Между шпаргалками и признаниями

Комната дышала временем. Тусклый свет одинокой лампы, дрожащей под потрескавшимся абажуром, бросал слабые тени на облупленные стены. Когда-то здесь был светлый, тёплый уголок, но годы стёрли из него краски. Штукатурка местами осыпалась, обнажая пожелтевшие от сырости пятна, обои кое-где отходили от стен, скручиваясь по краям в неровные завитки. Старый диван, низкий и просевший, стоял в углу, будто устав от собственной тяжести. Его выцветшая ткань была истёрта, а на подлокотниках темнели пятна времени. Пружины внутри едва сдерживали скрип, выдавая каждое движение. Женщина неспешно стелила постель - расправляла старое, тонкое одеяло, разглаживала ладонями смятую простыню, которая, несмотря на выстиранность, хранила в себе запах затхлости и чего-то домашнего. Подушка, давно потерявшая форму, легла в изголовье с тихим шорохом. Пол под её ногами скрипел - доски рассохлись, а в щелях между ними пряталась вековая пыль. В углу у окна стоял старый деревянный шкаф, с покосившимися дверцами, которые не закрывались до конца. На его поверхности легли мутные следы прошлого - здесь стояли фотографии, книги, часы. Окно было закрыто, но тонкие шторы покачивались от лёгкого сквозняка, тянувшегося из-под щелей в рамах. За стеклом угадывался темнеющий город, редкие огни мерцали вдали, но в этой комнате их свет казался далеким, недостижимым. Элеонора вздохнула, провела ладонью по дивану, словно проверяя, всё ли готово. Она вспомнила собственную мать, что лелеяла её в этой когда-то уютной квартире, когда она была ещё подростком. Постояв мгновение в тишине, женщина отступила в сторону, бросив последний взгляд на старую, дряхлую комнату, что знала столько историй, но теперь казалась лишь тенью прошлого. — Я тебе постель приготовила, — сказала она тихо, устало, но с заботой. Ричард уже смотрел на мать мягко, без прежней злости, без раздражения. Он знал, как ей нелегко далось признание, и, пусть она не говорила об этом вслух, он видел это в её усталом лице, в лёгкой дрожи рук, в том, как она не сразу встретилась с ним взглядом. Он слегка улыбнулся, кивнул, принимая её заботу, и вновь опустил глаза на телефон. — Спасибо, мам, — произнёс он негромко. Пальцы быстро скользили по экрану, набирая сообщение. — Пишу Лололошке, — пояснил он между делом. — Говорю, что остаюсь у вас на ночёвку.. Он, должно быть, уже вернулся со свидания с Джоном. Парень хмыкнул, представив, как Ло читает его сообщение. Усмешка скользнула по его лицу, но тут же растаяла. Он посмотрел на мать ещё раз - по-настоящему, осознанно - и сжал телефон в ладони, словно закрепляя для себя этот момент. Тихий вздох прорезал медленно тающий между ними лёд. Женщина аккуратно опёрлась спиной о холодную стену, словно ей нужно было хоть на мгновение почувствовать под собой что-то прочное. Её плечи чуть опустились, а руки машинально сложились перед собой, будто она пыталась удержать тепло в дрожащих пальцах. Тусклое освещение мягко озаряло её лицо, подчёркивая истощение, но в уголках губ всё же пряталась слабая, задумчивая улыбка. Она посмотрела на Ричарда - внимательно, проницательно, как смотрят матери, знающие своих детей лучше, чем они сами. — Сынок, — тихо заговорила она, и в её голосе не было ни оправданий, ни робости - только спокойная, выверенная истина. — Ты можешь быть спокоен хотя бы в одном: Ло всегда был для меня вторым сыном, — продолжила она, слабо улыбаясь воспоминаниям. — Он рос в любви и заботе не из-за денег.. Не из-за обязательств. А потому, что я любила его. По-настоящему. И продолжаю любить. Она на мгновение отвела взгляд, словно мысленно возвращаясь в прошлое - к маленькому Ло, который когда-то забегал в этот дом, к его звонкому смеху, к его тёплым глазам, доверчиво смотревшим на неё. — Он был таким светлым мальчиком, — выдохнула она, качнув головой. — Таким добрым. Лучезарным. Как можно было не любить его? Её голос дрогнул, но не от слабости - от силы чувств, что жили в ней все эти годы. Женщина вновь взглянула на сына, ожидая реакции, но не требуя её. Она просто говорила правду. Повисла неуютная тишина, будто молодой человек пытался обработать полученную горстку информации. Труман смотрел на неё несколько секунд - молча, чуть прищурившись, обдумывая каждое слово. Внутри него что-то отозвалось тихим, но сильным чувством - Ло был любим, огретый теплотой и искренней заботой. Парень медленно выдохнул, убрал телефон в карман и, не говоря ни слова, шагнул вперёд. Объятие получилось бережным, робким в начале. Он осторожно обхватил её плечи, а потом крепче прижал к себе, уткнувшись носом в мягкие волосы. Элеонора чуть вздрогнула от неожиданности, но тут же, будто растаяв, мягко ответила - её руки, такие тёплые, родные, с ласковостью легли на спину сына. — Спасибо, — выдохнул он ей в плечо, негромко, облегчённо. Ричард не видел её лица, но чувствовал, как дыхание матушки стало чуть глубже, как пальцы сжались на ткани его свитера, будто не хотели отпускать. Где-то в соседней комнате затикали часы, отсчитывая минуты этого редкого, но бесконечно важного момента.

