There’s A Place For Us

***

10:28, поместье Нострадов — Куда ты? Курапика резко оборачивается и видит, что Сенрицу выглядывает из своей спальни. Она одета в ночную рубашку и смотрит на него сонным взглядом. Утренний солнечный свет проникает сквозь затуманенные окна, отбрасывая квадраты расплавленного золота на толстые бордовые ковры в коридоре. — Сенрицу. Я вернусь через несколько дней. Он поворачивается, чтобы продолжить путь по коридору, но Сенрицу выходит из своей комнаты и встает перед ним. Ее макушка едва достает Курапике до грудной клетки. Она смотрит на него снизу вверх и скрещивает руки на груди. — Что с тобой такое? Ты не заболел? Она действительно расстроена. Курапика глубоко вздыхает и вытирает мокрый лоб. У него мало времени, ему нужно идти, за Леорио может уже идет погоня… — Извини, я ценю твое беспокойство, но мне нужно… Он пытается проскользнуть мимо нее, но чувствует крепкую хватку на своей руке. — Сенрицу, пожалуйста… — Куда бы ты не собирался, это подождет. Ты истощен. Еще немного — и ты упадешь в обморок. Курапика подавляет желание стряхнуть чужую руку. Она хочет помочь. — Пожалуйста, отпусти меня. — Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии. Твое сердцебиение меня пугает. Тебе стоит пойти в комнату и… — Леорио, — выплевывает Курапика, — он в опасности, и это моя вина! Она наконец отпускает его, широко открыв глаза от удивления. — Что? Что происходит? Он прикрывает глаза и переминается с ноги на ногу. — Это моя вина, мне нельзя было с ним видеться совсем, а теперь уже слишком поздно… — он опирается на стену одной рукой. — Я втянул его в это, но не стоило. Я же знал, но все равно позволил ему подвергнуть себя опасности. Я такой жалкий… — О чем ты говоришь? Ты же сказал, что у тебя нет связи с Ксавье? — Да. Ну, так было изначально. У бессмертников есть пара Алых глаз… Это сложно объяснить, но у меня нет времени. Пожалуйста. Он открывает глаза, и, к своему замешательству, видит на ее лице улыбку. — Ты совсем не веришь в Леорио, так ведь? — В смысле? — Он охотник. Тебе стоит верить в его способности. — Н-нет, все не так… Просто… Это опасно, я пытался убедить его, что ему нельзя быть рядом со мной, Сенрицу, но все пошло не по плану, и теперь за ним тоже будут следить. — Если он хочет тебе помочь, позволь ему. Он способен сам принимать решения. — Он ничего не знает об этих людях. Я должен защитить его. Ему безопаснее подальше от меня, было глупо самому в это лезть и… — Ты его любишь? — прерывает Сенрицу. Курапика отступает назад. — Э-это не важно… — Конечно же важно. — Мне нужно идти. — Он любит тебя, знаешь ли. — Это… Это тоже не важно. — Ты не можешь управлять чужими чувствами к тебе. Курапика молчит, покусывая щеку. — Ты его любишь? — мягко повторяет Сенрицу. Его предательское сердце делает сальто в груди. Он уверен, что она уже знает ответ, но, тем не менее, ждет, когда он заговорит. — Я… — Курапика запинается и беспомощно разводит руками, — конечно. Конечно люблю. Но это не важно, — отчаянно настаивает он, — без разницы. Чувства… Чувства еще никого не защитили, они не меняют ничего. Я любил своих братьев тоже, но… — он замолкает из-за дрожащего голоса и трясет головой. — Надо идти. Некоторое время они стоят молча, прислушиваясь к щебетанию птиц, доносящемуся из далекого сада. Сенрицу бросает на него еще один подозрительный взгляд, прежде чем протянуть руку и похлопать его по плечу. — Все будет хорошо, Курапика. Увидишь. Передавай привет Леорио. Выражение ее лица такое доброе, что у Курапики что-то сжимается в животе. Он знает, что его голос сорвется, если он заговорит, поэтому молча кивает, и она отступает в сторону, освобождая путь.

