Между шпаргалками и признаниями

      Внутри дом Труманов встречал уютным, но слегка запущенным видом, будто он на время забыл о своих хозяевах. Деревянные полы, идеально уложенные, выглядели изящно, хотя слой пыли едва заметно тускнел их блеск. Несмотря на это, ни один шаг не сопровождался скрипом - дерево было добротным, крепким, словно дом бережно охранял свои тайны. Интерьер сочетал в себе современность и отголоски прошлого. Светло-бежевые стены дополняли книжные полки, на которых стояли старые книги с потрёпанными корешками.       Возле одной из стен находился камин с кирпичной облицовкой, на нём стояли чёрно-белые семейные фотографии в резных деревянных рамках. Кухня была оснащена современной техникой, от которой веяло холодным блеском нержавеющей стали, но её облик смягчали медные кастрюли, висящие на крючках над плитой. На длинном деревянном столе лежала вышитая вручную скатерть, а на стульях виднелись полотенца с узорами, выполненными в стиле пэчворк.       Свет проникал через большие окна с занавесками, придавая комнате тёплое сияние. В гостиной на полу лежал ворсистый ковёр, который, несмотря на лёгкий слой пыли, создавал ощущение уюта. Диван был обтянут мягкой тканью, на нём лежало несколько декоративных подушек, а сбоку стояла небольшая тумбочка. Электрические лампы в форме старинных свечей и мягкие абажуры современных светильников гармонично уживались друг с другом, наполняя дом особой атмосферой. Здесь чувствовалась история, переплетённая с духом нового времени, словно этот дом умел впитывать лучшее из обоих миров.       Такая разница во внутреннем убранстве дома объяснялась предпочтениями его хозяев. Миссис Труман, энергичная и открытая всему новому женщина, любила новации и современные решения. Её вкус чувствовался в блестящей технике на кухне, минималистичных светильниках и ярких книгах. Она заботилась о практичности и стиле, делая каждую деталь интерьера функциональной и изысканной. Мистер Труман, напротив, был поклонником ретро и ценил вещи с историей. Его влияние прослеживалось в старых семейных фотографиях и камине с резной облицовкой. Медные кастрюли, вышитая скатерть и кресло-качалка у окна гостиной говорили о его любви к уюту и традициям. Даже декоративные элементы, такие как часы с маятником и винтажная лампа, вписывались в его образ человека, который предпочитал неспешность времени и теплоту былого.       Несмотря на такие разные вкусы, дом не выглядел раздробленным или хаотичным. Вместо этого он гармонично объединял два противоположных стиля. Эта уникальная смесь делала пространство не просто уютным, но и живым, отражая характер и историю его обитателей.       Возвращение в дом, в котором не был полтора года, напоминало Ло одновременно встречу со старым другом и с привидением прошлого. С первого шага через порог его охватило странное чувство - будто он попал в место, которое больше принадлежало воспоминаниям, чем реальности. Воздух здесь казался густым от времени, как будто он впитал в себя голоса, смех и шорохи прошедших дней. Он медленно шёл, взгляд метался по знакомым предметам, каждый из которых казался маленькой капсулой памяти. Вот тот самый комод, на котором Ричард любил оставлять свои игрушки, несмотря на уговоры миссис Труман убрать их. Вот диван у камина, на котором он сам однажды задремал, завёрнутый в слишком большой для него плед. Его сердце сжималось от радости и боли одновременно.       