Юнги тянет их к себе на пол за руки и позволяет нависнуть над собой, падая в мягкие подушки. Чонгук накрывает его справа, положив ладонь на живот, а Тэхен слева, упираясь в быстро вздымающуюся грудь. Они прожигают друг друга полными обожания взглядами. И когда Тэхен наклоняется первым, желая получить свой поцелуй, Юнги вдруг поджимает губы и выставляет ладонь вперед. — Только… — мямлит совсем неуверенно и стыдливо, пряча от них глаза. — Я немного… Я не тот альфа, который… Тэхен еле слышно смеется и, поддев чужие пальцы, направляет их к своим губам, чтобы оставить несколько мягких поцелуев на фалангах. — Ты именно тот альфа. А затем их губы встречаются. Юнги мгновенно тонет в бережном поцелуе, после которого по телу разбегаются мурашки. Тэхен не сразу переходит на укусы, которые обожает до умопомрачения. Оттягивает сладостный момент. Поэтому его из холодных пальцев омеги вырывает Чонгук, не дожидаясь разрешения, и притягивает к себе с утробным рычанием. Тэхен недовольно фырчит, как маленький лисенок, но не собирается сидеть и наблюдать. Уже в следующую секунду Юнги чувствует, как ворот его гольфа оттягивают вниз и прижимаются влажным ртом к пульсирующей на шее жилке. Юнги хочется простонать. Громко и несдержанно. Как он это делал несколько часов назад с Чимином (и какого хрена он снова о нем вспомнил?), рассыпаясь в его умелых руках. Но он все еще альфа, все еще дом в их отношениях, именно поэтому он должен… Однако не успевает он даже выпустить феромоны, как Тэхен с Чонгуком меняются, явно почувствовав малейшие изменения в запахе, и Юнги приходится оставить попытки на любое сопротивление. Чонгук оставляет отметины на шее, ведет носом к запаховой железе на холке и шумно вдыхает, обнюхивая. У Юнги от столь интимного жеста, которое раньше он позволял только наедине с кем-то одним, сносит крышу. Член в брюках дергается, наливаясь кровью, и все тело горит. Тэхен кусает его за нижнюю губу, заползает ладонью под одежду, обжигая холодной щекоткой на ребрах, и окутывает своей сладостью. У Юнги кружится голова, когда он делает первый вдох. Это успокаивает, расслабляет, вводит в транс. Тэхен никогда раньше так не делал. — Это…? — тянет он, лениво разлепляя веки. Ощущения такие же, как в течку Тэхена, только намного легче и мягче, словно первые минуты опьянения после глотка алкоголя. Как минимум, он точно может контролировать свои действия и инстинкты. — Это мой феромон, хен, — шепчет между поцелуями. — Не ты один учился правильно его использовать. Юнги кроет окончательно. Он притягивает к себе омегу, пропустив пальцы в его мягкие черные прядки. Они случайно сталкиваются зубами, издавая неловкое хихиканье. Тэхен нависает чуть ли не полностью. Его тело утонченное и худощавое, Юнги совсем не чувствует его веса на себе, поэтому он придвигается еще ближе, только бы Тэхен не был пушинкой в его руках. Ощущений в два раза больше, но Юнги вдруг осознает, что ему хочется еще. Он раньше никогда не был таким жадным. Допускал мысли, что ему понравится втроем, много фантазировал, но в реальности все оказалось куда лучше. И теперь нужно утолить голод, не останавливаясь. Альфа неожиданно вздрагивает, когда большая ладонь накрывает его пах, но Тэхен не позволяет отстраниться даже на мгновение, чтобы осмотреться. Чонгук уже спустился ниже, раздевая его. Он путается в ремне и ширинке, избавляясь от них с заметным промедлением. Тэхену приходится отстраниться, чтобы втянуть Чонгука в размазанный поцелуй, пока Чонгук стягивает брюки вдоль бедер Юнги. Юнги наблюдает за ними затуманенным взглядом. Он понятия не имел, какие они, когда вдвоем. Это были только их время и территория, на которую Юнги не заступал, хоть они и делились подробностями своих ночей друг с другом. А сейчас ему везет увидеть, как Тэхен заползает своими шаловливыми пальчиками под кофту Чонгука, как альфа на мгновение приоткрывает глаза, чтобы