Между шпаргалками и признаниями

В поезде, где мир вокруг будто растворялся в тёмной бездне, Джон погружался в сон, и перед его глазами вновь возникала сцена из реальности, но в каком-то искаженном, почти гротескном свете. Он снова стоял в кабинете, перед ним - Джодах. Научный руководитель всегда был таким: его лицо не поддавалось ни эмоциям, ни сомнениям, как скала, на которой не оставалось ни следа от волн; серьёзный, напыщенный, будто сам по себе был воплощением науки, а не человеком. — Ты подумал над моим предложением, Джонни? — начал наставник, его голос был ровным, почти убаюкивающим. — Научные работы - это не только о твоих предпочтениях. Это о том, что ты можешь дать этому миру. — Ави слегка наклонил голову, глядя на студента с тем выразительным, но холодным взглядом, который Харрис всегда ощущал как нечто чуждое и даже немного настораживающее. — Я знаю, что ты хочешь работать над проектом о ключевых генах, и это, безусловно, интересно... Но поверь мне, углеродные наноструктуры - это куда более актуально, гораздо важнее для тебя, для твоей карьеры. У меня есть... определённые наработки в этой области. Мои старые коллеги с энтузиазмом отнесутся к такому наследнику. Ты же хочешь продвинуться в науке, верно? Джон почувствовал, как этот тон, казалось бы, доброжелательный и разумный, постепенно превращается в нечто другое - в скрытый помысл, что выбора у него, по сути, нет. — Ты ведь понимаешь, что без работы над такими проектами ты не сможешь продвинуться, — профессор отложил книгу в сторону, переводя всё внимание на студента. Харрис невольно напрягся, будто невидимая рука уже вела его по заранее вычерченному пути. — А я вот, как раз, могу помочь тебе в этом. Понимаешь? Это шанс, который выпадает далеко не каждому. — Может, всё же стоит подумать о моём проекте? Я ведь могу закончить его раньше, я уже начал над ним работ-.. — хотел было выпалить Джон, но Ави его снова прервал. В нём слышалась только безупречная, незаметная настойчивость. — Джон, ты же не хочешь бросить всё ради чего-то абстрактного, не так ли? Это не просто идея. Это долгосрочная перспектива. Твоя карьера в науке зависит от таких решений. В этих словах была невидимая линия, не оставляющая пространства для других вариантов. Джодах говорил как человек, который заранее предугадал реакцию и знал, как заставить другого поверить в то, что для него это наилучший выбор. Он был искусным манипулятором, знал, как играть на людях, как делать так, чтобы те чувствовали, будто они сделали выбор сами. В отношении Джона он использовал все свои знания о том, как устроены человеческие амбиции и желания, чтобы тонко вплести свои цели в стремления студента. Сначала это было просто - разговор о науке, о её значении, о величии работы, которая могла бы выйти из их совместных усилий. Мужчина подчёркивал, как важно быть частью чего-то большего, как его собственная карьера была построена на таких проектах. Он начинал говорить с Харрисом не как с подчиненным, а как с коллегой, почти равным собеседником, чьё мнение и вклад ценны, оставляя на Джоне ощущение значимости.Профессор был внимателен и терпелив, а в его словах всегда звучала уверенность - он как будто сам верил, что его идеи - это не просто руководство для подопечного, а истинный путь к успеху. Его тон был ровным и уверенным, старался манипулировать в скрытую, делал вид, что именно Джон должен выбрать проект, именно он должен найти свою дорогу в мире науки. — Ты ведь всё понимаешь, Джонни. Я не пытаюсь навязать тебе ничего, — повторялся Ави, — поверь мне, углеродные наноструктуры - это открытие, которое, возможно, позволит тебе подняться на новые высоты. Если ты решишься на это, я буду рад быть твоим наставником и соавтором, провести тебя через все этапы. Он всегда говорил так, что в голосе звучала невидимая поддержка. Джон не чувствовал давления, и это было именно то, что заставляло его доверять. Профессор умел тонко сочетать наставничество с иллюзией свободы выбора. Постепенно Харрис начал воспринимать Джодаха не как строгого наставника, а как человека, который понимает его и его амбиции. Мужчина часто рассказывал о своем пути в науке - о том, как много пришлось пройти, как он, несмотря на все трудности, в конечном итоге сумел добиться признания. Эти истории о преодолении, о посвящении, о трудностях, которые Джон не мог бы себе даже представить, втирались в его сознание как нечто само собой разумеющееся. Джодах подбадривал его. Он аккуратно и сдержанно хвалил студента за его работы, даже если они были лишь промежуточными результатами. Он показывал, как каждое маленькое достижение могло привести к большому успеху, даже если сам Джон пока не видел этого. Он подсовывал литературу, предлагал новые источники, направлял его мысли в сторону своей темы для научного проекта, всё время утверждая, что это важная, но одновременно простая работа, которая имеет огромный потенциал. Джон чувствовал, что в присутствии Ави его собственное мнение не имеет особого значения. Джодах умел говорить так, что даже Харрис начинал сомневаться в своих идеях. Он никогда не обвинял его в желании работать над чем-то другим, как бы признавал его стремления, но всегда возвращался к одной и той же мысли:

