Между шпаргалками и признаниями

Воздух в подвале был ледяным, густым, словно застоявшийся за веками каменных стен. Каждый шаг вниз по узким, крутым ступеням отзывался глухим эхом, теряющимся в глубине коридора. Здесь было холоднее, чем снаружи - пронизывающий холод проникал сквозь одежду, цеплялся за кожу, пробирался под ногти, заставляя пальцы неметь. Сырость висела в воздухе плотным, тяжелым одеялом. Она забивалась в ноздри, напоминая запах старого камня, мокрой земли и чуть уловимого железа. Потолок был низким, покрытым редкими пятнами плесени, и изредка с него капала влага, с мягким, едва слышным звуком разбиваясь о потрескавшийся бетонный пол. В углах клубились тени, словно в них таился сам мороз. Металлические трубы, тянущиеся вдоль стен, были ледяными на ощупь, а едва работающие лампы придавали всему пространству блеклый, зеленоватый оттенок, делая его ещё более неприветливым. Где-то впереди скрипнула дверь, и этот звук, казалось, лишь усилил ощущение, что само это место впитало в себя бесконечный студёный отзимок, который не могло согреть даже время. Джон осторожно усадил подопечного на высокий лабораторный стул, чувствуя, как тот дрожит под пальцами. Ноги студента почти не доставали до пола, машинально притягиваясь к себе от холода, плечи непроизвольно подрагивали, промокшая одежда липла к телу, отдавая сыростью. В лаборатории было тепло, но явно недостаточно, чтобы согреть его сразу. Наставник задержался на секунду, молча глядя на него, а затем, не проронив ни слова, развернулся и шагнул вглубь комнаты, скрываясь за дверью препараторской. Препараторская комната встретила его полумраком и запахом антисептика. Узкое пространство, заставленное металлическими стеллажами, выглядело как склад всего, что могло пригодиться в работе. Одна лишь Молли не вписывалась в весь этот пейзаж: манекен стоял непоколебимо, собирая пыль на лабораторном халате. Полки были уставлены коробками с реактивами, контейнерами со стерильными инструментами, рулонами медицинских перчаток и пачками одноразовых полотенец. Где-то в углу виднелся высокий холодильник, рядом с ним стоял шкаф с архивными записями, а чуть дальше - мойка с сушилкой для лабораторного стекла. Харрис прошёл вдоль стеллажей, его пальцы привычно пробежались по наклеенным этикеткам, пока он искал что-то подходящее. Глаза быстро скользили по предметам, выхватывая из беспорядка нужные вещи. Наконец, он нащупал упаковку плотных бумажных полотенец и выдернул несколько кусков. Подумав, взял ещё больше, почти полстопки - Ло был мокрый с головы до ног, и одного-двух листков точно не хватило бы. Поймав себя на раздражённой мысли о том, что этот глупый дуралей, похоже, сам не думал о своём состоянии, он сжал челюсти и вернулся обратно, держа полотенца в одной руке. Наставник увидел, что Ло всё ещё сидел на стуле, подтянув плечи, сгорбившись, будто пытаясь скрыться в собственной одежде. Он не стал ничего говорить - просто протянул ему охапку полотенец, ожидая, что тот сам возьмёт их и начнёт вытираться, но тот с явным усилием протянул дрожащую руку - пальцы так и не смогли сомкнуться на бумажных полотенцах. Они едва слушались, ознобом сковало суставы, движения стали неуклюжими, словно он пытался управлять чужими руками. Листки выскользнули, осели на коленях, а сам Ло лишь болезненно моргнул, растерянно глядя на них. Джон громко выдохнул, качнув головой. — Не рыпайся, — его голос был низким, чуть приглушённым, но не терпящим возражений. Он шагнул ближе, опускаясь на уровень студента. Пальцы без промедления потянулись