проследить за его действиями. Но Тэхен, как всегда, больно кусает за нижнюю губу, выбивая все лишние мысли из головы, и Чонгук позволяет ему хозяйничать. Тэхен снимает его верх, дает стянуть свой. Они красивые (господи, какие же они вдвоем сексуальные и горячие), с подтянутым телом и чуть худощавым телосложением. Тэхен изящный и крошечный в руках Чонгука, его талия хрупкая, грудь маленькая, только с небольшими очертаниями; Чонгук жилистый, без особого рельефа, но выглядит спортивно. Особенно много играют его широкие плечи, за которые Тэхен так жадно хватается, упиваясь влажным поцелуем. Юнги отпихивает брюки в сторону, побыстрее срывает гольф и тянется к ним, желая ощутить их губы на себе, а свои на них. Он, конечно же, хочет утонуть в ощущениях, забыться и получать удовольствие, но это желание можно отложить на потом. Его любимые нуждаются в своем альфе. Он обнимает Чонгука за талию, крепко сжимая бока, и кусает его плечо, оставляя яркую отметину. Чонгук стонет только так, как он умеет — сдержанно похныкивая — и хочет отстраниться от омеги, чтобы уделить внимание хену тоже. Но Юнги хватает его за подбородок и не позволяет голове повернуться в свою сторону. Он переходит укусами на шею, добавляет мокрых дорожек языком, выбивает поистине омежьи стоны из своего саб-альфы. Чонгук подвисает, не понимая на каких ощущениях ему концентрироваться. Он такой же растерянный и жадный ко всему, как и Юнги, поэтому ему нужно много усилий, чтобы не растаять под напором своих парней. Не желая оставлять Тэхена без ласки, Юнги льнет и к нему тоже, целуя аккуратную грудь, сжимая соски зубами. Теперь очередь Тэхена хныкать и скулить. Он старается изгибаться и ластиться под прикосновения хена, но не хочет отстраняться от Чонгука, поэтому все происходит слегка неловко и смазано. Ладони Юнги проскальзывают под штаны обоих. Он сжимает упругие половинки, толкает парней вперед друг к другу, чтобы они наконец-то вжались стояками и издали жалобные звуки. Юнги восхищается ими, такие крошечные и сладкие детки, что отчаянно нуждаются в любви и внимании. — Х-хен, — сбито зовет Чонгук, разрывая поцелуй. Их с Тэхеном запахи почему-то усиливаются, постепенно заполняют пространство. Юнги поднимает удивленный взгляд, чувствуя, как его доминантный альфа отзывается на феромоны и требует выпустить свой. — Мы с Тэ хотели бы кое-что сделать. Юнги недоумевает. Они снова, черт возьми, переглядываются, посылая друг другу какие-то особые сигналы. Господи, этого еще не хватало… — Сразу говорю, я против этих ваших экспериментов! В памяти еще свежи последствия их прошлого плана. Уж лучше они будут действовать по старинке, чем на самом деле устраивать сексуальные опыты на нем. — Не стоит нас бояться, хен, — Тэхен улыбается ему самой невинной улыбкой, на которую он сейчас способен. Но Юнги точно видит, как в его расширенных зрачках пляшут бесы. И уж это точно пугает. Они оба поворачиваются к нему, их руки оказываются у него на пояснице и бедрах. Юнги вздрагивает от прикосновения холодных пальцев к своей коже. И он замечает, что единственный из троих полностью обнаженный. — Позволь нам заласкать тебя, — просит Чонгук, приближаясь, чтобы поцеловать в ключицу. — Как ты и хотел. Да, он хотел. Он хочет. У него все внутри поджимается только от одной мысли о том, что его парни могут сделать с ним что-то подобное. Но его фантазии быстро заканчиваются, ведь, как и раньше, они все еще пассивы, и ничего у них не получится. — Слушайте, — начинает со вздохом. Он знает, что сейчас своими нравоучениями испортит все настроение, но Чимин успел вдолбить ему в голову — в сексе ничего нельзя терпеть или делать через силу. — Я… — Мы понимаем, хен, — шепчет Тэхен. — И мы не будем доминировать и все такое. Но позволь нам повести и сделать тебе приятно. — Просто расслабься, — согласно кивает Чонгук, горячо выдыхая куда-то в изгиб его плеча. Юнги слабо отклоняет