"Да, ты можешь сделать что-то по ключевым генам, но моя тема для научной работы - то, что действительно приведет к большому успеху"

Это абсолютно невидимая, но крайне мощная манипуляция, когда человек был уверен, что сам принял правильное решение, хотя на самом деле всё было уже решено за него. Джон видел не просто наставника, а человека, который действительно заботится о его будущем. И именно это позволило профессору завоевать доверие молодого студента Слишком поздно Харрис понял, что все эти склонения были не предлогом сотрудничества, а лишь поводом, чтобы выдающийся студент сделал аккредитационный докторский проект от лица Джодаха.

***

Возвращение в Хэнфорт начиналось тихо. Вагон поезда, наполненный редкими пассажирами, казался островком уединения в бескрайнем море ночи. Ло сидел у окна, облокотившись на его холодное стекло, и смотрел, как мрак за пределами поезда сменяется серым светом рассвета. Глаза его были тяжёлыми от усталости, но сон не приходил. Джон сидел напротив, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он погрузился в свои мысли. Единственным звуком было ритмичное постукивание колёс поезда, заполнявшее тишину между ними. Эта тишина не была неловкой, но она тянулась так долго, что начинала ощущаться весомой, почти осязаемой. Ло украдкой взглянул на наставника. Харрис выглядел спокойно, будто ночь в пути не оказала на него никакого влияния. Но Ло знал: за этим спокойствием скрывается усталость - не физическая, а внутренняя, та, что копится от долгих размышлений и воспоминаний, которые Джон, кажется, так старательно пытался не трогать. За окном темнота начинала понемногу рассеиваться. Поезд мчался мимо полей, где сине-серая дымка укрывала землю, словно одеяло. Кое-где виднелись силуэты деревьев, тонкие ветки которых напоминали чёрные линии на светлеющем фоне. Небо окрасилось в бледно-розовый и этот первый свет пробудил в Ло лёгкое ощущение надежды. Джон открыл глаза, когда поезд слегка тряхнуло. Его взгляд тут же нашёл Ло, который задумчиво следил за рассветом. — Трудно спать, да? — негромко спросил он, нарушив затянувшееся молчание. Ло лишь кивнул, не отрываясь от окна. — Здесь и правда трудно уснуть, — продолжил Джон, откинувшись на спинку сиденья. — Но иногда.. это даже лучше. Ты хотя бы не пропустишь такие виды. Эти слова прозвучали неожиданно тепло, и Ло почувствовал, как его плечи немного расслабились. Когда солнце начало подниматься выше, его мягкий свет залил вагон. Пыль, осевшая на стекле, мерцала, создавая эффект лёгкой дымки. — Мы скоро прибудем, — негромко сказал юноша, смиренно поправляя свои волосы. — Да. — коротко ответил Харрис, глядя в окно, как будто стараясь что-то там разглядеть. Утро застало их обоих в молчании. Только теперь это молчание было не таким тяжёлым, как ночью. Казалось, с каждым километром оно становилось легче, а краски нового дня будто напоминали, что впереди ещё много времени, чтобы поговорить обо всём, что осталось недосказанным. Когда поезд остановился на станции Хэнфорт-Центральный, Ло едва удержался от того, чтобы не выдохнуть с облегчением. Его тело наливалось тяжестью от усталости, и казалось, что каждая клеточка умоляла его об одном - отдохнуть. Харрис вышел первым, привычно оборачиваясь, чтобы убедиться, что подопечный следует за ним. — Не заблудишься? — бросил Джон, вскинув бровь. — Я справлюсь, — буркнул Ло, нехотя ухватив свою сумку и направившись к выходу. Солнечный свет встретил их на перроне, отражаясь от стеклянной крыши вокзала. Воздух был свежим и прохладным. Юноша взглянул на Джона, который собирался взять такси до своего дома. Сейчас в его манере прощаться не было ни капли сентиментальности: короткое кивок, пара напутственных слов, и вот он уже исчез в толпе. Ло стоял несколько мгновений, держа сумку на плече и размышляя, куда направиться. Мысль о том, чтобы сразу окунуться в университетский шум и суету, казалась ему невыносимой.