***

Заснеженные крыши магазинов и кафе поблёскивали в свете фонарей, а узкие улочки тонули в бархатной тени, словно укрытые пушистым зимним одеялом. Фонари рассыпали вокруг себя тёплые круги света, и снежинки, попадая в них, на мгновение вспыхивали золотыми искрами, прежде чем опускаться вниз, в мягкую, нетронутую гладь тротуаров. Стёкла витрин лоснились от внутреннего тепла, за ними виднелись полки с аккуратно разложенными товарами, гирлянды, лениво мерцающие разноцветными огоньками - все заранее готовились к праздникам. Одинокие продавцы, задумчиво наблюдали за пустой улицей. По обе стороны дороги деревья, тонкие и укутанные снегом, склонялись под тяжестью зимнего убранства. Порой ветерок стряхивал с них горстку снега, и тогда он кружился, смешиваясь с продолжающимся снегопадом, добавляя улицам живости. Хэнфорт будто застыл в этом зимнем мгновении - ясном, тихом и бесконечно красивом. Кажется, что все прохожие решили укрыться от холода. Но двоим юношам было не до этого. Они шагали беззаботно смеясь, будто зима не могла их коснуться. Ло запрокинул голову, от души хихикая, голос звучал звонко, а глаза сверкали от веселья. Тёплые ворсистые наушники уютно облегали голову, согревая уши, а каштановые кудри щекотал лёгкий ветер. Он посмотрел прямо в улыбающееся лицо Джона, а тот, чуть щурясь, продолжал говорить, будто наслаждаясь каждым словом, каждым движением и реакцией избранника. — Ты даже не знал о моём существовании, а я уже страдал, — Джон качнул головой с преувеличенной трагичностью, но в его голосе звучала искренняя нежность. — Да ладно.. Ты врёшь! — Ло едва не споткнулся, скользнув по снегу, но шатен подхватил его за локоть, не прекращая улыбаться. — Клянусь, — раскинул руки шатен, будто показывая, что он чист перед судом. — Ты застыл у информационной стойки и разглядывал научную работу с таким выражением лица.. Восхищённый, заинтересованный. И, конечно, мне стало любопытно, что же тебя так привлекло.. Я даже хотел подойти, заговорить, но Ричард тебя отозвал и ты ушёл. Как раз в тот день меня уже отправили по обмену. Так что целый год я таскал с собой мысль о странном юноше в голубом шарфе, что восхищался моей работой и понятия не имел, кто я такой. В голубых глазах всё плясали весёлые искры, но теперь в них промелькнуло что-то ещё - осознание. Ло вспомнил, как его действительно впечатлила работа, как он тараторил о ней кому ни попадя.. — Год думать о человеке, которого совершенно не знаешь.. Джон, ты точно нормальный? — залепетал он, чуть опустив голову, щёки мгновенно покраснели. — Чего это ты вдруг так раскипятился? Будто и не рад вовсе, что всё так сложилось.. — протянул Харрис, явно наслаждаясь ситуацией. — Нет, просто.. В голове не укладывается! — Ло тряхнул шевелюрой, но улыбка, счастливая и до глупости милая, никуда не исчезла. — Ладно уж.. Куда пойдёшь ночевать, Каштанчик? Раз уж ты так смело решил прогуляться и остаться без транспорта. — Не переживай, всё продуманно. Я пойду к Ричарду! Он написал, что остался у родителей сегодня.. Давно не виделся с Миссис и Мистером Труманами, как раз будет для них сюрприз! Джон резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. — К Труманам? — переспросил он, стараясь, чтобы голос не выдал его замешательства. Внутри всё сжалось. Он едва слышно втянул воздух, но этого было достаточно, чтобы подопечный тут же остановился, уловив ощутимое движение - или скорее его отсутствие. Пальцы больше не чувствовали тепла ладони наставника, словно тот сам того не замечая разжал пальцы, позволив их рукам разъединиться. Юноша медленно повернул голову, вопросительно глядя на застывшего шатена. А Джон.. Джон в это время уже утопал в тревожных мыслях. В груди что-то болезненно сжалось, когда он представил, как Ло, ничего не подозревая, перешагивает порог квартиры Труманов. Как садится за их стол, как улыбается им, не зная, какую ложь они плетут вокруг него. Ричард будет там. Это немного облегчало ситуацию. Джон надеялся, что тот в случае чего