Будь проклято твоё любопытство!

      Словно получив звонкую пощёчину, Такеда в ужасе отшатнулся от двери. Но бежать было уже поздно.              Кенши так и застыл с лицом, обращённым к двери. Мысли сына, вонзившиеся ему в сознание, раскрылись в полной мере, и старший телепат услышал всё, что тот хотел сказать ему. Потрясение оказалось настолько сильным, что Кенши даже привстал и открыл рот, как рыба на песке, чем выдал своё крайнее изумление. Это подстегнуло Хавика одним прыжком соскочить с кровати и метнуться к двери.              Такеда едва успел шарахнуться в сторону: обе створки распахнулись с такой силой, что громко ударились о стены. Но он не удержался на ногах и повалился на пол. В глазах парня отразился настоящий ужас, когда над ним нависла мощная фигура Повелителя.              Увидев нарушителя строжайшего запрета подниматься на верхний этаж Цитадели, Хавик сжал кулаки. Казалось, он был готов схватить Такеду за горло и свернуть ему шею! Им овладел один из тех приступов гнева, когда он жаждал убийства, ничего не сознавая от ярости.              — Что ты здесь делаешь?! — прорычал он. — Сюда строго запрещено подниматься, глупый молокосос!!!              Но Такеда, от испуга потерявший дар речи, не смог выдавить из себя ни единого слова, только попытался отползти назад.              Кенши слышал грозное рычание Повелителя как через вату. На короткое время его сознание оказалось перегружено. В чувства его вернул Сэнто, который мечник всегда носил с собой. И сейчас он лежал неподалёку, рядом с ворохом одежды. Меч ярко сверкнул в ножнах, послав Кенши ментальный сигнал чрезвычайной опасности.              — Я спрашиваю, почему ты нарушил приказ?! — голос Хавика звучал так, словно он уже мысленно выбирал наиболее мучительный способ наказания.              — Повелитель! — воскликнул Кенши и ринулся к нему. — Простите его! Я должен был предупредить Такеду перед уходом. У нас была запланирована тренировка.              Но слова мечника и даже его звенящий мольбой голос не смягчили чужой гнев. Такеда всегда вызывал у Хавика подозрения. Он помнил встречу с ним, ещё когда был клириком Хаоса во Вселенной Кроники, до того, как сам стал Титаном и хозяином Песочных Часов. Пятнадцатилетний пацан на пару с Ханзо Хасаши смогли расстроить его грандиозный, тщательно продуманный план!              Конечно, этот Такеда был совсем не таким, как во Вселенной Кроники. Но память заставляла Хавика быть настороже и расспросить Кенши о сыне. История жизни этого Такеды даже близко не походила на её прежнюю версию. В немалой степени благодаря тому, что, создавая свою Вселенную, новый Титан задавал всем, у кого ранее была хоть капля добра в душе, противоположный вектор. Также свою роль сыграло и отсутствие в жизни Такеды Ханзо Хасаши. По крайней мере, как учителя и наставника.              Именно эти два факта, внезапно догнавшие мысли Хавика, немного остудили его гнев. И убить провинившегося на месте ему уже не хотелось. Вместо этого он не менее грозно спросил:              — И как давно ты поднимаешься сюда?!              «Говори правду!» — раздался в голове голос отца, хотя Такеда и сам понимал, что его ложь будет видна как на ладони.              — Несколько недель, — через силу выдавил он и почувствовал, как изнутри по нему прокатилась волна ледяного холода.              Хавик гневно вздёрнул бровь: ответ неприятно удивил его. Несколько недель он не замечал постороннего присутствия! Его взгляд снова потяжелел. Нет, убивать Такеду он не будет, но с удовольствием проучит дерзкого мальчишку!              Грубо схватив Такеду за грудки, Хавик вздёрнул его на ноги и зашвырнул в спальню. Только реакция Кенши, успевшего подхватить сына, спасла его от нового падения. И эта, казалось бы, непримечательная картина: отец, держащий сына, внезапно раззадорила воображение Хавика. Он понял, КАК накажет этого наглеца.              — Простите меня, Повелитель. Я… — пробормотал Такеда, стараясь подавить дрожь в голосе. Только сейчас он в полной мере ощутил, насколько опасна была его игра с огнём.              — Молчать! — резко оборвал его Хавик. На лице Повелителя появилось выражение, в котором легко угадывалась злая ухмылка. Он вплотную подошёл к Такеде, заставив того вновь покрыться мурашками. — Что ж, всё это время ты искал приключения на свою задницу, — голосом, не предвещавшим ничего хорошо, сказал он. — Поздравляю! Ты их нашёл!              В отличие от растерянного Такеды, Кенши не пришлось даже применять телепатию, чтобы ужаснуться идее Повелителя. Он безошибочно определял этот хищнический тон в его голосе. На секунду воздух застрял у Кенши в лёгких, и он оторопел, до боли сжав руку сына.              — Тебе понравилось смотреть на нас? А ведь есть занятие поинтереснее, — ещё более плотоядным голосом объявил Хавик, с холодным весельем всматриваясь в потрясённое лицо Такеды, до которого начало доходить, что его ожидает.              