***

14:47, квартира Леорио Леорио снимает промокший от пота костюм, чтобы принять душ, когда на верхней полке аптечки звонит его телефон. Он бросается вперед, чтобы схватить трубку, адреналин бурлит в его жилах, когда он принимает вызов и прижимает трубку к уху. — Здр’ствуйте? — Леорио? Это Курапика. Пульс Леорио учащается в секунду. — Ты в порядке? Я звонил тебе несколько часов подряд! — Проше прощения. Где ты сейчас? Почему ты не поехал вместе с Каллисто и Линдой? С ним все в порядке? Он полностью снимает штаны и опускается на край ванны. Керамическая плитка холодит его обнаженную кожу. — С ними все хорошо. Где ты? — Я… — он слышит, как Курапика прерывисто вздыхает. — Я на срочном рейсе из Йоркшина. Приземлюсь через двадцать минут. Ты в своей квартире? — Я… Да, я здесь. Линда звонила тебе? Ты пойдешь на собрание? — Да. Леорио, пожалуйста, лети на Китовый остров, как только сможешь. Их забрали Гон и Киллуа? Они полетели на воздушном шаре? Тебе нужно уйти, как можно раньше. Леорио с шипением выдыхает, прикрывая слезящиеся глаза свободной рукой. — Курапика. Какого хрена происходит? — слова звучат тихо и обиженно, но он все равно давит, отбросив свою гордость на ветер. — Пожалуйста. Ты меня пугаешь. Долгая пауза. — Я просто… Я думал, что ты… Можешь меня возненавидеть, если я скажу тебе украсть Каллисто. — говорит Курапика странным тоном. — Я думал, что ты откажешься от меня. Леорио, нахмурившись, смотрит на свой потертый коврик для ванной. — Я не понимаю. — Я понял, что Якусин где-то рядом, поэтому хотел, чтобы ты с Каллисто были как можно дальше от этого. Я знал, что, если я полностью объясню тебе ситуацию, ты будешь настаивать на том, чтобы остаться со мной и помочь. Поэтому я попытался разозлить тебя. Но, возможно, я... не продумал все как следует. — Так и знал, что что-то происходит. Я знал, что есть причина. И когда ты понял, что мальчика отравляют ядом? — После того, как мы разошлись вчера. Я вернулся в его палату и проверил ауру вокруг оборудования. — Понял, — медленно ответил Леорио, теребит в руках пустой рулон туалетной бумаги. — Но я все еще не понимаю. Ты думал, что я украду ребенка, сбегу, а потом разозлюсь на тебя? Именно в этом порядке? — Я... знал, что ты будешь доверять мне настолько, чтобы самому разобраться в ситуации, и я знал, что ты сразу же заметишь яд Нэн. — Он делает паузу. — Я был в отчаянии, но мне не следовало злоупотреблять твоей добротой. Прости меня. А-а. Так вот в чем дело. Леорио потирает переносицу и борется с желанием накричать на него. Ну и придурок. "Все равно люблю." — Ну и ну, — вздыхает он, — верь в меня хоть немного, ладно? Курапика прерывисто смеется. — Сенрицу то же самое сказала. — Тц. Ты меня так убьешь. — Не говори так, — сухо отвечает Курапика, на что Леорио усмехается. Он так устал, что сходит с ума. — Так что теперь? — Я переоденусь в одежду Линды и займу ее место на встрече. Можешь позвонить Флаване? Линда говорила, что у нее есть запасные ключи от квартиры. — Значит ли это, что я могу тебе помочь? Где будет собрание? Я могу пойти с тобой? Курапика с сомнением уводит взгляд в сторону. — Безопаснее, если ты… — Дай помочь, или я не буду звонить Флаване. Не строй из себя мученика. Леорио представляет поджатые в раздражении губы. — Я… — Курапика громко вздыхает в трубку. — Ладно. — Спасибо. — Тебе спасибо, Леорио. Ты не обязан. — Поздно, — в голосе сквозит обожание, которое Леорио даже не пытался скрыть весь диалог. — Слушай, Курапика, сходим в душ вместе? — из легких вырывается смешок, скорее от недосыпа, чем от ситуации. — …чего? — Я воняю, будто только из амбара. Пошли сходим в душ вдвоем? — Что ты… Ты хорошо себя чувствуешь? — Не-а. Напиши номер выхода на посадку, я приеду и заберу тебя. Спустя сорок пять минут Леорио паркуется на обочине выхода Йоркшин Эйрлайнс, в машине играет хриплое радио, а пальцы