Часть 1
29 декабря 2024 г., 21:04
Уже не первый раз Такеда обращал внимание, что отец периодически куда-то пропадал как минимум на час. Не удавалось отыскать его и с помощью телепатии. К тому же младший телепат пока несильно преуспел в освоении этого навыка. До уровня Кенши, даже когда тот был в его возрасте, ему было ещё далеко. И каждый раз эти таинственные исчезновения сильно злили Такеду, потому что приходилось разыскивать отца по всей Цитадели уже на своих двоих. А по пути успокаивать себя тем, что Кенши пришлось так сильно развить телепатию, чтобы она заменила ему зрение, утраченное как раз вскоре после его рождения.
Так было и в этот раз.
Уже изрядно нервничая из-за отсутствия отклика на свой телепатический зов, Такеда битый час слонялся по Цитадели, разыскивая отца, без предупреждения не явившегося на внеочередную тренировку, на которой сам же и настаивал.
Такеда уже изрядно раскипятился, когда добрался до лестницы, ведущей на верхний этаж Цитадели, где располагались покои их Повелителя Хавика. Вход туда был строго запрещён. Поэтому в обычное время Такеда даже не приближался к ней. Но на этот раз, ведомый злостью и упрямым желанием найти отца, решившего не явиться на тренировку, из-за которой пришлось отменить другие, более интересные ему дела, Такеда всё же решил ступить на запретную территорию и быстро, одним глазом, проверить. Вероятность успеха была крайне мала, но то, что он услышал, едва поднявшись по длинной винтовой лестнице и заглянув на этаж, повергло его в шок. Это был отчётливо слышный стон отца.
Такеда уже дёрнулся в сторону двери, откуда доносился звук, но тут же снова замер. Он понял, что слышит стоны не боли, как подумал сначала, а удовольствия. Совершенно сбитый с толку, Такеда уже хотел ринуться прочь, подальше от места, где было запрещено появляться всем… кроме, как внезапно выяснилось, его отца. Именно эта мысль и удержала Такеду на месте.
Но это было ещё не всё. Совершенно неожиданно к стонам Кенши добавился голос Повелителя и звук… шлепков? Поколебавшись ещё несколько секунд, Такеда всё же крадучись подошёл ближе и заглянул в чуть приоткрытую дверь. Увиденного ему хватило с лихвой!
Прямо посреди большой комнаты красовалась несоразмерно большая кровать, застеленная красивым шёлковым бельём. А на ней, обнажённый, разве что с повязкой на глазах, Кенши стоял на четвереньках и подмахивал Хавику, который с упоением натягивал его на свой член, крепко держа за бёдра. Даже мимолётного взгляда хватило, чтобы понять: они оба наслаждаются происходящим.
Такеда в ужасе отпрянул от двери. Конечно, в свои семнадцать он давно уже не был девственником. Но развлекался всегда только с женщинами. Чаще с Китаной и Милиной. Хотя любая особь женского пола была не прочь порезвиться с приближённым к Повелителю. Оставалось только выбрать. О том, что можно заниматься сексом не только с женщинами, но и с мужчинами, он слышал, но воочию видел впервые. И уж тем более он не ожидал увидеть своего отца… в роли женщины. Казалось, Такеда был готов к чему угодно, но только не к этому! А громкие стоны, доносившиеся из-за двери, только добавляли смущения. Хотелось бежать прочь, заткнув уши, но разлившаяся в паху тяжесть приковала его к месту.
Кое-как справившись со ступором, парень вновь заглянул в щель между створками двери. Он увидел, как Повелитель по-прежнему с силой загонял член в тело отца, одной рукой жадно оглаживая его поясницу, а другой крепко сжимая талию. Следом раздался громкий шлепок, и Кенши вздрогнул. Ухмыльнувшись, Хавик продолжил с силой хлестать его ладонью по быстро раскрасневшимся ягодицам, явно наслаждаясь сдавленными вскриками мечника и тем, как сильно в эти моменты он сжимал его член. От такой экзекуции Кенши упал на локти, но Хавик, подавшись вперёд, схватил его за волосы и заставил запрокинуть голову.
— Куда это ты убегаешь? — раздался угрожающий голос у самого уха.
Кенши замер, широко открыв рот и часто дыша. Ягодицы горели огнём, а внутри всё распирало от толстого, увитого венами члена.