Ло остановился посреди комнаты, где пыльный свет струился через плотные занавески, ложась мягкими пятнами на пол. Тиканье часов, мерное и успокаивающее, эхом разливалось по дому, заполняя пустоту. Он смотрел вокруг, словно впервые видел этот дом, хотя знал каждую его деталь с детства.       Глаза остановились на старом кресле-качалке у окна, где вечерами сидел мистер Труман, читая вслух одну из своих любимых книг. Ло помнил, как они с Ричи сидели у его ног, подложив ладошки под подбородок, слушая сказки, которые, казалось, оживали в этом уютном углу. Теперь кресло стояло пустое, а в его складках была лишь лёгкая пыль, напоминающая о времени, что всё же шло вперёд, не спрашивая никого. Его взгляд упал на витрину с керамическими чашками, выставленными миссис Труман. Каждая из них была подарком или находкой, привезённой из их поездок. Перед глазами всплыла сцена, как однажды он уронил одну из чашек, спрятавшись в ванной в страхе, что его накажут. Но вместо крика миссис Труман лишь улыбнулась, обняла его и сказала, что вещь - ничто, пока в доме есть смех.       Он провёл рукой по деревянному столу, где когда-то старательно писал свои первые слова под пристальным взглядом дядюшки. Этот же стол видел его смех и слёзы, игры и ссоры. Даже сейчас, спустя годы, он прекрасно помнил тот день:       Будучи мальчишкой он старательно выводил буквы в своей тетради. Его язык слегка высунулся от усердия, а брови были сведены к переносице, что делало детское лицо комично сосредоточенным. — Ты держишь ручку, как дубину, — смеясь, сказал Джодах, наклонившись над его работой. — Давай, вот так..       Он аккуратно обхватил руку Ло, помогая тому провести более ровную линию. — Я могу и сам! — упрямо буркнул Лололошка, вырывая руку, но тут же испортил букву, оставив огромную чернильную полосу. — Сам? Ну, конечно, ты сам.. Смотри, какую замечательную кляксу ты сам нарисовал! — с улыбкой заметил дядя.       Ло вспыхнул стыдливым румянцем, но затем они оба рассмеялись. Для Джодаха это был лишь очередной момент в череде летних дней, а для Ло - тёплое воспоминание, навсегда связанное с этим домом.       Юноша стоял в тишине, его взгляд остановился на проходе в кухню. Это место казалось ничем не примечательным, но для него оно было связано с глубоко запечатленными в памяти картинами. Вдруг в его голове возникла сцена того, как он и Ричард, оба грязные и усталые, вернулись домой после какого-то приключения в детстве.       Мальчишки решили пойти насобирать ракушек для удобрения в сад, но уже на полпути их застал дождь. Ричард, промокший до нитки, прыгал по лужам, смеясь, несмотря на холод, а Лололошка нёс корзину над головой, пытаясь прикрыться от потоков воды. — Ты точно не замёрз? — спросил Ло, подталкивая Ричарда в сторону дома. — Нет! Смотри, как я могу! — Ричи разогнался и шлёпнулся прямо в большую лужу, окатив грязной водой и себя, и друга.       Ло замер, обомлел, но потом засмеялся. Они вернулись домой мокрыми, грязными и счастливыми. Миссис Труман ругалась, но, глядя на их улыбчивые лица, сдалась и поставила на стол горячий какао. Кухня была тогда для них невидимой связью - местом, где не было нужды говорить лишнего. Все просто приходили сюда, скидывая с себя тяжесть того, что происходило снаружи. Ло почувствовал, как это воспоминание почти физически захватило его, отзвучав эхом в его груди.

