Между шпаргалками и признаниями

      Усердие - это качество, которое отличает тех, кто мечтает, от тех, кто достигает. В этом учебном году у Ло должно пойти всё как по маслу. — Бюджетное место успешно было защищено в прошлом семестре, стипендию продлили вплоть до зимней сессии и самое главное.. барабанная дробь! — парень стучал по воздуху, словно это помогло бы ему достичь звонкого звука барабана, — Мне выделили место в общежитии, Ричи! — Да не гони, Ло-о-о! — Протяжный возглас брюнета и его сияющие глаза говорили сами за себя. Ричард правда был очень рад таким новостям. — Это что же получается, теперь тебе не придётся скитаться по сомнительным съемным квартирам Хэнфорта? Я тебя поздравляю, дружище! Честно говоря, я всё ещё надеялся, что ты сделаешь свой тир лист мест, где ночевала твоя приключенческая задница.. Это бы помогло мне записать интересный блог с советами куда бы я точно не пошел. — По доброте душевной рассказал тебе, лучшему другу, а ты... — Ой, да ладно тебе! — Ричард легонько пихнул друга в плечо. — Я тебя с такими классными ребятами познакомлю в общежитии, ты просто будешь в восторге! Стоит признаться - я знал, что ты заезжаешь в общежитие с нового учебного года.. Не забывай, что у Лаки Чармс есть глаза и уши. — Дай угадаю, — парень закинул свой голубой шарф в шахматку куда-то за плечо, — тебе рассказала твоя родня, да? — Как пить дать!       Ричи сказал это так гордо, будто бы половина университетского блога не знала, что его родители - уборщики. По счастливой случайности такому лоботрясу как он очень повезло: наличие двух родителей в составе рабочего университетского коллектива гарантировало ему бесплатное место в общежитии, в то время как Лололошка добивался его год. — Это было в какой-то мере предсказуемо.. — Да ладно тебе! Я правда обрадовался как только узнал.. три месяца назад! — юмор у Ричи был специфическим, но от этого он не становился хуже. — Это ты ещё нашего управляющего общежитием не видел! Я тебя уверяю, как только ты встретишься с Саймоном Солусом твоя жизнь поделится на до и после, на инь и ян, на белое и.. розовое. — Розовое? — Лололошка в недоумении шагал по мощеной мостовой. Было утомительно следить за словесной бурей друга. — Почему розовое-то? — А-ай, всё тебе объяснять надо! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать от меня..

***

"Ворота Лаки Чармс всегда открыты для людей,

чьи помыслы разумны, чьи намеренья благочестивы,

чьи души просят знаний."

      Лозунг на арке при входе в университет был больше похож на пропаганду оккультистов, чем на программу набора учеников. Ло ненавидел первую неделю перед учёбой. Постоянный балаган, неустойчивое расписание пар, новенькие ученики битком ходят не зная в какую аудиторию им необходимо попасть, и, конечно же, гвоздь программы - обязательная явка на перекличке.       Сквозь плотное скопление студентов Лололошка и Ричард продирались с грацией выброшенных на берег рыбин. Толпа у входа не просто стояла - она жила своей волей, дышала затылками, пахла кофе, дезодорантом и стрессом перед новым семестром. Каждый шаг вперёд был боем: чужие локти, ремни рюкзаков, чей-то шнурок, которым Ло чуть не повязали щиколотку. Ричард нёсся вперёд с энтузиазмом альпиниста, штурмующего горы Сайклрайза, пока его безнадёжный дружище плёлся следом, всё время теряя равновесие. Толпа не пропускала - она впитывала, разворачивала, раздавала подзатыльники и без предупреждения крутила их в своём водовороте.       Сбоку кто-то махал флажком факультета, кто-то фотографировался на фоне баннера, а кто-то ел лапшу на ходу, не переставая наступать на ноги окружающим. Чужие сумки били по плечам, один студент врезался в спину Ло с непрошенным "извините", и каждый новый шаг вперёд был выстрадан как личная победа над здравым смыслом.       