Между шпаргалками и признаниями

Аудитория была большой, но казалась пустой. Высокие окна вдоль стены впускали холодный дневной свет: он разливался по комнате, делая её ещё более строгой. Воздух был застоявшимся, пахло пылью, старыми книгами и чем-то слабым, химическим - возможно, следами маркера, которым преподаватель недавно водил по доске. Ряды деревянных столов вытягивались ввысь, местами испещрённые выцарапанными надписями и следами от ручек. Пара стульев скрипнула под чужим весом где-то вдалеке, кто-то шуршал страницами конспекта. Но в целом аудитория оставалась на удивление тихой, наперекор состоянию Ло. Стол, к которому он прижимался лбом, был гладким и прохладным, с тёмными разводами от лака. Он не мог сосредоточить своё внимание на лекцию, лишь изредка поглядывал на стол профессора - аккуратный, но с неизменной горкой бумаг в углу. Обычно эта комната казалась просто очередным местом для учёбы, но сегодня она была другой. Слишком пустой. Слишком холодной: контрастировала с внутренними переживаниями. Смятение накатывало волнами, оставляя без опоры, без чёткого понимания, как Ло быть дальше. Всё было спутано, как туго затянутый узел, который он не мог ни развязать, ни разорвать.

Ло не знал, что делать.

Что говорить.

Как смотреть в глаза тому, кто, кажется, только что перевернул его мир.

После этого они так и не успели поговорить. Ло ушёл, Джон не остановил. Или не успел? Или не захотел? Эти вопросы сверлили голову, впиваясь в сознание не давая покоя. Ло то и дело возвращался к моменту - не только к поцелую, но и к тому, что было после. К той тишине, что повисла в воздухе, к странному довольному выражению на лице Харриса, к своему собственному бегству. Он уткнулся в стол сильнее, закрыв глаза, но это только сделало мысли громче.

Что теперь?

Как он должен себя вести?

Как он должен понять, что это вообще было?

Он не знал. И это незнание пожирало изнутри. Воспоминание вспыхнуло резко, как всполох пламени, заставив студента вжаться щекой в прохладную поверхность. Он не хотел думать об этом. Не хотел, но не мог иначе. Всё было таким неожиданным, таким стремительным - дыхание, чуть сбившееся от близости, губы, мягкие, тёплые, чужие, но такие.. правильные. И этот дурацкий момент - когда он, в запале, чуть сильнее сжал челюсти, не рассчитав, и невольно прикусил губу партнёра. Он вспомнил то прерывистое оханье, как Харрис улыбнулся не прерываясь - так легко, обезоруживающей уверенностью, с искрой в глазах, с румянцем, чуть коснувшимся его лица. Как будто его это ни капли не смутило, а, наоборот, забавляло. Будто ему это нравилось. И это добивало. Ло тяжело сглотнул, чувствуя, как снова вспыхивают уши. Воспоминание прижималось к нему, тёплое и неумолимое, сжигая остатки трезвого рассудка. А ведь он так и не спросил, что Джон думал об этом всём. И, чёрт возьми, он боялся узнать. Картины всплывали в сознании тёплой волной - такими, какие приходят в мгновенья слабости, когда хочется укутаться в прошлое, найти в нём убежище. Это было в Сайклрайзе. Мир в доме Труманов был серым, тяжёлым, запутанным - настолько, что казалось, он никогда не выберется из этого клубка. Ло помнил, как стоял, слегка сгорбившись, не в силах остановить слёзы, сжимающие горло. Как дрожащие пальцы вцепились в ткань одежды, а в груди стыло безысходное отчаяние. Но Харрис был рядом. Его тёплые руки осторожно сомкнулись вокруг него, словно создавая границу между студентом и внешним миром. Объятие было не навязывающим, оттого и таким трепетным. Таким, что в нём хотелось раствориться, закрыв глаза и поверив, что всё будет хорошо. Запах дома - древесный, тёплый, чуть горьковатый, с примесью чего-то родного - проникал глубже с каждым вдохом. Сердцебиение Джона - ровное, спокойное - било ключом к реальности, заставляя забыть о тревогах, хотя бы на немного. Вспомнил бескрайние поля львиного зева, колышущиеся в такт ветру, окрашенные в яркие оттенки. Они не гнулись окончательно, не исчезали в сером небе, а продолжали стоять, упрямые, живые. И тогда, в тот момент, он почувствовал что-то ещё. Что-то тёплое. Что-то, что делало этот момент бесценным. В тот день он просто смотрел на антирринум, как зачарованный, ловя ветер на губах, вдыхая его терпкий, едва сладковатый запах. Волны цветов простирались под ногами, мягко раскачиваясь, и среди множества оттенков - от нежно-розового до глубокого багряного - его память неизменно возвращался к одному.

