Между шпаргалками и признаниями

Снег в Хэнфорте пришёл неожиданно, почти без предупреждения. Осенний воздух ещё не успел окончательно выстудить улицы, и потому первый снег лёг на землю тяжёлым, влажным покрывалом, подтаивая у самых краёв дороги. Вечером ещё моросил дождь, оставляя тонкую плёнку влаги на фонарных столбах и ветвях деревьев, но уже к полуночи небо, затянутое низкими облаками, вдруг разродилось белыми хлопьями, медленно оседающими на мокрые тротуары. Лампочки в витринах магазинов отбрасывали на сугробы тёплый свет, отчего снег местами казался янтарным, местами - почти лиловым. Он падал неровно, подхваченный колкими порывами ветра, который тут же кружил в воздухе, заставляя блестеть в свете фонарей, прежде чем хлопья оседали на подоконниках. Голые деревья, что ещё утром стояли серыми силуэтами на фоне пасмурного неба, теперь украсились тонкими, хрупкими линиями инея. Их ветви вздымались вверх, словно застывшие в движении, а лёгкий слой снега подчёркивал каждую трещинку на коре, каждый изгиб, делая их более заметными среди блеклых фасадов домов. В воздухе пахло чем-то новым, свежестью, та, что бывает только в первые дни зимы. Ветер стал суше, он больше не приносил сырой запах листвы и земли - теперь в нём витала лёгкая морозная горечь, смешанная с ароматом кофе из ближайшего кафе и далёкого дыма, тянущегося из труб. Мостовые покрылись тонким слоем скользкой снежной каши - автомобили разгоняли её в стороны, оставляя за собой тёмные следы шин. Люди осторожно переступали по заснеженной плитке, кутаясь в пальто, натягивая шарфы повыше на лица, пока их дыхание клубилось перед ними белёсым паром. Снегопад не был бурным - скорее ленивым, неспешным, будто сам решал, когда ему останавливаться. Он ложился толстым слоем на крыши общежитий, на скамейки во дворе, на перила крыльца. Было тихо, даже слишком, и только ветер иногда проносился между зданиями, напоминая о себе лёгким свистом. Лололошка сидел у окна, почти сливаясь с темнотой комнаты. Свет уличных фонарей освещал его лицо приглушённым свечением, очерчивая мягкие линии скул и расслабленный профиль. В голубых глазах отражались снежные хлопья, лениво кружащиеся - взгляд был задумчивым, глубоким, будто он искал в этих холодных узорах нечто большее, чем просто игру погоды. Локоть юноши покоился на подоконнике, пальцы едва заметно касались стекла, на котором уже начали появляться крошечные капли талого снега. Подоконник был холодным, но он не убирал руку, позволяя морозу покалывать кожу. Дыхание, тёплое и чуть сбившееся, оставляло на стекле лёгкую дымку, но он даже не пытался её стереть. На нём был бежевый кардиган, небрежно накинутый поверх футболки, рукава закатаны до локтей, словно он ещё недавно работал, но так и не доделал начатое. Щёки слегка порозовели от холода, пробирающегося сквозь щели окна. Волосы выглядели немного взъерошенными, будто он трепал в них пальцами ненароком задумавшись. Всё в его позе было расслабленным, но в этом спокойствии читалось нечто странное - будто бы внутри него бродили неуловимые мысли, не дававшие ему уснуть. То ли воспоминания, то ли тревожные ожидания. Он поджал губы, продолжая смотреть в ночную улицу, где снег ложился на тротуары, смягчая резкость контуров. Прошло несколько минут - или, может, больше. Ло слегка вздохнул, откинулся назад и провёл ладонью по лицу. Но взгляд снова нашёл окно. Он не мог оторваться. Словно снег за стеклом знал что-то, чего не знал он сам. Воспоминание накрыло его внезапно, как порыв ледяного ветра, ударившего в лицо. Он вспомнил один из тех морозных зимних дней в Сайклрайзе, где холод пробирался до костей, а пейзаж растягивался в бесконечность, нетронутый, пустынный, застывший во времени. Море тогда было свинцово-серым, тяжелым, с ленивыми, но не менее опасными волнами, разбивающимися о скалистый берег. Пена мгновенно застывала на камнях, превращаясь в хрупкие ледяные корки. Где-то вдалеке, почти теряясь в белом