яростно барабанят по рулю в такт музыке. Какая-то раздражающая песенка, которую уже заиграли на каждой станции в стране за этот месяц, но он неосознанно подпевает. Удушающий дождь идет стеной, из-за этого окна запотевают. Леорио никак не может подобрать правильную последовательность омывания и движения дворников, чтобы предотвратить капельки конденсата. Проходит пять минут, прежде чем он замечает желтую макушку в мутном стекле. Он опускает окно и вытаскивает голову в удушающую влажность улицы. — Эй! Я тут! Курапика осторожно оглядывается и спешит сесть на переднее сидение, широко распахнув дверь. Так быстро, что Леорио не успевает заглушить двигатель и поздороваться. — Поехали, — говорит он, нервно озираясь. Несмотря на холод, его рукава закатаны по локоть, галстук распущен вокруг шеи. Капельки пота собрались на висках, а круги под глазами цвета чернильных пятен на рубашке. — Не думаю, что за мной следят, но нам стоит поторопиться. Твой Зетсу активен? — Да, не волнуйся. Курапика… Боже мой, выглядишь ужасно. Откинься на сидение, отдохни. Леорио снимает машину с сцепления и со скрипом выезжает с зоны ожидания. Сквозь приоткрытое окно чувствуется запах жженой резины. Черт. Машину он одолжит у Флаваны, а она точно будет не в восторге, если он порвет ей шины. — Я в порядке, — на автомате отвечает Курапика. Он оборачивается, и лицо смягчается. Его холодная рука опускается на запястье Леорио. — Привет. Спасибо, что подвозишь. — Обращайся, дорогой. Курапика стремительно краснеет и прячет кривую улыбку за рукой с цепями. Леорио тянется и треплет его за волосы, чувствуя почти одержимую и болезненную радость от его приезда. Линда живет в неблагополучном районе. Большинство магазинов, мимо которых они проходят, заколочены досками и разрисованы граффити. На углах улиц толпятся подозрительные типы с расширенными зрачками, потягивая сигареты и прикладываясь к бутылкам в бумажных пакетах. Дворы с пожухлой жёлтой травой завалены странным хламом: шаткие пирамиды из банок с краской, ржавые унитазы, поломанная фанера. Кое-где мелькает истертая плюшевая игрушка или кружевной детский носочек — следы прежней жизни, когда-то привезенные из более цивилизованных мест. Эта меланхолия бедности слишком сильно знакома для Леорио. Квартира находится сверху круглосутки с отверстиями от пуль в окнах. Леорио паркуется с другой стороны улицы и оглядывается трижды, что машина действительно заблокирована. Курапика выходит, зевая и потягиваясь. — У тебя есть ключи? Леорио кивает, бренча связкой отмычек в кармане. Ему очень везет, что Флавана не задает вопросов. — Ага, пошли. Они переходят дорогу и поднимаются по хлипким ступеням к подъезду. Курапика так часто нервно оглядывается, что шея Леорио начала болеть за компанию. Он возится с инструментом несколько секунд, прежде чем вставить его в ржавый замок. Дверь поддается, открывается настежь и открывает темную, малюсенькую кухню. Курапика торопится, входит в квартиру первый и вытаскивает телефон из кармана. — Ты наденешь ее вещи? — спрашивает Леорио, инстинктивно снижая тон голоса. Он чувствует смесь любопытства и жалости, пока осматривает квартиру. Рассматривает детские рисунки на холодильнике, несколько стопок медицинских учебников сложены в хаосе на столе. Когда он включает свет, ничего не происходит: должно быть, отключили электричество. — Да. — отвечает Курапика из спальни, копошась в шкафу Линды. — Можешь поискать тут маску? Линда сказала, что не помнит куда ее положила. — А как она выглядит? — А ты как думаешь, у нее тут много масок валяется? — Прошу прощения, что открываю рот, — пробубнил Леорио, открывая шкафчики и тумбочки. — Хм-м. Куда бы ты положил маску? Линда не самая чистоплотная. Леорио шуршит между грудами оберток и упаковок несколько минут. Расплавившиеся пластиковые лопатки и резинки, жирные пятна на меню каких-то доставок. Он