Вырванное сердце

Тедди Пэйн и Агония

      Мигал свет: лампочки то гасли, то зажигались снова. В нос бил едкий запах порченной селедки и навоза. Длинный темный коридор ввел к дальней металлической двери ангара грязно-оливкового цвета через ряды клеточных батарей, сквозь которые висели мертвые куриные головы; их малочисленные живые сестры выклевывали им перья, разрывали плоть, вгрызаясь в мясо.       Окрашенные клювики, что вытягивали из брюха кишку, провожали одетую в спецодежду белого цвета девушку: бахилы, респираторная полумаска из силикона, шапочка и одноразовые перчатки, что держали ведро с тремя тушками.       — Спасибо, что помогаете, — низкий мужской голос шел от оранжевого — цвет его спецодежды — человека спереди. Держал он два ведра, был крупным, поджарым. По виду — лет сорок, не меньше. — Сразу поймете, когда закончится чистая зона.       Немногочисленные работники плелись следом. Производственный шум эхом отскакивал от стен, доносился словно из ниоткуда, будоражил мысли.       — Этих отнесем в крематорий. Остальных — в контейнер, — он пояснил для лучшего понимания. — Будут делать мясокостную муку. Грузовик подъедет завтра с утра, заберет их.       Пэйн послушно следовала указаниям. До результатов экспертизы пробы речной воды надо было чем-то заняться; девушка решилась помочь птицефабрике, намереваясь выяснить больше деталей о происходящем в городе.       Жар печей крематория подействовал уколом стимулятора. Девушка втянула воздух через напряженные крылья носа, наблюдая за искрящимися в фейерверках перьями, стягивающейся кожицей и бездонными серо-голубыми роговицами, которые она невольно сравнила с видом вареной рыбьей головы. Дурная ассоциация отозвалась в скрутившемся желудке и привкусе кислоты на кончике языке, как от изжоги.       — Мы боимся смерти, но ей в глаза мы смотрим.       Когда они покидали подвальное помещение, ноги девушки потеряли опору: она заскользила по ледяной корочке, покрывавшей землю, что, подобно крыльям бабочки, разрушалась при малейшем контакте с ней. Крепкая рука Скота — начальника производства и по совместительству человека, согласившегося на просьбу девушки о помощи — удержала ее за спину.       Мешки под его глазами выдавали в нем трудоголика, но взгляд скрывал тяжесть, вечно ноющую боль и беспокойство. Светло-серые зрачки пристально смотрели на девушку, застыв на одном месте. Скрываемое полумаской лицо не выражало эмоций, оно было просто восковым. По бокам лысой головы около шеи выглядывали из-под защитной куртки набитые иглами символы.       — Пульс в порядке, значит не нападет. Не волнуйся, Тедди, со мной тебе ничего не грозит.       — Вы в порядке?       Тяжело игнорировать скольжение полиэтиленовых бахил. Тедди это едва удавалось. От неловкости девушка промолчала, принимаясь отряхиваться. Мужчину, кажется, это нисколько не смутило. Его размеренный, как шелест зеленых ветвей, голос застучал в висках.       — Пойдемте дальше.       Дорога от крематория до силовой ямы заняла приличное время. Грязная зона простиралась широким пологом, была огорожена высоким сетчатым забором и имела множество зон, точно ящиков в картотеке, то есть равноудаленных и упорядоченных.       Пэйн заприметила, что ближе к вечеру число рабочих стремительно сокращалось. Несмотря на тусклое солнце, на душе было неспокойно; это же сопровождалось громыхающим эхом не то приближающейся бури, не то роняющего тюки сена, перевязанного веревкой, на землю трактора.       — Повсюду энергия. Даже в воздухе. Даже под нами. Она питает это здание, кормит клыкастый ковш стонущего транспорта, что будет кормить других. Напряжение на кончиках волос, колючие разряды в груди, вспышки света перед глазами. Мы чувствуем, не так ли?       — Риторический вопрос, Агония. Не в твоем стиле, — симбиот растеклась медовым смешком, льющимся чисто и открыто, что резонировал в голове динамиком рации в поиске нужной частоты. — Здесь электричества не меньше, чем в родном доме.       — Знаю, я не из болтливых, — внезапно подал голос старший, вполоборота развернув голову. Сквозь облака его едва касались солнечные лучи, лишь один особо хитрый целовал ему то место на маске, где находился кончик носа. — Но можете спрашивать меня о чем-угодно.       — Значит, вы квасите корм в этих ямах?       — Не только здесь, — он бросил рукой вдаль, где виднелись небольшие деревянные башни. Они отошли на достаточное расстояние, чтобы начальник мог спокойно стянуть с себя перчатки и кинуть их в утилизацию, попутно опуская респираторную маску висеть на шее. — Таких технических комплексов у нас полно, чего только стоят подземные хранилища. Прокормить тысячу голодных голов — дело непростое. Представьте себя на месте воспитателя детского сада. Вам поручили приготовить сладкие подарки как, ну, допустим, вознаграждение за их концертную деятельность при ограниченных ресурсах. Здесь такая же ситуация.       