***

Утро в столице Иллии выдалось прохладным и серым. Тонкий слой облаков заслонял солнце, рассекая его свет на едва заметные полосы, которые лениво пробивались через голые ветви деревьев. Влажный асфальт блестел, а ветер гулял по только что проснувшимся улицам. Лололошка стоял на остановке, ссутулившись и засунув руки в карманы куртки. Его глаза были полуприкрыты - он всё ещё боролся с сонливостью после тяжёлой ночи. Ветер игрался с концами его шарфа, слегка трепал волосы, но Ло едва это замечал. На другой стороне дороги начинали открываться небольшие магазинчики. Хэнфорт медленно пробуждался к новому дню, но юноша, казалось, оставался где-то в другом месте, не здесь. Его взгляд был прикован к пустому пространству перед ним, мысли возвращались к словам наставника.

"Воспоминания.. они хороши, пока ты их не трогаешь. Но как только возвращаешься, всё меняется."

Эти слова звучали эхом в его голове. Они терзали его, обжигали сильнее, чем холодный воздух вокруг. Ло пытался найти в них смысл, который мог бы утешить, но вместо этого чувствовал лишь грусть. На остановке, помимо него, было всего несколько человек: пожилая женщина с сумками, молодой парень с наушниками и студент, наспех заучивающий материал из потрёпанного учебника. Никто не обращал внимания на юношу, но он чувствовал себя странно обособленным от этого простого утреннего ритуала. Вдруг издалека послышался гул приближающегося автобуса. Ло поднял голову, его взгляд встретился с синим корпусом транспорта, который неторопливо подъезжал. Он выдохнул облачко пара, на мгновение закрывая глаза. "Может, Джон прав?" — мелькнуло в его голове, пока он шагал к дверям автобуса. Его пальцы сжались на холодной поверхности проездного билета, как будто это могло заземлить его в реальности, вытащить из замкнутого круга мыслей. Двери автобуса открылись, Ло вошёл внутрь и сел у окна. Глядя на город, начинающий оживать, он пытался найти в этом утреннем хаосе хоть что-то, что вернёт ему прежний настрой. Но пока в отражении окна он видел лишь своё уставшее лицо. Юноша тяжело вздохнул, доставая из кармана телефон. Ему нужно было написать Ричарду, чтобы тот не переживал, что было весьма комично: Ло так и не удосужился отписать ему, будучи в Сайклрайзе. Приложение с сообщениями открывалось медленно, как будто отражая его собственное нежелание вести переписку. Он набрал текст короткими, едва заметными движениями пальцев.

Зелёнка

@R.TRY_MAN

Суббота, 3:54

— Ло? Ты доехал?

Суббота, 17:43

— Сильно занят?

Воскресенье, 6:17

— Я конечно всё понимаю, Джон, научная работа, все дела, но мог бы и ответить по старой дружбе человеку, который переживает за тебя больше, чем ты сам!

Понедельник, 8:31

— Я еду в общежитие. Сегодня на пары не пойду. Устал.

Извести об этом мисс Сашу, пожалуйста.

