Божественный Кумихо

–Что за бусины? И зачем они тебе? –Ну… Минхо медлил с ответом, на его лице читалось нежелание раскрывать тайну бусин Хану. –В этих бусинах заключена твоя лисья суть и её силы; среди богов они крайне ценны. Без них ты не сможешь долго существовать, ведь они поддерживают твою жизнь так же, как и органы. –А если я откажусь, что будет? –Не помогу и убью тебя, а твоим близким сотру память о тебе. Слова Минхо повергли Хана в шок. Страх смерти сковал тело, а ком в горле не давал дышать. Лицо Минхо оставалось холодным, как будто такой выбор он предлагал не в первый раз. –Я… Подумаю… над твоим предложением… Хан выдавил из себя дрожащие слова, понимая, как трудно это. –Отлично, я оставлю тебе свой номер и дам время на размышления. –Если соглашусь, ты поможешь мне? –Конечно, даже научу пользоваться твоими силами. На лице Хана заиграла скромная, но милая улыбка, однако радость быстро угасла с воспоминанием о грозных словах Минхо. Возвращаясь домой, Хан решил написать другу, но забыл. –Хей, Феликс, у нас завтра занятия с Ли Минхо? –Да, а что случилось? –Ничего, просто интересно. –Всё с тобой понятно) Не буду лезть к тебе с вопросами. –Угу. Время позднее, спать пойду. Доброй ночи. –Спокойной ночи. 4 марта. Обычный учебный день для Хана, погода мрачная, дождь на подходе, и парень захватил зонтик. Прибыв в универ, он увидел от Феликса сообщение: "Хани, я сегодня не приду, плохо себя чувствую, надеюсь, скучать не будешь". Хан слегка расстроился, но вскоре почувствовал, что за ним кто-то стоит. –Приветик, чего не идёшь на занятие? За опоздание я тебя первого спрошу. Это был Минхо, возникший неожиданно. –Ты подумал над моим предложением? Я жду ответа. Джисон забыл о его предложении. –Доброе утро, я всё ещё думаю над ним, хён. –Ну-ну, как знаешь. Пойдём, а то опоздаешь. –Угу… Занятие пролетело быстро, как и весь учебный день. После пар Минхо предложил подвезти Хана. –Спасибо, я сам доеду. –Хорошо, я не буду настаивать. 16:34. Вернувшись домой, Хан погрузился в раздумья о предложении Минхо. Страх и сомнения терзали его, но в конце концов он решился. – Минхо? Я обдумал твои слова и принял решение согласиться. – Отлично, дай мне минуту. Минхо резко положил трубку. – Ладно… Хорошо. Встав с кровати, он направился на кухню, ведь за последние двое суток почти не ел. Достигнув кухни и приготовив еду, он уселся за стол, воспринимая манящий аромат. Но трапеза прервалась громким стуком из комнаты. Медленно поднявшись, он решил проверить, что случилось. Войдя, он увидел своего хёна. – Ты снова забрался через окно? Дверь для дураков придумали? – Неужели не мог бы мне помочь, а ты продолжаешь шутить? Даже будучи в своем строгом костюме, Минхо был неотразим. Хан залип на него, пока тот не перебил его взгляд. – Эй, не стоит так смотреть на меня. Кстати, у меня для тебя подарок. Держи. Хён протянул бумажный пакет, источающий манящий запах. – Что там? Почему так вкусно пахнет? – Это твой ужин, ты ведь не ел. – Откуда ты знаешь? – У стен есть глаза и уши, и для богов они всегда открыты. Хан открыл пакет и обомлел. Там была кровь и человеческое мясо. – Я же сказал… Не могу есть и убивать людей… – У тебя нет выбора, если хочешь остаться в живых — ешь. Рвотный рефлекс накрыл Хана. В ушах зашумело, но голод, накопленный за 20 лет, взял верх, и он накинулся на мясо. – Что ты сделал… Хан, зарыдав, бросился в ванную и увидел, что его глаза стали лисьими. – Это твоя настоящая сущность. Тебе с ней жить до конца дней. Каждый день тебе хотя бы нужно пить кровь, иначе ты будешь страдать. – Я не хочу… – У тебя нет выбора, иначе сгниешь от боли. – Лучше так, чем есть себе подобных. Минхо схватил его за подвороты рубашки, закричав: – Запомни, ты не человек, ты — кумихо. Это твоя участь. Так живешь, иначе просто сдохнешь. Краткая вспышка ярости Минхо быстро утихла, и он отпустил Хана, извинившись за свою неконтролируемую силу. Он предупредил, что в моменты гнева способен нанести значительный ущерб, намекая на свою скрытую, нечеловеческую природу. Хан, все еще напуганный, пробормотал согласие и, сославшись на завтрашнюю встречу, поспешил удалиться. Минхо, словно растворившись в воздухе, исчез из комнаты. 23:41. Внезапное пробуждение вырвало Хана из сна, сердце бешено колотилось, разум переполняли тревожные мысли. Он вспотел, дыхание сбилось. Его преследовал кошмар. Во сне он видел себя, но не человека, а кумихо – мифическое девятихвостое лисообразное существо корейской мифологии. Образ был до мельчайших подробностей ярок: ярко-желтые глаза, острые уши, шевелящиеся, словно змеи, девять хвостов, излучающих зловещий блеск. И эта непреодолимая жажда крови, ощущение неизбежного насилия, пронизывающее весь сон. Кумихо во сне вел себя агрессивно, его глаза пылали неистовой энергией. Хан чувствовал его неконтролируемое стремление к разрушению и кровопролитию, понимая, что это стремление идет из самых глубин его сущности. В кошмарном диалоге, длившемся всего пять-десять минут, но ощущавшемся вечностью, Хан столкнулся со своим альтер-эго – обычным человеком, внешне ничем не отличающимся от самого Джисона. Диалог