Мужчина вымученно опустошил легкие, сухие губы соприкоснулись с фильтром сигареты, прокрутили его из одного уголка губ к другому. Накрытая яма была в десяти шагах от них.       — Вот же напасть. Точно проклял кто. Болезнь аль чума, да и скотинку травят. Мало им полоумных, больных и страдающих, — по дрожащему голосу было очевидно, что его коснулась не только ситуация с курами. Пэйн благоразумно плелась сзади, пока ей в руки не легла рукоятка гвоздевого пистолета. Тяжелого такого. Сперва девушка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, — Есть для Вас работенка. Видите те доски? — у пристроенного к главному корпусу сарайчика вдоль стены располагались шкафчики с инструментами, столы, а также множество ящиков. В стопку сложенные дощечки лежали около них. — Некоторые уже в обрешетке. Задача: укрепить оставшиеся ящики. Я покажу. Следуйте за мной.       Они приблизились к ящикам с этикетками. Над ними скрипел ветхий потолок, собранный не пойми из чего. Второй гвоздезабивной пистолет лежал на каменной кладке. Аккумулятор под ним горел зеленой лампочкой.       — Внутри корм. Здесь же мы его и производим. Как Вы видите, дробилок у нас полно. — Тедди оглянулась, и ей открылся вид на разнообразные машины, где одна была странней другой. Засмотревшись, девушка пропустила момент, когда палец запустил пистолет в готовность, и противный резкий хлопок эхом отразился по округе. Она подпрыгнула на месте, быстро возвращая точку внимания на вечно хмурого мужчину. Головка гвоздя блестела, глубоко забитая. — Длинные доски скрепляем мелкими, делаем такую конструкцию, — он кивнул на соседние ящики в обрешетке. — Ничего сложного: нажали — отпустили; гвоздь забился. Попробуйте.       Рукоятка в ладони затрещала от напора, когда девушка сжала пальцы, приставив «дуло» на точку соединения двух досок. Зажмурившись на один глаз, Пэйн натуго скрепила узлом воздушный канал, не позволяя себе дышать. После двух успешно забитых гвоздей внутреннее напряжение развеялось как у нее, так и у начальника. Он удовлетворенно кивнул и поднялся с корточек, оставляя девушку одну. Пэйн предпочла остаться в маске.       Между рабочей зоной и чистой производственной, клубясь, прорастали провода, как вены, охватывая и огибая все пространство: они ползли по полу, по стенам, над головами. Удлинители переплетались друг с другом, словно нервы, длинной цепочкой-сороконожкой из двух мест: тянулись из здания и из генератора, что питал безмолвно стоящие машины.       К ближайшему от Тедди удлинителю были подключены другой удлинитель, аккумулятор для гвоздезабивного пистолета, мини-холодильник, спрятанный под столом, и зарядное устройство — прекрасная возможность для того, чтобы зарядить свой сотовый. Пэйн ей воспользовалась.       Скот сморщился от бьющего в глаза холодильного света и выхватил оттуда бутылку пива. Характерного звука выхлоп последовал после того, как крышечка благополучно оказалась в мужской руке. Легкий дымок поспешил на свободу, растворяясь в воздухе. Тедди заметила, с каким желанием, точно требующий соску младенец, мужчина охватил губами горлышко, блаженно сузив веки.       К тому времени половина обрешетки была готова. Скот сделал два глубоких глотка и тяжело отстранился, кусая свои губы. Его поведение, тремор, некоторая импульсивность в движениях выдавали в нем эмоционально перегруженного человека. Он поставил бутылку на край стола рядом с вызвавшейся помочь девушкой.       — Продолжайте. У Вас все хорошо получается.       — Вы сказали, что не только куры пострадали в этом городе. Что Вы имели в виду?.. — опасениям Брока девушка доверяла. В то же время дополнительная информация от третьих лиц никогда не будет лишней.       — Что здесь небезопасно, — судя по возникшему затишью, можно было предположить, что на этой теме начальник поставил точку.       Его фигура исчезла из поля зрения, и Тедди могла только слышать шаркающий шаг за спиной. Внезапно над машинами зажглись лампочки. Тусклые, как в морге, они плохо выполняли свою работу. Девушка повернулась ровно в тот момент, когда начальник щелчком привел в работу дробилку; она застонала, закашляла, выплевывая из чрева клубы пыли, крошки от прошлой работы. Уровень шума заставил Тедди непроизвольно скривить лицо. Барабан протяжно завыл, молотки глухими ударами каждый раз приводили девушку в чувство. Порция очищенной кукурузы полетела в пасть механического зверя. Пытаясь выплюнуть то, что заставляли проглотить, машина загудела.       