Пепел и звёзды

Наруто стоял в просторном зале Академии вместе с другими детьми. Перед ними находилось несколько шиноби, внимательно следящих за процессом. Среди них выделялся экзаменатор — мужчина средних лет с резкими чертами лица и холодным взглядом. — Перед вами шар чакры, — сказал он, подняв прозрачный кристалл. — Он чувствителен даже к слабейшему выбросу энергии. Если у вас есть чакра, он засветится. Дети по очереди брали шар в ладони, сосредотачивались, пытаясь пробудить в себе чакру. У кого-то камень засветился ярко, у кого-то — лишь едва заметным отблеском, а у кого-то не отреагировал вовсе. Экзаменатор делал пометки, не проявляя особого интереса к происходящему. Когда очередь дошла до Наруто, он принял шар в руки. Гладкий, холодный, чуть тяжелее, чем ожидалось. — Ну же… — пробормотал он себе под нос. Глубокий вдох. Закрытые глаза. Попытка сосредоточиться. Тишина. Секунда, две, три… И вдруг он почувствовал странное тепло, зародившееся где-то в животе и медленно поднимающееся вверх, к груди, а затем к рукам. Оно было слабым, но каким-то живым, пульсирующим. Наруто приоткрыл один глаз и тут же удивлённо распахнул оба. Шар в его ладонях засветился ярким оранжевым светом, а поверхность стала заметно тёплой. Экзаменатор нахмурился и, не говоря ни слова, быстро забрал кристалл. Наруто даже не успел ничего понять, а шар уже оказался в руках следующего ребёнка. Парень отошёл в сторону, внимательно наблюдая за остальными. Детям передавали кристалл, и каждый по-своему пытался пробудить в нём свет. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Некоторым удавалось лишь на мгновение заставить его едва мерцать. Другие и вовсе не смогли повлиять на него. Наруто задумался, почему у него получилось такое яркое свечение? Зависит ли это от силы чакры? А цвет… он ведь тоже был разным? Его размышления прервал следующий кандидат — черноволосый мальчик с резкими чертами лица. Он спокойно принял кристалл, сосредоточился — и тот засветился ровным тёмно-синим светом. Всё выглядело настолько естественно, что казалось, он даже не сомневался в своём успехе. Но никто из детей не смог заставить шар сиять так же ярко, как Наруто. Когда испытание закончилось, экзаменатор коротко объявил результаты. Те, у кого кристалл не засветился, были отсеяны. Остальным объяснили, что делать дальше, когда начнётся обучение, какие вещи нужно принести. Дети начали расходиться, но Наруто уйти не успел. Его окликнул один из шиноби, что стояли в экзаменационной комиссии. Молодой мужчина с каштановыми волосами и длинным шрамом, пересекающим переносицу и доходящим до скул, подошёл ближе. — Узумаки Наруто? — уточнил он. — Ага, — кивнул мальчик. — Я Ирука Умино, твой преподаватель. Отныне можешь называть меня сенсеем, — с лёгкой улыбкой сказал мужчина, подняв палец вверх в жесте одобрения. — Мне поручено сообщить, что ты покидаешь приют. Наруто моргнул, не сразу понимая смысл сказанного. — Чего? — нахмурился он. — Сенсей, а жить-то где я буду? Он ещё мог смириться с тем, что за него решили, станет ли он шиноби. Но теперь его просто берут и выгоняют из места, где он прожил всю свою жизнь? — Поскольку ты сирота и теперь официально являешься учеником Академии, тебе выделена квартира в общежитии, — спокойно объяснил Ирука. — Вот ключи. Я покажу тебе дорогу, но подожди меня здесь, мне нужно уладить кое-какие дела. Он протянул Наруто небольшую связку ключей и, не дожидаясь ответа, поспешил обратно в здание. Наруто молча смотрел ему вслед, сжимая в руке холодный металл. В глубине души он уже предполагал, что так и будет. Коноха была военной деревней, и её система работала чётко, без лишних сентиментальностей. Деревне нужны были шиноби, сильные и дисциплинированные. Поэтому было бы наивно надеяться, что его оставят жить в приюте, среди обычных детей. Теперь для него начиналась новая жизнь — жизнь, в которой не будет места слабости, жизнь, которая не прощает ошибок.

***

Квартира оказалась довольно захудалой. В ней не было ни изысканности, ни уюта — ни в интерьере, ни в экстерьере. Старенькое двухэтажное здание, обшарпанные стены, скрипящие ступеньки, ведущие на второй этаж, где и находилось его новое жильё. Скудность чувствовалась во всём, минимум мебели — кровать, стол, два стула. Кухня и спальня совмещены в одной комнате, а из удобств лишь маленькая плита и шкаф для вещей. Всё выглядело так, словно это место изначально предназначалось для шиноби. Но Наруто это не смутило. Он не привык к роскоши и знал, что в деревне ему не выделят ничего лишнего. Единственное, о чём он действительно задумывался, — как теперь жить одному. Придётся научиться готовить, следить за порядком, рассчитывать пособие, которое ему выделяет Коноха. Деньгами он никогда не распоряжался, а потому не имел ни малейшего представления, как их правильно тратить. Оставалось лишь забрать вещи из приюта и попрощаться с ребятами. Конечно, с Дзином они еще будут видеться — деревня не такая уж большая. Но Наруто чувствовал, всё изменится, они больше не будут сидеть на крыше до глубокой ночи, делясь мечтами. Не будут возвращаться с прогулок, наперегонки перескакивая через забор. Не будут видеться каждый день, как раньше. Эта мысль давила неожиданной тяжестью. Но что поделать? Жизнь менялась, и ему предстояло шагнуть в неё без оглядки.