      Парень украдкой обернулся, чтобы посмотреть, не зашёл ли в дом Джон. Но, заметив, что дверь всё ещё приоткрыта и снаружи доносится лишь лёгкий шум ветра, он замер. Его взгляд скользнул по тени, отбрасываемой вешалкой, и вдруг, как будто что-то щёлкнуло в сознании. Перед глазами всплыло ещё одно воспоминание. Он был совсем ребёнком - лет восьми или девяти. Тогда Джодах, высокий и сильный, стоял у двери, вытряхивая с ботинок песок после очередной поездки в порт. Мальчишка, босиком и с пушистыми каштановыми вихрами, бегал вокруг него, размахивая деревянным корабликом, который дядя смастерил для него пару дней назад. — Джодах! Джодах, смотри, он может плавать! — восторженно кричал Ло, сжимая кораблик в обеих руках.       Мужчина улыбнулся, облокотившись о дверной косяк. — Уверен? — с притворным сомнением спросил он. — Думаешь, я сделал его настолько хорошо? — Да! — Ло подскочил к мужчине, дёргая его за рукав. — Пошли к морю! Я покажу!       Миссис Труман, стоявшая неподалёку с корзиной белья, укоризненно взглянула на гостя. — Даже не думай вытаскивать его в этот холодный день! — заявила она, отрицательно качая головой.       Но Джодах, уже смеясь, подхватил Ло на руки. — Тёплый день или холодный - а капитан корабля должен знать, как тот держится на воде! — сказал он, и мальчишка звонко рассмеялся.       Они вышли за дверь, оставив миссис Труман ворчать себе под нос, хотя улыбка всё равно озаряла её лицо.       Ло медленно выдохнул, приходя в себя из этого видения прошлого. Он опустил взгляд на свои руки, почти ожидая увидеть в них тот самый деревянный кораблик. Но ничего, кроме лёгкого дрожания пальцев, не было. Сердце защемило, а в груди разлилось тепло и тоска. Этот дом хранил не только вещи, но и души тех, кого он любил. Каждая деталь вокруг была пронизана воспоминаниями. Каждая вещь, каждая мелочь была частью его детства, которое здесь прошло, полного любви и заботы. Слёзы подступили к глазам, когда он подумал о том, сколько лет прошло с тех пор, как этот дом был наполнен смехом, голосами мистера и миссис Труман, звонкого хохота Ричарда и мнимого присутствия Джодаха.       "Почему всё не может остаться таким же, как раньше?.." — подумал он, чувствуя, как горячие слёзы одна за другой катятся по щекам. Тиканье часов звучало громче, словно напоминая ему, что время нельзя остановить. Ло смахнул слёзы рукавом пытался успокоиться, но эмоции накатывали волнами, захлёстывая его полностью. Он чувствовал одновременно радость от того, что снова здесь, и горечь утраты чего-то необратимо ушедшего.       Со скрипом отворилась дверь, и в дом вошёл Джон, его присутствие сразу заполнило пространство, словно тень, которая вытягивала всё вокруг. Ло почувствовал, как в груди что-то сжалось, и его тело неуклонно отреагировало на этот вход. Мгновенно он отвернулся, словно в поисках спасения от того, чтобы не выдать свою уязвимость. Его лицо на секунду стало напряжённым, губы сжались в тонкую линию, а взгляд метнулся куда-то в сторону, избегая встречи с наставником.       Он искал оправдания себе, надеялся, что ничто не выдаст того, насколько он был сентиментальный в таких вещах.       Ло не хотел, чтобы Харрис заметил, что внутри него что-то ломается. Он слегка подрагивал, как будто пытался собрать в себе остатки контроля, что таял с каждым его дыханием. Несколько быстрых вдохов, чтобы успокоиться, но сердце всё равно билось слишком быстро. Он шмыгал носом, надеясь, что эта мелочь будет выглядеть естественно, будто так и должно быть. Внутри была совсем другая буря: стыд за свою слабость, горечь и замешательство, что эмоции, которые он так старался подавить, всплыли на поверхность в самый неподходящий момент.       Ло потёр ладонями глаза, чувствуя, как горячие слёзы всё ещё жгут. Он быстро обернулся к Джону, стараясь скрыть следы своего состояния. Подбородок дрогнул, едва заметно, но юноша сразу сжал губы, пытаясь вернуть себе видимость контроля. Его лицо моментально приняло наигранную улыбку. — Пыль.. — сказал он тихо, как бы извиняясь за свои действия. — Ужасная аллергия на пыль. Слова прозвучали быстро, чтобы не задерживаться здесь дольше, чем нужно. Он направился к выходу, не давая Джону возможности что-либо ответить. — Пойду поищу тряпку, надо её вытереть..       Харрис стоял в дверном проёме, наблюдая за тем, как Ло стремительно уходил. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться, что так сильно раздосадовало его подопечного. Он был молчалив, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза - острые и внимательные - не могли не заметить, как юноше было не по себе. Взгляд наставника оставался прикованным к его фигуре, точно выслеживающий каждое движение. Ло не успел сделать и нескольких шагов за широкую спину, как Харрис, плавно, без лишнего шума, перехватил его. Он не грубо, но уверенно взял его за плечо, аккуратно подтягивая к себе, почти не ощущая тяжести его тела.       Это было нежное, почти незаметное движение, не дающее Ло выбора, кроме как оставаться на месте. Лололошка был слегка напряжён, его плечи зажаты, но Джон, несмотря на всё это, не отпускал его. Он прижал юнца к себе, едва касаясь, будто не хотел напугать или заставить чувствовать себя скованным. Всё происходило молча, и в этой тишине было больше, чем в тысячах слов. Харрис дышал размеренно, ощущая, как Ло постепенно расслабляется в его руках. Шатен знал, что в этот момент не нужно говорить. В нём не было ни насмешки, ни привычных колкостей. Всё, что ему было нужно - это быть рядом и наблюдать, как Ло с поникшей головой, стоял в его объятиях; как тело слегка дрожало, и спустя несколько мгновений тихие всхлипы эхом отозвались в воздухе. Джон не отступал, продолжая держать его, не позволяя уйти в одиночество. Он знал, что иногда молчание сильнее любых слов.       Спустя некоторое время высокая фигура отступила назад, отпуская из плена собственных рук, и предоставляя Ло пространство, которое ему, возможно, не хватало. Его взгляд оставался цепким и сосредоточенным. Джон видел каждую деталь: как Ло нервно вытер лицо рукавами, оставляя лёгкие влажные пятна на ткани, как его ресницы, ещё мокрые от слёз, блестели в приглушённом свете дома. Казалось, будто они, слипшиеся в паучьи пучки, - единственное свидетельство его недавней плаксивости.       Ло стоял опустив голову, словно пытаясь скрыть свою смущённость и остатки эмоций, захвативших его врасплох, замечая молчаливость Джона - его присутствие, его тихая поддержка, не требующая объяснений, казались сейчас важнее любых слов. Юноша осторожно поднял глаза, но встретиться взглядом с наставником не решался. Джон мог бы поддеть его своим остроумием, сделать язвительный комментарий, как это было всегда, однако вместо этого Харрис стоял неподвижно, и в его позе не было ни намёка на насмешку. Только терпеливое ожидание. — Воспоминания.. — начал Джон, задумчиво глядя куда-то за плечо Ло, словно обращался не только к нему, но и к самому себе. — Они как тени, что всегда следуют за тобой. Иногда они тихие, едва заметные, а иногда обрушиваются волной, захлёстывая так, что трудно дышать.       Джон перевёл взгляд на юношу, и в его карих глазах отразилось всё: сочувствие, понимание и лёгкая грусть. — Но знаешь, что в этом самое удивительное? Они не враги. Даже те, что причиняют боль. Это.. якоря. Они держат нас здесь, на плаву, не дают потеряться в потоке времени. Каждый раз, когда ты вспоминаешь, ты как будто снова прикасаешься к людям, которых любил, к моментам, которые пытаешься сохранить. Да, больно. Иногда воспоминания - это раны, которые никогда до конца не заживут. Но, Ло, разве ты не видишь? Это значит, что то, что было - было настоящим. Настолько настоящим, что осталось с тобой. Это часть тебя, как сердце или дыхание. Джон сделал шаг ближе, его голос стал мягче, почти шёпотом, как будто он хотел, чтобы эти слова запомнились навсегда. — Время.. оно не забирает у нас. Оно учит нас хранить. Ты не теряешь людей или моменты - ты носишь их с собой. В каждом взгляде, в каждом вздохе. И если когда-нибудь станет совсем тяжело, просто вспомни: ты был счастлив тогда, и это счастье до сих пор живёт в тебе. — Он ненадолго замолчал, будто вспомнив что-то крайне важное, а потом добавил с тёплой полуулыбкой. — Ты сильнее, чем ты думаешь. И я здесь, чтобы напомнить тебе об этом, если вдруг забудешь.       Эта речь повисла в воздухе, её вес казался осязаемым, как мягкое прикосновение, согревающее душу. Ло смотрел на Джона, не в силах издать ни звука. Только лёгкий блеск в его глазах говорил о том, что эти слова нашли своё место в его сердце. Наставник стоял напротив, как всегда уверенный, но теперь в этой уверенности было что-то другое - что-то тёплое и почти неуловимо мягкое. Это сбивало Ло с толку. Джон всегда был для него чем-то вроде недосягаемой вершины. Его язвительные замечания, самоуверенные ухмылки и порой почти жестокие подколы казались неизменными, словно неотъемлемой частью их динамики. Но сейчас юноша смотрел на этого человека и едва узнавал его. "Что с ним произошло?" — думал Ло, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался: то в карие глаза, то куда-то в сторону, как будто он пытался найти ответы в тени, отбрасываемой лампой на стену.

