Глава 38.
2 февраля 2025 г., 16:00
Буква "C", выделенная белым маркером, располагалась на стыке лба и верхней части носовой кости. Мумии из склада Панувата были перемещены сюда накануне утром. Теперь Буа приступала к работе. Её задача заключалась в том, чтобы расставить идентификационные метки на черепе, сделать фотографии и создать двухмерную реконструкцию лица. Всё, что она могла делать, — это молиться, чтобы полиция смогла установить личность этого неизвестного мужчины. Каждый раз, ставя маркер за маркером, она лишь вздыхала и надеялась, что больше не будет жертв. Пинья стояла спиной к Буа, осматривая кости, только что извлечённые из склада, и проверяя их на наличие аномалий. Буа понимала, что её подруга тоже переживает и, вероятно, не будет спать спокойно, пока тот, кто ответственен за всё это, не будет пойман и наказан. Тем временем следователи допрашивали Панувата, пытаясь выяснить, были ли у него сообщники. Но, как и подозревала Пинья, он, видимо, ничего не знает. Если бы знал, он бы не стал показывать ей мумию. Однако, что по-настоящему поразило её, так это то, что когда Пануват искал информацию о человеке, оставившем тело, имя, которое появилось в результатах, было… Висрут, мужчина, чьй череп был обнаружен среди обломков таинственной авиакатастрофы. Единственная надежда теперь — это то, что они смогут опознать вторую жертву, чьё лицо Буа восстанавливала. Возможно, это приведёт их к преступнику. Это дело — самое запутанное, с которым когда-либо сталкивалась Пинья. Она заметила, как Буа подошла к камере, поправила очки, а затем наклонилась, чтобы посмотреть в видоискатель на штативе. Она начала делать снимки, и обе не прекращали работы, не зная усталости, преследуя цель найти виновного.
— Я связалась с университетом в Южной Африке, опираясь на письмо, найденное в комнате Висрута, — сказала Буа спокойно. — Они сказали, что он так и не появился, и что им не сообщили о каких-либо изменениях.
— Ну, это хоть какой-то след, — ответила Пинья, обратившись к ней. — А университет, где он работает исследователем?
— Я позвонила и туда. Они сказали, что думали, он поехал на полевые работы и задержался, так как потеряли с ним связь. Все пытались связаться, но так и не получилось.
— Бардак какой-то, — пробормотала заместитель директора. — Никто не сообщил о его исчезновении, потому что обе стороны полагали, что он просто уехал.
— То есть он исчез примерно тогда, когда должен был отправиться за границу, почти три года назад. Его рабочее место считало, что он уже за границей, а те, кто были за границей, думали, что он так и не приехал. Вероятно, именно тогда он и умер, — предположила Буа. — Но кто-то забрал его тело и что-то с ним сделал, а теперь оно всплыло. Ты помнишь, что Фанг сказала про человека из внутреннего круга?
— Человек, стоящий за этим, вероятно, один из своих, как и упомянула Фанг, — сказала другая. — Я не думаю, что простые люди стали бы делать что-то подобное, если бы у них не было какой-то выгоды или цели. Кстати, подруга только что прислала мне перевод папирусного свитка, который мы нашли.
— Ну и что?
— Он подлинный, — ответила заместитель директора.
— Как оригинальный свиток оказался с почти подлинной мумией?
— Не знаю, — задумчиво произнесла Пинья, её тон был шутливым, хотя лицо оставалось серьёзным. — Сначала мы думали, что это на продажу или аукцион.
Буа кивнула в подтверждение.
— Я просто надеюсь, что полиция сможет установить, кто этот неизвестный мужчина. Если нет, я больше не знаю, что думать. Всё снова сводится к Висруту. Он — ключ, но его здесь нет, чтобы мы выяснили, кто отправил его к Пичаю. А теперь Пичай погиб в авиакатастрофе. Когда полиция допросила Пипата, он тоже не знал ничего, потому что только что принял бизнес брата.
— По крайней мере… я верю, что мы сделали всё, что могли, — сказала заместитель директора, глядя в глаза собеседнику и поддерживая его жестом. — Кстати, можешь организовать встречу с профессором Рамешем? Я хочу показать ему сообщение с папирусного свитка. Может быть, он сможет помочь уточнить контекст или что-то знает. Нам нужно работать с теми данными, что у нас есть.
— Конечно, босс, — ответила другая, кивнув, и снова принялась за работу.
Пинья снова сосредоточила внимание на скелете, который они привезли из хранилища Панувата. Череп стоял на подставке, а Буа продолжала фотографировать.