тумане, стояли рыбацкие лодки, покачиваясь на горизонте. Их мачты выглядели хрупкими, едва заметными, словно могли исчезнуть в любой момент, растворившись в бескрайнем блеклом безмолвии. Снег тогда падал так же мягко, как и сейчас, кружась в холодном воздухе, но на земле он не был пушистым - ледяной гладью он укрывал замёрзшие поля, делая их гладкими, как стекло. Мёртвые стебли высокой травы торчали из-под снега, ломкие, сухие, забытые осенью. Они шевелились под ветром, едва слышно потрескивая, как если бы пытались прошептать что-то о прошлом. Одинокие амбары стояли среди этого белого безмолвия, их крыши облеплены снегом, а стены, потрескавшиеся и почерневшие от времени, выглядели так, будто вот-вот рухнут. Когда-то там хранили зерно, может, прятались от дождя путники, но теперь они были заброшены, став частью зимнего пейзажа, будто старые кости, оставленные природой. Юноша тогда шёл по этому заснеженному простору, его шаги глухо скрипели на ледяной корке. Он помнил, как холод пробирался под одежду, как дыхание превращалось в облачка пара, быстро тающие в морозном воздухе. Но самое сильное воспоминание - это чувство одиночества. Полное, всепоглощающее, почти тягостное, но вместе с тем странно умиротворяющее. Теперь, глядя на снег за окном, он снова ощутил это. Замёрзшее море, поля, тишину.. и ту отстранённую пустоту, которая почему-то казалась родной. На мгновение тяжесть в груди отступила, уступая место тихой, почти наивной радости. Воспоминания лились плавно, одно за другим, словно перелистывающиеся страницы детской книги. Вот он снова маленький, бежит по заснеженному двору, размахивая руками, с носа капает талая вода, а лицо горит от мороза и восторга. Вот кто-то хватает его за руку - братец, друг? - и они вместе играются, не переставая смеяться. Ло вспомнил, как когда-то, много зим назад, он стоял во дворе, утопая в хрустящем снегу по самые колени. Тогда всё было по-другому - воздух пах свежестью и дымком из камина, а мир вокруг казался бесконечным и добрым, как в старых рождественских сказках. Ричард тогда бегал по сугробам, размахивая руками и швыряя в воздух пушистые хлопья, смеялся так заразительно, что Ло не мог удержаться от улыбки. Они строили крепости, катались по заснеженному двору, ловили снежинки ртами и с разбегу падали в сугробы, отряхиваясь и снова кидаясь в игру. На крыльце стояла миссис Труман, с её неизменным заботливым взглядом. Она аккуратно развешивала гирлянды вдоль фасада дома, проверяя каждую лампочку, чтобы ни одна не осталась тёмной. Её руки, хоть и закутанные в перчатки, ловко закрепляли ленты и украшения, будто в этих движениях была особая, многолетняя традиция. Мистер Труман тем временем ставил у входа небольшие светящиеся фигуры - сайклрайзского оленя и снеговика. Он слегка ворчал, что "проводов стало больше, чем самого фасада", но по тому, как он приглаживал еловые ветки на венке, было видно: Труман любил этот ритуал не меньше, чем его жена. Дом светился теплом, свет гирлянд отражался в снегу, и даже холод казался не таким пронзительным. Лололошка помнил, как Ричард вдруг схватил его за руку и потащил внутрь, заявляя, что без них чай с корицей пить никто не будет. Они ворвались в дом, раскрасневшиеся, мокрые от снега, смеясь и не ощущая насквозь промокших ног. Воспоминание было таким ярким, что Ло почти услышал запах тех самых пряников, почувствовал, как замёрзшие пальцы обхватывают тёплую кружку. Сейчас же за окном падал снег - тот же самый, но внутри не было того беспечного детского восторга. Только лёгкая, щемящая ностальгия. Ноябрьский снег шёл тихо, без ветра, мягкими, почти невесомыми потоками, покрывая всё светлым слоем. Хэнфорт утопал в тишине. Студент держал телефон в руках, лениво прокручивая экран, пока не наткнулся на знакомое имя в списке контактов. Джодах. Ло не знал, где сейчас находится дядя - возможно, на другом конце страны, а может, и за границей, - но всё же набрал сообщение.