терпит поражение на кухне и перемещается к коридорному шкафу, спотыкаясь в темноте. В шкафу еще хуже. Коробка со старыми фотографиями бросается в глаза Леорио, как только он открывает дверь. Он нагибается, чтобы отодвинуть ее, тихо ругаясь. Его взгляд зацепляется за одну фотографию: Линда в подростковом возрасте в купальнике смотрит в камеру, вокруг ее плеч обвиваются руки какого-то высокого мужчины на тропическом пляжу. Парень сзади грубовато красивый, брутальный даже, как будто пират. Его рука покоилась на плоском и бледном животе Линды. Леорио переворачивает фотографию, на обратной стороне надпись детским почерком: Я и Грег на Китовом острове. Два месяца с моим К. — Нашел? — запыхаясь, спрашивает Курапика. Его фигура показывается из спальни с охапкой женской одежды. — Что ты делаешь? Леорио протягивает ему фото. — Смотри. Должно быть, это он. Курапика берет фотографию в руки и оглядывает ее. — Ни намека на Салазара. Я думаю, если кто-то отравлял Калли, то могло ли произойти то же самое с ним? Он выглядит абсолютно здоровым здесь. — Возможно. Но он и правда мог болеть. До последних стадий симптомы могут и не проявляться совсем. Курапика кладет фотографию к остальным, легко улыбаясь. — Ты уже звучишь как настоящий доктор. — Я на это очень надеюсь, — усмехается Леорио, — я и есть доктор. Ну, по крайней мере буду, если меня не отчислят. — Из-за спасения Каллисто? Они должны понять. Я могу попросить Ассоциацию Охотников, чтобы они свидетельствовали, если нужно. — Ну, тут дело в том, что большинство врачей за пределами Ассоциации не примут “магическую отраву” как хорошую отмазку. Но я использовал Нэн, чтобы вырубить камеры, никто не знает, что там был я. Верь в меня хотя бы немного, Курапика! — А. Это хорошо. — Хотя у меня не самые лучшие оценки, — признается Леорио. — В этом я без сомнений обвиняю тебя. — Он поднимается с пола и отряхивает колени. — Итак. Надо уже найти эту штуку. Леорио продолжает поиск по шкафам, прорываясь сквозь горы пледов, съеденных молью, пока его рука не натыкается на гладкую лакированную поверхность. Он вытаскивает вещь за шелковую ленту и протягивает ее на свет. Это маска лисьей морды, окрашенная в белый и красный. Нос маски вытянутый, на месте глаз узкие щелочки. По коже прошлись мурашки. — Смотри, оно? Курапика идет из спальни, в его руке сжата клетчатая юбка. — Это кицунэ, — он протягивает руку, чтобы взять ее. Он крутит ее в разные стороны. От отраженного света на маске, который идет из кухонного окна, у Леорио начинают чесаться внутренности. — Это точно она. Чувствуешь ауру? Ему даже не нужно активировать Гё, чтобы увидеть текучую энергию. — Конечно. Попробуй не почувствовать… Как, говоришь, называется? — Кицунэ. — уверенно повторяет Курапика, включая свой Я-Все-Знаю тон. От него Леорио хочется придушить его и поцеловать одновременно. — Так же известная как маска Инари. Помнишь Хандзо? Эти мифы из его страны. В фольклоре они скрываются под личинами лис, которые охраняют монастыри от демонов. Они также ассоциируются с сменой личности или внешности. — О, как суши. Оттуда же. — Хм-м? Ага, — отвлеченно соглашается Курапика. — Хорошо. Теперь у нас есть маска. Можешь помочь мне выбрать самую подходящую одежду? Они входят в спальню, где уже сложена куча одежды Линды. Леорио опирается на стол, маска смотрит на него с угла кровати, но он отворачивается, чувствуя странную тревогу. — Э-э, конечно. Я, правда, понятия не имею, что она бы надела на, м-м, встречу культистов. Курапика кидает на него угрожающий взгляд, надевая розовый свитер. — Но я попробую, — быстро добавляет он. — Так, эм-м, этот слишком, м-м… Курапика окидывает его оценивающим взглядом, снимая невидимую ворсинку. — Оно слишком открытое, видно, что я не женщина. — Как насчет… — говорит Леорио, подходя к вещам, — вот этого? — он выуживает черное платье с длинными