оградит Ло. По крайней мере, Ричард знал, что правда, а что - искусно выстроенные стены лжи. Харрис даже подумал о том, чтобы предложить альтернативу. " — Может, останешься у меня?" — хотелось сказать ему, просто, невзначай, будто это ничего не значило. Но он тут же отбросил эту мысль. Это прозвучало бы двусмысленно. Особенно после всего, что между ними было. Джон знал, как Ло наверняка настороженно отнёсся к такому предложению. Не стоило сейчас пугать его, не стоило давать повод для ненужных мыслей. И всё же холод прошёлся по его телу, пробирая до костей. Не от зимнего воздуха, а от осознания того, насколько велика была эта проблема. — Ты чего, Джон? Шатен не сразу понял, что его рука снова оказалась в тёплой ладони. Ло осторожно отозвал его, переплетая пальцы, согревая их своим теплом. Прикосновение было таким лёгким, но в то же время настойчивым - словно юноша не хотел отпускать его в эти холодные, задумчивые глубины тревожных мыслей. Джон вынырнул из своего оцепенения и встретился с ним взглядом. Тот смотрел на него с лёгкой тревогой, чуть нахмурив брови. В его глазах отражался свет фонаря - мягкий, золотистый, обрамляющий его фигуру лёгким ореолом. Голубые глаза мерцали, словно впитали в себя отблески снега, что падал вокруг. Белые хлопья тихо оседали в его вьющихся каштановых прядях, застревали в них, словно не желая покидать это уютное местечко. Пухлые губы чуть приоткрылись в немом вопросе, а усеянные веснушками щёки и кончик носа покраснели от мороза. Ло выглядел трогательно, беззащитно - но в то же время его тепло было ощутимо даже в этом простом прикосновении рук. И Джон смирился. Он знал, что мог бы настаивать на своём, мог бы развернуть его в другую сторону, но.. Чем бы это объяснялось? Парень тихо выдохнул и, не отнимая руки, медленно переплёл их пальцы, чуть сжимая. В груди ещё пульсировала тревога, но поверх неё легло другое чувство - глубокое, неизбежное, нежное. — Я провожу тебя, — негромко сказал он. — Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты дошёл в целости и сохранности. — Да ладно тебе! Тут не так уж и далеко, я и сам могу дойти, — пролепетал Ло, улыбаясь. — Это не обсуждается, дуралей. Говорю же, мне будет спокойнее, если я проведу тебя. Снег всё так же мягко падал с неба, витрины сияли тёплым светом, но мир сузился до двух влюблённых парней, что оставляли за собой следы - в снегу и в жизни друг друга. Неловкость всё же витала в воздухе, и наставник решил перевести разговор, чтобы не дать себе и Ло застрять в этом неприятном ощущении. Он заметил, как юноша улыбается, не замечая его замешательства, но напряжение внутри не исчезло насовсем. — Каштанчик, а когда же ты понял, что ко мне что-то чувствуешь? — спросил Джон, голос прозвучал небрежно, в глазах блеснула явная заинтересованность. — Дай-ка подумать.. — Ло задумчиво промычал, мысли метнулись назад, к их самой первой встрече. Лавочка. Вечер. Конец лета. Уличные фонари отбрасывают длинные тени, а воздух наполнен чем-то неподдающимся объяснению. Джон нависает над ним, нагло ухмыляется, его взгляд пронзительный, слишком пристальный. Он говорит напористо, прямо - слова цепляют за живое. А Ло лишь чувствовал, как откуда-то изнутри поднимается жар, неописуемый, неконтролируемый. Он не мог не вспомнить, каким невыносимым был Джон раньше. Насмешливый, дерзкий, вечно с издевательской ухмылкой на лице, с колкими замечаниями, от которых хотелось и огрызнуться, и уйти подальше. Он говорил так легко, так уверенно, будто всегда знал, как выбить Ло из равновесия. И бывало, действительно ранил, пусть и неосознанно. Но сейчас.. Перед ним был не тот человек, которого он знал прежде, не тот, кто раздражающе ухмылялся и поддевал бесконечными комментариями. Этот Джон был настоящим - влюблённым, заботливым и чертовски.. чертовски милым. Ло невольно задержал дыхание. Всё в нём теперь говорило о нежности, о чувстве, от которого подкашивались ноги. Джон был здесь - весь его, без масок, без когда-то заносчивого тона.