Оранжевый.

Он тогда не удосужился спросить напрямую, да и Джон странно отмолчался. Теперь же, кажется, понял.

Оранжевый львиный зев не был кричащим, как алый, не был томным, как жёлтый.

Он был тёплым. Глубоким. Ярким и ослепляющим. Таким, что хотелось смотреть на него бесконечно,

вдыхать этот живой, пряный аромат, чувствовать его тепло даже в самый прохладный день.

Он был, как.. Джон.

Тот же жар, обжигающий, согревающий. Тот же цвет притягательный и ласкающий. Лололошка понял, почему тогда наставник не стал объяснять - потому что это нужно было осознать самому. Оранжевый львиный зев был таким же, как Харрис в его памяти. До жути приятным. Ло аккуратно сжал своё тело в объятиях, как будто пытался сохранить внутри тепло, что внезапно разлилось по нему, распространяясь от груди к кончикам пальцев. Руки неспешно сомкнулись вокруг себя, ладони легли на предплечья, чуть сжали ткань рукавов - мягко, нерешительно, словно он боялся, что стоит прижать сильнее, и чувство, охватившее его, растает. Это напоминало попытку согреться в прохладный вечер, когда единственный источник тепла - собственные руки. Напоминало хрупкое, но важное желание удержать что-то светлое, не дать ему ускользнуть. Но это было не то. Ло чувствовал, что на самом деле ему хотелось другого. Хотелось уткнуться в плечо человека, ощутить тепло его кожи, замереть, ловя биение чужого сердца. Хотелось, чтобы обняли не его собственные руки, а чужие - сильные, тёплые, уверенные. Чтобы ладонь легла на спину, двигаясь с той же осторожностью, с какой Джон когда-то касался его. Ло невольно сжал себя крепче. Не мог сдержаться - неслышно, он начал перестукивать ногами о пол, словно сердце передавало ритм радости дальше, заставляя тело жить этим ощущением. Тихий, едва заметный звук, отражал всю внутреннюю бурю, весь этот светлый вихрь эмоций, который накрыл его волной.

Что-то внутри него светилось.

Тепло разливалось по плечам, пробегало мурашками по спине. Хотелось улыбаться шире, зарыться лицом в рукав, захохотать в эту ткань, потому что.. потому что всё.

Потому что Джон.

Потому что тот целовал его. Потому что сравнил с цветком. Потому что ещё тогда - раньше, - во всём этом было что-то большее, чем просто случайные жесты. Впервые Ло чувствовал себя настолько счастливым. Благодарность заполняла так плотно, что казалось, сердце вот-вот не выдержит и расплескает всю эту нежность наружу. Она была не резкой, не броской - нет, она обволакивала мягкой пеленой, проникала в самые глубины его существа, согревала изнутри. Юноша благодарил не за слова, не за поступки (хотя и за них тоже) но больше всего за то чувство, что Джон ему сегодня подарил. За то, что мог ощущать себя не просто подопечным, а кем-то важным.

И больше всего ему сейчас хотелось кинуться в его объятия.