Кенши ринулся вперед, оттолкнув сына.              — Повелитель, сжальтесь! Он вовсе не такой, как я!              — И что с того?! — зло воскликнул Хавик. — Не пытайся защитить этого наглеца, посмевшего неоднократно нарушить приказ! Выбирай: или он отдастся мне, или отправится на Арену безоружным и будет драться до тех пор, пока я не решу остановить бой! Думаю, это будет хорошим наказанием, — Хавик с деланным видом потёр подбородок.              — Н-нет… Только не Арена… — отрывистым шёпотом пробормотал Кенши, понимая, что это равносильно казни.              — Очень хорошо, — довольно кивнул Хавик. — Не волнуйся. Я не собираюсь рвать его. Точнее… — лицо его снова исказила уродливая гримаса, — всё будет зависеть от тебя: насколько хорошо ты его подготовишь.              Такеда, до этого стоявший неподвижно, как статуя, шарахнулся в сторону от страха и отвращения, а Кенши предпринял последнюю отчаянную попытку:              — Повелитель! Он не унаследовал мою… извращённую природу, — сказал он с ненавистью к себе. — Позвольте мне понести наказание вместо него!              Но ответом ему стал презрительный смех.              — Ты серьёзно? Ты думаешь, я позволю ему так легко отделаться? Я что, похож на дурака?! — резкий, пронизывающий голос заставил Кенши понять, что дальнейшие возражения только усугубят ситуацию.              Потеряв надежду спасти сына от предстоящей боли и унижения, старший телепат прислушался к мыслям Повелителя и ощутил его всепоглощающую решимость обладать и телом, и духом всех, кого пожелает. И если раньше Хавику было достаточно обладать только им, а на Такеду он внимания не обращал, то теперь всё кардинально изменится. Кенши с невыразимой горечью понял, что больше никогда не сможет утолить его голод в одиночку.              — Нет, Повелитель. Я сделаю всё, что вы прикажете, — окончательно сдавшись, ответил мечник.              В отличие от него, Такеда не собирался принимать свою участь. Да, его возбуждал секс отца и Повелителя, однако присоединяться к ним не было ни малейшего желания. Его пугала не боль, а чудовищное унижение. Словно после этого весь мир будет громко смеяться над ним и тыкать пальцем. Поэтому Такеда не мог поверить, что отец согласился на все условия. Возмущение заглушило даже страх, и он метнул отцу яростную мысль:              «Я не буду! Лучше Арена!»              «Замолкни! Он всё равно возьмёт тебя. А потом отправит на Арену, если будешь сопротивляться!» — тут же раздался ответ.              Хавик, пристально наблюдавший за ними, наслаждался отчаянием Такеды.              — Ну? Чего же ты медлишь? — издевательски мягким тоном спросил он. — Раздевайся. Хочу посмотреть на тебя во всей красе! — и, поймав полный гнева и отчаяния взгляд, с усмешкой добавил: — Не бойся. Я тебя не съем. В конце концов, тебе же понравилось подглядывать за нами? А теперь ты сможешь присоединиться.              Хавик разразился настолько издевательским смехом, что Такеде захотелось прямо сейчас оказаться хоть на Арене в окружении десятка противников, лишь бы не здесь! Кенши слышал это отчаянное желание сына. И собственное вынужденное бессилие придавало его гневу какую-то трагическую беспомощность и озлобленность животного, запертого в клетке.              Видя, что Такеда не торопится выполнять приказ, Хавик, не на шутку разозлившись, быстро подошёл к нему. В следующую секунду Такеда задохнулся в волне боли. Черные круги заплясали перед глазами, и он, потеряв сознание, повалился на руки метнувшемуся к нему отцу.                     Возвращение в реальность стало долгим и трудным. Ощущение было такое, словно он спал очень долго, несколько дней, и никак не может окончательно проснуться. Обрывочные воспоминания смешивались с бредовыми снами, и восстановить истинные события во всей их последовательности удалось не сразу. Но, когда это случилось, Такеда пожалел, что пришёл в себя.              Дёрнувшись в попытке встать, он понял, что его руки привязаны к металлическому изголовью кровати, а сам он лежал полностью обнажённым.              — Не трать силы зря, — холодно сказал Кенши.              — Верно, — кивнул Хавик. — Даю тебе последний шанс принять неизбежное добровольно. Поверь, так будет намного приятнее. Гарантирую, тебе понравится, — его слова были удивительно ласковы, но Такеда всем существом чувствовал, что своим примирительным голосом Повелитель затягивал петлю на его на шее.              «Я не такой, как ты!» — подумал он, метнув в отца презрительный взгляд.               «Верно, — едва заметно кивнул старший телепат. — Поэтому тебе будет сложнее. Но ты действительно можешь облегчить свою участь».               Такеда уставился на него глазами, налитыми кровью, зубы ощерились. И это не осталось незамеченным.              — Кажется, наш строптивый мальчик всё ещё упрямится? — Хавик сердито сложил руки на груди. — Что ж, я достаточно был добрым.              Развернувшись, он подошёл к круглому резному столику и взял с него что-то, тут же исчезнувшее в его массивной ладони. Затем вернулся к кровати, сверля обездвиженного парня тяжёлым взглядом. Такеда попытался увернуться, но Хавик грубо схватил его за подбородок и с силой надавил на нижнюю челюсть, заставив приоткрыть рот. Несмотря на отчаянное сопротивление, содержимое вынырнувшего из сжатых пальцев пузырька полилось ему прямо в горло. Горький вкус был отвратительным! Такеде невыносимо захотелось откашляться, но Хавик предусмотрительно зажал ему рот и нос ладонью и отпустил, лишь убедившись, что всё проглочено до капли. Парень вновь отчаянно забился в своих оковах, будучи не в силах стерпеть такое унижение даже от Повелителя. Он знал, что с ним вот-вот сделают то, что он сам иногда делал с беззащитными рабынями в дни, когда был чем-то сильно разозлён или расстроен.              Кенши, читавший его мысли, только беззвучно вздохнул.              «Лучше бы тебе воспринимать это как честь. Так будет легче».              Ответом ему стала громкая отчаянная брань.              — Тихо, малыш, — Хавик снова схватил Такеду за подбородок: — Нельзя так разговаривать с отцом. Я велел ему быть с тобой помягче. Но, если будешь и дальше плохо себя вести, я могу передумать. Хотя… — в его глазах появился презрительный огонёк, — после принятой дозы ты от всего будешь получать удовольствие. Даже если я засуну в тебя руку по локоть!              Спальню наполнил противный издевательский смех.              В душе Кенши снова, уже в который раз, поднялся бессильный гнев против Повелителя. Пальцы дрогнули, когда он представил услышанное. Невыносимо хотелось сжать рукоять Сэнто! Останавливало только обещание Хавика не причинять Такеде вреда, данное, когда парень был без сознания. По крайней мере, в случае, как выразился Повелитель, «хорошего поведения». «Иначе отсюда он отправится даже не на Арену, а проверять на себе новые пыточные камеры Лабиринта. Это занятие я люблю не меньше», — добавил он, когда Кенши неслушавшимися пальцами привязывал запястья сына к изголовью кровати, в душе проклиная его неосторожность и любопытство.              Такеде хотелось плюнуть в лицо своего мучителя, но мысленный окрик отца, словно пощёчина, не дал совершить роковую ошибку. Кенши не зря сосредоточенно слушал мысли сына, чтобы предугадать любую глупость с его стороны. От напряжения лоб покрылся испариной. Мечник с нетерпением и одновременно отвращением ждал, когда наркотик, которым опоил его Повелитель, подействует. Это было средство, туманившее разум и возбуждающее плоть.              Старший телепат успокаивающе гладил Такеду по волосам, пока тот ещё какое-то время дёргался в своих оковах. В его горьких мыслях звучали обвиняющие нотки.              «Ну зачем ты поднимался сюда? Зачем?! Нужно было строже наказывать тебя, когда ты раньше нарушал запреты!»              Такеда ничего не ответил: ему уже становилось не до сокрушений отца. Сознание менялось, и время словно замедлило ход. Даже думать становилось трудно. Мысли в голове, как ржавые шестерни, еле ворочались. Эмоции: ярость и отчаяние, только что рвавшие разум парня на куски, угасли, будто он окунул голову в ледяную воду. Вскоре по телу забегали мурашки, причём не только по коже, но и как будто под ней. Такеда стал елозить по простыне, пытаясь унять этот зуд.              — Так-так… Моё излюбленное средство подействовало. Хотя оно никогда меня и не подводило, — довольно констатировал Хавик, как хищник, внимательно следивший за своей жертвой.              — Что со мной? — кое-как выговорил Такеда.              — Поскольку я не хочу тратить силы на твоё сопротивление, пришлось дать тебе, скажем так, успокоительное, — Хавик объяснял нехотя только для того, чтобы дать наркотику ещё немного времени подействовать. — К тому же ты у меня на хорошем счету. Поэтому я решил сделать предстоящее наказание за нарушение приказа чуть мягче. Даже более того, ты гарантированно получишь свою порцию удовольствия!              Снова раздался противный смех, от которого хотелось сморщиться.              Такеда со стоном уронил голову.              — Не драматизируй! — сквозь смех воскликнул Хавик. — Обещаю, ты ещё будешь умолять меня трахать тебя снова и снова!              Слова Повелителя ожидаемо не принесли облегчения разуму Такеды. Но вот тело будто жило своей жизнью. Знакомое чувство — жар пополам с тяжестью — начало разрастаться внизу живота. Оно часто посещало молодого хаотика при виде красивых полуобнажённых прелестниц. Вот только сейчас оно возникло само, без всякой зрительной или тактильной стимуляции. И это не на шутку испугало Такеду. Он понял, что, скорее всего, он действительно получит удовольствие, когда его самого отымеют, как женщину. Большего унижения он для себя и придумать не мог!              — Что ж, пора начинать подготовку! — с пафосной торжественностью объявил Хавик и, сев на широченную кровать сбоку от парня, неожиданно схватил его за волосы.              Такеда зашипел сквозь сцепленные зубы, когда его затылок с силой вдавили в матрас, заставив запрокинуть голову. Наклонившись к кадыку, Повелитель глубоко вдохнул запах влажной от пота кожи, затем очень медленно спустился ниже, по пути сделав ещё пару вдохов, остановился над чётко выраженной ямочкой между ключицами и пощекотал её кончиком языка.              — Какой чудесный запах, — довольно протянул Хавик и, подняв взгляд на сидевшего с другой стороны от сына Кенши, спросил: — А он точно не такой, как ты? Кажется, вы пахнете очень даже похоже.              — Нет, — резко ответил Кенши. — Он самый обычный хаотик.              — Хм-м… Очень жаль. Будь он, как ты, сразу стал бы значительно ценнее, — с деланным сожалением вздохнул Хавик. — Когда-нибудь ты родишь для меня.              Мышцы лица Кенши нервически дёрнулись. Он ненавидел своё неправильное существо и никогда бы не пожелал такого сыну.              — Не уверен, смогу ли я сделать это ещё раз. То состояние, после которого родился Такеда, было со мной только два раза в жизни. И я не знаю, повторится ли оно когда-нибудь, — медленно сказал Кенши, стараясь не выдать голосом своё отвращение к самой мысли рожать от Повелителя. И уже про себя добавил: «Надеюсь, больше не повторится!»              Тем временем Хавик продолжил неторопливо изучать кожу Такеды, усеянною многочисленными шрамами причудливой формы, вдыхать её неповторимый запах, по-прежнему с силой оттягивая ему голову. Кенши подумал, что, будь у Повелителя губы, он жадно целовал бы её. В конце концов, его сын действительно выглядел привлекательно. Даже множественные шрамы не портили его.              Второй рукой Хавик едва касался живота Такеды. Действие наркотика достигло максимума, о чём говорила дрожь даже от легчайших прикосновений. Только последние крохи упрямства не давали парню застонать в голос, когда чужие зубы прикусили его сосок.              — Ну же! Не надо сдерживаться, — оторвавшись, сказал Хавик. — Я хочу слышать твой голос!              Но Такеда словно воды в рот набрал, хотя глаза уже щипало. Его разрывало от растущего желания подставлять себя под ласкающие пальцы и отвращения к себе за эту слабость.              Недовольно хмыкнув, Повелитель вернулся к уже раскрасневшемуся соску и, вцепившись в него зубами, стал беспощадно тянуть вверх. Такеда выгнулся, чтобы уменьшить боль, но секунду спустя зубы разомкнулись, и он рухнул обратно. Теперь язык Повелителя, наоборот, вдавливал многострадальную горошину языком, водя им из стороны в сторону. Этот контраст болезненных и приятных ощущений таки вырвал громкий вздох из груди парня.              — Уже лучше, — усмехнулся Хавик, затем коротко скомандовал Кенши: — Займись вторым!              Мечник тайно надеялся на жадность Повелителя, дорвавшегося до молодого тела. Надеялся, что его не привлекут к этим играм. Но робкая надежда растаяла в одночасье. Оставалось только действовать с предельной осторожностью, чтобы не причинить сыну лишней боли, а наоборот, по возможности доставить удовольствие. Он невесомо стал целовать его грудь, начав от плеча, и долго подбирался к левому соску щекочущими поцелуями. Затем сжал сосок губами и немного пососал. Действия Кенши были очень осторожными, но Такеда издавал тихие, жалобные стоны. Стало ясно, что Повелитель действует вовсе не так деликатно.              Каково же было удивление старшего телепата, когда, прислушавшись к мыслям сына, он понял, что это была вовсе не жалоба, а недовольство слишком слабой лаской. Такеда хотел большего!              Следом до Кенши донёсся низкий звук, также означавший недовольство, только уже Повелителя. И ему ничего не оставалось, кроме как начать действовать активнее. Теперь Такеда рвано дышал и выгибался, подставляясь под ласки. Ему и раньше нравилось, когда партнёрши, пусть мимолётно, ласкали его соски, а сейчас ему казалось, что удовольствие увеличилось многократно, пусть даже благодаря той дряни, которой его опоили.              Такеда с омерзением осознал, что возбужден почти до тянущей боли внизу живота. Но это было последнее затухающее эхо разума, совершенно погасшего, едва чужая рука легла на его давно вставший член, на который до этого словно шли электрические импульсы от каждого прикосновения к груди.              По напористым, грубым движениям пальцев, размазывающих обильно сочившуюся смазку, Такеда понял, что рука принадлежит Повелителю. Это заставило в страхе отпрянуть, насколько позволяли оковы. В ответ Хавик крепко сжал член у основания, медленно провёл рукой вверх и крутанул вокруг головки, как будто хотел выжать из неё всю смазку до последней капли. Такеда снова выгнулся и с шумом втянул воздух.              «Расслабься! Иначе он сделает ещё больнее!» — мысленно скомандовал Кенши, прекрасно знавший садистские повадки Повелителя.              Но расслабиться Такеде не удалось: Хавик снова до боли прикусил его сосок, хотя тут же разжал зубы, накрыл ладонью второй руки и стал массировать без того измученную, раскрасневшуюся плоть.               — Оказывается, ты боишься боли… — с усмешкой заявил он. — А так лучше?              Его большой палец невесомо запорхал по мокрой, блестящей от смазки головке, и мышцы лица Такеды быстро расслабились. Даже губы немного вытянулись, словно он просил поцелуй. Кенши понял, что разум сына совершенно отключился.              Хавик снова стал массировать член всей ладонью, а большой и указательный пальцы то и дело поигрывали с головкой и уретрой. Второй рукой он напористо ласкал свою половину груди парня, в то время как Кенши делал то же самое со своей, но куда более аккуратно. Такеду, одурманенного наркотиком, буквально разрывало от переизбытка ощущений. По влажной от пота коже бегали мурашки, и всё тело словно зудело изнутри. Но это было потрясающе приятное чувство. Он стонал и извивался, насколько позволяли привязанные к изголовью кровати руки, желая усилить это удовольствие, подобное закипающей воде.              Хавик только и ждал, когда Такеда начнёт активно вскидывать бёдра навстречу его руке, пытаясь задать ритм. Это означало, что оргазм уже совсем близко. Наконец он уловил нужный момент и перехватил член парня другой рукой, а освободившейся сначала сжал мошонку, заставив Такеду вздрогнуть от внезапной боли, а потом костяшками пальцев надавил на промежность, чтобы простимулировать ту самую секретную точку удовольствия. Понадобилась всего пара движений рукой по члену, чтобы невиданный по силе оргазм выгнул спину Такеды дугой.              — Да тут спермы на целый кубок хватит! — рассмеялся Хавик, глядя на затухающие судороги парня.              Вздымающиеся грудь и живот были сплошь покрыты брызгами густой белёсой жидкости. Пару капель попали даже на щёку Такеды. Несколько секунд Повелитель с интересом рассматривал дело рук своих, затем провёл пальцем по животу, задумчиво поднёс его к лицу, вдохнул запах и лизнул кончиком языка. Терпкий, немного вяжущий вкус… энергия молодого горячего тела!              Старший телепат с трепетом прислушивался к мыслям Повелителя, робко надеясь, что на этом он удовлетворится и отпустит Такеду. Но с невыразимой горечью понял наивность своих надежд. На самом деле Хавик воспринимал всё произошедшее лишь как прелюдию.              Когда Такеда пришёл в себя после оргазма, хотя он всё ещё был под действием наркотика, но, по крайней мере, уже мог соображать, Хавик легонько похлопал его по щеке со словами:              — Ну что, понравилось? Я же говорил, что тебе понравится, — усмехнулся он, ловя мутный взгляд парня. — А теперь пора и тебе поработать.              Отвязывать Такеду он не собирался, поэтому перекинул через него ногу, как будто хотел устроиться верхом на его груди. Кенши сразу понял намерения Повелителя и решил действовать на опережение. Однако, к огромной досаде, Хавик не повёлся на эту уловку и злобно рыкнул, чётко дав понять, что ласки Кенши его не интересуют.              К этому времени Такеда, у которого прямо перед лицом оказался внушительных размеров член Повелителя, с ужасом понял, что ему предстоит. Первым порывом было отвернуться. Только чудом мысленный окрик отца не дал ему это сделать. В противном случае его бы ждал размашистый удар по лицу. Но Такеда не смог сдержать отвращение и крепко зажмурился. Конечно, Хавик предвидел такую реакцию, и она его даже позабавила. В том, чтобы ломать и подчинять себе строптивцев, было своё особое удовольствие.              Хавик снова схватил парня за волосы и потянул на себя. Другой рукой он стал тереть головку члена о губы Такеды.              — Ну же, открой рот, — обманчиво ласково велел Повелитель.              Кенши замер в страхе: этот голос означал, что у Такеды есть всего один шанс исполнить требование добровольно. В отчаянии мечник был готов сделать что угодно, отдаться Повелителю в любой извращённой форме, только бы скорее закончились мучения сына. Но прошлая попытка показала, что своим вмешательством он только навредит.              Такеда продолжал упрямо сопротивляться, жмурясь и крепко стискивая челюсти. Это начало порядком раздражать Повелителя. Он с силой дёрнул его голову на себя, вдавливая свой член в его губы.              — Будешь и дальше упрямиться? — по-прежнему ласково, но уже с нотками угрозы спросил Хавик.              Кенши сразу догадался, что это было сказано больше для него, чем для сына.              «Открой рот! Быстро!», — мысленно скомандовал он, понимая, что в таком состоянии Такеда лучше всего воспринимает короткие приказы.              И снова голос отца магически подействовал на Такеду, заставив подчиниться. Большего отвращения к себе Кенши не испытывал никогда в жизни, ведь фактически он ломал собственного сына. И казалось, этому не будет конца!              Не с первой попытки, но Такеда поймал губами головку члена, потому что открыть глаза он так себя и не заставил. Как только головка скользнула в рот, Хавик сильнее надавил на затылок парня, проталкиваясь глубже. Теперь шансов выпустить член изо рта у Такеды не было.              — Давай, поиграй с ним язычком, — прежним опасно ласковым голосом подсказал Повелитель. Но, видя широко раздувающиеся ноздри и чувствуя, как напряжено тело под ним, он наклонился почти к самому уху Такеды и уже вовсе не так ласково добавил: — А если ты вздумаешь кусаться, я отрежу тебе язык!              Несмотря на наркотический туман в голове, Такеда понял, что Повелитель не преминет исполнить обещанное. Оставалось только подчиниться, чтобы это поскорее закончилось.              — Вот так. Молодец, — довольно кивнул Хавик, когда язык Такеды нехотя задвигался по члену.              Понимая, что поза весьма неудобная, он великодушно решил помочь ему и начал двигаться сам. Крепко держа голову Такеды, Хавик двигал тазом вперед-назад, но во избежание проблем погружал член только наполовину. От влажного тепла чужого рта и уже более ловких движений шершавого языка хотелось заурчать. Конечно, для оргазма этого было мало, но такая задача и не стояла. Хавику больше нравилось любоваться лишённым воли строптивцем, чью голову он насаживал на свой член!              Но и это вскоре надоело Повелителю. Решив, что пора переходить к следующему этапу, он отпустил Такеду и повернулся к Кенши:              — Подготовь его. Думаю, шарики ему понравятся.              Поняв, что это значит, старший телепат не смог сдержать гримасу отвращения. Однако, к его удивлению, Хавик громко рассмеялся.              — Нет, ну я, конечно, могу взять его и так, без подготовки. Правда, если он умрёт от кровотечения, это будет на твоей совести, — сквозь смех сказал он.              Лицо Кенши исказилось: даже с его изменённой физиологией было трудно выдержать внезапное вторжение такого внушительного члена. А для Такеды это будет… Старшего телепата передёрнуло от ужаса. С видимым усилием запихнув свой гнев поглубже, он кивнул и скрылся за изголовьем кровати, гордо располагавшейся в центре спальни. Такеда услышал звук открывающихся ящиков шкафа. Уставший, с затёкшими мышцами шеи, он лежал неподвижно и боялся открыть глаза. Чужая ладонь, коснувшаяся его щеки, заставила вздрогнуть.              — Расслабься, — усмехнулся Хавик, когда парень посмотрел на него затравленным взглядом. — Обещаю, дальше будет интереснее.              Снова по спальне прокатился его плотоядный смех.              Такеда с мольбой посмотрел на отца, вернувшегося с каким-то непонятным предметом в одной руке, который парень не успел разглядеть, и маленьким флаконом — в другой. Но Кенши никак не отреагировал на мысли сына, только велел ему раздвинуть и согнуть ноги в коленях. Такеда, соображавший с огромным трудом, подчинился, скорее, на автомате. Он уже подумал, что его снова чем-то напоят, когда раздался отчётливый звук открывания крышки, но вместо этого почувствовал, как на его пах и член полилось что-то прохладное. Содержимым флакона оказалось масло.              Хавик, к тому моменту уже пристроившись сбоку, оценил красоту картины: привязанный к изголовью кровати юноша с раздвинутыми ногами, который вот-вот познает тайную прелесть анального секса… Хотя нет. Не хватало одного важного элемента. Хавику пришлось признать, что лишение оральной девственности отрицательно сказалось на возбуждении Такеды. Недолго думая, он решил исправить это недоразумение. К счастью, благодаря действию наркотика, сделать это будет легко.              Широкая ладонь Повелителя неторопливо заскользила по груди и животу парня. Пальцы то и дело сжимали и крутили истерзанные соски, размазывали по ним подсохшую сперму. Такеда тихо стонал от смеси боли и удовольствия. Довольный его реакцией, Хавик спустился ниже, к члену, и повторил все те же действия, но уже с помощью масла. В паху юноши снова разгорался пожар. В глубине души Такеда был готов вопить от досады: чувство, что он не принадлежит себе, что он чья-то безвольная игрушка, было невыносимым. Но тело не слушалось доводов разума. Оно трепетало от удовольствия и требовало большего!              И большее не заставило себя ждать.              