И Ло вдруг понял, что ему нравится видеть его таким. Может, даже слишком.

Он вернулся в настоящее и едва слышно сглотнул. Лицо вспыхнуло, словно кровь разом прилила к щекам, выдав его с головой. Брови вскинулись в поисках спасения, губы - дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но так и не решился. Голубые глаза теперь метались, скользили по домам, по снегу, по свету витрин - везде, только не на Харриса. В них отражалось буйство эмоций. Ло сделал короткий, неглубокий вдох, собирая разбегающиеся мысли в одно целое. Чувства не могли обрести покой, но молчать дольше было невозможно. — Наверное.. с самого начала, — наконец выдохнул он, голос звучал тише, чем обычно. — Ты, должно быть, зацепил меня ещё тогда.. при первой встрече. — Неужто я понравился тебе ещё тогда, Каштанчик? — тихо сказал Харрис, заглядывая в милое личико. — Ты всегда так сильно смущаешься, что я не могу не признать это милым, а уж тем более - не заставлять тебя краснеть ещё больше. Совсем как спелый помидор.. Но разве мог Ло не смущаться? Он шёл с раскрасневшимся лицом, а сердце билось так быстро, что казалось, ещё немного - и оно разобьёт его изнутри. Шатен смотрел на юношу пристально, будто пытался запомнить каждую деталь - оттенок румянца, милые веснушки и лёгкое дрожание ресниц. Они миновали несколько домов и уже совсем близко подошли к высокому зданию, где жили Труманы. Здесь, среди заснеженных деревьев, стояли высокие многоэтажные дома, красиво подсвеченными окнами, создавая атмосферу спокойствия и приватности. Ло ещё не знал, что его ждёт, но этот путь был тихим и приятным, как маленькая передышка перед очередным моментом в жизни.