С разбегу, с порывистостью, не задумываясь ни на секунду. Закрыть глаза, зарыться в его плечо, сжать ткань одежды в пальцах, вцепиться так, будто если отпустит - что-то бесценное ускользнёт сквозь пальцы. Хотелось ощутить тепло, настоящее, живое, чтобы дыхание касалось его шеи, чтобы их сердца бились в одном ритме. Чтобы Джон крепко сжал его в ответ, не позволяя сомневаться, не оставляя в этом мире ни капли одиночества. Ло бросил рассеянный взгляд на соседнее место - пустое. Ричард так и не появился. Это всё ещё приносило двоякие чувства: с одной стороны, отсутствие его навязчивых комментариев и возможных подколок было настоящим спасением. Но с другой - беспокойство медленно, но верно начинало разрастаться внутри. Лололошка неспешно приподнялся, отрываясь от стола. Спина протестующе заныла после долгого неподвижного положения, но стоило ему выпрямиться, как позвоночник приятно хрустнул, а мышцы чуть расслабились, позволяя телу наконец-то вернуться в нормальное состояние. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на пару секунд, а затем, выдыхая, протянул руку к телефону, который всё это время лежал на краю стола. Металл корпуса был чуть прохладным на ощупь, но ладонь быстро согрела его. Большим пальцем Ло нажал кнопку включения, и экран ожил, сияя голубоватым светом. Времени он не посмотрел - взгляд сразу же скользнул к списку контактов. Пальцы двигались без спешки, прокручивая список знакомых имён, пока он не нашёл нужное. Ричард. Юноша задержался на секунду, вглядываясь в имя на экране, словно ожидая, что в этот самый момент поступит входящее сообщение, звонок, хоть какой-то знак. Но телефон молчал. Ло мельком взглянул на преподавателя. Тот с непоколебимой серьезностью, свойственной только людям, по-настоящему увлечённым своим делом, размахивал руками, будто дирижировал невидимым оркестром. Каждое его слово звучало с важностью, с которой, казалось, древние мудрецы передавали знания о смысле жизни. Вот только аудитория, судя по всему, была к этому не готова. Оставшиеся студенты выглядели так, будто их лишили последней воли к существованию. Один из них, сидящий у окна, откровенно пялился в пустоту, будто раздумывая, не выйти ли ему из тела прямо сейчас. Девушка в первом ряду уже десятый раз за лекцию безуспешно пыталась удержать голову на руке, но та коварно соскальзывала, вынуждая её вновь принимать осмысленный вид. Кто-то беззвучно водил ручкой по тетради, не оставляя на бумаге ни единой пометки - чистая имитация активности. Кто-то, напротив, смело погрузился в мир Морфея, и только редкие подёргивания плеча выдавали борьбу сознания с академической тоской. Лололошка невольно улыбнулся. И хотя тема лекции наверняка была важной - иначе преподаватель не выкладывался бы так отчаянно, - видеть окружающих в таком состоянии было слишком забавно. Впору было начать делать ставки: кто из студентов продержится до конца пары, а кто первый сдастся под натиском сна. Лишь активные рыжие хвостики на чьей-то голове кивали, сверяя написанное с графиком на доске. Дженна. Староста курса, гроза халявщиков и луч надежды профессоров. Она работала над конспектом с такой неистовой сосредоточенностью, что, казалось, если прямо сейчас случится землетрясение, ураган или нападение инопланетян, её это абсолютно не коснётся - разве что она закроет тетрадь, чтобы не запачкать страницы. Очки на её переносице блестели так ярко, что Ло задумался: а что если это не просто стёкла, а какое-то секретное оружие? Он был почти уверен, что ещё немного - и в доске появится выжженная дырка, а на её месте вспыхнет священный текст лекции, выбитый чистой силой усердия. Если бы сейчас действительно проводился тотализатор "Кто продержится на паре дольше всех?", он бы даже не сомневался, на кого ставить. Пока остальные медленно растворялись в апатии и тоске, Дженна была несокрушима, как академическая скала, стоящая на пути безграмотности. Лололошка вновь уткнулся в телефон и быстро набрал первое сообщение.

Зелёнка

@R.TRY_MAN

— Ты где?

— Почему не пришёл?