Эти перемены..

      С тех пор как они покинули Хэнфорт, Джон будто стал другим. Его надменность не исчезла полностью, но за ней появилось что-то новое, что-то, что Ло не мог назвать. Забота? Теплота? Да, Харрис иногда показывал себя с другой стороны, как в лаборатории, к примеру. Но сейчас.. "Эта речь, — подумал Ло, вспоминая только что услышанное, — она была настолько искренней, что это просто не мог быть тот же Джон, который может посмеяться надо мной за мелкую оплошность.."       И всё же Лололошка не мог не признать: этот Джон нравился ему куда больше. Его ободряющие слова, странная и необъяснимая забота, проявляющаяся в мелочах, - всё разжигало в нём чувства. Это было похоже на пламя, бушующее и неукротимое, но от которого не хотелось спасаться. "Я даже не знаю, как на это реагировать.." — мелькнуло в голове, а щёки начали краснеть. Он быстро отвернулся, чтобы Харрис этого не заметил. С ним всё становилось странным: Ло чувствовал себя так, будто всё, что он знал о Джоне, рушилось, оставляя за собой что-то новое и неизвестное. Это одновременно пугало и завораживало. Лололошка вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал лёгкое касание - едва ощутимое, как дуновение ветра. — Слушай, Ло. Я знаю, это всё тяжело. Такие эмоции.. они не просто накрывают. Они обжигают. Но переживать их проще, когда рядом кто-то есть. Ты не обязан справляться с этим в одиночку. — С этими словами Джон протянул руку и взял Ло под локоть, лёгким движением разворачивая к себе и направляя к двери.       Ло попытался что-то возразить, но Джон лишь усмехнулся. — Давай-ка, проведёшь мне экскурсию. Помоги разобраться, где здесь что. Если ты сам останешься в доме, то точно свихнёшься.. Пойдём. Хочу взглянуть на львиный зев не вскользь, а нормально, по-человечески.       Ощущая руку Джона на своём локте Ло поёжился. Это прикосновение было лёгким, но невероятно тёплым, словно оно держало его на плаву. Лололошка поднял взгляд, его ярко-голубые глаза, наполненные недавними слезами, сверкали, отражая одновременно благодарность и смущение. Он не удержался от смешка, короткого и немного нервного, словно всё происходящее казалось ему невероятным. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Спасибо, Джон. — выдохнул он, почти шёпотом, но с такой искренностью, что эти два слова звучали громче любого крика.       Джон задорно хмыкнул в ответ на благодарность и его привычная кривая ухмылка вспыхнула на лице, мгновенно разгоняя недавнюю серьёзность момента. Он слегка склонил голову набок, словно пытаясь рассмотреть Ло под другим углом, и в его карих глазах заискрилась смесь лёгкого лукавства и неподдельного интереса. — Так что, юный экскурсовод, отведёшь меня или мне придётся самому разбираться?       Ло смотрел на Джона и не мог не поддаться этому настроению. Солнечный свет пробивался сквозь лёгкие облака и играл на тёмных волосах наставника, придавая ему почти неестественное тепло. Харрис, всегда выглядевший таким выскочкой, сейчас казался расслабленным, почти лёгким, как будто сбросил груз, который всегда тянул его вниз. Сейчас, в этом моменте, шатен выглядел настолько живым и настоящим. — Разве нам не стоит взять с собой пакет для образцов? — выдохнул Ло, полу-шутя, полу-удивлённо, но внутри чувствовал, как сердце забилось быстрее. Джон в этом своём игривом состоянии казался ему абсолютно неотразимым.       Харрис рассмеялся - громко, раскатисто, будто не мог сдержать накатившего веселья. Его смех был заразительным и Ло непроизвольно улыбнулся в ответ, несмотря на лёгкое смущение. Наставник прищурил глаза, которые заискрились теплом, и слегка хлопнул юношу по плечу, как бы приглашая в игру, правила которой знал только он. — Образцы?! Ты серьёзно?! — выдавил Джон между приступами смеха, вытирая уголки глаз. — Ло, ты совершенно не понимаешь, что происходит. — Он слегка наклонился, чтобы взглянуть мальчишке в лицо. — Это не научная экспедиция, умник. Я просто хотел вытащить тебя на прогулку, развеять эту бурю в твоей голове. Чёрт, если бы мне были нужны образцы, я бы по пути в дом Труманов сорвал парочку! —       Джон снова рассмеялся, но на этот раз мягче, спокойнее, как будто смех стал способом разрядить атмосферу. — Так что, дуралей, просто идём. Давай посмотрим на этот твой львиный зев?       В этот момент Джон выглядел.. свободным. Будто наконец-то позволил себе жить здесь и сейчас.