Так прошла пара минут, пока мужчина грудным голосом, пытавшимся перекричать кормовую дробилку, не вывел девушку из вводящей в транс рутины.       — Я не лгал, когда говорил о проклятии. Скотинка, люди…       Начальник оставил машину, что жевала выращенную на местных грядках культуру, и оказался вблизи Пэйн. Его рука зависла у пива, так и не решившись на распитие. Тедди, наблюдавшая за ним снизу-вверх, заприметила красные глаза и пустой стеклянный взгляд. Укол неоправданной вины вонзился между ребер.       — Я теряю хватку. Думаю, нетрудно заметить, — он сделал паузу, и, присев около Пэйн, продолжил говорить одними немигающими глазами. — Вы хотели узнать, что здесь происходит. Не знаю насчет других, меня коснулась следующая ситуация: я потерял жену давно, но только вчера ее обнаружили мертвой. Обугленное тело. Мед экспертиза мало что изменит. Даже если ее сожгли — все равно. Даже если следы на шее — самоубийство. Понимаете, ей управляло… нечто. Оно опустошало наши запасы еды. Оно причинило вред нашей дочери, сожрало собаку. Мне пришлось бежать.       Тедди не могла отвести взгляд от горя, скопившегося в туманной серости радужки и суженного зрачка готового биться за жизнь зверя. Только она хотела выразить слова поддержки, как пистолет в руках противно запищал, оповещая красной лампочкой о расходе батареи.       Вышедший хриплый кашель возвестил о возвращении мужчины из воспоминаний в мир реальный. Он мягко перехватил инструмент в свои руки и подключил его к аккумулятору, что, как и удлинитель, располагался на расстоянии вытянутой руки.       — Возьмите пока мой. Он на столе.       — Хозяин Венома не солгал. Не такой он уж и умалишенный, как мы предполагали.       — Ты, Агония. Ты предполагала.       — Надеюсь, в Вашей семье ситуация лучше.       Девушка одним своим видом показала, что эта тема для нее является больной: со вздохом ее губы застыли в немом ответе, а на лбу залегли глубокие морщины. Скот понимающе качнул головой и поджал треснувшие губы.       — Руки опускаются…       А капли текли по стеклышку бутылки, оставленной на краю стола, мочили древесину, копились у пропасти между ней и полом. Занятые работой, они не заметили, как на корпус удлинителя пробралась влага.       И без того скользкая для бахил каменная плитка делала невозможным комфортное перемещение по ней. Противная температура балансировала в районе нуля градусов, мешая влаге высохнуть или прийти в твердое состояние.       Очередной кашель дробилки был последним: машина заглохла. От резкой тишины заложило уши, въедливый писк на высоких частотах сверлил по вискам. Скот положил обе руки на стенки бункера, пристально заглядывая внутрь. От резкого удара ладони по корпусу у девушки сжалось сердце. Шлепок эхом завибрировал от стен. Измельчитель оставался немым.       — Долбанные лампочки. Нихера не видно! Есть фонарик?       Тедди угрюмо покачала головой. Она могла бы предложить свой телефон, но он заряжался. Тогда мужчина нагнулся ниже. Эмоция непонимания скользнула по его лицу.       — Кукла?       Запахло паленым. Удлинитель задымился ровно в тот момент, когда ошарашенный посланием мужчина потянулся за еще целой плотно перетянутой жгутом соломенной куклой. Измельчитель заревел, и, к глубочайшему горю, мужчина — вместе с ним.       Пришедший в движение ножевой барабан потянул человеческие пальцы на себя; Скот инстинктивно дернул руку, и кожа рывком отслоилась от фаланг, как рубанок строгает древесину. Испытывая тошнотворную боль, он подался вперед и от хруста костей завыл, не в силах просить о помощи. Ноги свело судорогой.       Девушка в панике заскользила по полу, наблюдая за изрыгающим бордовую реку изо рта Скотом, пачкающую его губы, подбородок, одежду. Он, будучи по локоть внутри пожирающей его машины, сложился пополам, пачкая воображение картинами выблеванных из брюха органов.       Времени на «подумать» не было. Тедди соприкоснулась с дробилкой в надежде справиться с ее неисправностью, на что Агония ответила с содействием, и ток прошелся по всему телу ученой, невольно вызвав воспоминания, когда их с братом поразила молния.       — Руку не вытащишь! Придется откусывать. Потом найдем жгут.       Дурнота заполонила собой все пространство, отключая рациональность. Как бы не хотела ученая сейчас мыслить здраво, паника охватила все ее естество. От этого мощность машины только увеличилась бесконтрольно. Мигающие лампочки над головами взорвались синхронно с дробилкой; Агония уже была готова освобождать Скота от грызущей его пасти, но ее вместе с хозяйкой откинуло назад. Ноги не справились со скольжением, и Тедди ощутила, как земля уходит из под ног.       