Ло на мгновение замер, проверяя, правильно ли он написал сообщение. Затем нажал "отправить" и посмотрел на экран, наблюдая, как текст уходит, оставляя за собой только пустоту чата. За окном Хэнфорт продолжал раскачиваться от полусна к бодрствованию. На стекле начинала образовываться испарина - туман оседал мелкими каплями воды. Город был серым, словно выжатым из всех красок, и это странным образом соответствовало настроению. Юноша убрал телефон обратно в карман и украдкой заглянул в свою сумку. Там, среди аккуратно сложенных вещей, лежал контейнер с образцами львиного зева. Прочные стебли растений слегка качались, будто ветер, гулявший за окном, каким-то чудом проник и сюда. Ло задумчиво провёл пальцем по крышке контейнера, словно проверяя, всё ли с растениями в порядке. Рядом с контейнером покоился тот самый сувенир из лавки - маленький баркас в бутылочке. Ло взял его в руку, внимательно разглядывая через прозрачное стекло. Деревянные детали были вырезаны с поразительной точностью, а паруса будто наполненными невидимым ветром. Баркас казался ему странно тёплым, как будто сохранял частичку воспоминаний о поездке. Студент задумался. Он мог бы остаться на остановке и подождать до начала пар, убить этот час где-нибудь за кофе. Но сейчас, глядя на баркас, он понимал, что у него нет ни сил, ни желания встречаться с университетской толпой. "Забью на всё," — подумал он, убирая сувенир обратно в сумку. — "Сегодня мне нужен день для себя." Автобус замедлился, и Ло снова посмотрел в окно. Серое небо над городом слегка начинало светлеть. Он откинулся на спинку кресла, стараясь не думать о Джоне, о Сайклрайзе и об оставшихся воспоминаниях. Но где-то в глубине души он чувствовал, что этот маленький баркас станет для него якорем, удерживающим его на плаву в дни, когда всё вокруг кажется слишком тяжёлым.

***

Комната встретила Лололошку непривычной тишиной. Обычный шум - музыка Брэндона, приглушённый телевизор или громкие возмущения Дилана в игре - исчез, будто всё затихло специально для него. Ло снял куртку и аккуратно повесил её на крючок у двери, стараясь не нарушать этого спокойствия. Вещи были аккуратно разбросаны по комнате, как всегда. Никто из соседей так и не появился, чтобы спросить, как прошла поездка. — Уже уехали в университет, значит.. — тихо пробормотал юноша, стаскивая с себя шарф. Ло с облегчением выдохнул. Он точно знал, что сейчас не готов к вопросам или обсуждению. Его внимание тут же переключилось на сумку. Он быстро расстегнул молнию, вытащил контейнер с соцветьями и направился к небольшому холодильнику у стены. Открыв дверцу, он на секунду замер, разглядывая хаос внутри. Пакеты с лапшой, баночки с энергетиками и подозрительные миски, явно забытые кем-то из соседей, занимали полки. Ло осторожно поставил свой контейнер на одну из полок, подвинув в сторону открытый пакет с сыром. Он достал маркер из ящика и аккуратно подписал: "Образцы львиного зева. НЕ ЕСТЬ!" Закончив, он не удержался от короткой улыбки. В голове тут же всплыла картина: Брэндон, привычно рыщущий в холодильнике в поисках перекуса, замечает посудину и решает, что это какая-то модная биодобавка. Ло тихо хмыкнул, представляя его лицо после того, как тот попробует