Ответа не последовало. Он подождал пару секунд, потом ещё пару. Ло нахмурился, пальцы нервно застучали по корпусу телефона. Он знал Ричарда - тот мог застрять где угодно: в бургерной, в другом корпусе, в обсуждении собственной популярности перед зеркалом.. Но всё равно что-то внутри начинало беспокоиться. Через несколько секунд он уже лихорадочно набирал новые сообщения, одно за другим.

— Ты жив? Не похищен? — Сбежал от учёбы в закат? — Если ты умер, моргни дважды. — Хотя нет, как ты моргнёшь?.. — Короче, дай хоть знак, что тебя не

унесли Брэндон и Дилан куда-нибудь!

Телефон оставался предательски молчаливым. Ло закусил губу и уже было собрался отправить что-то вроде "Ричард, я начинаю писать завещание", но в этот момент экран вспыхнул входящим уведомлением.

Зелёнка

@R.TRY_MAN

— [...]

— Ты не поверишь, но я так сильно промок из-за кое-кого, что не успел высохнуть! Пришлось вернуться в общежитие. Кстати, я прихватил Брэндона и Дилана с собой.. Ты как всегда пропускаешь всё веселье, Ло! Ты как высох?

— Мне здесь по своему весело, Ричард. Высох.

Как вас вообще Джоди Арист обратно пустила?

— Какой ты внимательный на детали, Ло. До тошноты внимательный. Мы хотели тайком пробраться, но зайдя в холл - её не было на вахте. Повезло!

— По-другому и не скажешь.. Повезло.

Ло с чувством завершённой миссии закрыл чат с Ричардом и перевёл взгляд на экран телефона. Внимание привлекло ещё одно уведомление, стоявшее как-то особенно весомо, словно не дожидалось своего часа, а теперь само решило подать сигнал от человека. Юноша сидел, как парализованный, не в силах двинуть пальцем, несмотря на очевидное желание узнать, что скрывает сообщение. Он продолжал смотреть, боясь, что сама кнопка откроет перед ним нечто, что он не готов увидеть. Напряжение стало растекаться по его телу, будто тягучая субстанция, медленно окутывающая каждый орган. Грудная клетка сжалась, а дыхание стало поверхностным, воздух слишком густой, чтобы проходить легко. Руки напряглись, но при этом ощущение скованности никуда не исчезало. Внутри всё бурлило, как кипящая вода, и каждый новый взгляд на уведомление только усиливал, заставляя кожу ощущать почти физическую боль. Он пытался успокоиться, но этого не происходило. Сердце скакало, бешено колотясь, будто могло вырваться из груди и убежать. Лололошка пытался уговорить себя, что не стоит так переживать. Страх и воодушевление смешались, не давая возможности сосредоточиться. Он знал, что это не просто сообщение, а какой-то поворотный момент. Тревога, что связывала его, напоминала о том, как всё может измениться. Паника была реальна - буквально давила на него придавая движениям рваность. Каждый нерв, каждая мышца казались напряжёнными до предела, как струна, готовая вот-вот порваться. Тошнота в желудке от смешанных чувств не отпускала. Неопределённость висела в воздухе и студент вглядывался в телефон, как в окно в неизведанное. Пальцы дёргано коснулись чата, и он открыл сообщение. В первые моменты юноша застыл, в изумлении вглядываясь в текст, что медленно прояснился перед дрожащим взглядом. Всё вокруг замедлилось, в голове витали лишь далекие, неясные мысли. Ло не мог сразу найти подходящие слова, не знал, что сказать - эмоции переполняли его. Это было не то, что он ожидал, и, тем не менее, совсем не то, что мог бы вообразить. Мгновенно его лицо сменилось. Вместо напряжённой растерянности, как ещё секунду назад, появилась лёгкая, умиротворённая улыбка. Она с ясностью читалась в его глазах - тихая радость, что переполнила изнутри. Он не произнёс ни слова: не мог выразить всю ту волну чувств, что нахлынула на него. Волнение всё ещё не ушло, однако теперь оно было скорее оживляющим, а не гнетущим. В голубых глазах играла искорка, как бы говорила сама за себя: эта новость взбодрила, дала нечто важное, то, что было давно нужно. Он по-прежнему не мог оторваться от экрана, как будто не хотел пропустить ни одной детали. Это было нечто новое, непредсказуемое и в какой-то степени невероятное. Резкий, настойчивый звонок пронзил аудиторию, будто кто-то специально выкрутил его звук на максимум, желая разбудить даже самых заядлых мечтателей. Он раздался вдруг, без предупреждения, заставляя кого-то вздрогнуть, кого-то раздражённо выдохнуть и поспешно собрать вещи - они всё это время только и ждали освобождения. Но Ло не шелохнулся. Он остался на месте, не реагируя ни на шум, ни на суету вокруг. Его взгляд всё так же был прикован к экрану телефона, а мысли - где-то далеко, за пределами аудитории, стола, момента. Вибрация мира вокруг не достигала его. Всё, что было вне его разума, стало второстепенным, ненужным, несущественным. Кто-то вскочил, кто-то переговаривался, стулья с грохотом отодвигались от парт, рюкзаки хлопали, аудитория наполнялась движением - Ло не замечал этого. Он не услышал звонка так, как его услышали остальные. Для него он был лишь отдалённым фоном, чем-то привычным, не имеющим значения.