***

В холодный сезон район на проспекте "Солнечный" превращался в настоящий зимний рай, утопая в мягком снежном покрове. Дома, с их величественными фасадами, казались ещё более грандиозными, украшенные яркими огоньками вдоль окон. Снег ложился ровными слоями на аккуратно выложенные тротуары, блестя в свете уличных фонарей, как хрустальный ковер. Всё вокруг было тихо и спокойно, словно город уснул под мягким одеялом зимы. Кустарники вдоль аллей обвивались сугробами, их ветви изгибались под тяжестью инея. Ощущался свежий морозный запах, но он не был резким - всё было так, как должно быть в таком зажиточном районе, где в холодную пору воздух был особенно чистым и свежим. Юноша всегда искренне удивлялся, как Миссис и Мистер Труманы могут позволить себе снимать квартиру в таком престижном районе. Проходя мимо роскошных зданий, он не мог отделаться от мысли о том, сколько же они должны работать, чтобы жить в таком месте. Юноша всегда представлял себе, как они с утра до вечера трудятся, ухаживая за порядком в корпусе социальной информатики, тщательно прибирая каждую аудиторию и поддерживая идеальную чистоту. Это заставляло Ло задумываться о том, сколько зарабатывают обычные уборщики в Лаки Чармс, чтобы иметь возможность жить в таком месте. Так или иначе, он восхищался их упорным трудом и тем, как они умудряются поддерживать этот уровень жизни. Ло взглянул на окно четвёртого этажа, где в знакомой квартирке обычно горел свет. Несмотря на то что внизу всё было освещено тусклыми фонарями, там, наверху, не было ни малейшего признака жизни. Ло не мог не подумать, что, скорее всего, все давно спят. Ребята остановились прямо под крыльцом подъезда, в нескольких шагах от двери, под навесом. Крыльцо было в хорошем состоянии, с тщательно выкрашенными перилами и ступенями, которые блестели от свежего слоя снега. Оно было просторным, с красивыми колоннами, поддерживающими изящный козырёк, который защищал от дождя и ветра. Свет фонаря мягко касался поверхности, отражаясь в каждой выемке, создавая тёплый золотистый отблеск. Козырёк над головой полностью скрывал их от нежного снега. Джон, по-прежнему не отпуская руку юноши, стоял рядом, чуть повернувшись к нему. Эта маленькая сцена казалась такой естественной, такой правильной, что юноша на мгновение забыл о всём остальном. Джон не просто не хотел отпускать Ло - он не мог. Напряжение закралось в его тёмные глаза, сделав взгляд жёстче, настороженнее. Брови едва заметно нахмурились, а пальцы, удерживавшие руку Ло, напряглись, будто от малейшего движения собеседника он рисковал его потерять. Внутри поднималось тревожное, липкое чувство. Оно не имело формы, не поддавалось логике, но сжимало изнутри, вынуждая действовать - хоть как-то, хоть немного задержать Ло здесь, под тёплым светом фонаря, подальше от тех, кто мог ждать его в темноте квартиры. — Ну, вот.. Пришли.. — Ло неловко замялся, будто намекая, что время их прогулки подошло к концу. Едва слова сорвались с губ, как Джон плавно потянул руку Каштанчика на себя, и прежде чем юноша успел осознать, что происходит, наставник охватил его лицо своими ладонями - прикосновение было мягким, бережным. Большие пальцы трепетно скользнули по коже, ласково проводя по тёплым щекам. Ло ошарашено моргал; от его дыхания в холодном воздухе рассеивались маленькие облачка пара. Движение было лёгким, но от него внутри всё сжалось - взгляд невольно наткнулся на карие глаза, в которых мелькало что-то необъяснимое. В воздухе не было ни шума машин, ни шагов случайных прохожих - только медленный, бесконечный танец снегопада, падающего с тёмного неба. Улица оставалась пустой, словно сам город решил, что этот момент принадлежит только им двоим. Студент сглотнул. Сердце билось гулко, и ему казалось, что Джон мог бы услышать этот ритм, если бы захотел. — Ты чего это вдруг?.. — пробормотал он. — Мы с тобой стоим как два идиота.. Харрис задумчиво насупил брови, его пальцы от волнения чуть дрожали, а сам он говорил. Говорил без умолку, неся какой-то откровенный бред. — Ты же понимаешь, Ло, что следующая неделя решающая? Научный фестиваль, все дела. — начал он, мрачно, будто речь шла не о научном проекте, а о спасении человечества. — Семестр коту под хвост, если мы запорем презентацию. Ты хотя бы начал работать над тем, как и что