***

      Узкая дорожка, ведущая к полю львиного зева, извивалась между невысокими холмами, будто лента, небрежно оставленная ветром. Земля под ногами была покрыта мягкой подстилкой из опавших листьев, золотистых и багряных, которые шуршали под шагами. Они словно нашёптывали древние осенние тайны, хранящиеся в их хрупких телах. С обеих сторон дорожку обрамляли кустарники, усыпанные алыми ягодами. Здесь и там проглядывали высокие травы, слегка склонённые от лёгкого ветра, будто кивали проходящим. Запах влажной земли смешивался с ароматом сухих листьев. Вдали слышались приглушённые звуки чаек, которые, казалось, перекликались друг с другом, радуясь новому дню.       Когда дорожка вывела их из укрытия деревьев, пейзаж резко открылся, словно занавес театра, обнажая широкую равнину. Холмы расступились, и перед ними раскинулось поле львиного зева, колышущееся от малейшего дуновения ветерка. Травы играли всеми оттенками зелёного, среди которых будто вспышками сверкали яркие лепестки цветов. Нежные красные, золотисто-жёлтые, оранжевые и белоснежные головы цветков покачивались, словно приветствуя гостей.       Всё вокруг будто оживало. Ветер приносил с собой чуть солоноватый аромат моря. На горизонте голубое небо встречалось с едва различимыми очертаниями далёких гор. Облака, пушистые и белые, лениво плыли, напоминая замысловатые фигуры, которые можно было разгадывать часами. Тень от редких деревьев у края поля ложилась длинными полосами приглашая укрыться под их полуобнажёнными кронами.       Звуки природы наполняли всё пространство. Щебетание птиц теперь звучало ближе, как будто они летели над самой поляной. Лёгкий шелест сопровождал каждый шаг. Пчёлы с ленивым жужжанием порхали от цветка к цветку, выполняя свою вечную работу. Ло шёл вперёд, немного ускоряя шаг, не желая терять ни мгновения. Он часто оборачивался, чтобы убедиться, что Джон не отстаёт, и при этом не мог сдержать счастливой улыбки. Дорожка становилась всё более извилистой, подводя их ближе к полю, которое скрывалось за небольшим пригорком, словно защищённое скромным лабиринтом. — Знаешь, львиный зев всегда был здесь, сколько я себя помню. Миссис Труман говорила, что когда-то Джодах посадил всего несколько однолетних цветков на этом месте. — начал Ло, его взгляд скользнул по качающимся цветам. — Как видишь, они расползлись ковром по округе!       Джон заметно активизировался от услышанного знакомого имени, но не перебивал, только наблюдал за Ло, которому, казалось, становилось всё легче говорить. Голос юноши был теплым, пропитанным лёгкой грустью и светлой радостью воспоминаний. — Когда я был совсем маленьким, дядя брал меня сюда, чтобы собрать немного на украшение дома. Он говорил, что эти цветы очень важны для меня! Что когда-нибудь я пойму их настоящую природу и значение.. Я тогда верил каждому его слову и.. наверное, до сих пор верю. В детстве я часто представлял, что эти цветы шепчут друг другу, — продолжил Ло, прикасаясь к одному из лепестков, как будто проверяя, жив ли его детский вымысел. — Я даже придумал, что могу понимать их, если закрою глаза и прислушаюсь. Мне казалось, что они говорят о погоде, о солнце..       Он снова обернулся к Джону, на этот раз с лёгкой насмешкой над самим собой. — Тогда я ещё верил, что природа понимает людей лучше, чем сами люди. — Сейчас не веришь?       