жевать стебли. Закрыв холодильник, студент отступил на шаг, с довольным видом оценивая свою работу. Он кинул маркер обратно в ящик и слегка потянулся, чувствуя, как усталость берёт верх. Тишина комнаты была умиротворяющей. Она будто обволакивала, давая возможность отдышаться и переварить всё, что случилось за последние дни. Ло вздохнул и опустился на край кровати. Теперь, когда контейнер был в безопасности, он мог наконец позволить себе расслабиться. Юноша с лёгкой улыбкой поднял маленький баркас из сумки, аккуратно обхватывая крошечную бутылочку пальцами. Он плюхнулся на кровать, ощущая, как матрас приятно прогибается под его усталым телом. Ло лёг на спину, поднимая сувенир к свету, чтобы рассмотреть его со всех сторон. Баркас, заключённый в миниатюрный стеклянный мир, словно оживал под тусклым светом, отблёскивая мельчайшими деталями. Ло повернул бутылочку, наблюдая, как маленькие паруса переливаются под разными углами. Его взгляд скользнул по изящным линиям корпуса, натянутым канатам, по которым будто можно было провести пальцем, ощутить их шероховатую текстуру. Всё казалось таким хрупким, но в то же время удивительно стойким - будто эта малютка-лодка могла выдержать любой шторм в своём крошечном мире. Не осознавая, он лёг на бок, прижимая бутылочку к груди. Пальцы неуверенно скользнули по стеклу, как будто он боялся случайно стереть её магию. Ло вдруг вспомнил, как в детстве, держа за руку Ричарда, бегал по берегу Сайклрайза. Они жмурились от яркого солнца, всматриваясь в горизонт, где плавали настоящие лодки. Тогда казалось, что за линией горизонта скрывается весь мир - тайны, которые только предстояло раскрыть. В голове всплыли звуки детского смеха, шум прибоя, мелкий песок под ногами. Ло почувствовал лёгкое покалывание ностальгии - сладкое и тягостное одновременно. Он тихо вздохнул, переворачивая баркас в руках, будто надеясь, что это поможет ему удержать эти воспоминания чуть дольше. "Ричард бы засмеялся, если бы увидел меня сейчас," — пробормотал он, позволив себе слабую улыбку. Сувенир, каким-то чудом оказавшийся в его руках, стал напоминанием о тех простых, счастливых моментах из прошлого. Ло положил баркас в бутылочке на прикроватную тумбу, аккуратно, чтобы стекло не звякнуло о поверхность. Его пальцы на мгновение задержались на сувенире, словно не хотелось отпускать его из рук. Но изнурение накатывалось всё сильнее, заставляя веки тяжелеть. Уютно устроившись на подушке юноша натянул одеяло повыше, укрывшись от прохладного утреннего воздуха. Тишина комнаты, прерываемая лишь тихим тиканьем настенных часов, постепенно обволакивала его, словно мягкий кокон. Ло смотрел на тумбу, где слабый свет лампы отражался от стеклянной бутылочки. Эти отблески почему-то успокаивали его, убаюкивали, как шёпот волн родины. Мысли путались: воспоминания о тёплом море, смехе детства и словах Джона переплетались в его голове. Он прикрыл глаза, позволяя этим образам размываться, становиться частью сонной дымки. Его дыхание становилось ровнее, плечи расслаблялись, а тело погружалось в мягкую тяжесть сна. За окном начали петь утренние птицы, но Ло этого уже не слышал. Он уснул, крепко прижав к себе подушку, с лёгкой, едва заметной улыбкой на лице.