***

Снег падал медленно, почти лениво, кружась в воздухе лёгкими, невесомыми хлопьями. Они двигались плавно, будто танцуя в невидимом ритме, зависая на мгновение перед тем, как опуститься на землю. Воздух был наполнен хрупкой тишиной, мягкой и чистой - весь мир на мгновение затаил дыхание. Каждая снежинка, уникальная и изящная искрилась в свете, прежде чем растаять на тёплой поверхности или осесть на плечах, волосах, ладонях. Они ложились на землю бесшумным покрывалом, создавая ощущение уюта и покоя. Снег не мёл, не застилал глаза - он просто был. Спокойный, мирный, безмятежный. Касаясь всего вокруг, он оставлял лёгкую, почти сказочную белизну - на ветках деревьев, на подоконниках, на крышах домов. Будто мир стал чуть мягче, спокойнее, добрее. Сама природа решила накинуть тёплый, воздушный плед на Хэнфорт, приглашая каждого замедлиться и насладиться этим моментом. Ло шагал в сторону общежития, засунув руки в карманы куртки. Вокруг него кружил мягкий, пушистый снег. Он падал плавно, неторопливо, как если бы пытался растянуть этот момент, дать ему возможность почувствовать их лёгкие прикосновения. Снежинки затаивались на волосах, прежде чем медленно таять, оставляя после себя крошечные капли. Воздух был свежим, напоённым предзимней тишиной, той особенной, когда мир словно замирает под белоснежным одеялом. Шаги по тротуару звучали глухо, беззвучно, ведь снег уже успел укрыть землю мягким слоем. Даже машины проезжали тише, редкие студенты двигались неспешно, кутаясь в шарфы и натягивая шапки пониже. Ло приподнял голову, наблюдая, как снежинки кружатся в свете фонарей, превращая вечер в сказочное зрелище. Они падали на ресницы, холодили щёки, щекотали нос, и он чуть поморщился, сбрасывая их лёгким движением. Снег укрывал всё вокруг, придавая особенную мягкость, сглаживая углы и лишний шум. Идти было спокойно и радостно. Он чувствовал, как с каждым шагом его мысли тоже укутываются этой тишиной, как напряжение медленно растворяется в воздухе, как лёгкая усталость сменяется умиротворением. Снежок, кажется, знал, когда приходить - именно тогда, когда хотелось чего-то чистого, лёгкого и по-настоящему тёплого. Юноша распахнул дверь общежития и тут же окунулся в уютный воздух холла, который резко контрастировал с прохладной свежестью улицы. Он шагнул внутрь, смахивая снег с рукавов, и выдохнул, довольный и слегка взбудораженный. Гул голосов, приглушённый шум шагов и тихий смех студентов заполнили пространство. Где-то слышался звук кофейного автомата, ленивое перелистывание страниц, чей-то вальяжный разговор у диванов в углу. Всё здесь казалось привычным и домашним, будто