Дядюшка Джодах

@.DzhAvi

— [...]

— Доброй ночи, дядя! У нас в Хэнфорте пошёл снег! Работа над проектом идёт полным ходом.

Осталась только письменная часть и подготовка презентации. Это самое сложное, но я справлюсь.

Он задумчиво постучал пальцами по корпусу телефона, а затем добавил с улыбкой:

— Мой наставник оказался не таким, каким я его представлял. Джон был бы прекрасным преподавателем,

если бы не его колкие шутки. Иногда они могут оттолкнуть, но, думаю, он делает это не со зла.

Напиши как-нибудь о погоде или вообще о чём угодно! Я люблю тебя, дядя.

Ло на мгновение замешкался, глядя на экран. Большой палец уже завис над клавиатурой, а в голове вертелось другое продолжение фразы.

— И, на самом деле, Джон чудесный. Он мне нра-..

Юноша моргнул, осознав, что только что собирался написать. Сердце сбилось с ровного ритма, а на лице мелькнула тень смущённой улыбки. Чушь. Полная. Он быстро стёр последние слова, оставляя и отправляя только то, что уже успел написать.

Студент медленно откинулся на кровать, чувствуя, как податливый матрас принимает его усталое тело. Он натянул одеяло повыше, уткнувшись носом в мягкую ткань, и лениво повернулся набок. В углу комнаты, под приглушённым светом компьютера, Дилан уже давно спал, равномерно дыша и время от времени кутаясь глубже в своё одеяло. Его силуэт был почти неразличим в темноте, лишь слабые блики отражались на тёмных волосах. Спокойствие, исходившее от него, было заразительным. Ло мягко улыбнулся, на миг задержав взгляд на прикроватной тумбе. Там стояли привычные вещи - электронный будильник, несколько разбросанных листков, наполовину допитая бутылка воды, сувенир и цветок львиного зева, что несмотря на прохладу за окном каким-то чудом пустил в воду корни. Обыденность этой картины вдруг показалась тёплой, родной, такой же, как далёкие зимние вечера из детства. Он прикрыл глаза, позволяя усталости забрать его в объятия сна. Веки тяжело сомкнулись, и мысли, сначала ещё скачущие от воспоминания к воспоминанию, вскоре растворились в мягкой, непроглядной тьме.