— Иди-ка сюда, — рыкнул Хавик и, распрямившись, потянул его на себя.
Горячая, влажная от пота спина прижалась к нему. Правая рука Повелителя властно легла на живот Кенши, а левая — на грудь. Пальцы до боли сжали сосок. Мечник уронил голову, зашипев, но его тут же снова дёрнули за волосы.
— Уже сдаешься? — насмешливо шепнул Хавик и прикусил мочку уха.
Кенши всё сильнее прогибался в пояснице. Ручеек пота стёк по лбу и впитался в повязку. Словно не зная, куда деть руки, он хватался за бока Повелителя. Член стоял колом. Но Кенши уже давно было запрещено прикасаться к нему.
— Я не кончу первым, — негромко, но дерзко заявил он.
В наказание Хавик больно сжал пальцами оба соска и стал беспощадно мять их, щипать и выкручивать. Секунд десять Кенши продержался, не проронив ни звука, однако несколько особо сильных, размашистых толчков, когда чужой член сначала едва не выскальзывал из него, а затем с силой врывался до самого основания, таки вырвали глухой стон из его горла.
Такеда едва видел через узкую щёлку, как отец буквально подпрыгивал от этих мощных толчков. Но вот звуки говорили о многом. Он даже подумать не мог, что извиваться на чужом члене может быть ТАК приятно. Однако творившееся за дверью подтверждало этот парадоксальный факт. И чем ближе любовники были к финалу, тем громче и отчаяннее становилось «доказательство».
Чувствуя подступающую волну оргазма, Хавик, наконец, отпустил опухшие и сильно раскрасневшиеся соски Кенши, который не смог сдержать вздох облегчения. Недовольно рыкнув, Повелитель неожиданно снова смял правый сосок даже сильнее, чем прежде. Мечник зашипел от боли. К счастью, другой рукой, скользнувшей вниз по влажному от пота животу, Хавик сжал его член и стал быстро двигать ею, размазывая уже обильно выступивший предэякулят. В ответ Кенши затрясся, так что Хавику понадобилось всего несколько ловких движений членом внутри его тела. Сцепив зубы и сдерживая рвущийся не то стон, не то крик, мечник обильно излился на алую шёлковую простынь, краем сознания чувствуя, как пульсирует и напрягается член, на который он был насажен. Хавик кончил не менее бурно, настолько, что едва удержал Кенши от падения вперед. Только его мокрый, горячий лоб уткнулся ему в плечо.
Такеда, видевший их бурный оргазм лишь краем глаза, стоял точно парализованный. Низ живота скрутил тугой узел возбуждения, а на ткани штанов виднелось мокрое пятнышко. Невыносимо хотелось ласкать себя, чтобы сбросить эту тяжесть, особенно когда он заметил выскользнувший член Хавика, по всей длине блестящий от спермы. Но шок от вида отца не давал ему это сделать. Потребовалось огромное усилие, чтобы оторвать с места ватные ноги и максимально бесшумно добраться до лестницы, пока тяжёлое дыхание любовников заглушало звуки его шагов.
Кенши объявился в тренировочном зале лишь спустя час. И если раньше, до своего открытия, Такеда терялся бы в догадках: во-первых, где отец пропадал столько времени и, во-вторых, почему он выглядит так, словно провёл это время на Арене, то теперь он точно мог сказать, что после увиденного им последовала ещё не одна жестокая любовная утеха Повелителя. Ему даже стало в какой-то мере жаль отца.
И всё-таки тот факт, что его сильный физически и морально, властный, не терпящий возражений отец, в буквальном смысле как женщина прогибался под другим мужчиной, пусть даже под их Повелителем, да ещё и стонал от удовольствия, не давал Такеде покоя. Однако это не помешало ему позже снять напряжение в компании Китаны и Милины. Да так, что даже сёстры обратили внимание на его внезапно возросший пыл.