— Перелом левой большеберцовой кости, скорее всего, произошел до смерти, так как кость успела зажить, — сказала заместитель директора, измеряя кость и готовясь сделать фотографии для отчёта. — На других костях нет аномалий или повреждений. Из остатков скелета невозможно определить причину смерти.
— Рентген будет доступен сегодня после обеда, — вставила Буа. — Нам нужно вычислить возраст на момент смерти, и я буду использовать эту переменную для реконструкции лица. Я бы предпочла сделать всё сама.
— Хорошо, — согласилась Пинья, слушая быстрые щелчки камеры позади. — У меня занятие через десять минут. Ты можешь забрать образец кожи и отнести его Фанг для химического анализа? Я уверена, что это та же смола.
Пинья бросила взгляд на доктора Буа, которая готовила следующий маркер для прикрепления к черепу.
— Как думаешь, сколько времени это займет?
— Это не займёт так много времени, как в прошлый раз, потому что мы уже знаем этническую принадлежность, — предположила Буа. — Больше всего времени займет восстановление мышц.
— Если бы не ты, я бы совершенно запуталась, Буа, — сказала Пинья, заставив Буа удивленно взглянуть на неё.
— Не начинай, — сказала Буа.
— Я говорю серьёзно, — настаивала Пинья. — Доктор Буа — прекрасный специалист не только в своей области, но и в других вещах.
Пинья заметила блеск в глазах Буа, когда та повернулась к ней. Не говоря ни слова, Буа отвернулась, но вскоре подошла и встала рядом, заставив Пинью с интересом взглянуть на неё.
— Вот почему я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было, — сказала заместитель директора, заглядывая ей в глаза, прежде чем наклониться и шёпотом добавить, — Я горжусь тобой, мадам. Я рада, что встретила тебя.
— Пинья, — голос Буа дрожал, отражая её чувства.
— Мне нужно идти, у меня занятие, — произнесла Пинья, отступив и улыбнувшись, а затем вышла из лаборатории, оставив Буа стоять там, тронутую её словами.
***
Они приехали в здание, где должна была состояться встреча с Рамешем. Подойдя стойке регистрации, они сдали свои удостоверения и попросили встретиться с ним. — Профессор Рамеш, вероятно, будет в лаборатории, — сказал секретарь. — Если его нет в кабинете, поищите на третьем этаже, где расположена лаборатория. — Спасибо, — ответила Пинья, поднимаясь по ступеням. — Я загляну в его кабинет. Иди в лабораторию. Если я его не найду, приду к тебе. Буа кивнула и пошла дальше. Остановившись перед стеклянной дверью с занавесками, она несколько раз постучала, но не получив ответа, решила войти. Внутри лаборатория была ярко освещена потолочными светильниками. Это был первый раз, когда Буа попала в эту лабораторию, и она заметила, что она похожа на её собственную. Оборудование и инструменты были разложены на полу, в шкафах и на полках. Белые стены приятно успокаивали взгляд. Она увидела Рамеша в длинном белом лабораторном халате, который был занят подготовкой оборудования. Видимо, он не услышал стука. — Профессор Рамеш, здравствуйте. Я вас не отвлекаю? Буа приветливо подняла руку в приветственном жесте, и мужчина, обернувшись, улыбнулся. — Здравствуйте, мадам, — ответил он с улыбкой. — Пожалуйста, подождите немного, я скоро закончу. Он повернулся, чтобы поставить химикаты на место, и сказал: — Прошу, не стесняйтесь осматриваться. А где доктор Пинья, которая хотела мне что-то показать? — Пинья скоро присоединится к нам, — ответила Буа спокойно, но её любопытство сразу же пробудилось. Она всегда была взволнована, посещая новые места, особенно лаборатории, наполненные интересными и незнакомыми образцами и оборудованием. Она заметила что-то в стеклянной витрине — белый раствор. Буа прищурила глаза и нахмурила брови, пытаясь разглядеть, что это. Она увидела, как Рамеш зашёл в соседнюю комнату, которая, как ей показалось, была использована для хранения документов и базовых принадлежностей, таких как перчатки и маски. Буа воспользовалась возможностью осмотреть лабораторию. Она не сильно отличалась от её собственной, но новизна этого места продолжала её привлекать. Мысли Буа пронеслись с невероятной скоростью, когда она начала связывать детали — оборудование и знания, которыми обладал Рамеш. Стеклянные шкафы, машины для ультрафиолетового облучения и различные химикаты намекали на его глубокое знание методов сохранения древности. Рамеш вернулся с коробкой перчаток и большой бутылкой зелёно-коричневой жидкости. Его улыбка