голову, чтобы ему было удобнее прихватить зубами кожу. — Тебе же хочется отдаться ощущениям. Перестать думать. Оказаться в наших умелых руках. — Мы же прекрасно знаем, как тебе нравится, — Тэхен подхватывает новую игру, с улыбкой прижимаясь губами к рельефной груди. Целует, всасывает, царапает короткими ноготками. Омега лижет коричневую бусинку соска и клацает по нему клыками, вызывая резкий вздох. Явно сдержанный. — Не прячь свой голос от нас, хен, — просит и снова кусает, пережимая второй сосок меж пальцев. Юнги ахает чуть громче из-за головокружительной боли, но этого все еще недостаточно. Тэхен хочет, чтобы его хен кричал под ними. Чонгук усмехается и спускается ниже, выискивая свободное место для ласк. Он решает, что переходить к самому сладкому пока рановато, поэтому останавливается на выделяющихся мышцах пресса и боках, крепко удерживая руками. — Ты звучишь просто прекрасно, — Чонгук ведет поцелуями к пупку. Юнги дышит быстро и глубоко, пытаясь то ли удержаться в сознании, то ли надышаться ими, ведь влияние феромонов все еще ощутимое. Его длинные пальцы чувствуются в волосах обоих, что перебирают длинные пряди. Тэхен мурлычет, прижимаясь к его груди, получив ответные нежности. — Давай, не стесняйся. — Я же… — голос Юнги срывается. Он уже теряет голову с ними. — Я же альфа… Я не… Ах! Его первый громкий стон срывает болезненный шлепок, который Чонгук оставляет на его заднице. Юнги весь вздрагивает, будто по его телу проходит электрический ток, давится вздохом и опускает огромные глаза на абсолютно довольного Чонгука. — Так нам надо быть с тобой грубее, хен? — спрашивает Тэхен. Его ноготки оставляют красные полосы на спине, впиваясь в бледную кожу. — Тебе так нравится? Голос у Тэхена совсем не властный и насмешливый. Не такой, как у Чимина, когда он шептал «хороший альфа» ему в губы. Его тон бережный и пытливый, будто маленький котенок впервые ступает лапками в холодный снег — выглядит так, словно Тэхен готов в любой момент выпрямиться, распушить хвост и шерсть на спине. — Мне тоже тебя отшлепать? — предлагает омега, подбираясь ладонью к подтянутым половинкам. — Блять, что ты…? — Вот так? — он замахивается. Его ладонь проходится ударом по круглой заднице. Не так сильно, как получилось у Чонгука, но откровенный стон тоже срывает. — Ох, хену определенно это нравится, — говорит Чонгук. Вот у него голос более твердый и уверенный. — Попроси, если хочешь продолжить. Уверенный, но не настолько. И Юнги чувствует осторожность, замечает, как даже намек на вопросительный тон разбивает всю иллюзию власти, которую они пытаются создать. Однако Юнги вдруг понимает, что… — Хочу, — выдыхает на грани слышимости. — Хочу, пожалуйста, — уже громче. Он краснеет, жар расползается со щек на шею, заставляя испытывать стыд еще и за настолько яркую реакцию. Но да, он не собирается останавливаться, как ни странно. Его альфе нравится то, что сейчас происходит. — Мы постараемся для тебя, хен, — обещает Чонгук. Его влажный поцелуй расцветает на выступающей тазовой косточке. Чтобы им было удобнее, Юнги приходится лечь. Теплый пол, пушистый плед под ним и куча подушек создают ощущение мягчайшей кровати. Его парни не впервые оказываются между его ног, но впервые их раздвигают, надавив на колени. Юнги задерживает дыхание, наблюдая, как они склоняются над его бедрами и зацеловывают, вылизывают, покусывают каждый миллиметр чувствительной кожи от колена до паха. Странная мысль, что он действительно оказался на месте какой-то течной омежки, заставляет кровь прилить к члену. Прижатый к его животу, он уже истекает предэякулятом и подрагивает, на нем вырисовываются вены. — Ты такой красивый, — шепчет Тэхен. Он первым прижимается влажными губами к чувствительной головке. Его горячие уста пачкаются в прозрачной смазке, и Тэ поспешно облизывается, желая распробовать ее на вкус. Чонгук жадно тянется следом, желая получить