был монотонным, лишенным эмоций, но пронизанным ужасом. – Ты и есть – я? – спросил сонное отражение Хана, голос его был пустым и бесцветным, словно голос мертвеца. – Я… я не знаю… ничего не понимаю… Возможно, мы единое целое? – дрожащим голосом ответил Хан, в его словах слышался не только страх, но и отчаяние, отсутствие какой-либо опоры, полная потеря самоопределения. Страх будущего, неопределенность и ужас от осознания собственной двойственной природы сдавили его. Мысль о том, чтобы просто расслабиться и снова заснуть, была подавлена мощью пережитого кошмара. Джисон понимал, что этот сон – не просто сон, а отражение некой глубоко скрытой, ужасающей правды о самом себе. Минхо – это ключ к разгадке его собственной природы кумихо, ключ, который он сам не осознает и боится узнать? 5 марта, 7:38 утра. Пасмурный день отражал угнетенное настроение Хана. Звонок в дверь прервал его мрачные раздумья. Узнав голос Минхо, Джисон осторожно открыл дверь. Минхо вошел, его лицо было спокойным, но в глазах читалась скрытая тревога. В его руках был пакет с едой. Ароматы различных блюд, сложная композиция специй и трав, заполнили комнату. Это были блюда нового рациона, о котором Минхо говорил вчера. Но все они были сделаны из людей. – А что же ты решил… – начал Хан, но Минхо прервал его, поставив пакет на стол. Его взгляд стал серьезным. – Джисон, я знаю, что тебе снился кошмар. Я видел это в твоих глазах. Кумихо. Это часть тебя, Джисон. Часть, которую ты должен научиться контролировать. Я знаю об этом больше, чем ты можешь себе представить. С твёрдым безразличием сказал старший. ‐Ладно, я надеюсь, ты не забыл наш уговор? – уверенно и без колебаний сказал Минхо Хан спокойно покачивая головой, ответил: Я всё помню, Хён, но где же ты возьмёшь необходимые бусины? Минхо достал из-за пазухи изящную пару серебряных сережек, инкрустированных маленькими, почти незаметными рубинами. –Это не просто серьги, Хан. Это артефакт, созданный древними жрецами Кумихо. Если лис их наденет, то через некоторое время, пропорциональное силе его внутренней борьбы, бусины – каждая из которых символизирует определённый аспект его личности – материализуются внутри них. Но достать их ты сможешь лишь пройдя через сложный ритуал самопознания. Только полное принятие себя, всех своих сил и слабостей, светлых и тёмных сторон, раскроет замок, хранящий ответы на все твои вопросы. Этот замок находится глубоко внутри тебя, Хан. Минхо протянул серьги Хану. Тот взял их дрожащими пальцами, испытывая странное смешение страха и нетерпения. –Поешь, а потом поговорим, – сказал Минхо, указывая на скромный обед, состоящий из разных мясных блюд Хан, ещё не привыкший к своей новой еде, с отвращением съел её. Вкус человеческой плоти всё ещё вызывал у него тошноту, хотя разум уже смирился с неизбежным: он – Кумихо, существо, стоящее на границе двух миров. После еды, Минхо сделал неожиданное заявление: –Кстати, Кумихо, ты уже пробудил в себе значительную часть своих сил. Ты ощущаешь их, Хан? Силу, скорость, обострённые чувства? С хитрой улыбкой сказал Минхо. Эти слова прозвучали как удар молнии. Хан почувствовал, как по его телу прошла волна неконтролируемой ярости. Мир вокруг поплыл, затуманился, и его разум захлестнула первобытная, необузданная лисья агрессия. В глазах потемнело, голова закружилась, и единственной мыслью, заполнившей его сознание, стало желание уничтожить Минхо – источник его мучений и его понимания. Глаза Хана налились кровью, его клыки выросли, и он бросился на Минхо с диким рыком. Минхо, однако, оставался спокойным. Он улыбнулся хитрой, рассчитывающей улыбкой и ловко, с поразительной ловкостью, связал Хана прочными, но тонкими нитями, сплетёнными из неизвестного материала. Нити, казалось, просто испарялись в воздухе, после того как он их использовал. Хан, потерявший сознание от нахлынувшей ярости, очнулся уже связанным. –О... Ты наконец-то очнулся, – сказал Минхо, наблюдая за пробуждающимся Ханом. –Что случилось? Почему я снова связан? – спросил Хан, с недоумением осматривая своё окружение. Минхо, не скрывая улыбки, ответил: –Ты накинулся на меня и попытался убить, поэтому и пришлось тебя связать. Твой лисий инстинкт взял верх над разумом. Процесс трансформации ещё далёк от завершения, Хан. Ты, как ребёнок, играющий с силой, которой ещё не владеешь. Почему я ничего не помню? – спросил Хан, попытаясь припомнить что-либо. –Ну... тебя поглотил лис, и ты потерял контроль над собой, – ответил Минхо, не отрывая взгляда от груди Хана. Этот взгляд заставил Хана почувствовать неловкость. –Почему ты пялишься на моё тело? – спросил он, краснея. Минхо рассмеялся: –А ты так и не понял? Я снял с тебя рубашку, чтобы в случае чего облить тебя водой и не намочить одежду. Хан подозрительно взглянул на Минхо. –Что-то мне подсказывает, что ты врёшь," – пробормотал он. Минхо улыбнулся. –Может быть, а может и нет, кто знает? В этот момент Хан заметил, что одна из серебряных сережек всё еще лежит у него на груди, а другая рядом с его телом. Он попытался их достать, но Минхо остановил его. –Терпи, Хан. Тебе еще рано их надевать.