***

— Сынишка-то твой в Академию поступил. Гордость не берёт, а, Минато? — Седоволосый мужчина средних лет усмехнулся, его тёмные глаза блестели живым интересом. Минато, до этого смотревший в окно, будто вглядываясь в даль, наконец, перевёл взгляд на гостя. — Господин Сакумо, — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась прохлада, — вы пришли только за этим? Четвёртого всегда раздражали подобные разговоры. Не потому, что он испытывал неприязнь к сыну. Нет, дело было в другом. В каждом таком упоминании звучало напоминание о его собственных ошибках. О том, чего он не смог дать. О том, где оказался слаб — как отец и как Хокаге. Кушина чувствовала то же самое. Именно поэтому они молчаливо договорились не поднимать темы, которые только сильнее терзали их сердца, и без того полные сожалений. — Гены должны взять своё, Минато. Уверен, мальчишка вырастет таким же гением, как ты, — сказал Сакумо, чуть прищурившись. Он на секунду замолчал, будто подбирая слова, а потом добавил — Я вижу твою тоску, знаешь, я и сам совершил немало ошибок… Но прошлое не вернуть, оставь его позади и иди дальше. Сакумо покинул кабинет. Его звучали разумно, но сожаление — не та вещь, от которой можно избавиться по щелчку пальцев. Ему ли этого не знать? Минато не любил, когда ему раздавали советы. Почти никто не имел на это права. Почти. Сакумо был одним из немногих. Он знал, о чём говорил. Настоящий матерый волк, прошедший через сотни битв, испытавший горечь утрат и предательства. Все знали его историю. К когда-то великому Белому Клыку Конохи стали относиться по-разному. Когда-то он совершил поступок, который, казалось бы, соответствовал самому духу деревни, а именно поставил жизни товарищей выше успешного выполнения задания. Но Коноха его не простила. Масса всегда требует жертву, всегда ищет виноватого, ей не нужны нюансы, ей важен итог. Провал той миссии стоил деревне контроля над северными территориями Скрытой Травы. Камень укрепил позиции, открывая прямой плацдарм для возможного наступления в будущих войнах. Чтобы вернуть утраченное, пришлось бы начинать войну, но Коноха не пошла на это. В итоге все обвиняли Сакумо. Сначала шёпотом, потом в открытую. Презрение, осуждающие взгляды, колкие слова — всё это медленно, но верно разъедало его. Это и стало переломным моментом в его жизни, которая предлагала выбор - Уйти из жизни не смирившись с позором или переосмыслить произошедшее, закалить свой характер и идти дальше по жизни с высоко поднятой головой. Сакумо выбрал второе, отпустил прошлое и продолжил свой путь. Со временем люди забыли о случившемся, Сакумо еще больше прославился в третьей мировой войне шиноби, совершив не меньше героических поступков чем сам Минато.

***

Вечерние лучи солнца окрасили стены приюта в теплые золотистые оттенки. Дзин сидел на пороге здания, бездумно крутя в руках плоский камешек. Когда вдали у ворот мелькнула знакомая блондинистая макушка, он сразу поднялся на ноги, улыбнувшись другу. — Надеюсь, ты пришел с хорошими новостями. У тебя получилось? — А то. — Наруто широко улыбнулся, но в глазах читалась легкая тень. — Меня зачислили. Однако теперь я должен жить в другом месте. Уголки его губ дрогнули. Он не хотел оставлять Дзина одного, но понимал — этот шаг уже сделан, пути назад нет. — Я еще в прошлом году слышал, что так делают. Значит, ты пришел за вещами? — без удивления спросил Дзин. Наруто кивнул. Они вместе направились в здание. Сборы не заняли много времени. Его пожитки уместились в небольшую сумку, несколько футболок и шорт, пара зимних вещей, предметы гигиены. Всё, что могло понадобиться в новой жизни. Оставался лишь деревянный меч. Наруто задержал на нем взгляд. Воспоминания нахлынули разом — вот он размахивает этой игрушечной катаной, играя с Дзином и другими ребятами в самураев, вот они втроем ловят рыбу у реки, соревнуясь, кто поймает больше. Вспомнился и их домик на дереве, который они мастерили всю прошлую весну. Так и не достроили — руки у детей росли не оттуда, откуда надо, но каркас получился, и этого было достаточно, чтобы вечерами собираться там и рассказывать друг другу страшилки. Он выдохнул, сжимая меч в руке. Пруд за зданием приюта был все тем же — тихая, гладкая поверхность воды, на которой отразилось закатное небо. Наруто замахнулся, задержав дыхание, и бросил меч. Дерево с глухим всплеском ударилось о воду, пару раз подпрыгнуло на волнах, прежде чем скрыться в глубине. Мальчик стоял и смотрел на расходящиеся круги. Его детство осталось там, на дне. Пришло время идти вперед.