Смесь масла и смазки тонкой струйкой текла по промежности, щекотала анус и пачкала простынь. Дождавшись, когда Такеда достаточно возбудится и расслабится, Кенши воспользовался моментом и приставил маленький, всего сантиметр в диаметре, металлический шарик к его подрагивающей дырочке. Заранее смазанный, он легко вошёл внутрь, стоило лишь слегка надавить. Холодный предмет в совершенно неожиданном месте заставил Такеду вильнуть задом и широко распахнуть глаза. В ответ Хавик предупреждающе сжал его член.              — Не дёргайся! Мы ведь только начали, —сказал он до мурашек вкрадчивым голосом.              Кенши знал, что ему нужно действовать быстро, чтобы чувство неприятного вмешательства сменилось приятным давлением.              Второй и третий шарики, каждый чуть большего диаметра, тоже вошли без труда. Такеда глубоко дышал, прислушиваясь к новым ощущениям. Не теряя времени, Кенши сунул в него четвёртый и надавил, чтобы протолкнуть все остальные поглубже. Такеда рвано вдохнул: ему показалось, будто шарики проехались по какой-то неведомой точке внутри него. И это было неожиданно приятно. Он вспомнил, что так же приятно было, когда Повелитель надавил костяшками пальцев на его промежность. Толком не осознавая своих действий, Такеда шевельнул тазом навстречу руке Кенши, будто сам просил новый шарик. А Хавик, по-прежнему ласкавший грудь и член парня и внимательно следивший за его реакцией, довольно усмехнулся:              — Кажется, ему начинает нравиться!              Кенши хотелось отпустить крепкое ругательство, но он благоразумно сосредоточился на своих действиях.              Новый шарик, сантиметров пять в диаметре, входил уже сложнее, даже несмотря на обильную смазку. Шестой пришлось проталкивать силой. Такеда задёргался уже от смеси ощущений, из которых удовольствие было далеко не первым. Его стали затмевать боль и чувство распирания. Попытка вытолкнуть шарики обратно была ожидаема, поэтому шестой, по размеру равный предыдущему, упёрся в пятый на входе и не позволил всей компании выскользнуть наружу.              — Расслабься, малыш. Расслабься, — шептал Хавик, одновременно лаская член парня, чтобы отвлечь от боли.              Такеда лежал, крепко зажмурившись, и с шумом дышал сквозь сцепленные зубы. Кулаки были крепко сжаты. Анус пульсировал от распирающего чувства. Даже живот тянуло тупой болью. Такеде казалось, что на выдохе он чувствует движение каждого треклятого шарика внутри себя. Хотелось извиваться и ёрзать, чтобы, наконец, избавиться от них. Но в то же время любое движение было мучительно болезненным.              Довольно глядя на свою жертву, Хавик несколько раз огладил головку члена большим пальцем, не забыв помассировать уретру. Затем легонько прикусил сосок.              — Ну же, остался последний, — сказал он, оторвавшись от красной саднящей горошинки.              Кенши глубоко вдохнул и с силой втиснул последний, седьмой шарик. Такеда буквально подпрыгнул, громко вскрикнув, чем сделал себе только хуже. Хриплым голосом он кое-как попросил вынуть их. Даже два слова дались ему с трудом: наркотик превратил его в почти безвольную куклу.              Но Хавик не спешил облегчать муки Такеды. Он наслаждался тем, как рвано дышащий юноша выгибается, ища позу, в которой шарики не давили бы так сильно, и едва сдерживает стоны боли, ведь никакие ласки уже не могли её заглушить.              Однако долго так продолжаться не могло. Зрелище настолько возбудило Хавика, что собственный член, казалось, вот-вот лопнет от напряжения.              — Вытащи! — приказал он голосом, от которого даже толком ничего не соображавший Такеда замер в страхе.              Все шарики были соединены одним шнурком, потому вытащить их не составляло труда. Но Кенши старался делать это медленно и осторожно. Самые крупные, выходя, заставляли вздрагивать. Но вскоре Такеда вздохнул с облегчением, почувствовав пустоту внутри себя.              Едва последний шарик выскользнул наружу, Хавик грозно велел Кенши убраться в сторону и в нетерпении устроился между ног Такеды. Исполнив приказ, Кенши замер как сжатая до предела пружина. Он знал: по сравнению с тем, что случится сейчас, шарики покажутся сыну ерундой. Оставалось лишь надеяться, что он достаточно хорошо его подготовил.              В нетерпении смазывая член маслом, Хавик испачкал свои бёдра, простынь и даже живот Такеды.              Парень лежал с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Ему даже показалось, что всё, наконец, позади. Но, когда он открыл глаза, его затуманенный разум завопил об опасности.              Поняв, что Такеда намерен сопротивляться, Хавик с рыком навалился на него, лишая этой возможности. Одной рукой он опёрся на матрас, другой, огладив бедро парня, закинул его ногу себе на плечо и направил член в ещё не сжавшийся анус. Головка прошла легко, и Хавик едва сдержался, чтобы с силой не толкнуться вперёд. Остановило только желание брать строптивую жертву медленно, растягивая удовольствие от его стонов и метаний.              