и себе несколько капель. Он делает широкий и длинный мазок вдоль всего ствола, от которого Юнги кроет с новой силой. Он громко дышит и поскуливает, хватается за лежащие вокруг его головы подушки, чтобы хоть как-то высвободить скопившееся в теле напряжение. Чонгук двигается чуть в сторону, и теперь они вдвоем с Тэхеном лижут его член, словно лакают молоко. Один поднимается к головке и чуть берет в рот, посасывая и втягивая щеки, а второй спускается к основанию и яичкам, всасывая каждое по очереди. — Блять, — сипло хрипит, не ожидав такого зрелища. Его любимые крошки так красиво смотрятся, вылизывая его член, что голова идет кругом. Юнги прикрывает глаза в блаженстве. Стонет, сдерживая громкость прикушенной губой, и напрягает бедра, чтобы не толкаться им навстречу. Он все еще доминантный альфа, все еще… — Ах, боже…! — из горла вырывается предательский вскрик, когда его член заглатывают полностью. Он не видит, кто это делает — перед глазами все плывет. Но с каждым новым толчком, что головка погружается в узкое горло, ему хочется только блаженно прикрыть веки и раствориться в удовольствии. — Мхм, ах, еще… ах, прошу… Он никогда и ни о чем их не умолял в постели. Всегда умоляли они. И это было так необычно, что пальцы на ногах поджимались от нового будоражащего чувства. В животе порхают бабочки от смущения и предвкушения — ему нужно больше подобных ощущений. Горячий рот пропадает всего на мгновение, чтобы смениться другим. Тесно, мокро, с вибрацией, которая расходиться по всему стволу из-за чужих стонов. Пальцы Юнги зарываются в чью-то копну волос и путаются там, наматывая пряди. Ему хочется надавить на затылок, толкнуться глубже. — Давай, хен, трахни наши рты, — шепчет Чонгук — его голос Юнги еле удосуживается распознать среди какофонии прекрасных звуков. — Не сдерживайся. Используй нас. Столь жаркие разговоры туманят разум, бьют током, заставляя дрожать. Кто-то оставляет острый шлепок на бедре. Юнги выгибается и снова стонет. Откровенно и громко. Место удара пылает, покалывает. В груди сердце грохочет, эхом барабаня где-то в висках. Ему не хватает воздуха — он дышит только их феромонами, не в силах (без какого-либо желания) вытеснить их своим. Приятная смесь запахов погружает его в новое состояние, из-за которого он чувствует себя растоптанным и слабым. Как он и хотел. Их языки и губы становятся единым целым. Юнги уже так возбужден, что не может разобрать, где чьи прикосновения. Член пульсирует от умелых ласк, яйца поджимаются. Оргазм, еще несколько минут назад казавшийся недостижимым, сейчас реальней, чем можно было бы себе представить. Пока один заглатывает его член прямо в горло, второй прижимается губами к груди и обхватывает набухший сосок. Посасывает, щекочет кончиком языка и покусывает. Юнги тянет к нему свободную руку, чтобы так же запустить ее в волосы, но ее перехватывают. Пальцы переплетаются в замок и с силой прижимаются к полу. Юнги разбито ахает. Его трусит, словно он эпицентр землетрясения. Черт, что они творят с ним! Его откровенные и развратные стоны заглушают глубоким поцелуем. В рот проникает язык, вылизывая и сталкиваясь с его. В нос ударяет тягучий и яркий запах Тэхена, от сладости которого во рту появляется больше слюны. Его хочется больше распробовать, ощутить, притянуть к себе, но (о-господи-блять-боже-мой) Тэхен удерживает его руку. Его мягкий и нежный омежка, казалось, не способный быть ведущим, поставил его на место. Юнги скулит от запредельного возбуждения. Голова кружится, конечности немеют, переставая слушаться, голос срывается на хрипы. Ему плохо, но так хорошо, что он ни за что не станет прекращать это. С уголка губ скатывается капелька слюны, когда Тэхен отстраняется, чтобы осмотреть свою работу. Он самодовольно улыбается и припадает снова, слизывая влагу с подбородка и будто бы проталкивая ее обратно в рот. Юнги извивается, уже не собираясь сдерживаться. Его