***

Ранним утром поместье Харрисов окутывал лёгкий туман, медленно рассеивающийся под первыми солнечными лучами. Дом, окружённый раскидистыми дубами и аккуратно голыми кустами, стоял в тишине, нарушаемой лишь пением просыпающихся птиц. Окна, ещё не освещённые изнутри, казались тёмными и загадочными, словно хранили в себе многолетние тайны. Где-то внутри, в глубине дома, слышалось мерное тиканье часов, и казалось, что вся атмосфера поместья застыла в ожидании начала нового дня. Джон поспешно высушивал волосы феном, стараясь как можно быстрее избавиться от влаги. Вода всё ещё стекала тонкими струйками по его шее, оставляя прохладные следы на коже, но времени тратить больше не предоставлялось возможности - ему нужно было быстро собраться в университет. Густые каштановые волосы волнами спадали на лоб, переходя в чёлку. Он провёл пальцами по прядям, пытаясь пригладить непослушные завитки, затем взял расчёску и ещё раз аккуратно прошёлся по волосам, стараясь придать им ухоженный вид. Несколько прядей упрямо выбивались из общей массы, но как бы он не старался пригладить их ладонью они непослушно падали на лицо. Харрис бросил полотенце на край кровати и, едва приглушив усталый вздох, шагнул к шкафу. Ровными движениями он застегнул белоснежную рубашку, ловко продевая пуговицы сквозь петли, затем тщательно поправил манжеты, чтобы те легли идеально. Взяв со спинки стула белый жилет, он быстро накинул его, приглаживая ладонями ткань, стараясь не допустить ни единой складки. Чуть помедлив, Джон натянул строгий костюмный пиджак, привычным жестом одёрнул его и подошёл к зеркалу. Наконец, пришла очередь для оранжевого галстука - яркого акцента в его образе. Протянув его между пальцами, он аккуратно завязал тугой, ровный узел, следя, чтобы ткань легла без малейших складок. Джон не помнил откуда этот аксессуар в его гардеробе, но он стал главным атрибутом в тщательно выверенном образе. Галстук добавлял облику каплю живости, слегка разбавляя строгость костюма. Харрис неторопливо спускался по лестнице, чувствуя, как каждую деревянную ступеньку выдаёт лёгкий скрип под его уверенным шагом. Внизу, в просторной гостиной, утренний свет мягко ложился на мебель, подчеркивая насыщенные оттенки дерева и едва заметные частицы пыли, парящие в воздухе. Он молча подошёл к вешалке у входа и одним отточенным движением накинул на себя чёрное пальто, чувствуя, как плотная ткань тяжело ложится на плечи, придавая образу привычную строгость. Пальцы скользнули по лацкану, поправляя его, а затем привычно пробежались по карманам, проверяя, всё ли на месте. Джон опустился на край кожаного дивана, аккуратно наклонившись вперёд, чтобы обуть тщательно начищенные туфли. Их кожа мягко поскрипывала, а холод подошвы напоминал о сыром утреннем воздухе за окном. Он тщательно зашнуровал их, привычными движениями, словно завязывая узел, который держал его жизнь в привычном ритме. И только когда он поднялся и направился к двери, взгляд невольно упал на полный пакет с сувенирами, оставленный на столике. Джон замер, словно что-то внутри него на мгновение дрогнуло. Пальцы рефлекторно сжались, но он не двинулся с места, лишь молча смотрел, словно пытаясь решить - оставить всё как есть или взять с собой частичку того, что он не хотел бы забыть. Харрис медленно шагнул к столику, не сводя взгляда с пакета, словно тот хранил не просто сувениры, а что-то куда более значимое. Его пальцы неуверенно потянулись вперёд, и вскоре он выудил небольшой брелок - изящный, с миниатюрным фиолетовым гелиотропом. Ловким движением он прокрутил его между пальцев, ощущая прохладную, чуть шероховатую поверхность, покрытую лёгким налётом лака. Цветок был вырезан с удивительной точностью - каждый лепесток имел мягкие изгибы, а сердцевина словно скрывала в себе что-то тёплое, почти живое. Джон провёл подушечкой пальца по контуру, и его губы невольно дрогнули. Фиолетовый оттенок напомнил ему о Ло - о том, как солнечный свет падал на его тёмные волосы, делая их мягче и теплее. О том, как искренне юноша радовался в поле львиного зева, как с детской непосредственностью бросался в этот мир с головой. Гелиотроп.. Цветок, что поворачивается к солнцу, как и Ло - к жизни, не боясь, не колеблясь. Джон сжал брелок в ладони, чувствуя, как острые грани немного впиваются в кожу, возвращая его обратно в реальность. В груди разлилось тепло, в котором тесно переплелись тоска, нежность и некая горечь. Ночью Ло выглядел таким растерянным, когда Джон обронил те неловкие слова о нежелании возвращаться. И теперь этот каменный цветок напоминал ему о том, что было и о том, что, возможно, никогда больше не повторится. С минуту он просто стоял, медленно сжимая и разжимая кулак, будто взвешивал что-то внутри себя. Затем, с лёгким, почти невидимым вздохом, он бережно опустил брелок в карман пальто и, оправив лацкан, направился к выходу, надеясь, что этот крошечный сувенир останется приятным напоминанием. Туманное утро опустило город в зыбкое полусонное состояние. Джон шагал по вымощенной камнем дороге к университету, держа руки в карманах. Холодный воздух покалывал кожу, но он едва замечал это, погружённый в размышления. Мелькали в голове обрывки фраз, сценарии возможного разговора, но ни один из них не казался ему правильным. Харрис стиснул зубы, хмурясь. Ему нужно было узнать правду. Понять знал ли Ричард о том, кем является Джодах, или же был таким же, как Ло, - человеком, доверявшим тому, кто этого не заслуживал. Эта мысль вызывала у него странную смесь раздражения и тревоги. "Если Труман действительно был в неведении, это многое объясняет," — думал он, обходя лужу, отражающую серое небо. — "Но если он знал.. Что тогда?" Улица привела его к университету. Старые чугунные ворота с тонкими узорами казались странно торжественными в эту хмурую погоду. Джон остановился перед ними, тяжело вздохнул и посмотрел на величественное здание впереди. Громадный фасад из камня был почти невидим за утренним туманом, но свет внутри здания выдавал его живую, пульсирующую суть. "Ричард.. он та ещё заноза в заднице. Болтливый, неугомонный, громкий тюфяк. Но он кажется достаточно честным. Слишком честным, чтобы быть замешанным в подобном," — Джон сжал брелочек в кармане, будто бы тот мог помочь ему упорядочить мысли. — "Но я знаю Джодаха. Он слишком ловок, чтобы никого не обмануть. Если Ричард был слеп - это одно. Но если он молчал, зная, что происходит.. это совсем другое."

Неопределённость разъедала его.