***

Утро оказалось ослепительно белым. Снег, выпавший ночью, укутал Хэнфорт в плотное молчание, приглушая звуки города. Свет, отражённый от свежего покрова, делал всё вокруг ярче - даже серое небо казалось светлее, чем обычно. На подоконнике толстым слоем осела изморозь, и стекло казалось ледяным на ощупь. Ло приоткрыл глаза, едва заметно поморщившись от мягкого, но назойливого сияния, пробивающегося сквозь занавески. Комната была наполнена прохладным, свежим воздухом, пахнущим снегом и чистотой. Где-то снаружи раздавался редкий хруст шагов - кто-то уже вышел, оставляя первые следы на безупречной поверхности. Мир выглядел незнакомым, будто ночь сменила город на новый, перерождённый в этом бесконечном белом свете. Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в комнату ворвался не человек, а разъярённый снежный шторм. Ричард, полный энтузиазма и утреннего задора, взмахнул руками, будто объявляя о начале великого дня. — Подъём, соня! Снег выпал! — загремел он, перепрыгивая через чей-то ботинок и с размаху плюхаясь на кровать Ло. Юноша издал нечленораздельный хрип, напоминающий смесь протеста и страдания. Его голова мгновенно скрылась под одеялом, а тело инстинктивно свернулось в защитный кокон. — Уйди-и-и, Зелёнка.. — простонал он, натягивая ткань ещё выше. Но Ричарда такие мелочи не останавливали. Он без лишних раздумий схватил край одеяла и потянул на себя. Ло держался, как утопающий за спасательный круг, но силы были неравны. — Вставай! Будем делать ангелов на снегу! Или хотя бы снежных мутантов! — азартно тараторил Ричард, уже начиная раскачивать кровать. Ло только хныкал, словно истерзанная жизнью душа, и продолжал сопротивление. Где-то в уголке комнаты Дилан что-то пробормотал сквозь сон, но, привыкший к подобному безумию, даже не открыл глаз. — Какие ангелы?.. Какие мутанты? В университет же надо, — жалобно выдохнул Ло, но Труман был неумолим. В следующую секунду Лололошка ощутил, как его мир переворачивается: Ричард, не стесняясь радикальных методов, просто схватил его под ноги и дёрнул вниз. Ло сполз с кровати, обмякнув, как переваренные макароны, и драматично рухнул на пол. — Ты вообще весишь что-нибудь? — возмущённо пробормотал Ричард, хохоча на всю комнату. Труман продолжал смеяться, почти катаясь по чужой кровати от гогота, когда вдруг в его сторону с другого угла комнаты с потрясающей скоростью и точностью прилетела подушка. Он едва успел моргнуть, прежде чем она угодила ему в лицо с таким глухим звуком, что тот моментально затих. — О-о-ох! Твою мать! — выругался он, откидывая подушку с лица. В его глазах загорелись удивление и раздражение одновременно. Со своей стороны, Дилан, который только, казалось, запустил подушку в стратосферу, скептически оглядывал сцену. Он, кажется, не был сильно настроен на утренние шалости Ричарда. — Какого чёрта ты шумишь? — проговорил Дилан, зевая и протирая глаза, как если бы Ричард только что нарушил святую тишину его сна. Труман сидел с подушкой в руках, смотря на неё, будто она могла бы объяснить его смех. Он почесал затылок и снова рассмеялся, уже менее уверенно, но явно на грани потери контроля над собой. — Хватит так делать, Дилан.. — Ричард пробормотал себе под нос. Дилан, в свою очередь, только усмехнулся, скрестив руки на одеяле. Он ничего не сказал, но взгляд был многозначительным, как если бы он был готов продолжить утреннюю ироничную перепалку, только этого не хотелось. Лололошка, не торопясь, поднялся, вытягивая спину и тихо хмыкая, наблюдая за всё еще ошарашенным другом. С легким усмешкой он подошёл и слегка взъерошил тёмные волосы парня. — Ты бы хоть поменьше шума устраивал, а то Дилан на нас с утра настрочит жалобу и отнесёт Джоди Арист, — Ло с видом заботливого брата улыбнулся, как если бы мягко поучал. В глазах Рича уже не было той безудержной веселости. Вместо этого появился лёгкий налёт стыда, когда он пытался примириться с утренним хаосом.