будешь говорить? Ло удивлённо смотрел на него, не моргая. — А, ну.. Да, конечно. Я обязательно потренируюсь.. — Я тут подумал.. Может, сделать акцент на практическом применении твоего львиного зева? — Джон продолжал с умным видом, большими пальцами поглаживая скулы Ло, словно пытаясь убедить не только его, но и самого себя. — Хотя, конечно, презентация - дело важное! Оформление слайдов, структура, логика подачи.. — Ты же уже видел мой доклад, — спокойно напомнил подопечный, находясь в замешательстве. — Верно, — мгновенно согласился Джон. — Да, точно! Видел и проверял.. Ло слегка прищурился, но, вопреки ожиданиям, даже не попытался отстраниться. Вместо этого он внимательно слушал, позволяя Джону нести всё, что взбредёт в голову. Он закатил глаза, но его губы дёрнулись вверх - юноша догадывался, что тот просто не хочет его отпускать. — Знаешь.. — голос Джона стал мягче, чуть задумчивее. — Мне сегодня было хорошо с тобой. — Джон, ты что, тянешь время? — Нет, что ты! Я серьёзно! — Харрис встрепенулся, отнекиваясь и продолжая говорить абсолютный бред, но с абсолютной же убеждённостью. — Ты знал, что похож на куколку? Маленькая, красивая, аккуратная.. Ну совсем уж лялечка! — Куколка? При чём тут вообще куколка.. Что за бред?! Какая ещё лялечка, Джон?! Ло чувствовал, как с каждым словом наставника его лицо разгорается всё сильнее. Сначала лёгкий румянец коснулся скул, но чем дальше тот говорил, тем жарче становилось. — Ну.. Хотя, может и не куколка.. Ты больше похож на котёнка. Ну точно котик! — Харрис ткнул его в щёку. — Всё, я понял! Ты же точь-в-точь котёнок шоколадного окраса! Это уже было слишком. Каштанчик сдался. Он отвёл взгляд в сторону, кусая внутреннюю сторону щеки, а его губы едва заметно дрогнули. Нос горел. Щёки тоже. Но больше всего смущало то, что Джон не останавливался. Харрис выдохнул, собирая разбросанные мысли воедино. Всё это время он нёс какую-то чушь, пытался отвлечь Ло, цеплялся за малейшую возможность удержать его рядом хоть на мгновение дольше. Но он знал - пора остановиться. Его пальцы всё ещё нежно обрамляли милое личико, но теперь движения замерли. Джон чуть опустил веки, задерживая дыхание, давая себе секунду, чтобы осознать, что сказать дальше. — Каштанчик, — вдруг отозвалось мягким шёпотом. Шатен едва заметно наклонился ближе. — Мне хочется обнимать тебя, прятать в своих руках, чувствовать, как ты дышишь рядом. Хочется греть, когда тебе холодно, и гладить, когда ты устал. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу прикасаться к тебе. Всегда, в любую секунду, при каждой возможности. Юноша недоумённо вскинул брови, и словно по невидимой команде его плечи напряглись, а дыхание стало тише. Было неловко от осознания, насколько быстро он растворялся от слов наставника, уступая место чему-то мягкому и покорному. В руках Джона он становился послушным, податливым, будто воск, плавящийся под теплом горящего фитиля. — Ты.. — он попытался что-то сказать, но голос сорвался. — Я хочу расцеловать каждую веснушку на твоём милом личике. Я бы обвёл губами все родинки на твоём теле. — Наставник вздохнул, будто не верил, что наконец говорит это вслух. Юноша чувствовал, как его грудь сдавило, а в горле застрял тугой ком. Он хотел ответить Джону, но слова застряли. Он даже вдохнуть нормально не мог. Слишком много эмоций разом, слишком сильно. Сердце билось в ушах, дыхание стало неглубоким, а губы едва заметно дрогнули, но так и не разомкнулись. Ему хотелось выдохнуть, сказать что-то простое, но нужное. Обычные слова, но с важным смыслом. — Мне хочется лелеять тебя, трогать, хранить, дорожить тобой так, как ты того заслуживаешь, — неумолимо продолжал Джон, — потому что с того самого момента, как я осознал свои чувства к тебе, другого мне, по правде, и не хотелось. Останься ещё на минуту. Я не хочу, чтобы ты уход-.. Студент не дал ему договорить. Резкое движение - и его пальцы сжались на ткани чужого пальто, притягивая себя ближе. Ни секунды раздумий, ни колебаний. Просто вспышка, просто порыв. Губы столкнулись стремительно, настойчиво, отчаянно. Тёплое дыхание смешалось с холодным воздухом - Харрис замер, захваченный врасплох. Ло старался быть нежным, но настойчивость охватила его раньше, чем он успел это понять. Юноша наклонился сильнее, глубже, губы цеплялись