Симбиотическая ткань паутиной заволокла тело, опутывая его пурпурной броней, что сверкала вспышками фотоаппарата от перенапряжения электричеством. Затылок прилетел в стоящий на зарядке гвоздевой пистолет, активировав его, и тот чередой выстрелил десятком гвоздей. Если бы не Агония, они бы пробили череп, как степлер прошибает палец любопытного человека.       Руки в темноте хватались за провода, дергали на себя. Вспышки превратили привычную картину мира — кинопленку — в слайд-шоу: руку Скота оторвало взрывом, и он покадрово полетел к полу, разбрызгивая фонтан крови. На выходе из измельчителя выбрасывались избитые молотками и изрезанные ножами куски мяса, раздробленные кости, ногти и скрученная спиралью полоска кожи. Куры будут довольны.       Жутче всего было находить жгут для измученного человека: слышать его адские крики было сродни полосканию ножичка по сердцу. Когда скорая приехала, она могла только констатировать смерть. Рабочие в ужасе столпились у места трагедии.       Девушка попыталась отыскать в мясной похлебке — контейнере для измельченного зерна — следы куклы, о которой он упомянул сразу перед тем, как по глупости полез ее доставать. Записка сохранилась, чудом уцелевшая, да только кровь испачкала бумагу, что разрушалась прямо на руках.       Горечь обиды и боли вонзилась ножом под ребра, и Пэйн лихорадочно озиралась по сторонам. Поля, чернеющий вечер, одиноко стоящая фигура старушки вдалеке. По опыту прожитых лет Пэйн знала о чудодейственных свойствах перекиси водорода, что не раз выручала ее в самых разных ситуациях. Она была способна убрать пятна крови. Из раздумий ее вытащило внезапно пришедшее уведомление на телефон, с которого она, как и многие другие, вызывала бригаду скорой помощи.       «Результаты экспертизы получены», — сообщала тема письма.

Эдди Брок и Веном

      — Не лезь в логово голодного зверя — это явно не про нас. Зверь — это мы, бояться следует ягненку в волчьей шкуре.       Жилье пастора могло посоревноваться затхлостью с самым глубоким подземным моргом: окна здесь, по всей видимости, не открывались никогда. Второе, на что обратил внимание Эдди — черные полосы, сплошные и закрученные.       Они начинались с входной двери; измазанная в черной краске кисть оставила на стенах полосы. Точно штрихкод, в них невозможно было разгадать смысл. Ближе к коридору линии обретали кривизну, двигались в сторону двери от стены до пола, а от пола к потолку, скручивались в форму спирали. Изначально тонкие у входной двери, ближе к другой части дома полосы стали настойчивее, жирнее, и шире.       — Полный беспорядок. Я удивлен, что копы не наведались в это место после пропажи священнослужителей.       — Может, они не знают об этом месте?       — Вряд ли. Я больше поверю в то, что они подкуплены.       Не было электричества, не было воды. Заброшенное здание на первый взгляд, отданное во владение матери-природе. Со входа пару встречала совмещенная с гостиной кухня, где гостиная также выступала в роли столовой. Поваленный холодильник был пуст, а весь пол был в ржавых разводах. По углам — принявший причудливую форму воск, расплавленный и преданный забвению. Разбитое зеркало размножилось осколками по столу, некоторые из них покрывала засохшая кровь.       Пыльная газета приглянулась Эдди сразу: в ней была обведена новость о приостановлении горнодобывающей промышленности в связи с инцидентом; Эдди раскрыл пожелтевшую бумагу и закашлял от созданного пыльного облака. Рискнуть присесть на диван у него не хватило храбрости: выглядел тот убого.       Среди множества нечитабельных помарок и подчеркнутых слов, Эдди с трудом улавливал оригинал. По всей видимости, работа в шахтах остановилась внепланово. Рабочие обнаружили тоннели военной базы и долгое время скрывали от начальства образовавшийся проход. Это подняло волну негодования среди военных. Началось судебное разбирательство. Неизвестно, продолжается ли оно по сей день.       Эдди не был уверен в том, что в доме, кроме них с Веномом, никого не было. Страх не питал его: было лишь легкое любопытство и желание вернуть свои вещи. Маленькая комнатка в левой части дома была закрыта на ключ. Со словами: «Тебе помочь?» — Веном выломал ручку вместе с замочными петлями.       Внутри разместился архив: несколько металлических стеллажей с отсеками, своего рода картотека в алфавитном порядке. Чудо, что в таком, казалось бы, педантичном деле не нарушился порядок в отличие от остального дома. Папки с множеством имен выстроились колонной.       