***

Первый снег всегда ощущался по-особенному. Стоило выйти за пределы общежития, как мир вдруг становился другим - мягче, тише, будто укутанный в пушистое покрывало. Воздух был свежим, чуть влажным, с еле уловимым ароматом зимы - смеси мороза, далёкого дыма из труб и чего-то почти сказочного, трудноуловимого. Под ногами похрустывал нетронутый снежный покров, такой лёгкий, что казалось, ещё немного - и он улетит обратно в небо. Холодное прикосновение первых снежинок к коже заставляло слегка поёжиться, но это было приятное ощущение - живое, пробуждающее. Снег лип к рукавам, оседал на каштановых волосах, таял на ресницах, оставляя крошечные капли, будто мир тихо, нежно приветствовал Ло. Всё вокруг, даже самые знакомые участки, казалось, поменяло очертания - контуры сгладились, звуки приглушились, словно корпуса общежитий затаили дыхание. А внутри, несмотря на стужу, разливалось лёгкое тепло. Потому что первый снег всегда был не только холодом - он был чем-то новым. Началом. Ло шёл по слегка замёрзшей брусчатке, сунув руки в карманы и стараясь не скользить на тонком слое льда, который предательски прятался под снегом. Рядом с ним шагал Ричард - ну, как шагал.. Скакал, как щенок на первых прогулках, то и дело хватая пригоршни снега и закидывая их куда попало. — Ричард, ты уже взрослый человек, прекрати вести себя как. — начал было Дилан, но не успел договорить, как мимо него пролетел снежок и с хрустом впечатался в шевелюру Брэндона. — Ты труп, Труман. — Брэндон медленно обернулся, стряхивая снег с плеча, его глаза сузились. — Ой, всё, не начинай! Это всего лишь снеж- Но договорить Ричард не успел, потому что в этот момент его подхватили за воротник и с чистой, искренней решимостью зашвырнули в ближайший сугроб. Снег разлетелся во все стороны, Дилан довольно хмыкнул, а Ло лишь прикрыл лицо рукой. — Я вижу, ты продолжаешь принимать мудрые жизненные решения, — заметил он, глядя на извивающиеся в сугробе ноги Ричарда. — Снег на шее.. СНЕГ ЗА ШИВОРОТОМ! — раздалось из глубины, сопровождаемое судорожными попытками откопаться. — Ну что, пойдём на автобус? — Брэндон встряхнул ладонями, довольный проделанной работой. Дилан кивнул и уверенно направился дальше, пока из сугроба не донеслось: — ЭЙ! А МЕНЯ КТО ВЫТАЩИТ?! — Нет, ну если он там останется, мы точно займём в автобусе нормальные места. — Дилан задумчиво посмотрел вниз. Ло вздохнул, закатил глаза и, протянув руку Ричарду, даже не потрудился скрыть насмешку. — Давай, вставай уже, заболеешь ещё.. Но Ричард уже ухватился за его запястье. В глазах у него мелькнул знакомый огонёк. — Спасибо, друг! — воскликнул он с явной фальшивой искренностью. Прежде чем Ло успел сообразить, в какую ловушку его только что втянули, Ричард дёрнул его с неожиданной силой, и в следующее мгновение Ло потерял равновесие. Всё вокруг перевернулось, холод резко обжёг кожу, и он с глухим звуком рухнул прямо в сугроб рядом с Труманом. На несколько секунд он просто замер, ошарашенно моргая в снежной пыли. Холод пробирался под одежду, ледяные комья моментально прилипли к волосам и засыпали воротник. А Ричард, зараза такая, уже вовсю ржал. — Ты.. Зелёнка! — наконец выдал Ло, всё ещё в шоке от происходящего. — Я просто не хотел страдать в одиночку, братец! — радостно объявил Ричард и, воспользовавшись моментом, крепко его обнял, чтобы тот не смог вырваться. Ло резко дёрнулся, но Ричард оказался на удивление крепким. Морозный воздух уже забирался под одежду, снег холодил кожу, но сейчас ему было не столько холодно, сколько.. по-настоящему весело. — Хорошо, ты сам напросился. С этими словами Ло подцепил горсть снега и, не церемонясь, с силой вдавил её прямо Ричарду в лицо. Труман закашлялся, дёрнулся, а Ло тут же сгреб ещё больше снега и принялся засыпать его сверху, беспощадно трамбуя белую массу ему за шиворот. — ЭЙ! НЕТ! ТАК НЕ ЧЕСТНО! — заорал Ричард, дёргаясь, пытаясь отпихнуть друга, но тот уже вошёл во вкус. — А ты хотел по-честному?! — фыркнул Ло, продолжая заваливать его снегом. Ричард извивался, словно рыба на льду, пытаясь хоть как-то сбросить с себя нападающего, но Лололошка был беспощаден. Снег уже забился в уши, за воротник, в рукава - даже в ботинки, и теперь уже Труман, отчаянно ворочаясь, пытался отпихнуть его от себя. — ВСЁ, ВСЁ, ЛО, ХВАТИТ, ТЫ МЕНЯ УБЬЁШЬ! — Поздно, братец, поздно. — Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ! — Ага, конечно! Ричард наконец-то собрал силы, перекатился набок и попытался отпихнуть Ло, но тот, ловко увернувшись, просто рухнул обратно сверху, сбивая его в снег ещё глубже. Со стороны это, конечно, больше походило не на игру, а на какую-то идиотскую возню двух выбравшихся из вольера хорьков. Брэндон и Дилан наблюдали за этим с выражением искреннего восхищения. — Ты смотри, какой Ло терпеливый, — протянул Брэндон. — Да, но, похоже, терпение кончилось, — добавил Дилан, наблюдая, как Ло буквально закапывает Ричарда живьём. — МОЖЕТ, КТО-НИБУДЬ, ПОМОЖЕТ?! — донёсся отчаянный вопль Трумана из-под снежной кучи. — Лично я за Ло, — пожал плечами Брэндон. — Ло определённо заслужил этот раунд, — кивнул Дилан. Ричард в ответ просто застонал и вновь утонул в сугробе.