требовательно, с нажимом, не оставляя ни единого шанса на отступление. Его руки скользнули выше, пальцы крепко обхватили затылок - юноша будто боялся, что парень попробует отстраниться. Он целовал так, словно пытался доказать что-то и себе, и Джону - порывисто - в движениях всё же скользила лёгкая неловкость, что выдавала то, насколько для него это было.. новым. Пальцы судорожно сжимались в каштановых волосах, словно боялись выпустить, двигались сбивчиво, нетерпеливо. Казалось, Ло сам не знал, чего хочет больше - глубже ли, мягче ли, быстрее ли. Но Джон знал. Его губы подались навстречу, уверенно, плавно, будто успокаивая. Он не давил, не спешил, но с лёгкой усмешкой перехватывал каждое неумелое скольжение юноши, мягко направляя, приучая к своему ритму. Ладони опустились с щёк под шарф, к затылку, вынуждая того замедлиться. Джон чуть подался вперёд, глубже захватывая губы Ло, заставляя его подчиниться новому темпу - тягучему, сводящему с ума. Ему было забавно наблюдать, как Каштанчик вздрагивает, чуть тяжело выдыхает, но не смеет отстраняться. Напротив, медленно, постепенно, тот начинал подстраиваться, чувствовать, отвечать уже не так порывисто, более.. чувственно. Всё, что Ло мог сейчас - это довериться, позволить вести. Томный, почти неслышный вздох сорвался с уст Ло. Пальцы чуть дрогнули, а горячее прикосновение губ шатена будто окончательно растворило границы между явью и вымыслом. Харрис, уловив эту сладкую, невольную реакцию, довольно хмыкнул прямо в поцелуе. Дыхание было тёплым, насыщенным - в этом звуке чувствовалось одобрение. Он нехотя отстранился. Взгляд скользнул по чуть припухшим губам юноши, и Джон расплылся в улыбке, явно наслаждаясь тем, какой эффект он оказывает. Тяжёлое, сбивчивое дыхание избранника наполняло пространство между ними, пропитывая воздух тёплым, почти замирающим моментом. Пальцы Ло судорожно сжимали ткань пальто, цепляясь за локти, будто находя в них единственную опору, удерживающую от падения. Дрожь пробегала по позвоночнику и казалось, что даже воздух вокруг пульсировал. Тёплый взгляд карих очей скользнул вниз, задержался на покрасневших щеках, на губах, приоткрытых в попытке поймать ускользающий кислород. Ещё мгновение назад было невозможно остановиться, но теперь всё замерло - только лёгкий трепет ресниц напротив, только перехваченный в груди вдох. — Запыхался? — прозвучало мягко, с заботливым дразнением. — Ты.. — Ло сглотнул, едва удерживая голос от дрожи. — Зачем ты вообще говорил все те слащавые вещи?.. — Чмок! — Джон прижался губами к его щеке, озвучивая свои действия, не желая отвечать на глупый вопрос, — Чмок! — Теперь к виску. Ло поморщился, смущённо дёрнув плечом, но не отстранился. Напротив, он замер, словно боясь случайно спугнуть этот момент, но возлюбленный, кажется, не собирался останавливаться. Он довольно усмехнулся, всматриваясь в карие глаза. — Ты просто беспомощный котёнок, Каштанчик.. — протянул Харрис с нескрываемым удовольствием, прежде чем ещё раз чмокнуть его в нос, заставляя подопечного моргнуть от неожиданности. — Настолько неопытный, что даже смешно. — Джон, это вовсе не объяснение твоего бреда.. — Просто хотел, чтобы ты не уходил. — Харрис взглянул на него с очевидным лукавством. Тёплое прижавшееся к нему тело заставило Джона на мгновение затаить дыхание. Осторожное движение - мягкие руки, аккуратно сомкнувшиеся у него за спиной, скрывшееся лицо в веснушках, что тихо уткнулось в шею, спрятавшееся от холодного дуновения ветра и, возможно, от собственных чувств. Харрис медленно поднял руку, кончиками пальцев зарываясь в каштановые кудри. Пальцы плавно скользнули по затылку, двигаясь неспешно, бережно, будто не хотел спугнуть этим. — Идиот.. — Голос дрогнул, срываясь на шёпот. — Джон, ты.. полный идиот. Он чувствовал, как наставник замер, а затем тихо выдохнул, будто бы улыбаясь. — Полный-полный, — упрямо добавил Ло, но смущённость в голосе перечёркивала все его попытки звучать уверенно. Он чуть плотнее прижался к нему, губы невольно касались тёплой ткани, а дыхание, кажется, оставляло на ней лёгкий, почти невидимый след. Он не мог посмотреть Джону в глаза. Просто не мог. Поэтому вместо этого он продолжал мямлить что-то несвязное, греясь о тепло чужой кожи и ощущая, как сердце в груди бьётся так быстро, что заглушает всё вокруг.