— Чёрт тебя дери, Труман, — пробормотал Джон под нос. — Ты хоть представляешь, как много зависит от твоего ответа? Он продолжил идти, пытаясь подавить раздражение. В какой-то момент его шаги замедлились, когда он вспомнил о Лололошке. Юноша доверял Ричарду, смотрел на него с той же теплотой, с какой порой смотрел на Джона. Эта мысль только усиливала тяжесть в груди. "И как мне поговорить с тем, кто меня на дух не переносит?" — Джон остановился на мгновение у ступеней университета. Ветер чуть трепал полы его пальто, пока он, нахмурившись, смотрел на массивную деревянную дверь перед собой. — "Я прекрасно помню то, с каким взглядом он смотрел на меня в Спящем Еноте.. Да, может первоначальной причинной была Саша, но всё же.."

Саша..

Он задумался, вспоминая слова сестры: "Не вздумай допустить ошибку. Одно неверное движение - и ты потеряешь Ло." Но что, если не ошибаться? Что, если действовать наверняка? И тогда его мысли сами собой вернулись к сестре. Её ум, тонкое чувство момента и умение подбирать слова могли оказаться незаменимыми. Джон тяжело вздохнул. Саша была тем человеком, к кому он мог обратиться когда логика подводила, а интуиция отказывалась работать. Она, конечно, не станет расспрашивать Ричарда напрямую, но сможет собрать ключевые детали, которые ускользнули бы от его взгляда. "Нужно только убедить её помочь," — подумал он, ощущая, как это решение укрепляется в его сознании. Сестра была не просто связующим звеном - она была той, кто всегда знала, как добиться цели, пусть даже обходными путями. Джон распахнул дверь, обдумывая, как именно обставить разговор. Он чувствовал внутреннюю борьбу: с одной стороны, страх, что он втянет сестру в эту путаницу, а с другой - твёрдая уверенность, что без неё он может зайти в тупик. Его взгляд обратился к высокому витражу в университетском холле, губы тронула еле заметная улыбка. "Саша не раз помогала мне выйти сухим из воды," — подумал он. — "Пожалуй, пора снова испытать её цепкий взор и ясный ум." "Она точно согласится," — мысленно убеждал себя Джон, скрестив руки на груди. — "Ну, как она может отказать мне? Я ведь её младший брат! Да и в конце концов, это же ради моего Ло.." Джон остановился посреди холла, как вкопанный, осознав, что только что назвал Ло "своим" в мыслях. Его лицо мгновенно перекосило смесью удивления, недоверия и лёгкой паники. — Что значит "мой Ло"? — пробормотал он себе под нос, недоумённо нахмурившись. И в этот же момент, будто кто-то свыше решил наказать его за эти мысли, Джон рефлекторно хлопнул себя по лбу, но не учёл, что именно этот лоб всё ещё болел после встречи с черпаком. — Блядство!.. — воскликнул он, резко отдёрнув руку и потирая пострадавшее место. Боль оказалась неожиданно жгучей, словно сама вселенная намекала ему: "Думай, что говоришь, и что делаешь!" Ещё пару секунд он стоял, растирая лоб, и вдруг рассмеялся - сначала нервно, а затем громче, чуть ли не на весь холл. Картина, как Ло с серьёзным выражением лица поднимает черпак и с невероятной точностью целится в его лоб, всплыла в памяти настолько живо, что Джон едва удержался, чтобы не согнуться пополам от хохота. — "Мой Ло", — хмыкнул он, качая головой. — Да уж, "свой", значит. Ох, парень, ты хоть понимаешь, что творишь с моей головой?.. и с моим лбом, — пробормотал Джон. Харрис тихо выдохнул, по-прежнему потирая больное место. Он поймал себя на мысли, что даже этот нелепый момент с черпаком был куда лучше, чем то, что творилось в его голове. Джон был благодарен судьбе, что хотя бы сейчас его отвлекли от гнусных мыслей. Его взгляд снова скользнул по высокому университетскому витражу, за которым просматривалось серое небо, разбавленное редкими проблесками света. Он знал, что делать дальше: пойти в кабинет Саши, обсудить с ней всё, что происходило, попросить её помочь и попытаться вместе с ней разобраться в клубке этих запутанных событий. Шатен бросил последний взгляд на оживающий холл и шагнул в сторону лестницы, ведущей к аудитории. Он чувствовал, как в груди медленно разгорается уверенность: разговор с сестрой мог стать именно тем шагом, который поможет ему, наконец, прояснить ситуацию.