к вороту его мокрой курточки, разматывая голубой шарф и сдвигая молнию вниз. Джон работал быстро, но аккуратно: ткань неприятно липла к коже, холодная, тяжёлая, впитавшая слишком много влаги. Он не стал тянуть резко - просто ловко соскользнул ладонями под плечевые швы и помог Ло выбраться из неё. Юноша подрагивал, никак не вмешиваясь в процесс, но каждый его тяжёлый, сбивчивый вдох выдавал замешательство. Ему было неуютно - слишком явное прикосновение, слишком личное. Однако его дрожащие губы не спешили запротестовать, а жалкие попытки что-то сказать выходили лишь приглушёнными, неразборчивыми хмыками. Джон молча осмотрел его. Под курткой свитер - тоже промокший, тёмный, неприятно облепивший тело. Он задел пальцами край ткани, чувствуя, как стылая кожа пробирает его тёплые ладони. Он снова громко выдохнул, внутренне мирился с неизбежным, и наклонился ближе, осторожно подцепляя свитер снизу. — Давай, помоги мне, — не спрашивая, а скорее констатируя необходимость. Ло лишь дёрнулся, но быстро кивнул, слабо пытаясь поднять руки. не тратя времени, скользнул ладонями вверх, стягивая влажную ткань через плечи. Он двигался медленно, почти нежно, следя за каждым движением - как мокрые волокна чуть тянут за кожу, как юноша судорожно втягивает воздух, будто от испуга. Его тело было напряжённым, но покорным. Он не сопротивлялся, позволял вести себя, словно бессловесная марионетка в руках наставника. Только лёгкий румянец на щеках и несмелый, беспокойный взгляд говорили о том, насколько ситуация его выбила из колеи. Джон задержал взгляд на Ло. Под свитером - намокшая рубашка - то ещё зрелище. Ткань растянулась, подчеркивая острые ключицы и приталенный крой. Кажется, она впитала в себя весь мороз с улицы - ледяные пятна влаги темнели на материале, отчётливо выделяясь под ярким светом лаборатории. Он медленно потянулся к верхней пуговице. Пальцы ловко коснулись, но двигался он осторожно, будто боялся сделать лишнее движение.

Одна пуговица. Затем вторая.

Юноша слегка дёрнулся, едва заметно подрагивая, но не протестовал. Он лишь ссутулился, словно желая уменьшить себя, сжав бледные губы.

Третья. Четвёртая.

Тонкая ткань цеплялась за влажную кожу, будто впивалась в неё. Джон слегка нахмурился, продолжая расстёгивать рубашку размеренными, спокойными движениями. Осталась последняя пуговица. Он наклонился чуть ближе, сильнее вдавливая ладонь в влажный бок студента, удерживая равновесие. Юноша шумно сглотнул, но не отвёл взгляда. Харрис наконец отступил, раскрывая края рубашки, позволяя ей свободно соскользнуть с худых плеч. Ткань нехотя поддалась, и Ло вздрогнул, когда ледяной воздух лаборатории коснулся обнажённой кожи. Лололошка чувствовал, как жар поднимается к лицу, несмотря на пронизывающий озноб. Он старался не двигаться, но напряжённые плечи сами по себе подрагивали от внутреннего дискомфорта. Он не знал, куда девать руки - сжать колени, скрестить их на груди или просто уронить вдоль тела. В итоге он замер, чувствуя, как его дыхание сбивается на неглубоких, сжатых вдохах. Глаза непроизвольно метались - вниз, в сторону, на лабораторный стол, на что угодно, лишь бы не смотреть прямо перед собой. Он знал, что Джон стоит рядом, чувствовал его тепло, но не мог заставить себя поднять взгляд. Ло нервно провёл языком по пересохшим губам, опуская голову ниже. Влажные пряди прилипли к щекам, создавая иллюзию ещё большей безысходности. Он попробовал сказать что-то, пошутить, отмахнуться, но вместо слов из горла вырвался лишь невнятный, приглушённый звук.

Бесполезно.