***
Следующие несколько дней Такеда избегал лишний раз попадаться отцу на глаза, небезосновательно опасаясь вызвать подозрение неосторожным взглядом или словом. Ведь Кенши мог запросто проверить, что творится в голове у сына, и узнать любые секреты, да так, что Такеда и не заметил бы чужого вмешательства. А в голове у него творился полный бардак! Каждый раз, стоило только оказаться наедине с собой, в ушах, то падая, то нарастая и заглушая любые звуки извне, звучали сладострастные стоны. Перед глазами появлялась кровать, застланная алой шёлковой простынёй, и двое мужчин, чьи тела сводило судорогой похоти. Эта картина казалась завораживающе прекрасной и в то же время отвратительной. К сожалению, после увиденного Такеда не знал, как теперь относиться к отцу. Однако в этом и без того сложном уравнении чувств и сомнений внезапно появилась ещё одна переменная — любопытство. Вновь и вновь размышляя о своём открытии, Такеда захотел узнать, как давно это началось и почему отец вообще оказался в объятиях Повелителя. Конечно, напрямую спросить он не мог. Это кончилось бы плохо, в первую очередь для него самого. Поэтому оставалось только… продолжать тайком наблюдать. Это внезапное решение вызвало массу противоречивых чувств. Страх быть пойманным и одновременно желание вновь стать свидетелем по-настоящему страстного соития терзали Такеду на протяжении нескольких дней и ночей. Даже компании сестёр оказалось мало, чтобы погасить разбушевавшееся внутри пламя. Казалось, он мог кончить, едва воскресив в памяти вид вколачивающегося между крепких, раскрасневшихся ягодиц — мужских ягодиц! — массивного члена. Эти картинки порой не давали Такеде спокойно спать! Уже несколько раз парень ловил себя на том, что невольно ждал, когда отец внезапно куда-то надолго исчезнет. Это будет верным сигналом, что пора тайком пробраться на запретную территорию. И вот, спустя ещё четыре дня, это наконец случилось. Правда, не так, как ожидал Такеда. Всё оказалось даже проще. Он стал свидетелем того, как Повелитель, подойдя сзади, что-то шепнул отцу на ухо. Да, бесспорно, раньше Такеда подумал бы, что Повелитель кем-то недоволен и вызывает Кенши, чтобы воспользоваться его телепатическими способностями. Но внезапный волнительный вдох отца, когда его грудь резко подпрыгнула, оказался слишком красноречивым. Отследив момент, когда отец исчез, Такеда выждал около получаса и незаметно проскользнул на верхний этаж Цитадели. Там он с удовольствием обнаружил, что на этот раз дверь в опочивальню Повелителя оказалась приоткрыта значительно шире. Следовательно, и обзор был немного лучше. На щеках Такеды вспыхнул румянец, а в глазах загорелся огонь, стоило ему увидеть отца, лежавшего на спине с бесстыдно раскинутыми ногами. Хавик сидел на коленях прямо между ними и ласкал своему любовнику промежность. Такеде не было видно, какие именно действия совершал Повелитель, но это с лихвой компенсировала фантазия. К тому же по возбуждённому члену Кенши, к которому явно никто не прикасался, но который подрагивал в такт чужим движениям, Хавик ласкал его… изнутри. В памяти уже в тысячный раз всплыли картинки их прошлого соития и то, как член Повелителя вдалбливался в попку отца. Сложив увиденное тогда и сейчас, Такеда заключил, что Повелитель явно питает страсть к красивым мужским задницам. «Однако… Что-то в этом есть…», — пронеслось у него в голове. И это было пугающе притягательно. — Как насчет третьего? — весьма отчётливо даже для подглядывающего Такеды спросил Хавик. Кенши ответил рваным выдохом, затем, спустя секунду, вздрогнул всем телом и ещё крепче сжал пальцами простынь. Очевидно, эта ласка была уже на грани боли, но отец терпел стойко. А вскоре и вовсе застонал громче прежнего. Только одно удивило Такеду: почему Повелитель не использовал ни масло, ни даже слюну? Всунуть и один палец на сухую едва ли возможно. Он однажды попробовал провернуть этот фокус на Китане и еле увернулся от удара ногой. А уж целых три — вовсе нереально! Но у этой пары всё явно шло хорошо. В перерывах между стонами Такеде даже показалось, что он слышал звук, похожий на хлюпанье. Голова Кенши иногда металась из стороны в сторону, спина прогибалась. Он жалобно всхлипнул, когда Хавик растопырил пальцы и без церемоний погрузил их ещё глубже. Такеда