***

Салон автобуса гудел, словно ульи, наполненный голосами, смехом и хаотичным шумом. Кто-то громко обсуждал последние сплетни, кто-то взахлёб пересказывал другу детали лекций, а кто-то просто ржал так заразительно, что было невозможно не улыбнуться, даже не зная причины. Сиденья скрипели при каждом повороте, рюкзаки и сумки громоздились на коленях или на свободных местах, периодически падая на пол. Из динамиков едва слышно доносилось радио, но его моментально заглушали разговоры и случайные выкрики. В проходе мельтешили фигуры: кто-то пытался пробраться к выходу, неуклюже лавируя между пассажирами, кто-то, наоборот, пытался занять место, хитро пристраиваясь на край сиденья, пока сосед ещё не осознал, что его потихоньку сдвигают. Воздух был тёплым, чуть затхлым от курток и шарфов, но всё равно каким-то уютным. На окнах медленно таял иней, оставляя влажные разводы, а за стеклом мелькал серый ноябрьский пейзаж. Ло и Ричард сидели, вжавшись друг в друга, дрожа не хуже, чем сам автобус, который сотрясался на каждой кочке. Они заняли два соседних сиденья, но из-за того, что оба были насквозь мокрые после снежной бойни, пространства между ними практически не осталось - холод заставил их прижаться плотнее, пытаясь согреться хотя бы так. Лололошка сидел с угрюмым выражением лица, натянув шарф почти до глаз и уставившись в одну точку, явно проклиная весь мир за своё текущее положение. Его каштановые кудри ещё блестели от растаявшего снега, а на лбу застыло несколько капель воды. Ричард, напротив, выглядел вполне довольным - разве что его зубы громко стучали, выдавая истинное положение дел. Он сидел, засунув руки под подмышки, но периодически передёргивался от холода и моргал, словно подозревал, что вот-вот впадёт в гипотермию. — Я умираю, Ло-о-о, — простонал он, поёрзав на месте. — Заткнись, ты просто тупой, — пробормотал явно гневающийся юноша, но не отстранился, потому что, как ни крути, рядом с Труманом было хоть немного теплее. Автобус дёрнулся на очередной яме, и они синхронно подскочили, содрогаясь, как два комка холода. — В следующий раз сам будешь сидеть в сугробе, один. — Но тебе же было весело, признайся! — Мне? Весело?! — Ло медленно повернул голову, его взгляд был настолько ледяным, что можно было бы забыть про мороз за окном. — Определённо. До момента, пока ты не закинул мне за шиворот тонну снега. Ричард усмехнулся, поёрзал ещё ближе и с абсолютно довольным видом пробормотал: — Просто скажи спасибо, что у тебя есть такой тёплый и пушистый друг. — Ты холодный и мокрый, как дохлая рыба, Ричард.. — Ну, это уже вопрос восприятия. Ло громко выдохнул и снова уставился в окно, предпочитая игнорировать этот разговор. Всё равно уже поздно было что-то менять — они оба тут сидели, жалкие и мёрзлые, пока автобус тряс их, как коктейль в шейкере.