Пальцы подрагивали, тело всё ещё не согрелось, а вместе с этим в нём нарастало что-то совершенно другое - нечто липкое, жгучее, застилающее разум стыдом. Он не мог поверить, что его наставник, чьё обычное выражение лица было чем-то средним между раздражением и весельем, сейчас занимался вот этим - снимал с него рубашку и укутывал в тепло. Ло сжал губы, до боли. Кажется, в этот момент он был готов провалиться сквозь землю. Ситуация была патовой. Каждое движение казалось слишком интимным, слишком неправильным, и в то же время необходимым. Подопечный дрожал, промокший до нитки, не в силах даже нормально держать салфетки. Игнорировать это было бы жестоко. Джон не испытывал тяжести в своих действиях. Даже несмотря на все свои недавние бушующие мысли, сейчас для него было ясно одно: важно не дать Лололошке заболеть. В этой простой, но важной задаче не было места сомнениям и похабности. Он не задумывался о том, что это может быть слишком, что это может накладывать на него лишние обязанности - нет, в этот момент это было чем-то естественным. Наставник без лишних слов расстегнул своё пальто и, не задумываясь, накрыл им парнишку, создавая иллюзию укрытия. Подопечный выглядел так, будто ему срочно нужно было спрятаться - от Харриса, от замешательства, от самого происшествия. Но самое сложное ещё было впереди. Джон взял бумажные полотенца, чувствуя их сухую, немного шершавую текстуру в руках. Сделав глубокий вдох, он развернулся обратно к Лололошке. В этот момент студент разжал губы, чуть приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать. Алые, влажные, они резко контрастировали с его бледной кожей. От давления зубов уста приобрели живой оттенок, и шатен на миг задержал на них взгляд, прежде чем вернуться к делу.

Он не дал ему заговорить.

Полотенца коснулись мокрой кожи живота, и Ло вздрогнул, резко вдохнув сквозь стиснутые зубы. Его тело отреагировало раньше сознания - мышцы инстинктивно напряглись, кожа покрылась мурашками. Джон почувствовал это движение кончиками пальцев, но не остановился - продолжил промакивать кожу, работая методично, без спешки, будто пытался убедить самого себя, что это не выходит за рамки дозволенного. Он молча продолжал менять полотенца, отбрасывая влажные на стол рядом. Ло дёргался при каждом прикосновении, будто тронутый электрическим разрядом, но ничего не говорил. Только нервно сглатывал и прятал взгляд, будто надеясь, что если он не будет смотреть на Джона, то того вообще не окажется рядом. Но Харрис был. И он замечал каждую реакцию. Большая, тёплая ладонь двигалась по коже неторопливо, осторожно, стирая остатки влаги. Каждый новый жест оставлял за собой шлейф покалывающего жара. Когда полотенце случайно задевало особенно чувствительные места - резко очерченную кость таза, ребро, участок чуть ниже ключицы - Лололошка непроизвольно сжимал губы, изредка приглушённо всхлипывая. Харрис, заметив это, задержал взгляд, уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он не делал ничего преднамеренно, напротив, его движения оставались мягкими, размеренными. Но именно эта неспешная, заботливая аккуратность, казалось, пробирала подопечного сильнее всего. Он невольно напрягался, и именно в эти моменты Джон ощущал странное, ленивое удовлетворение. — Ты ведь можешь просто сказать, если не хочешь, чтобы я продолжал, — негромко заметил Джон, опускаясь чуть ниже и вытирая участок у края талии. Но тот не ответил. Лишь сильнее опустил голову, пряча лицо за влажными прядями волос, которые так неуклюже касались лба и шеи. В этом движении