Внутри было тесновато даже после шариков. Напряжённая плоть пульсировала, неохотно поддаваясь вторжению. С болезненным давлением член Повелителя продвигался вглубь, заставляя Такеду дёргаться и стонать в бесплодных попытках сопротивляться. Теперь даже мысли отца, велевшие ему расслабиться, как будто не достигали его. В конце концов Такеда громко замычал сквозь сжатые зубы, выгибаясь и пытаясь сдержать мышцами вторжение. Но это лишь усилило желание Хавика, и он сильнее толкался вперёд, твёрдо намеренный взять то, что отныне считал своим.              — Не кричи, малыш. Потерпи ещё немного, — пропыхтел он.              Когда осталось меньше половины «пути», которые Хавик решил преодолеть быстро, он подмял парня под себя и со всей силы толкнулся вперед.              От резкой, острой боли Такеда вскрикнул так, будто в него вонзили нож.              «Всё-таки я порвал его, — с досадой подумал Повелитель. — Ладно, как-нибудь заглажу вину».              С этой мыслью Хавик лёг на несчастного парня всем весом и стал двигаться резко, быстро входя полностью и практически полностью выходя. Наполняясь чистым удовольствием, он стонал в голос, как это всегда было с Кенши, которому сейчас ничего не оставалось, кроме как пытаться поделиться с сыном своей энергией, чтобы хоть немного облегчить его страдания. Хотя старший телепат даже не знал, возможно ли это. Он никогда прежде не делал ничего подобного.              Такеда больше не кричал, а только тихо постанывал, находясь на грани обморока. Остановившись, чтобы не кончить раньше времени, Хавик стал с интересом рассматривать его лицо: плотно сжатые веки, влага, поблёскивающая на ресницах, прядка волос, прилипшая к мокрому лбу. В этом было что-то завораживающее. Неожиданно для себя он отметил, как похож и одновременно не похож был Такеда на своего отца. Ему стало даже жаль, что сейчас парень стонет от боли, но Хавик успокоил себя тем, что упорные тренировки быстро изменят это.              В душе улыбнувшись своим далеко идущим планам, Повелитель откинул прядку со лба Такеды и огладил его щёку. Парень открыл глаза и посмотрел на него рассеянным взглядом. В нём читались страдание и унижение, пришедшие на смену угасшему огню сопротивления. Чрезвычайно довольный, Хавик был готов победно рассмеяться: он полностью подчинил себе этого молодого строптивца и выпил его силу. Оставалось только закрепить свою победу.              Оттолкнувшись руками, Повелитель сел на колени, обхватил бёдра Такеды и заставил его приподняться. Теперь юноша касался матраса только головой, плечами и кончиками пальцев ног. Поддерживая под ягодицы, Хавик вновь насадил его на свой член, весь измазанный кровью. Такеда громко вскрикнул. Крупные слёзы потекли по вискам, а перед глазами заплясали чёрные мушки. С не пойми откуда взявшимися силами он попытался сопротивляться, но в такой позе — он буквально висел над кроватью — это было едва ли заметно.              Хавику эти трепыхания на его члене даже понравились. Как будто Такеда нарочно сильнее сжимал его внутри себя. Повелитель от души наслаждался теснотой и жаром молодого тела и чувством своей власти над ним, но терпеть дольше не мог. Крепко держа Такеду за бёдра, Хавик натягивал на себя несчастного парня со всё большей силой и, запрокинув голову, наконец кончил двумя особенно резкими и сильными толчками.              Кенши был хорошо знаком этот победный рёв, рвущийся из горла Повелителя, когда его било оргазменной дрожью. В этот раз он был пронзительно громким и долгим. Что ж, по крайней мере, он будет доволен и уже не подумает отправить Такеду в Лабиринт или на Арену. Отныне Повелитель никуда его далеко от себя не отпустит. Эта мысль немного успокоила Кенши, когда он отвязывал натёртые верёвкой запястья сына.              «За всё приходится платить. Особенно в нашем безумном мире», — мысленно шептал старший телепат, поглаживая Такеду по голове, как маленького ребёнка, пока Сэнто, вложенный в его безвольную руку, светился мягким голубым светом, помогая ему исцелиться.              Одеваясь, Хавик с ухмылкой поглядывал в их сторону: зрелище как будто даже умиляло его.              Наконец он направился к двери, но вдруг обернулся и сказал, обращаясь к Кенши:              — Можешь побыть здесь, пока он не придёт в себя.              Развернувшись, Хавик пошёл дальше, но в дверях снова остановился и, не оборачиваясь, бросил:              — Потом пусть подойдёт ко мне. У меня есть для него подарок.              Спускаясь по длинной винтовой лестнице, Хавик в душе усмехнулся своей идее и подумал, что надо немедленно вызвать к себе этого «Белобрысого Ветерка», как он ласково называл Фуджина — ещё одну жертву его садистских игр.              «Помнится, у Кроники именно он подарил Такеде те самые хлысты. Что ж, думаю, и здесь он их отыщет».