рукавами. — У него, э-э, есть небольшие подушки… Курапика снимает розовый свитер и натягивает черное платье. Его строгий покрой под фигуру песочных часов, так что лиф выделяется сам по себе. Он поднимает маску с дивана, завязывает шелковую красную ленту на затылке и поворачивается. — Так? Вид немного пугающий. Леорио за маской видит только черные от контактных линз выразительные глаза. Платье настолько правдоподобно сидит, что никто даже и не подумает о настоящей личности за этой маской. — Да. Отлично. Но разве у нее не очень темные волосы? Курапика снимает с себя все вещи, упаковывая их в пакет вместе с зимним пальто. — У меня есть парик, я оставил его у тебя. Сойдет. У нее слишком маленькая нога, чтобы брать ее туфли, у меня в чемодане есть пара каблуков, чтобы не обращать лишнего внимания на себя. — Ты что, просто таскаешь с собой все вещи для переодевания? — спрашивает Леорио с недоверием в голосе, почесывая голову. — И как часто тебе приходится таким заниматься? — Это полезно. — кратко отрезает Курапика. Он выходит из спальни, Леорио семенит вслед за ним. — Все, я закончил. Перепроверь, что закрыл замок, прежде чем уехать. — Ты собираешься молчать все это время? — спрашивает Леорио, когда они выходят из квартиры. Дождь усилился, от ветра воротники одежды хлестают по шее. — Твой голос совсем не похож на голос Линды. — Я не планирую оставаться там долго. Мне просто нужно зайти. Учитывая то, что объяснила Линда, маски служат билетом. Как только я буду внутри, я заберу глаза и сразу же уйду. Они садятся в машину и Леорио активирует дворники с громким скрипом. — Правда? Ты даже… не хочешь устранить Якусина или что-то подобное? Курапика поджимает плечами, пока застегивает ремень безопасности. — Мои способности наиболее эффективны против Пауков. Мне нужно экономить энергию для битвы против них, какое бы сильное отвращение я ни испытывал к этим культистам. — Вот как. У Леорио появилось еще миллион вопросов, пока они ехали сквозь сплошной дождь, но Курапика рядом уже уснул. Он отрубается за два района от квартиры, и Леорио еле собирается с силами, чтобы его разбудить. — Мы приехали, — шепчет он, мягко качая чужое плечо. Когда тот подскакивает и оглядывается в панике, — все в порядке, все хорошо. — Как долго я спал? — Пару минут. Пойдем. Зайдем внутрь и поспишь немного. — Мне надо подготовиться, — бормочет Курапика, забирает вещи и плетется за другом до крутой лестницы. — У меня нет времени на отдых. — Как скажешь, — мнимо соглашается Леорио. — Во сколько собрание? — Линда сказала приехать к причалу около семи. Там будет ждать лодка, которая отвезет меня к острову. — Понял. Они подходят к двери и вваливаются внутрь, вытирая мокрые ботинки об коврик. Леорио прикладывает ладонь ко лбу Курапики. Его кожа горит под чужими пальцами, от чего тот кривится и пытается улизнуть. — Леорио… — Да ты весь горишь. Отдохни немного. Он настойчиво давит на лоб, не давая ему сбежать. Он посылает теплый колючий импульс через кожу. Когда это чувство проходит, он убирает руку и тянется повесить пальто на крючок. — Что ты сделал сейчас? — требует Курапика, уставившись на него упрямым взглядом. — О, ничего. — легко отвечает ему Леорио. — Я врач. Просто померил температуру. Леорио насвистывает что-то и идет на кухню, чтобы налить себе чашку холодного кофе из кофейника. Курапика идет за ним, его уставшее лицо подозрительно хмурится. Он открывает рот, чтобы заговорить, но прежде чем ему удается вымолвить хоть слово, он падает на диван. Глаза закрываются еще до того, как его голова касается подлокотника, и к тому времени, как Леорио допивает свое кофе, с дивана слышится тихое посапывание. На цыпочках он подходит к дивану и накрывает Курапику вязаным одеялом, плотно укутывая его вокруг его стройного тела. — Прости, — шепчет он, пока Курапика беспокойно спит, — но потом скажешь спасибо. Я