было что-то одновременно уязвимое и неопытное, как у школьника, застигнутого за чем-то запретным. Он пытался казаться невидимым, скрыться от чужого взгляда, но его поза, зажатые плечи и напряжённое дыхание выдавали больше, чем слова. Лёгкая усмешка на губах наставника, не сразу замеченная им, едва заметно дрогнула в углу рта, когда рука с полотенцем аккуратно коснулась его плеча. Всё происходило не торопливо, но с такой настойчивостью, что Ло не мог избавиться от ощущения - за ним внимательно наблюдают. Юноша почувствовал, как бумага мягко скользит по его мокрой коже, приглушённо шурша, и это движение сразу же нашло отклик в его теле. Он инстинктивно поднял плечо, будто пытаясь отстраниться, но жест был слишком слабым, чтобы сдержать естественное напряжение, которое нарастало с каждым касанием. — Ну же, неужели настолько стыдно? Без лишней спешки Джон, скользнул рукой к шее. Бумага коснулась затылка, впитывая морось с промокших прядей. Ло даже не подумал отстраняться - он лишь крепче сжал пальцы на коленях, будто стараясь подавить в себе какую-то рефлекторную дрожь. Джон медленно провёл полотенцем по задней части шеи, чуть сильнее надавливая там, где прилипшие волосы всё ещё хранили влагу. Ло судорожно сглотнул, когда он мягко прижался ладонью к его кадыку. Это движение было настолько неспешным и аккуратным, что от него пробежали мурашки. Наставник тщательно промокнул кожу, большим пальцем чуть сильнее проведя по боковой части шеи. Ло сглотнул снова - уже более отчётливо. На его губах появилось какое-то смутное выражение, будто он вот-вот скажет что-то, но в итоге просто задирал голову, позволяя Джону закончить. Харрис заметил, как дуралей сжимал руки на коленях, пальцы его были плотно зажаты, как будто пытался в какой-то степени контролировать себя. Ло уже давно мог бы шевелить пальцами, но сидел, не двигаясь, как будто ощущал необходимость оставаться неподвижным под его руками. Почти беззвучно, шатен тихо хохотнул, видя, как тот всё же не поддаётся инстинктивному желанию отпихнуть его или хотя бы сдвинуться. Смотря на его смущённое молчание, Харрис вкрадчиво произнёс: — С нижней частью тела, думаю, уже помощь не требуется, да? Голос был спокойным, несколько насмешливым, но взгляд - мягким. Он поднимал полотенце, продолжая вытирать влажные участки на груди. Харрис мог бы сказать что-то ещё, но его шутка повисла в воздухе, будто ожидая реакции. Лаборатория дышала холодом и стерильной тишиной. Гулкий звук капающей воды доносился от радиатора, создавая единственный посторонний шум, нарушающий безмолвие. Белые лампы на потолке заливали помещение неестественным, резким светом, отчего любые тени казались особенно глубокими, а лица - бледнее обычного. Высокие металлические шкафы с реактивами и оборудованием выстроились вдоль стен, отражая свет на своих гладких поверхностях. На одном из столов стояли пробирки с прозрачными жидкостями, рядом валялись небрежно сложенные перчатки, а весы застыли в ожидании следующего взвешивания колб. Запах здесь был специфическим - смесь спирта, бумаги и чего-то химически чистого, словно сама лаборатория отвергала всё живое. В дальнем углу располагалась препараторская - небольшая комната, заставленная стеллажами с контейнерами, заваленными стеклянными пластинами и стопками бумаги. Здесь, среди всей этой научной беспорядочности, стоял Харрис, перебирая полотенца. А Ло, сидящий на высоком табурете у рабочего стола, выглядел особенно неуместно в этом царстве порядка, явно не вписывающийся в строгий облик помещения. Юноша невольно поднял