подумал, что если бы у Повелителя были губы, он бы сейчас наверняка ухмылялся. Но вместо этого Хавик наклонился и оперся одной рукой в матрас, а его язык заскользил вверх по бьющейся сонной артерии Кенши, пока в конце зубы не прикусили мочку уха. Пальцы при этом не переставали погружаться в податливую глубину. Такеда видел, как дрожали согнутые ноги отца. Казалось, он сам едва стоит на ногах, ставших совсем ватными, — так хотелось рассмотреть поближе действия Повелителя. Возможно даже… понять, почему это так приятно. Парень вновь испугался своих мыслей. Он бы хлестнул себя по щеке, чтобы вернуть хладнокровие, но так шуметь было чревато. Оттого сюрреалистичность ситуации продолжала нарастать: отец извивался от удовольствия сначала на члене, теперь на пальцах, а ему — Такеде — хотелось во всём разобраться! Сердце колотилось в груди, словно он взбежал на гору. Наконец Хавик решил, что достаточно наигрался с попкой Кенши и пора бы доставить удовольствие себе. Поднявшись, он вновь сел на колени и бесцеремонно повернул мечника на бок, затем лёг, прижавший к нему сзади. Так Хавик оказался спиной к приоткрытой двери. Такеда, не моргая, смотрел, как отец поднял ногу и перехватил её под коленом, а Повелитель сразу приставил член к раскрывшейся дырочке и одним мощным волнообразным движением таза вогнал его если не по основание, то почти. В этот момент они оба громко вскрикнули, и ноги Такеды предательски дрогнули. От возбуждения пах горел огнём. Казалось, он кончит, едва прикоснувшись к себе кончиком мизинца! И только мысль об отсутствии смазки каким-то неведомым образом прорвалась через этот плотный туман возбуждения. Учитывая размеры Повелителя, отец должен был уже лежать в крови! Но этого и близко не было. Член выходил и погружался в него с безукоризненной лёгкостью, несмотря на активные глубокие толчки. Поскольку оба любовника оказались к нему спиной, Такеда, совсем потерявший голову от возбуждения и любопытства, осмелился подойти и встать в дверной проём, чтобы иметь лучший обзор. Рука Хавика властно легла на грудь Кенши. Пальцы сначала играючи теребили сосок, а затем с силой скрутили его. В ответ Кенши сжался ещё сильнее и на порядок громче застонал. — Да… Мой мальчик любит боль, — довольно отметил Хавик, затем накрыл красный, распухший сосок ладонью и стал водить ею по кругу, как бы размазывая боль по всей груди. Такеда завороженно смотрел, как двигались мускулистые бёдра Повелителя и напрягались крепкие ягодицы. Хотелось подойти и начать целовать эти совершенные, как ему казалось, изгибы. Он ловил малейшие движения и звуки, судя по которым любовники быстро приближались к развязке. Но тут Хавик остановился и сел на колени. Схватив Кенши за лодыжки, он велел ему перевернуться на спину, затем сжал его ноги вместе и повернул набок, вынудив мечника скрутиться в талии. В этой позе тоже была своя красота, оценённая Такедой, хоть он едва успел юркнуть в сторону, чтобы не быть замеченным. Хавик придвинулся вплотную, наклонился вперед и, опираясь одной рукой на матрас, другой поводил головкой члена по немного сжавшемуся анусу. Примерившись, он одним движением ввёл его на всю длину. Кенши рванул простынь и громко замычал сквозь сжатые губы. Но, судя по звукам, боль вскоре отступила, и эта поза понравилась ему даже больше. Затем правой рукой он потянулся к Повелителю. Удивительно, но Хавик в ответ протянул свою. Их пальцы переплелись. Такеде показалось, что Повелитель искренне любовался Кенши. Хоть повязка снова скрывала его глаза, но приоткрытый рот, раскрасневшиеся щёки, часто вздымающаяся грудь и пальцы, комкающие простынь — всё это красноречиво говорило о том, что мечник отдаётся ему полностью. И чем больше Хавик любовался им, тем яростнее хотелось вколачиваться в него, заставляя Кенши терять рассудок от смеси боли и удовольствия. Наконец он задвигался быстрее и резче, а через минуту почти перестал выходить, вытаскивая член лишь наполовину и с силой вгоняя обратно. И вот, достигнув пика, Хавик загнал член по основание и бурно кончил внутрь, в самое нутро кончившего вслед за ним Кенши. Внезапно обессилив после взрывного оргазма, Повелитель чуть не повалился на него, но смог удержаться. Это послужило сигналом для Такеды: пора уносить ноги, если он не хочет быть замеченным.