Ло слегка смутился, потупив взгляд. — Может, верю.. немного! — признался он, улыбаясь. — Эти цветы были свидетелями всего, что здесь происходило. Моих лучших моментов, моих ошибок. Даже моего детского упрямства, когда я не хотел уходить с поля, пока не соберу "самый большой букет в мире"       Он рассмеялся, и его смех прозвучал так тепло, что даже ветер, казалось, утих, чтобы не нарушить этот момент. Джон всё это время смотрел на него, отмечая, что тот действительно не имел никаких общих черт со своим ближайшим родственником. — А ты бы мог представить, Джон, что эти цветы помнят больше, чем мы? — спросил юноша, вглядываясь в поле.       Джон подошёл к нему, неторопливо, словно обдумывая каждое своё слово. Он остановился рядом и, скрестив руки на груди, кивнул в сторону львиного зева, который стоял на окне. Цветы, яркие и многоцветные, словно отражали то, что сейчас творилось у Ло в душе - смесь переживаний и скрытой красоты, которую он, возможно, сам в себе не замечал. — Львиный зев - удивительный цветок. — начал Джон, его голос был спокойным, но с лёгкой тёплой ноткой. — Посмотри, сколько у него цветов, и каждый.. уникален. Вот этот красный, — Джон указал на яркий, алый лепесток. — он мне напоминает твоё упорство и смущение.       Ло смотрел на Джона с лёгким удивлением, пытаясь понять, серьёзно ли тот говорит или это какая-то шутка. Но Харрис продолжал, словно не замечая его взгляда. — А этот жёлтый - твоя отзывчивость. — Харрис улыбнулся, видя, как Ло покраснел и попытался отвернуться. — А вот этот белый.. — парень мягко провёл пальцем по нежному цветку, — это твоя наивность. Ты видишь мир иначе, чем остальные, пытаешься бороться даже тогда, когда делать этого совершенно не стоит.       Ло не знал, что сказать. Он молчал, глядя на цветы, но Джон не ждал ответа. Он лишь слегка тронул его за плечо и добавил, уже почти шёпотом: — Думаю именно это их природа и значение, которую тебе нужно было понять. Львиный зев, как и ты, привлекает внимание не сразу, но когда смотришь ближе, осознаёшь, что он невероятно красив. Помни об этом, Ло. Даже если ты сам в этом сомневаешься. — Он убрал руку и отступил, оставив Ло одного перед цветами и мыслями, которые Джон своим сравнением посеял в его душе. — Пойдём в дом, пока я не ударился в романтизм и не сказал чего похлеще.       Лололошка почувствовал, как его лицо вспыхнуло румянцем, пока наставник говорил. Каждое слово, сказанное в его сторону, словно прокладывало тропинку к его сердцу. Он пытался сосредоточиться на цветах, чтобы не встретиться с проницательным взглядом Джона, но это не помогало. Щёки буквально горели, и ему казалось, что Харрис специально вызывает смущение. Он прокручивал в голове услышанное, пытаясь найти правильный ответ, но слова никак не приходили. Вся ситуация была слишком нереалистичной. — Но он не сказал, что значит оранжевый львиный зев.. — нахмурившись, пробормотал себе под нос Ло.       Это было первое, что пришло в голову. Он нервно провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться, и, не удержавшись, бросил короткий взгляд в сторону Джона, который уже неспешно шёл к дому и, похоже, специально оставил его переваривать всё сказанное. "Глупо.." — подумал Ло, но не смог удержаться от того, чтобы украдкой улыбнуться.