взгляд на наставника, и в его зеньках отразился целый спектр эмоций - смущение, стыд, тревожность, смятение. Глаза слегка дрожали, будто он пытался найти в лице Харриса хоть какую-то серьёзность, но вместо этого встретился с откровенно забавляющимся выражением. Он судорожно разжал пальцы, словно только сейчас осознал, как крепко сжимал их на коленях, и выдавил: — Можешь.. можешь отвернуться? Джон не сразу ответил, будто нарочно выдерживая паузу, наслаждаясь тем, как студент всё больше сжимается под его взглядом. А потом фыркнул и со смешком отозвался. — Какие мы стеснительные.. — он развернулся, уходя за спину, оставляя того наедине со своим смущением. Ло вздохнул, пытаясь взять себя в руки, но, опустив взгляд, вдруг осознал, что не может разомкнуть пальцы. Он попытался, но мышцы, ещё недавно оцепеневшие, теперь напрягались от чего-то совершенно другого. В груди всё ещё колотилось странное ощущение, а в голове звучал насмешливый голос наставника. Ладони бесполезно дрожали над пряжкой ремня. Он сжимал её пальцами, пытался потянуть ремень, но застёжка будто бы нарочно сопротивлялась. Было холодно, но куда сильнее его трясло от внутреннего смущения. Он чувствовал, как горячая волна стыда поднимается от груди к шее, заставляя сердце колотиться быстрее. Джон стоял за его спиной, и это только усложняло ситуацию. Ло нервно облизнул губы, не зная, как сформулировать просьбу. Несколько секунд он колебался, надеясь, что сможет справиться сам, но пальцы всё равно не слушались. Он сжал челюсти, раздражённо выдохнул через нос, а потом всё же, едва слышно, пролепетал: — Мне нужна помощь, Джон.. Голос звучал так жалко, что он сам хотел бы распасться на молекулы. Он не смотрел на наставника, лишь опустил голову, наблюдая, как его собственные пальцы бессильно колотятся. Позади раздался короткий смешок. — Ну надо же, — усмехнулся старший, не торопясь двигаться. — А я думал, у тебя всё под контролем. Ло поджал губу, но промолчал. Он не мог сказать ничего, что не выдало бы его ещё больше. Через мгновение Джон шагнул ближе и студент чувствовал его тепло за спиной, слышал ровное дыхание, пока тот медленно опустил руки к ремню со спины. Пальцы наставника ловко скользнули к застёжке, на секунду касаясь кожи живота. Он не сразу принялся за дело, медлил, растягивая момент, будто намеренно позволяя Ло ещё немного помучиться в своём стыде. Затем, когда юноша уже начал терять терпение, наставник наконец склонился ближе. Ловкие пальцы мягко скользнули к ремню, и Ло вздрогнул от этого едва ощутимого, но слишком личного прикосновения. Металл пряжки был холодным, в отличие от рук Харриса, которые оставались тёплыми. Он ухватился за застёжку, чуть сжав её между пальцами, и медленно потянул, заставляя механизм поддаться. Студент чувствовал, как его собственное дыхание сбилось, грудь поднималась слишком быстро, и он никак не мог взять себя в руки. Каждый осторожный рывок отзывался внутри него чем-то неестественно острым. — Да что ж ты так застегнул-то.. — пробормотал наставник, сдвигая брови. Ло слышал в его голосе толику насмешки, но ответить не мог. Он лишь крепче вцепился пальцами в колени, пытаясь не обращать внимания на то, как ловкие руки Харриса возились у него на поясе. Наставник слегка повозился, будто нарочно затягивая процесс, а потом вдруг наклонился ближе, и тёплое дыхание коснулось Ло за ухом. — Ты так напрягся, будто я тебя съесть собираюсь, — прозвучало низко, бархатисто и так буднично, словно не Джон осознавал, насколько мучительно всё происходящее для Лололошки.

Щелчок.