***

Университетский двор раскинулся просторной площадкой, окаймлённой массивными зданиями факультетов. Старый булыжник под ногами кое-где покрылся тонкой коркой льда, а в трещинах между плитами застряли одинокие, смятые листья - последние напоминания об уходящей осени. Высокие, строгие деревья по периметру двора стояли неподвижно, их голые ветви тянулись к серому небу, будто застывшие в ожидании снега. Ветки хрупко потрескивали на ветру. В воздухе стоял влажный, сыроватый запах, смешанный с ароматом старого коры и мокрого асфальта. Откуда-то доносился слабый запах кофе - вероятно, кто-то вышел со стаканчиком из ближайшего кафе, надеясь успеть сделать пару глотков перед занятиями. Лавочки, расставленные вдоль дорожек, покрылись тонким слоем инея, и теперь их холодная поверхность никого не приглашала присесть. В нескольких местах, у центрального входа, крутились лёгкие клубы пара - там толпились студенты, переговариваясь вполголоса, пряча носы в шарфы и прерывисто выдыхая облачка белого воздуха. Где-то на крыше ближайшего здания стайка голубей теснилась у тёплой вентиляции, нахохлившись и неохотно наблюдая за редкими прохожими. Вдалеке слышались глухие шаги - студент спешил на первую пару, отстукивая ботинками по льду. Всё вокруг казалось застывшим, словно университет ждал - то ли первого большого снега, то ли просто чего-то нового, чего-то неизбежного. Ло вытянулся, лениво отмахиваясь рукой в сторону Дилана, Брэндона и Ричарда, которые упорно решили прогулять первую пару. — Не мёр-рзните там, — бросил он им вслед, слегка картавя от того, что губы всё ещё были чуть онемевшими от холода. Он стоял в холле, промокший до нитки, и с отчаянием вздрогнул, как промокшая собака, встряхивая головой, но от этого стало только хуже - капли с волос скатились ему за воротник, заставив его вздрогнуть ещё сильнее. Влажная ткань рубашки под свитером прилипала к спине, цепко, не давая ни единого шанса на комфорт. Брюки пропитались талой водой, и каждый шаг сопровождался неприятным чувством холодной ткани, липнущей к ногам. Мокрые носки - вот что окончательно убивало его настрой. Ло сморщился, ощущая, как ступни неприятно скользят в ботинках, а с каждым движением раздаётся негромкий чавкающий звук. Перспектива сидеть таким на парах вызывала желание либо провалиться под землю, либо перекинуться на ближайшую батарею, притворившись половой тряпкой. Он зябко повёл плечами, затем энергично потёр руку о руку, но это не сильно помогло. — Великолепно, просто идеально, — пробормотал он себе под нос, нахохлившись, как воробей под холодным дождём. Студент вздохнул и, не найдя лучшего способа справиться с собой, встряхнул ещё головой, пытаясь хоть немного избавиться от влаги. Холодные капли разлетелись в разные стороны, оседая на полу, на его одежде и - как он понял спустя секунду - ещё где-то. Где-то прямо за его спиной. Он услышал это сразу - низкое, раздражённое, почти угрожающее шипение. Ло замер. Всё его тело мгновенно напряглось, словно он наступил на хвост дикой кошке. Медленно, очень медленно он перевёл взгляд на Харриса, уже заранее зная, что увидит. Наставник стоял неподалёку, скрестив руки на груди, но теперь его бледное лицо и рукава пальто были усыпаны мелкими каплями воды. Он моргнул, прищурившись, затем медленно провёл рукой по лицу, стирая случайные брызги с кожи. Выражение у него было таким, словно он обдумывал, какой именно метод казни применить прямо здесь и сейчас. — Ты в каком болоте купался, Дуралей? — поинтересовался он, чуть приподняв бровь. Лололошка с трудом сглотнул и нехотя повернулся всем телом к Джону, готовясь к привычной насмешке, к снисходительному замечанию или хотя бы к тому, что Харрис закатит глаза, как он всегда это делал, когда Ло попадал в нелепые ситуации. Но ничего этого не было. Джон смотрел на него не так, как обычно. В его взгляде не было раздражённой иронии, насмешливого прищура или ленивой заносчивости. Он смотрел.. иначе. С каким-то странным, даже неведомым состраданием. Юноша не сразу понял, что именно его так поразило. Возможно, лёгкая, едва заметная дрожащая бровь, которую он раньше не замечал, когда тот хмурился. Или то, как Джон чуть склонил голову набок, словно пытался понять, почему его студент вообще довёл себя до такого состояния. Или же это было что-то глубже, в самой сути этого взгляда, в этой неожиданной мягкости, от которой Ло почувствовал себя ещё более неловко. Он в замешательстве провёл рукой по мокрой чёлке, смахивая капли на пол, но жест вышел каким-то неровным, словно он не знал, что делать с собой. — Я.. — Ло открыл рот, но тут же осёкся.