разбужу тебя через два часа. Немного грязный трюк, он не отрицает, но это только на благо. Несколько месяцев назад Леорио придумал способ излучать ровно столько исцеляющей энергии, чтобы добиться эффекта, подобного паре таблеток седативного. Он еще не совсем уверен, как это работает, но подозревает, что его Нэн распадается в крови на молекулы, которые меняют биохимию мозга. Он путает бодрствование и сон. В результате пациент погружается в теплое, усыпляющее чувство. Этот навык оказался невероятно полезным для его маленьких пациентов, особенно для тех, кто чувствителен к обезболивающим препаратам. Но самое лучшее, что ни один из обычных врачей ничего не замечает. Он улыбается, поглядывая на диван. Курапика перевернулся, на его щеке отпечаталась подушка, и Леорио еле удерживается, чтобы не поцеловать его. Ему нужно отдохнуть перед миссией. Он закрывает пыльные жалюзи, чтобы дневной свет не мешал, а затем удаляется в свою спальню. На всякий случай он устанавливает по четыре будильника на своих часах, мобильном телефоне и компьютере. Курапика определенно убьет его, если они пропустят встречу Бессмертников. Вздохнув, он плюхается в постель, отодвигая в сторону груду оставшегося медицинского оборудования, которое он украл для Каллисто. Его телефон пикает от уведомления: сообщение от Гона. “Привет Леорио! Мы добрались на китовый остров! Линда и калли норм и были очень голодные поэтому тетя Мито а потом они решыли поспать и мы с Киллуа напишем тебе еще раз все в порядке где Курапека как у вас дила и вы приедете к нам в гости тоже? До связи пока!” Он быстро пишет ответ: "Спасибо вам большое. Я рад. Я ваш должник. Приеду в гости как только смогу. Держите меня в курсе." Леорио потирает глаза и подталкивает подушку себе под голову. Он слишком устал, чтобы снимать с себя грязную одежду или накрываться одеялом. Последняя мысль, которая проносится в сознании: наверное, ему стоит злиться на Курапику. Он стонет и зарывается лицом в подушку, прежде чем провалиться в сон.

***

15:39, Китовый остров Мито знает одно точно: она хорошо справляется с чрезвычайными ситуациями. Мало что может ее ввести в ступор. С самого детства она принимала трудности жизни с гордой решимостью. Разбирала бардак после раздражающих выходок Джина, взяла под крыло ребенка, пока сама еще была незрелой, справилась с множеством смертей близких и родственников. А еще она может разнимать пьяные драки между буйными матросами одним лишь суровым взглядом. Несмотря на это, появление Линды и Каллисто застало Мито врасплох. Увидев днем, как воздушный шар рухнул в сад, она была настолько ошеломлена, что даже не смогла отругать Гона за помятые огуречные грядки. С резким вдохом она выбежала наружу и увидела, как они помогают выбраться из корзины бледной девушке и хрупкому, болезненному мальчику. Что бы ни случилось — ситуация была достаточно серьезной, чтобы отложить выговор. Не теряя ни секунды, Мито начала действовать: стряхнула пыль с запасных футонов и собрала все имеющиеся продукты, чтобы сварить огромный котел супа. — Гон, какой смысл в твоем телефоне, если ты не сообщаешь мне о таких вещах? — говорит Мито. Она яростно режет овощи и кидает их в большую кастрюлю. — Я бы приготовила нормальный обед для наших гостей. — Прости, тетя Мито, — тянет Гон, подкрадывается сзади и обхватывает ее руками. — Но им точно понравится твой суп! — Что с этим мальчиком? Он выглядит, как будто из хосписа, — бормочет она под шкворчание моркови, — ему нужен медицинский уход, а все, что у меня есть, — это аптечка первой помощи. Нужно будет позвонить врачу утром. — Нет, все хорошо. Леорио сказал, что Линда знает, что делать! Ему просто нужно отдохнуть и пить много воды. — Ой! — сокрушается Мито, вмешивая зеленый лук, — я уже положила красный перец, а Киллуа его не любит. Ну, пусть выберет. — Я съем за него! — задорно объявляет