Эдди впервые испытал сожаление от того, что не мог воспользоваться сотовым, чтобы задокументировать это. Удивление не коснулось его лица, когда среди всех папок лишь две с его и ее именем лежали на письменном столе в раскрытом виде.       — Информация из открытых источников, — ухмыльнулся Брок, разглядывая знакомую фотографию. — Мой стремный ебальничек с сайта Daily Globe. Неожиданность. Я думал, они захотят подчистить информацию обо мне.       — Жаль, что не сработались раньше. Я бы хотел и с Энн побыть подольше, и в издательстве. Да и вообще, хатка у тебя уютная была.       Эдди, разумеется, не мог с этим не согласиться. Он перевернул титульник с общей информацией. За ней раскрылись листы другого формата, не А4, а обычные тетрадные в клетку, исписанные от руки.       — Отвратительный почерк. Попробую перевести на человеческий: «Центральная фигура, наравне с ученой. Патроны его не берут ни физически — что было очевидно — ни психически. Чтобы осуществить план, понадобится его содействие. Однажды он выйдет на меня: у города есть уши. Тогда и поговорим. В любом случае, никто не отменял принуждение». Ниже зеленая печать: «Годен».       — Вот дурень.       Про Тедди информации и то было меньше. Стали известны детали их встречи, но по счастливому стечению обстоятельств девушка сперва побеседовала с Броком. Тоже годная.       — Не имею ни малейшего понятия, сколько сейчас времени, но складывается ощущение, будто назначенное время — сейчас, и наш наблюдатель бесполезно проводит время в ожидании Пэйн в местном городском парке.       — Щенок учится нюхать острее бойцовской собаки, только не замечает, что ему уже наступили на хвост.       — Судя по записям, он этого и ждал. Цель остается той же: забрать ключ, вернуть вещи.       — И откусить ему голову.       Эдди рефлекторно скривился, катая застоявшуюся слюну по языку.       — Не буду тебя останавливать…       Проверив другие папки — все они оказались с красной печатью — Эдди оторвал тетрадный листок у своей и в скомканном виде засунул в карман. Среди множества имен нашлись и Мартин, и Нова. Пустые папки без листов или печатей. Ничего.       Полы старчески скрипели. Эдди уже привык к темноте и мог без труда ориентироваться по комнатам. В ванной все было плачевно: лишь от одного запаха Эдди захлопнул дверь обратно. Единственное, что успело броситься ему в глаза — лезвия с засохшей кровью цвета ржавчины. Их было несколько, и вся раковина пропиталась алым цветом.       Оставалась последняя комната — дальняя дверь с выцарапанной белой краской, истоптанной на полу до крошки, путь к которой пролегал через длинный темный коридор. Закрученные черные линии здесь были особенно жирными, размашистыми. Они покрыли все пространство у двери, затягивая во мглу решившего переступить через порог человека. Очередная закрытая дверь не стала для них преградой.       Спальня напоминала болото: вязкий пол с преобладающей прозрачной жижей, отвечающей хлюпающим звуком на каждый шаг и источающей терпкую торфяную вонь, где высунувшийся из-под воды островок играла ободранная кровать. Она стояла по центру, слева от нее — шкаф, а справа — столик и два стульчика. Мебель кончилась. Но не она пугала своим испорченным видом, и уж тем более не обои, слоями свисавшие со стен, а то, что повисло над спальным местом. А точнее, кто.       — Твою ж, сука, мать! Вот же!..       — Нашелся птенчик.       Он повис, прибитый гвоздями к стене. Шипы вонзились ему в раскрытые ладони, к груди был прибит кол. Голова была опущена, а длинные волосы, перекрашенные в неестественно черный, как асфальт, цвет, прятали лицо. Обнаженный, чистый, убитый. Его же кровью размашистыми резкими символами было начерчено имя над головой.       — Налл, — морда Венома показалась рядом с трупом. Его озверевший взгляд не обещал ничего хорошего человеку, возомнившему, что может упоминать имя этого лжебога. — Убью. Использовать Мартина как куклу, которую можно помыть, покрасить и повесить в качестве его образа… Смерть, его ждет долгая и мучительная смерть.       Эдди ошарашено раскрыл рот, уставившись стеклянными глазами на изуродованного человека. Импульс заставил проверить сохранность пистолета. Учащенное дыхание в одночасье перекрыл хлопок входной двери; сердце ушло в пятки.       — Прячься. Перед тем, как мы его убьем, мне надо понять: зачем. За что. И какой в этом смысл, — Эдди только сильнее разозлил волка, учуявшего овцу. Симбиот дернулся к Эдди, приблизившись к его лицу.       — Мне надоело терпеть мудил. Надоело терпеть твою лояльность по отношению к ним. В нас кипит ярость, но мы ее сдерживаем.       — Ты упрекаешь меня в своем желании убивать? Когда сам рассказал мне о предназначении симбиотов в высшей благой цели? — симбиот недобро сощурил глаза.       — Что-то ты не беспокоился о мексиканце, когда готов был ему ребра сломать.       Их ментальную связь прервал жутчайший вой, исходивший прямо из-за двери. Словно подбитый олень, эти нечеловеческие стоны резали уши несколькими голосами одновременно: от крайне высокого ультразвука до гортанного рева медведя.       От страха подкосились ноги, и Эдди бросился к шкафу. Дверцы противно заскрипели, и Брок ввалился в разного вида одежду, среди которой была и Мартина. Мужчина зажал себе рот рукой и до давящей боли в глазах закрыл веки. Веном никуда не ушел, но в знак уважения к Эдди сохранил в себе крупицы самообладания.       — Я буду готов его встретить.       Дверь распахнулась настежь. Она отскочила от стены и задрожала, болтаясь на хлипких петлях. Веки широко распахнулись от ужасного испуга.       — Этот стон… Боже мой, что это?!       Смесь рыданий, смеха, перетекающего в апофеозные возгласы, крики и громогласный плач. Сквозь щель между дверцами Эдди глядел на чудовище: и без того гигантский пастор разбух еще больше. Его обвисший живот выглядел раздутым до предела; он готов был лопнуть от внутреннего давления. Голова безвольно болталась в разные стороны.       В голове не укладывалось: как это могло разгуливать по городу в таком виде? По всей видимости, существо действительно плакало: оно упало на кровать лицом. Скрюченные пальцы тянулись к изголовью кровати, пытаясь подтянуть тело ближе.       — Его пожирают прямо на наших глазах, — Веном подал голос, осветив повергшийся в хаос разум Брока. Мысль, за которую можно было зацепиться, подействовала отрезвляюще.       — ПО-ААА-РОЖ-ДЕН. ИЕ ЕХ-И. ДНЫ-ААА.       Оно перевернулось на спину. Немигающим взглядом Брок наблюдал за тем, как пастор глядит прямо на закрытое длинными прямыми волосами лицо. Его импульсивные судороги и дергания понемногу ослабевали, однако чувство опасности не пропадало. Дверца сужала обзор, и Эдди не мог увидеть, каким было выражение его лица.       Спустя минуты, длящиеся вечность — самые напряженные: горели уши, голова превратилась в качающийся маятник от давления и жара — существо подало голос. Он слился воедино с тем, с которым обращались к нему в церкви:       — СпА-ать. Х-к-хочу-У! Слиш-ком. МнО-го!       Тело поднялось, лишившись того сверх меры обезображенного вида. Разорванный по швам костюм мешком висел на том человеке, с которым Эдди ввел диалог в прошлый раз.       — Труднее. С. Каждым. Разом.       Внезапно оно принялось разнюхивать по комнате, с какой-то целью перемещаясь в полуприседе и уперевшись руками в пол. Тахикардия дала о себе знать в тот момент, когда блуждающий мужчина очутился рядом с шкафом. Его чересчур активное дыхание ощущалось кожей и назойливо раздражало слуховой аппарат.       Исцарапанный нос идеально вошел в щель; Эдди вплотную прижался лопатками к стенке шкафа. Его раздутые ноздри медленно поднимались выше, пока не оказались на уровне глаз. Нетрудно было заметить оскал острых акульих зубов, по форме напоминающих длинные иглы. Такие же были у Венома.       — Пахнет злобой и страстью. Танго с ножами. На языке чувствуется чай масала. Любопытный зверь. Мой сородич, — он убрал нос, и через секунду дерганый суженный зрачок бесконтрольно блуждал по Эдди. Сухой красный глаз с лопнувшими капиллярами был распахнут до предела. — Мы будем ждать. Ты пришел за ответами — ты их получишь. Выходи, Эдди Брок, — его голос перешел на шепот, — пообщаемся.       — Ты этого хотел. Маньяк готов пообщаться с тобой. Почему не выходишь?       Его фигура отдалилась к противоположной части комнаты — туда, где можно было присесть. Ноги шаркали, пальцы подворачивались под ступни. По центру стола в чаше гнили яблоки — он их откинул, и множество осколков осыпало пол.       Босые ноги Брока и так по щиколотку пропитались грязью, теперь еще приходилось осторожно рассчитывать траекторию движения, чтобы не навредить им. Экс-журналист неспешно передвигался, чтобы сесть напротив непомерно большого мужчины, белки глаз которого только сильнее окрасились в красный. Он весь был словно вышит неумелым мастером из рогожи и наполнен ватой.       Заветный серебряный ключик висел на шее. Где-то утробно урчало, не переставая. Веном сгустком дрожал от злобы на мужском плече, готовый пустить в ход свои зубы. Эдди поглядывал на Мартина в легкой надежде, что тот оживет и поможет ему с правильным решением.       — Зачем ты убил…       — Тс-тс-тс, — он приложил палец к своим шероховатым в ранках фиолетовым губам, чем только сильнее разозлил симбиота. — Не все сразу. Тебе нужны ответы ровно также, как и мне. Для начала положи мой пистолет, — он похлопал по середине стола, — вот сюда.       — Ты идиот? Серьезно думаешь, что мы самолично останемся без оружия?! — внутри Венома воспламенился бензин, взрывом ударивший по мыслям. Со словами: «Потом извинюсь», — Веном начал впитываться обратно внутрь тела, распределяясь по коже перекатывающимися отростками. В конечном итоге вся верхняя половина тела Брока была в управлении Венома. Он, плюясь от бешенства, поддался вперед и аналогично сидящему напротив мужчине злобно улыбнулся, стукнув локтями по столу.       — Назови хотя бы одну причину, почему нам не следует сейчас распотрошить тебя на множество мелких кусочков.       — Надо же, а я гадал, когда же его симбиот начнет устанавливать свои порядки, — он по-детски подавил смешок раскрытой ладонью. — Ох, такой чудесный симбиоз, такой… полноценный. Ты злишься на меня, но ведь цели у нас одинаковые.       Веном поддался еще ближе, и в его взгляде читалось самое что ни на есть презрение с нотками унижения. Цель Венома была выполнена, и для этого ему не пришлось подвешивать мужчину над кроватью.       — Вопросы буду задавать я.       Кажется, Эдди сдался. Или то было доверием, граничащим с безумием? Покорно отдав себя под контроль, Эдди пребывал в пограничном состоянии между бодрствованием и неким трансом. То же самое было и с Веномом, только наоборот. Не видел он перед собой противника, но убить был готов в ту же секунду. Но ведь пошел на поводу у Брока. Самолично вытащил пистолет и стукнул его корпусом по столу.       — Какая у такой падали может быть цель?       — Ты же симбиот, — мужчина протянул руку к Веному с нескрываемой насмешкой. У него было семь пальцев, двое из них росли с тыльной стороны ладони. — Я поделюсь. Прочти меня, заодно скажешь привет им.       Веном махом схватился за чужое горло и до трясучки в руке сжал его, потянув на себя эту тяжелую тушу. Под шеей нашлись порезы, в которые, как по маслу, проникли пальцы симбиота с чавкающим звуком. Мужчина с наслаждением закатил глаза, его улыбка стала шире, нездоровее, а протянутая чуть ранее рука тряпично свалилась на стол.       Но недолго Веном оставался уверенным в своем превосходстве. Множество голосов, таких разных по громкости и диапазону, лавиной накрыли разум симбиота, ударом снесли его здравость и понесли в пучину вечного хаоса и метаний. Несмотря тяжелое дыхание и дрожь, Веном продолжал пытаться вычленить из этого бывшего человеком существа крупицы слов, воспоминаний или хотя бы видений.

Кровоточащая пульсирующая рана на земле. Наваленные друг на друга тела. Горящие обломки металла. Тяжесть в плечах. Заползающие, как черви, материи в рот, лезущие под веки в глаза.

ВСЕ ВМЕСТЕ

НЕ ДАЙТЕ ИМ ПОБЕДИТЬ

НАЛЛ

КСЕНОФАГИ

ЗАЩИТИТЕ КОДЕКС

НАЛЛ

      — В одночасье я понял, что моя вера — мощнейший инструмент против порабощения внеземной инопланетной жизни, — его шея разбухла, возвращая Венома в разумное состояние, и он в чувствах отскочил. Гортанный рык убедительно предупредил не приближаться к нему.       — Как человеческое тело может выдерживать так много наших отголосков?       — Я и не выдерживаю. Посмотри на меня, — мужчина опустил два пальца на пистолет. Его глаза недобро засветились. — Предлагаю игру. Слышали о русской рулетке? — Пастор проверил магазин и убрал пистолет с предохранителя.       — Но, так как у нас не револьвер, правила следовало бы изменить. Мы будем по очереди раскручивать пистолет, и тот, на кого будет указывать дуло, должен будет ответить на заданный в лоб вопрос. Иначе, — резкий звук выстрела ничуть не напугал симбиота. Теперь в потолке осталась дыра от пули. — Ну, вы поняли. Смерть нам не страшна, но боль, — он наклонился ближе с обезображенным в комичной гримасе лицом. — я уверен, мы испытаем. Вы уйдете отсюда не без информации, так что я считаю своим долгом крутить первым.       — Такой человек как ты не должен существовать. Налл надежно запечатан, ты сделаешь только хуже, если продолжишь искать ключ к его освобождению.       — Начинаем! — он намеренно проигнорировал симбиота. Огнестрельная карусель весело завертелась. Хлопая в ладоши, пастор аж подпрыгивал от радости, чего нельзя было сказать о Веноме.       — Что это было? Что творится у него в голове?       — Последствия взрыва. Ему не повезло наткнуться на разрозненные остатки наших павших товарищей, цель которых одна — остановить приспешников Налла. В них нет разума, есть только воспоминания, но они все также пожирают его плоть и обладают способностью к регенерации.       — Ох, — словно герой театральной постановки, мужчина склонился над остановившимся пистолетом с удивленным возгласом. Кто бы сомневался, что отвечать придется Веному.       — Что?       — Какая же между вами гармония. Открытый и чистый разум, по нему можно проплыть, как на лодочке. Превосходная связь.       Веном недобро нахмурился.       — Почему же ты не раскрываешься передо мной в своем истинном обличии? — ног Эдди коснулись противные грязные пальцы, что гладили его колено. — Наполовину человек, наполовину симбиот. В чем же твой секрет?       — Дай мне сказать, Веном, — он позволил, раскрывая левую половину хмурого мужского лица, на которое уже прицелилась вытянутая вовсю рука. — Не наполовину, и даже не на какую-либо часть. Мы на сто процентов человек и на сто процентов симбиот. Мы — Веном, — симбиот ответил синхронно. Такой ответ, кажется, не устроил пастора. Холодное дуло коснулось лба.       — Еще.       — Наша очередь. Клади пистолет на стол.       — Не ответ на мой вопрос!       — Учись задавать конкретней! — зарычал Веном.       Лицо напротив вдруг осветила блаженная улыбка. Он мечтательно склонил голову вбок, опуская оружие на стол. Нездоровое предчувствие закралось в глубине души, что ногтем скребло за легкие.       — Остался один вопрос, и мне больше ничего от вас не понадобится… — возникший неловкий смешок прервало царапанье стали о дерево.       Пистолет крутился достаточно долго, чтобы наконец не наметить следующего отвечающего. Эдди твердо задал положенный ему вопрос, а Веном помог ему прицелиться. Острый карий глаз пытался высмотреть в этом подобие человека мотивацию и что им могло двигать.       — Для поддержания симбиоза требуется много сил и энергии. Ты занимался мертвыми и пострадавшими телами, заразив не только себя, но и весь город. Так скажи мне: что с этими людьми теперь?!       По задорному прищуру сразу стал ясен ответ на вопрос. Стул противно заскрипел под ерзающим священнослужителем.       — Они приходили ко мне. Молили изгнать из них демонов, — взгляд стал надменным, высокопарным. — Я избавлял их, даровал свободу от оков, нацепляя на себя очередные кандалы. Я спасаю людей, останавливая заражение, я обрекаю себя на вечные страдания! Я не могу уснуть из-за голосов, я не могу дышать, чувствуя, как каждую клеточку моего тела жрут и восстанавливают одновременно! Я!..       Выстрел в лоб вышиб мозги наружу. Голова откинулась назад, рот страшно разинулся, а под кожей показались сотни ползающих разных цветов и размеров щупалец, пожирающих сочащийся мясной деликатес. Оно начало смеяться, когда в скором времени наступил процесс восстановления; грудь громогласно толкала воздух, что больше походило на судороги.       Не помогли и выстрелы оставшимися в магазине патронами: отверстия в нем напоминали решето. Кровь забрызгала стол, Венома, потолок и стекала по ногам к лужам на полу. Эдди почувствовал, что дело запахло жареным, когда из его шеи полезла вторая голова. Изначально лысая, она имела один глаз и вывихнутую челюсть. Вместо носа выглядывали два отверстия. Тело перекосило пополам, из спины полезли руки, рвущие плоть на спине.       Эдди пустился к двери ровно в тот момент, когда эта субстанция перевернулась, опустила вес на руки и на большой скорости понеслась в его сторону. Веном принял удар, материализовавшись на спине Эдди, и того по инерции толкнуло в дверь, которую он вышиб своим лицом. Порезы остро отозвались болью, но Эдди встал и побежал дальше к входной двери.       — Такую херь убьет только то, что чуть не убило нас! — Эдди поджал губы, соглашаясь с приятелем.       Многорукое существо истошно завопило, пускаясь в погоню. Стены дома дрожали от ударов когтистых лап. Оно быстро переставляло свои конечности, толкая раздутое тело вперед. Длинный черный коридор не желал заканчиваться.       Венома схватили цепкие пальцы и потянули на себя, но у того хватило силы стянуть его кости на лапах и с треском выгнуть их в другую сторону. Так как существо было перевернуто, висевший на веревочке ключ болтался маятником на шее старого изуродованного пулями лица, из-за чего Веном смог схватиться за него цепкой хваткой и, напрягшись, потянуть на себя. Он думал, что порвется веревка, но с характерным треском оторвалась голова, мячиком покатившаяся к ногам Эдди. Мужчина бросился прочь из проклятого дома, боясь, что оно последует за ним, и кубарем вывалился за порог.       По всей видимости, тело продолжало наращивать лишние конечности: множество рук высунулось из окон и входной двери, пытаясь выбраться сразу отовсюду, но, из-за габаритов тела, оно не смогло протиснуться через дверную или оконную рамы. Казалось, сам дом выл от боли и жажды убийства. Земля под ногами тряслась. У Эдди появилось время, чтобы сбежать. Солнце уходило за горизонт. Приближалась ночь.