за порогом остался совсем другой мир. Ло слегка потряс головой, сбрасывая снежинки с волос, и поправил куртку. Он чувствовал приятное тепло, что быстро окутывало после прогулки на морозе, и даже лёгкое покалывание на щеках от холода делало этот момент чем-то особенным. В груди расцветало приятное ощущение - удовлетворение, будто день складывался именно так, как нужно. Он неспешно оглядел холл, привычный, но всё равно наполненный жизнью. Кто-то сидел на подоконнике, уткнувшись в книгу, кто-то негромко спорил о чём-то важном, а кто-то просто проходил мимо, не задерживаясь. Эта мысль заставила его улыбнуться шире. Ло скользнул взглядом по студенту, бесстрашно устроившемуся на подоконнике, и только качнул головой - смелый, ничего не скажешь. Вахтёрша явно была где-то в другом месте, иначе его бы уже согнали вниз с фирменным укоризненным взглядом. Он не стал задерживаться, прошёл дальше по холлу, выуживая из кармана куртки пропуск. Краем глаза отметил привычные детали: кто-то терпеливо ждал свою порцию кофеина, мягкие кресла у стены, занятые студентами, затаившимися с ноутбуками, негромкий гул разговоров, в котором сложно было разобрать отдельные слова. Однако у "будки", где обычно сидела Джоди Арист, царила пустота. Ло даже немного замедлил шаг, ожидая услышать её голос или увидеть знакомую макушку за стойкой, но.. ничего. Странно. Обычно вахтёрша была на месте, зорко следя за входящими, но сейчас её отсутствие придавало холлу какой-то необычный оттенок. Ло покрутил в руках пропуск, задумчиво хмыкнув. Возможно, она просто ненадолго отошла, но.. момент казался непривычным. Ло огляделся по сторонам, словно проверяя, не следит ли кто за ним, и, заметив, что внимание студентов полностью поглощено своими делами, подался вперёд. Маленькое окошко, через которое Джоди обычно зорко наблюдала за входящими, сейчас зияло пустотой. Лололошка ещё раз кинул быстрый взгляд вглубь коридора, а затем, пожав плечами, ловко наклонился и протиснул руку внутрь. Журнал посещений лежал прямо перед ним - открытый, будто ждал его действия. Он усмехнулся про себя, пододвинул его поближе и, прихватив ручку, быстро вывел своё имя в графе "прибыл". Чётко, аккуратно, без излишней спешки. Затем добавил подпись, почти церемонно, словно это был важнейший документ. Отодвинувшись, он ещё раз переглянулся с пустым столом, проверяя, не появилась ли вдруг откуда-нибудь Джоди, и, удовлетворённо кивнув сам себе, вернул журнал на место. Всё, дело сделано. Теперь, даже если бы вахтёрша вернулась через секунду, его присутствие было зафиксировано, и никто не смог бы сказать, что он прошёл незамеченным.