бедра дрожат, когда он изгибается в пояснице и толкается членом в горло Чонгука, совсем его не жалея, как он и просил. Он прекрасно знает, как его саб-альфочка обожает быть выебаным в горло, и не станет в этом отказывать. Тэхен кусает его губу, сжимая до побеления, а Чонгук пропускает головку особенно глубоко, жадно сглатывая, что Юнги неожиданно бурно и громко кончает, сдавшись ощущениям. Его ломает, он кричит, потерявшись в запредельном удовольствии. Мышцы бесконтрольно сжимаются, прес замирает в напряжении. Сперма заполняет рот Чонгука, выстреливая ему в стенку горла, и альфа судорожно сглатывает, принося еще больше наслаждения. С влажных ресниц срывается крошечная слеза, вкатываясь вдоль скулы. Юнги чувствует ее движение так отчетливо, что еще сильнее погружается в это состояние. Раньше он никогда не позволял себе плакать во время секса. А сегодня, кажется, тот день, когда он переступает черту не на один шаг. Тэхен и Чонгук тяжело дышат вместе с ним. Юнги опускает затуманенный взгляд на них и видит испачканные в сперме и смазке ладони и приспущенные штаны. Они тоже не смогли удержаться и кончили вместе с ним. — Хен, — зовет Тэ, все еще нависая над ним, — ты как? У него взгляд полный предвкушения и волнения. Он, конечно же, хочет услышать положительный ответ. Для них с Гуком это явно было тяжело — все время следить за своими феромонами, действовать более напористо и нагло, к чему они раньше никогда не прибегали. Это выматывает. И они хотят услышать хотя бы хороший отзыв. Сколько от одного до десяти? — Прекрасно, — шепчет Юнги, еле управляя сорванным голосом. Он еще никогда так не стонал. От осознания его щеки предательски краснеют. Снова. Но теперь смущаться рядом с ними не так стыдно. — Я бы повторил. Тэхен выглядит польщенным похвалой, но энергии на второй заход в нем уже совсем нет. — Ох, не сегодня, хен. Юнги пьяно улыбается и тянет его к себе, чтобы наградить плавным и сладким поцелуем. Чонгук подползает к ним и тихо поскуливает, напрашиваясь на благодарность. Юнги целует и его тоже, пробуя себя на вкус. Чонгук всегда напрашивается на ласку после секса. И Тэхен тоже. Поэтому Юнги старается дать им хотя бы это. — Мои любимые, так хорошо поработали для своего альфы. Умнички. Он чувствует довольную улыбку в поцелуе и не может сдержать свою. — Ты был таким красивым, хен, — шепчет на ухо Тэхен, подбираясь носом к шее. Омега вдыхает запах альфы, наполненный яркими эмоциями, и мурлычет. — Я еще никогда тебя таким не видел, — соглашается Чонгук. Он растрепанный и измотанный, но его глазки сияют. Юнги тоже не может вспомнить, когда в последний раз видел его настолько счастливым. — Это был просто секс… — Не просто, хен. Ты доверился нам. И ты даже не представляешь, как мы это ценим. Юнги кусает губу, чтобы не растрогаться окончательно. Хоть здесь он должен сохранить свое альфье достоинство. Или к черту его вообще! Они ложатся рядом с ним, закидывая друг на друга конечности. Юнги редко спал посередине. Обычно, столько внимания они с Гуком уделяли Тэхену — тот просто до поджимающихся пальчиков обожал находиться в окружении своих альф. Юнги только минуту чувствовал неловкость, словно то самое желание поменяться местами с идущим рядом человеком на прогулке. Но Чонгук обнимает его за талию, а Тэхен укладывает голову на грудь, и это оказывается слишком приятным. — Я люблю вас. Он признается не впервые. Но сегодня, сейчас, эти слова кажутся ему значимей, чем когда-либо. Они приняли его, так много для него сделали, терпели его заскоки и истерики. Он совсем точно их не заслуживает. — И мы тебя, — проговаривают одновременно, щекоча пятнистую после укусов и засосов кожу своим горячим дыханием. Юнги поворачивается то к одному, то к другому, оставляя крохотные чмоки в распатланных макушках. И когда они почти засыпают, Юнги вдруг набирается смелости тихо сказать: — Завтра повторим. — Хен!