Пряжка наконец поддалась. Джон медленно разжал пальцы, убирая руки. Ло вздохнул, сам не понимая, почему это звучало почти облегчённо. Лаборатория затихла. Только приглушённое жужжание ламп и едва слышный треск отопления наполняли пространство глухим фоновым звуком. Воздух всё ещё оставался освежающим, несмотря на все усилия согреться. Ло двигался медленно, будто каждое его движение могло что-то нарушить в этом зыбком, напряжённом моменте. Ткань брюк шуршала, когда он осторожно стягивал их, стараясь не задеть кожу пальцами. Он чувствовал себя до нелепого уязвимо, а потому, едва справившись с задачей, поспешно завернулся в длинное пальто, спрятавшись в нём так, словно мог исчезнуть. Джон, в свою очередь, всё это время стоял чуть в стороне, заложив руки за спину и откровенно рассматривал узоры на стене. Слишком сосредоточенно, слишком демонстративно, будто пытался доказать, что его вовсе "не интересует" то, что происходит рядом. Ло поджал ноги к груди, прячась в мягкой ткани, и устроился на жёстком стуле. В этом положении он выглядел особенно хрупким - сгорбленный, окутанный чужим теплом, взъерошенный, будто маленькая птичка на жёрдочке. Только яркий румянец на щеках выдавал, насколько неловко ему сейчас было. Несколько долгих мгновений они молчали. В этом молчании было что-то странное: не скованность, а скорее негласное перемирие. Как будто оба понимали - сейчас не время для шуточек или колкостей. Только тишина, согревающая больше, чем лабораторные обогреватели. Лололошка никак не мог успокоиться. Его взгляд метался по лаборатории, цепляясь за детали, как будто в них можно было найти спасение. Сначала он уставился на столы, заваленные бумагами и лабораторным оборудованием, но быстро отвёл глаза, будто боялся, что увидит там что-то компрометирующее. Затем взгляд дёрнулся на пол, где от его стянутых брюк осталась нелепая тёмная кучка. От этого зрелища что-то неприятно сжалось внутри, и он тут же поднял глаза выше, к настенным шкафам. Металлические дверцы казались внезапно пугающе ровными и правильными. Куда бы он ни посмотрел, всё вокруг только подчёркивало его положение. Запертый в чужом пальто, дрожащий, он чувствовал себя почти голым среди всего этого металла и стекла. И Джон.. Джон был рядом. Ло поймал его силуэт краем глаза и тут же дёрнулся обратно, как будто мог спрятаться за складками пальто. Но Харрис уже заметил его беглые взгляды. Тот двинулся без лишних слов, медленно, но уверенно. Он шагнул ближе, его тень скользнула по полу, удлиняясь в свете лаборатории. Ло почти не дышал, когда наставник пригнулся, ловко подцепляя с пола его брюки. Он не просто поднял их - аккуратно вытрусил, разворачивая в противоположную сторону, чтобы не потревожить студента холодным воздухом. Ло проследил за его движением: длинные пальцы ловко перебирали ткань, встряхивая её с деликатностью, которая казалась для Харриса слишком характерной. Затем он проделал то же со свитером, а после - с рубашкой. Каждое движение было размеренным, продуманным. Ло даже не мог сказать, зачем Джон это делал - ради порядка, заботы или просто, чтобы дать ему ещё минуту, чтобы прийти в себя. Но одно было очевидно: Харрис не торопился. Будто хотел, чтобы Ло понял - здесь нет спешки, нет давления, только тёплая, устойчивая рука, бережно убирающая холодную, мокрую ткань с пола. Голос Харриса раскатисто прозвучал в тишине, пока он, не торопясь, развешивал мокрые вещи Ло на батарее: — Та-а-ак.. чем это вы с Ричардом таким занимались, Ло? — протянул он лениво, встряхивая брюки перед тем, как перекинуть их через тёплый металл. — Что вас так намочило? Или.. кто? Ло передёрнуло, он ещё сильнее вжался в пальто, сжимая его край в пальцах. Ему совершенно не нравился этот тон. Харрис тем временем аккуратно развернул его рубашку, вытягивая рукава, и с лёгким хлопком