Что, чёрт возьми, он мог сказать?

Что ему не холодно? Это была бы глупая ложь. Что всё нормально? Он и сам не верил в это.

Харрис всё так же молчал, не сводя с него взгляда, так что Ло с трудом выдерживал эту тишину. — Извини. Бесились с Ричардом и по итогу.. — пробормотал он, морщась, но голос вышел каким-то сдавленным, будто он сам не до конца понимал, почему это так его задело. Но наставник продолжал смотреть. Почему-то хотелось, чтобы он либо отвернулся, либо сказал хоть что-то. Всё, что угодно. — И где эта Зелёная тахта? — спросил Джон, сухо и отстранённо, явно имея в виду Ричарда. Ло едва успел моргнуть, не зная, что ответить. Он раскрыл рот, но прежде чем смог выдавить хоть слово, Джон, видимо, посчитав его молчание достаточным, без лишних церемоний взял его за руку. Контраст был ошеломляющим - его собственная ладонь была ледяной, а наставника - неприятно горячей, будто прикосновение обожгло кожу. Пальцы Харриса сомкнулись крепко, уверенно, без намёка на то, что он даст студенту вырваться. Не просто взял - удержал. Тепло разлилось по коже, но вместе с ним пришло и другое чувство - странное, щекочущее изнутри, будто что-то невидимое сцепилось в его груди. Ло инстинктивно дёрнулся, но тут же понял, что сопротивляться смысла нет. Он приоткрыл рот, пытаясь сказать хоть что-то, но подбородок предательски дрожал от холода, мешая сформулировать даже простейшую фразу. Джон не обратил внимания на его замешательство. Он лишь сжал пальцы чуть сильнее, будто вовсе не хотел отпускать. Харрис не торопился. Он медленно развернулся, не ослабляя хватки, и повёл подопечного за собой. Его шаги были ровными, размеренными, будто он нарочно задавал спокойный темп, чтобы не причинить студенту ещё большего неудобства. Ло чувствовал, как горячие пальцы обхватывают его ладонь - уверенно, но уже не давяще. Это было нечто новое, непривычное: не резкость, не раздражение, не поддразнивание, а простая, почти бережная настойчивость.

Они шли в тишине.

Ло не мог видеть его лица, но чувствовал, как Джон едва заметно замедлялся, чтобы не дёргать его слишком резко, когда те спускались вниз по лестнице. В воздухе ещё висел запах снега и сырой ткани, липнущий к коже. Юноша слегка опустил голову, глядя на их сцепленные руки. Влажные пряди спадали на лицо, и он не мог сказать, что именно вызвало это странное ощущение внутри. Может, тепло, что медленно передавалось ему через ладонь наставника. А может, сама тишина, в которой не было ни приказа, ни укора. Только странная, непрошенная мягкость.