Гон, прошмыгнув мимо тети, чтобы налить два стакана молока. — Он все равно питается одним шоколадом, вряд ли вообще есть будет. — мальчик огибает Мито и несется из кухни, разливая капли молока на только что вымытый деревянный пол. Стоит прохладный, ветреный день ранней весны. На веревке сушится свежее белье, развеваясь на порывах ветра. За зелёными утесами ветер взбивает бирюзовую гладь океана в крутые белые барашки, словно безе. Над головой кружат морские птицы, щебеча и перекликаясь. Мито отодвигает красную прядь от глаз своей рукой, испачканной в муке. Она слышит, как Гон и Киллуа соревнуются в рестлинге, носятся по дому и весело переговариваясь. Женщина с ребенком отдыхают в гостиной. Аби спит наверху. Это чудо, что мальчики еще не разбудили ее. Она нарезает кубиками толстый кусок бекона и добавляет его в суп, задумчиво помешивая. Гон выдал ей сбивчивое, торопливое объяснение происходящего, а та женщина была в таком шоке — бледная и изможденная, смогла только без сил рухнуть на футон, прижимая к груди мальчика. Придется позвонить тому... Леорио, чтобы узнать всю историю. Охотники, — с легкой досадой думает она, прибавляя огонь под кастрюлей. Вечно одни проблемы. И все же. С ней и Аби бывает так одиноко. Приятно, когда дом вдруг наполняется людьми.

***

16:42, квартира Леорио — Эй. Курапика спихивает руку, которая тормошит его плечо и переворачивается на другую сторону. Ему снится что-то про золотые поля и светлячков на рассвете. — М-м… — Прости, но тебе надо вставать. Рука все настойчивее, так еще и стягивает одеяло из под рук. Светлячки рассеялись, как туман. — Что? — шипит Курапика, потирая отекшие веки кулаком. Он моргает несколько раз, прежде чем фокусируется на обеспокоенном лице Леорио. А. Он в его квартире. Судя по цвету неба за окном, сейчас вечер. Курапика делает усилие и садится, потягиваясь. — Что происходит? Сколько я здесь уже? — паника нарастает в груди, и он подрывается, хватаясь за телефон. — Твою ж… Собрание! — Не волнуйся, — говорит Леорио, поднимая руки. — Сейчас только пять. Ты успеваешь. Я подумал, что ты захочешь встать пораньше, так что у тебя есть время. Не вставай так резко, а то… Поздно. Курапика вскакивает с дивана, засовывает ноги в ботинки и роется в сумке с одеждой Линды. Леорио отступает назад. Он выглядит таким же растерянным, как и Курапика: на его подбородке видна колючая щетина, а синий костюм помят и испачкан. — Ты что-то сделал? Я не помню, чтобы засыпал. Что произошло? Я снова отрубился? — Э-э. Да, что-то вроде того, — отвечает Леорио, потирая шею. — Как ты себя чувствуешь? Курапика завязывает ботинки и останавливается, воспринимая свое состояние. Странно, но… хорошо. Лучше, чем за последние несколько месяцев. Голова ясная, горло намного меньше першит и напряжение в плечах начало уходить. — Чувствую себя… хорошо. — Отлично! — заключает Леорио. — Тогда, наверное, давай собираться. Они стоят друг напротив друга еще целую минуту, и Курапика чувствует чужеродность ситуации даже костями. Он держит в руках пакет с одеждой Линды и покусывает большой палец. Что-то тянет в животе, вызывает мурашки. Сквозь стену слышно, как сосед настроил телевизор на вечерние новости. От запаха карри быстрого приготовления текут слюнки. Курапика еле сдерживает смех от мысли, что у их соседей вечерняя рутина, они возвращаются с работы, рассказывают о своих делах, пока их партнеры гладят белье, купают детей, кормят собак. И вот он: стоит в паре сантиметров от Леорио в полной темноте, собирается надевать маску кицунэ с темной аурой и платье, а затем проникнуть на изолированный остров, разорить культ и забрать украденные глаза своих братьев. Леорио наблюдает за ним. Его темные глаза поблескивают под оранжевым светом из окна. Такой красивый, думает Курапика под влиянием прилива эмоций, он хороший, заботливый и сейчас со мной. Я же совсем