Когда, наконец, впереди замаячил просвет, Ричард с триумфом прорвался наружу первым. Ло же вылетел за ним, споткнувшись, будто толпа выплюнула его как жвачку, пережёванную и потерявшую вкус. Он стоял, растрёпанный, мрачный, с отпечатком чужого локтя на рубашке, с чьим-то стикером в волосах и лёгким подозрением, что его только что случайно сбила машина.       После всех злоключений - расталкиваний, наступаний, почти потери обуви и случайного обмена взглядами с чьей-то пахнущей потом подмышкой - перед ними наконец-то открылся он. Зелёный стол. Массивный, почти мифический, как оазис в пустыне первосентябрьской суеты. Стол сиял в лучах утреннего солнца и, казалось, даже издавал вопль отчаянья на фоне остальной какофонии. Вокруг него толпились те, кому уже повезло - получившие расписание, подтверждённые явками. За столом, как охранник на посту, стояла Дженна - староста. Уверенная, собранная, непоколебимая. Её рубашка была идеально выглажена, волосы - аккуратно заплетены в две косы, а взгляд - полный мягкости и ответственности.       Она держала список, как меч справедливости, и один лишь её кивок заставлял студентов рассредоточиться. Увидев её, ребята поняли, что их квест почти завершён. Оставалось только подойти. И желательно - не задохнуться от её внеочередного допроса до того, как она зачеркнёт их фамилии.       Ричард поднял руки вверх, будто только что финишировал на марафоне. Лололошка - просто глубоко вздохнул, пытаясь выглядеть достойно.       Дженна подняла взгляд и ад начался. — Дейвисон, Труман! — девушка хлопнула ладошками в то время как парни переглянулись. — В этом году вы от факультативов не отвертитесь.       Ричард застыл. Ло тоже, хотя попытался сохранить на лице что-то между "я всё понимаю" и "меня здесь нет". Но было поздно. Староста нахмурилась, посмотрела на них остро, словно она - нож, а ребята - бумага, которую она вот-вот пронзает своим лезвием. — Лололошка, — произнесла она с некой строгостью, — ты в прошлом году пахал, я в курсе. Подработки, отчёты, сессии, жизнь, существование. У тебя были уважительные причины не заниматься дополнительными в прошлом учебном году.       На долю секунды Ло будто бы даже расправил плечи. Подтверждение его мучений от самой Дженны - не каждый день такое услышишь. Но этот эффект быстро рассыпался в пыль, потому что её взгляд переключился на Ричарда. —А вот ты, — произнесла она с особой, почти злобной издёвкой, — каждый вторник первого курса был "занят". То блогом, то подкастом, то "духовной практикой" - дрых в общаге. Удивительно, как у тебя находилось время ничего не делать.       Труман попытался улыбнуться, но это было похоже на улыбку пуделя, которого поймали за разорванной подушкой. Дженна продолжила: — Так что, поздравляю. Вас обоих записали на факультативы. Добровольно-принудительно.       Брюнет, всё ещё переваривая своё приговорённое будущее, вдруг дёрнулся вперёд с неожиданной прыткостью и - о, святой абсурд! - выхватил список прямо из рук Дженны. Та даже не моргнула, будто привыкла к подобным выходкам от Трумана, не знающего, с кем тот играет. — Социальная информатика?! — заорал Ричи, всматриваясь в строки, как будто там могли быть спрятаны слова "шутка", "розыгрыш".       Он ткнул пальцем в жирную строку, под которой красовалась его фамилия и злосчастное название факультатива, как будто сам документ должен был извиниться за то, что существует. — Почему я - на социальной информатике?! А он? — Труман резко повернулся к другу, держа анкету как улику. — Он - на биотехнологии! Это же почти то же самое, что его основной факультет! Несправедливо! Я тоже с ним хочу! Это - дискриминация по признаку.. занятости духом!       