повесил её рядом со свитером. — И где Ричард? — голос наставника наполнился насмешкой. Он оглянулся на студента, прищурившись, будто пытаясь его разгадать. — Судя по твоему виду, его в беде оставлять нельзя. Вместо ответа парень только шумно выдохнул. Господи, да какого чёрта наставник так выделяет имя Ричарда? Да ещё и с этой интонацией.. — Мы валялись в снегу у общаги, — буркнул он, теплясь в чужой верхней одежде. — А потом, когда приехали, Ричард с ребятами ушли прогуливать. Джон, развесив последнюю вещь, вдруг хохотнул, откинув голову назад. — Нужно быть полным идиотом, чтобы приехать в универ насквозь мокрыми.. Почему не переоделся, раз были у общаги? Но смех тут же сбился на резкий вдох, когда он увидел, как Ло сдвинул брови, недовольно скривив губы. Наставник будто физически ощутил, как юноша внутренне напрягся, сжав пальцы на ткани. — Ладно, ладно, не кипятись, — Джон поднял ладони в примирительном жесте, но уголки его губ всё равно дёрнулись в лёгкой усмешке. Он склонил голову набок, чуть прищуриваясь. — Тогда другой вопрос.. Почему ты не ушёл с ними? Решил быть хорошим мальчиком? Или так преданно любишь науку, что даже с ледяными штанами не можешь пропустить пары? Ло резко отвёл взгляд, нахмурившись ещё сильнее. — Мне.. Мне нужно было доделать проект, — буркнул он, втягивая голову в плечи. — А-а-ах, ну конечно.. Значит, долг прежде всего, а? Такой правильный, такой ответственный.. Ло закатил глаза, но только хотел огрызнуться в ответ, как Джон вдруг хмыкнул и скрестил руки на груди, медленно осматривая его с ног до головы. — Хотя знаешь, выглядишь ты сейчас как цыплёнок, которого под дождём забыли, — с ухмылкой заметил он, делая шаг ближе. — Весь дрожишь, кутаешься в моё пальто, будто боишься, что я его обратно отберу.. — Н-не боюсь я! — тут же выпалил Ло, но голос предательски дрогнул, и он тут же проклял себя за это. — О, да ты покраснел! — Нет, не покраснел. — юноша зло втянул воздух сквозь зубы и даже сильнее сжал пальто вокруг себя, пытаясь спрятаться в нём с головой. — Конечно-конечно, — Харрис кивнул с самым невинным выражением лица, но всё равно продолжал смотреть с той же наглой ухмылкой. Ло чувствовал, как внутри всё сжимается от этой неловкости. Ну почему Харрис всегда умудряется загнать его в угол? Почему вообще его собственное тело выдаёт такие глупые реакции? Он злился на себя, но ещё больше злился на Джона, который явно наслаждался этим моментом. — Просто отвернись, а? — пробормотал он, глубже натягивая пальто на плечи. — О, так ты мне приказываешь? Любопытно.. Мне почти нравится. — Джон картинно вскинул бровь, но всё же, к удивлению Ло, развернулся и сделал вид, что рассматривает что-то на дальней полке. — Спасибо, — пробурчал студент, стараясь не смотреть на его спину. — Без проблем, стесняшка! — раздалось в ответ. Ло едва не задохнулся от злости. Пальто было идеально, как и всё, что наставник выбирал для себя. Тёмное, глубокого угольно-чёрного цвета, с чёткими, строгими линиями кроя, оно подчёркивало его безупречный вкус и почти навязчивую аккуратность. Ткань тяжёлая, плотная, дорогая - не просто тёплая, но ещё и держащая форму, не давая ни единого шанса складкам или неопрятности. Казалось, оно всегда сидело на нём превосходно, будто сшитое на заказ. Две пуговицы были пришиты ровно, каждый шов отглажен до совершенства. Даже запах - тонкий, лёгкий аромат парфюма. Это пальто слишком сильно напоминало его самого: сдержанное, но почему-то непреодолимо завораживающее. Ло ощущал, как тяжёлое одеяние почти полностью поглотило его, обволакивая тёплой, плотной тканью. Он сидел, поджав ноги к груди, спрятавшись в этом чужом, но странно уютном коконе. Рукава были настолько длинными, что его собственные руки терялись в них, а воротник, в который он вжался, касался щёк, будто намеренно пряча