***

Ло буквально влетел в апартаменты, полный лёгкости и светящегося довольства. Внутри было тепло, и этот уют сразу окутал его, словно приглашая окончательно расслабиться. Он неторопливо потянулся, скинул шарф и потряс им в воздухе, чтобы окончательно стряхнуть прилипшие снежинки. Затем с улыбкой повесил его на ближайший стул, не особо заботясь о порядке - слишком уж хорошо было на душе, чтобы думать о мелочах. Воздух в комнате показался особенно приятным, словно сама общага была рада его возвращению. Снег на волосах медленно таял, оставляя на коже едва заметные капли прохлады. Но Ло это не беспокоило - наоборот, весь этот день, вся эта суета снаружи, холл, отсутствие Джоди, даже его маленькая шалость с журналом посещений только добавляли лёгкого веселья к этому моменту. Он быстро избавился от куртки, повесил её на крючок и на секунду замер, просто наслаждаясь видом изумлённых ребят за столом. Всё шло как-то слишком хорошо. Юноша ещё не успел толком перевести дух, как его встретили три пары удивлённых глаз. Брэндон, Ричард и Дилан сидели в гостиной, явно увлечённые каким-то разговором, но стоило Ло войти, как вся их беседа моментально замерла. — Ну всё, Ло опять сияет, — хмыкнул Дилан, прищурившись и чуть склонив голову набок. — Миниатюрное солнце вернулось домой. Брэндон только приподнял брови, молча изучая радостное выражение Ло, а Ричард подозрительно сощурился, будто уже готовился докопаться до истины. — Что, чёрт возьми, приключилось? — Ричард лениво откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ты светишься так, будто в лотерею выиграл. Или повторно влюбился, м? Он нарочито многозначительно протянул последнее слово, но Ло лишь фыркнул, не спеша отвечать. Он просто разулся, сделал пару шагов вперёд, по-прежнему с сияющей улыбкой, и сжал в руках свой рюкзак, словно тот мог скрыть его настоящие эмоции. Ло молча достал телефон, даже не удостоив друзей ответом. С лёгкой улыбкой он что-то набрал, напевая себе под нос, время от времени негромко мыча незнакомый мотив. Пальцы неторопливо скользили по экрану, он будто смаковал момент, не торопясь делиться тем, что задумал. Закончив, студент плавно повернул экран к ребятам, позволяя им увидеть то, что он только что открыл. В комнате тут же повисла напряжённая тишина. Брэндон нахмурился и перевёл взгляд с экрана на Ло, явно не понимая, что вообще происходит. Дилан, который ещё минуту назад спокойно развалился на стуле, теперь сидел ровнее, слегка прищурившись, словно пытаясь уловить скрытый смысл во всей этой сцене. Но самым показательным был Ричард. Его лицо сначала застыло, как у человека, который не может поверить, а затем в карих глазах мелькнул явный, неподдельный страх. Он чуть приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — И чё это, чувак? — Дилан наконец-то поднял бровь. — Да, — добавил Брэндон, покосившись на Ло с выражением "ты ненормальный?". Но Ло только хитро улыбнулся, не убирая телефон. Он явно наслаждался их замешательством. Ричард замер, глядя на экран телефона. В его глазах читалась полная растерянность, словно его неожиданно сбили с толку. Он моргал, пытаясь понять, что происходит, но, похоже, не мог в полной мере осознать. Поначалу Труман не мог поверить своим глазам, и, возможно, это было даже хуже, чем если бы его застали врасплох какими-то новыми сведениями. Он не знал, что делать с этим. Нервный смешок, который вырвался у него, будто от испуга, сразу сменился напряжённой тишиной. Его лицо побледнело, а сердце на миг пропустило удар. Он схватился за край стола, будто пытаясь найти в этом что-то знакомое, что могло бы успокоить его. Ричард отчётливо не знал, как реагировать на это сообщение, как будто столкнулся с чем-то, что было ему чуждо. Парень не смог отвести взгляд от друга, который стоял перед ним, с каждым мгновением всё больше растворяясь в своём собственном счастье. Ло был так поглощён этим моментом, его лицо озаряла расплывшаяся улыбка, а глаза, закрытые в наслаждении, излучали что-то невидимое, но яркое - как если бы мир вокруг него был идеальным. Он не замечал, как Ричард буквально разрывается внутри от смеси чувств, что тот старался скрыть. Сердце сжалось. Эта искренняя, наивная радость на лице юноши казалась болезненно далёкой, словно её свет был предназначен освещать самые тёмные места планеты. Он видел, как Ло полностью поглощён этим моментом, не обращая внимания на смятение и непонимание друзей, и что-то в этом взгляде отозвалось в Ричарде с неожиданной остротой. Словно Ло был за гранью того, чтобы понимать, что это простое сообщение стало ударом, а не просто растерянностью.

"Ты молодчина, Дейви."