Лололошка в ответ только поднял бровь. На нём было написано всё: от "я вообще ничего не выбирал" до "пожалуйста, дебил, заткнись!" Не отрывая взгляда от новой порции бумаг, Дженна спокойно протянула руку - и, будто вселенная подыгрывала ей, список сам вернулся обратно, как провинившаяся голубиная почта. Она всё так же невозмутимо ответила: — Потому что у него профиль - экологический. А у тебя - творческая самодеятельность, маскирующаяся под образование.       Ричард выглядел так, будто его только что отчислили, женили и отправили на безлюдный остров с багажником ненужных вещей. — Ну хоть не на бухгалтерский учёт, — пробормотал он трагично, глядя в бесконечность, где уже маячила "социальная информатика".       Ручка появилась на столе внезапно, как приказ в армии - тонкая, синяя, с крохотным колпачком, будто даже она осознавала свою важность и слегка стеснялась. Девушка протянула её молча, не терпя промедлений, как судья, готовый к финальному удару молотком. Труман взял её первым, закатив глаза так, что, казалось, мог бы прочитать стикер на затылке друга. Расписался с трагическим вздохом, как будто подписывал не согласие на дополнительные занятия, а пакт о ненападении с чудовищем под кроватью. Лололошка, чуть менее театрально, принял эстафету и поставил свою фамилию - с утомлённостью, с лёгкой обречённостью, свойственной тем, кого уже ничего не удивляет. — Ах да, — вдруг оторвалась от бумаг Дженна, — Не знаю, кто у тебя будет наставником, Дейвисон.       Он моргнул, улавливая, что тон у неё был даже не раздражённый, а чисто информативный, как у погоды в приложении. — Факультет биотеха пока без нормального декана. Там.. э-эмм, никого нормального нет. Простаивает второй год как теплица зимой. Так что, честно - понятия не имею, кому ты там понадобишься.       Ло чуть приподнял брови, наконец-то подав голос: — А тогда зачем меня туда направили? — Я не составляю списки, — отрезала Дженна с таким выражением, будто вот прямо сейчас это был самый нелепый вопрос в её жизни. — Я - их озвучиваю. Как пророчество, только без огня и драматичных эффектов.       Она забрала у них заполненный лист, словно ключи от свободы, и аккуратно положила его в стопку с другими обречениями. — Я скину вам расписание и всё, что может показаться полезным. Когда доберусь. Может, к вечеру. Может, к вашей пенсии. Удачи.       С этими словами она вновь нырнула в бумаги, как будто ничего и не происходило. А Ричард и Ло стояли с ощущением, что подписались на что-то гораздо большее, чем просто факультатив. Где-то над головами, в тени университетских деревьев, щебетали птицы - звонко, переливчато, с той беззаботной насмешкой, какая бывает только у тех, кто никогда не подписывался на дополнительные занятия. Их пение было лёгким, как апрельский ветер, и в то же время совершенно неуместным - особенно в момент, когда Ричард, глядя на убывающий в стопке лист, внутренне рыдал в три октавы. Чирикание звучало почти издевательски весело, будто птичий хор заранее знал, на кого выпадет биотехнология, а кого отправят постигать тайны опросников и демографических таблиц. И пока Дженна деловито щёлкала ручкой, Труман вслух пытался опровергнуть реальность, птицы пели - как аплодисменты с небес. Радостные, невинные, но с лёгким налётом садистского юмора.       В совершенстве владеющий искусством устраивать личную трагедию даже из того, что в буфете закончился лимонад - Ричи выглядел так, будто согласился на каторгу. Он трагично развёл руками, будто взывал к небу, и, заметив, вытащил ярко-жёлтую бумажку с вьющейся копны Ло - та загадочным образом напоминала цыплёнка в гнезде из волос. Брюнет легонько приобнял друга за плечо, поправляя голубой шарф с видом того, кто готов разделить страдания, но только по его, ричардовской, шкале драматизма. — Ты выглядишь так, будто тебя записали на военные сборы, — протянул он, с прищуром изучая шатена.       