его не заслуживаю… Прежде чем струсить, он делает два шага вперед и берет Леорио за затылок, притягивая его близко к своему лицу. Тот удивленно выдыхает и обвивает руками плечи напротив, прижимая к своей груди. — У нас есть немного времени перед выходом, — бормочет Курапика ему куда-то в грудь. — А раз я могу и не вернуться… Он грубо целует Леорио. — Не… не говори так, — выдыхает он, разрывая контакт. — Что за херня? С тобой все будет хорошо. Я тебе помогу. Ты и худшие вещи… Курапика целует его снова, прежде чем скажет еще хоть слово, и приоткрывает рот, проникая языком. Он чувствует, как кожа Леорио краснеет под его ладонями, и в нетерпении толкает его в спальню, снося за собой какую-то мебель, ботинки и груды учебников. — Эй, ты чего, Ку… — Тихо, — шепчет Курапика в губы. Они оба падают на нерасстеленую кровать. Он прижимает оба запястья Леорио над его головой и начинает расстегивать рубашку, но быстро сдается и просто отдирает остальные пуговицы с одежды. — Полегче, у меня только две рубашки… Его быстро затыкают: проворная рука проникает под резинку штанов и мажет по мягкой коже. Леорио шипит сквозь зубы и меняет их местами, пытаясь отдышаться в грудь напротив. — Следи… за в-временем, — запинается Курапика, почувствовав кивок у живота. Дальше слышны только поскрипывания кровати, запыхавшееся дыхание, тихие голоса и редкие звуки машин за окном. Курапика очень начитанный. Говорит на трех языках, понимает пять, и за все время своего обучения сталкивался с бесчисленными количеством выражений. На французском это называется ”La petite mort”, буквально — маленькая смерть. Используется, как выражение сильной слабости или потери сознания после… ну, вы понимаете. Курапика бы не назвал себя ханжой, просто ему всегда казалось, что такие выражения сильно преувеличены. Химия этого вполне понятна: напряжение и его снятие, равное количество действия и реакции. Простая физика. Но когда перед его глазами вспыхивает искрящаяся дымка удовольствия (так непохожая на обычную жгучую алую боль), когда он вскрикивает и выгибается навстречу Леорио, поджимая пальцы ног, когда по его телу пробегает электрический разряд, он забывает обо всем. Леорио что-то шепчет ему в шею, целует в макушку, гладит по лицу, и Курапика не помнит, каково это — все время злиться, испытывать столько ярости, боли и печали, красться по ночам в поисках крови, пока не заболят кости и не начнут жечь глаза. На минуту он теряет самообладание от того, как Леорио ругается, задыхается и дрожит в его цепких руках. Он забывает, что значит быть Курапикой. На секунду он полностью сдается. Они падают друг на друга, тяжело дыша и совершенно истощенные. Одеяло в какой-то момент оказалось на полу, одежда разбросана по дивану и столу в разной степени целостности. Выглядит, будто маленькое торнадо прошлось по комнате. Леорио перекатывается на спину, держа Курапику за руку, ошеломленный. — Ого. Э-эм. Курапика лишь хмыкает в согласии. — Что… м-м, нашло на тебя? — спрашивает Леорио, прижимая к своим губам его руки, целуя. — Это было. Эм. Вау. Курапика пялится в потолок, чувствуя пот на голой коже. — М-м. Поговорил с Сенрицу. Леорио издает непонятный звук, приподнимаясь на локте. — Что?! И все? — Нет, я просто… — начинает Курапика, дотрагиваясь пальцами до веснушек на плече, — я просто… понял, что… Могу и… пожить, пока жив, наверное. Нет, не так, неправильно. Леорио смотрит, наблюдает, ждет. Курапика пробует еще раз. — Я… не хотел, чтобы ты думал, что я не… Бесполезно. У него нет слов и возможности описать свои чувства. Он целует Леорио в щеку и сползает с кровати, закалывая волосы и надевая платье. — Мне нужно собираться, — говорит он, и Леорио тоже покорно встает. — Ладно, — тихо отвечает он. — Ладно. Ага. Наверное… тебе надо идти. Часы показывают шесть. Курапика надевает маску на лицо и плотно завязывает ее за ушами.