выражение его лица. Юноша чувствовал себя нелепо - запоздалый румянец всё ещё горел на щеках, а он, вместо того чтобы стряхнуть с себя остатки этой неловкости, наоборот, ещё крепче вжимался в тёплую ткань. И ему нравилось. Нравилось, как верхняя одежда всё ещё хранила остатки тепла наставника, как ткань приятно тяжело ложилась на плечи, создавая иллюзию защищённости. Нравилось, как запах теперь окутывал его целиком, заставляя смущённо вдыхать его глубже. Даже если это было не совсем правильно. Джон медленно брал колбочки с полки, переставляя их. Взгляд его стал чуть более сосредоточенным, почти изучающим, когда он вновь повернулся к подопечному. Уверенность была очевидной, несмотря на всю эту неловкость, которую они переживали. Он облокотился о стол, смотря на Лололошку, и, помолчав, спросил с лёгкой усмешкой: — Как дела с письменной частью? Всё идёт по плану или ты, как обычно, уже уплыл в раздумьях и уходишь от реальности? Он подождал, не торопясь, чтобы Ло сам мог собраться с мыслями. Ответ не заставил себя ждать. Ло снова вздохнул, глядя в пол, как будто пытаясь собраться с силами. — Всё идёт слишком медленно.. — его голос немного ослаб, он прокашлялся, стараясь избавиться от нарастающей усталости. — Описывать слишком трудно, но я стараюсь. Слушай, разве у тебя своих пар нет? Харрис наблюдал за ним, не сдерживая лёгкой улыбки, продолжая смотреть из-под своих тёмных ресниц, как тот снова заскучал. Когда Ло добавил, что наставник не посещает свои собственные пары, тот лишь вскинул брови, глядя на него с интересом. — Пра-а-авда? — его голос стал чуть мягче, но с нотками иронии. — И ты думаешь, что это имеет значение сейчас? Тебя действительно волнуют мои пары, Ло? Металлическая дверь лаборатории неожиданно щёлкнула, издавая неприятный, резкий звук, как будто кто-то неумело пытался её закрыть. Этот звук буквально пробежался по комнате, создавая ощущение, что всё вокруг на мгновение замерло. Ло инстинктивно покосился за спину наставника, но Джон, уже привычно настороженный к любым неожиданным звукам, лишь удивился. Он отстранился от стола, пошёл в сторону двери, сжав ладони в кулаки, словно готовясь к чему-то. Подойдя, он протянул руку к ручке, намереваясь открыть её и проверить, кто мог вызвать такой шум. Однако дверь оказалась странно зафиксированной - она не поддалась. Джон потянул её сильнее, но никакой реакции. Лишь тихое металлическое скрежетание, словно что-то заело, и больше ничего. Он окинул взглядом помещение, не найдя причин для такого странного звука. Ло, наблюдавший за происходящим, не мог понять, что именно повергло его наставника в замешательство: тот вновь попытался открыть дверь, но, похоже, она была зафиксирована намертво. — Странно, — пробормотал Харрис, отступив, задумчиво глядя на дверь. — Ну что, похоже, мы с тобой здесь заперты.. и, видимо, надолго, — проговорил он, поднимая бровь и чуть наклоняя голову. — Думаю, ты не против ещё немного побыть в компании своего дорогого наставника? Кто знает, что может случиться, когда нас двоих запирает такая.. аномальная ситуация. Он подошёл ближе, чуть прищурив глаза и не отрывая взгляда от Ло. Джон с ухмылкой продолжил. — Может, раз уж ты остался со мной в этом уютном месте, нам стоит воспользоваться моментом? Как ты, Ло, справишься в такой.. близости? Наверняка покраснеешь как лакмус в кислой среде, да, Подопытный? Или я ошибаюсь, и тебе вообще не нравится, когда с тобой так? Насмешка не сходила с его губ, а взгляд был игриво-провокационным. Он явно наслаждался этой маленькой, немного пикантной шуткой, не стесняясь своих слов. Ло в ответ не сказал ничего, его тело заметно напряглось, а взгляд перемещался с Харриса на дверь позади, будто он пытался найти какую-то точку, за которую можно было зацепиться и не погрузиться в этот странный, навязчивый момент.