Тот действительно был не в форме - глаза полуприкрыты, осанка опустилась, будто сдаваясь вместе с ним, и от него исходила какая-то тихая внутренняя вибрация: "не спрашивай, просто хочу дожить до вечера". Ричард уже мысленно начал составлять сценарий обиды - ну как же так! Он не пойдёт с ним на биотех, теперь они в разных лагерях, и Ло явно расстроен! Но парнишка только глухо пробормотал, не меняя выражения лица: — Не выспался. Последняя смена перед увольнением - это была не работа, а открытый портал в преисподнюю..       Ричард осёкся. Его внутренняя опера внезапно замерла на высоких нотах. Он цыкнул с преувеличенным недовольством, как будто Лололошка испортил ему всю драматическую партию, и, не давая тому сопротивляться, развернул его, потянув к остановке: — Всё, хватит, пошли в общагу! Я тебя, между прочим, жалею, понимаю, поддерживаю, а ты - не ценишь. Совсем!       Он тащил друга, как буксир, пыхтя и ворча, периодически вскидывая подбородок, будто ждал от неба одобрения. Успокаивал он себя только тем, что на "социальной информатике", по его сведениям, учился Дилан. А значит - не всё потеряно. Где Дилан, там и хоть какой-то шанс выжить. Или хотя бы весело умереть.       Послышалось протяжное, усталое мычание, как будто Лололошка был не человеком, а старым кофейным аппаратом, которому не долили сна. — Ме-е-едленно, братец.. не тащи меня, как мешок картошки, — выдавил он, еле переставляя ноги.       Толпа уже почти полностью рассосалась, оставив после себя пару сгруппировавшихся студентов и шелест листовок под ногами, но это ничуть не помогло - Ло всё равно споткнулся на ровном месте, как моральный упадок к середине семестра. Пошатнулся и вдруг уловил боковым зрением чёткий силуэт - высокий, уверенный, будто не шёл, а скользил сквозь остатки хаоса. А вместе с этим - запах. Парфюм, тёплый и свежий одновременно, вкрадчиво зацепил ноздри, вызвав лёгкое, почти приятное головокружение.       Юноша чуть приподнял голову, словно хотел задержаться во внезапной галлюцинации. Он даже начал оборачиваться, едва приподняв брови - кто это был? Но Ричард, не заметив и намёка на драму, продолжал греметь басом впереди, волоча друга к остановке, будто тот был бонусным багажом. — Вот объясни мне, как можно поставить меня на социальный бред?! — продолжал он, бурча до невозможности громко. — Это же просто.. просто.. цифровой концлагерь!       И Лололошка, не успев обернуться, остался с этим запахом, как с незаконченной мыслью - ускользающей, но почему-то тревожно манящей.       Шаг за спиной замедлился. Он был чётким, размеренным - каждый стук подошвы туфель по брусчатке звучал так, будто время вдруг решило идти медленнее. Тук.. тук.. - почти музыкально, с лёгкой отрешённостью, неуместной в этом шумном, растрёпанном утре. Фигура замерла, словно прислушиваясь. Потом, с неохотной грацией - как тот, кого отвлекают от чего-то куда более важного, - человек медленно обернулся, реагируя на особенно громкий и возмущённый выпад Ричарда, который уже успел приравнять свой факультатив к общественным работам.       Шарф. Голубой, как и прежде, обвивающий шею, чуть выбивающийся из общей картины. Он казался частью студента, вряд ли его можно было бы представить без него. Простой, мягкий, но такой до боли узнаваемый. Тот самый, что он видел когда-то в те дни, когда всё было другим. Парень не был уверен, шарф ли это на самом деле или просто игра света, но сердце уже успело дернуться в груди - резко, глухо, как если бы кто-то внутри попытался сбежать вперёд.