была дружелюбной, но быстрые шаги выдали, что он всё ещё занят подготовкой. — Мадам, располагайтесь, пожалуйста. Мне нужно всего несколько минут, — сказал он. Он указал на стул и продолжил расставлять свои ингредиенты. Пока Буа садилась, она заметила, что лаборатория была хорошо оснащена для работы с мумиями. Большие стеклянные шкафы могли вместить человеческие тела, а наличие ультрафиолетового аппарата свидетельствовало о стремлении воссоздавать условия, необходимые для сохранения. Банки с жидкостями от жёлтого до желтовато-белого цвета говорили о проведении экспериментов с различными консервантами. Одной из самых ярких находок стал череп шимпанзе, аккуратно подготовленный и помещённый на подставку, аналогичную той, на которой Буа обычно ставит человеческие черепа. Его тёмный цвет говорит о том, что этот череп был замумиефицирован какое-то время назад, вероятно, как первоначальный эксперимент перед применением техники на людях. Буа не сомневалась: это была не обычная лаборатория. Методы и оборудование демонстрировали глубокие знания древней муммификации, что говорило о том, что Рамеш или человек с подобным опытом был серьёзно вовлечён в этот процесс. Наличие продвинутых экспериментальных материалов и оборудования подчёркивало мысль о том, что это была территория инсайдеров, как они и говорили. Размышления Буа были прерваны голосом Рамеша. — Что-то не так, Буа? — Вы... — сказала Буа, стараясь держать голос спокойным, хотя её сердце колотилось. — Это вы. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — ответил Рамеш, продолжая расставлять свои ингредиенты. — Не отрицайте, — сказала Буа решительно. — Вы прекрасно знаете, о чём я говорю. Или, может быть, будет лучше, если сюда приедет полиция и проведёт расследование. Лицо Рамеша сразу же изменилось — с любопытства на обеспокоенность. — О чём вы говорите? — спросил он, его тон теперь стал серьёзным. Рамеш изменился до неузнаваемости: его лицо больше не выражало дружелюбия, оно было зловещим, почти гордым, как будто он испытывал удовольствие от своих действий. Он продолжал смотреть на Буа, и расстояние между ними сокращалось, когда он отходил от шкафа. — Вы знали об этом, доктор Буа? — сказал он, его голос оставался мягким, но с явным холодом. — Впечатляет, что вы сразу это поняли. Я надеялся, что улики исчезнут до того, как вы до них доберётесь. Сердце Буа бешено колотилось, но она заставила себя сохранять спокойствие. Она заметила, что Рамеш постоянно следил за ней и она изучала комнату в поисках чего-то, что могло бы помочь ей как оружие или средство для побега, если ситуация обострится. — Так, череп шимпанзе был первым экспериментом, — произнесла Буа, пытаясь поддержать разговор и одновременно оценить обстановку. — Какова была настоящая цель этого эксперимента? Глаза Рамеша наполнились гордостью. — Сохранение тел на протяжении долгого времени — это моя давняя страсть. Представьте, если бы можно было сохранять человеческие тела таким образом, чтобы они прошли проверку временем. Разработанная мною техника может изменить весь подход в этой области. — Вы говорите о революции в науке, но, похоже, вы перешли все возможные этические границы в этом процессе, — ответила Буа, её голос оставался спокойным, несмотря на растущее беспокойство. — Наука часто развивается за счёт чего-то, — сказал Рамеш, уверенно возражая. — Некоторые жертвы необходимы для прогресса. В конце концов, это всё ради общего блага. Буа покачала головой, не веря своим ушам. — Вы можете считать это прогрессом, но это отвратительное оправдание для нарушения человеческого достоинства. Вы не платите за это — платят другие, — сказала Буа, пытаясь сохранить спокойствие. Лицо Рамеша напряглось. — Легко критиковать со стороны, но ты не в моей шкуре. Ты не видишь того потенциала, который я вижу, — сказал он с холодным взглядом. Мысли Буа метались. Если Рамеш так сильно скрывал свою работу, то не было сомнений, что он не колеблясь прибегнет к насилию, чтобы защитить её. Она должна была остановить его и как можно скорее найти способ связаться с полицией, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. — Так вот, ваш великий план близится к концу, — сказала Буа, пытаясь говорить уверенно. Улыбка Рамеша исчезла, и на её месте появился серьёзный, почти угрожающий взгляд. — Думаете, вы можете просто выйти отсюда и всё раскрыть? Этого не будет. Когда Рамеш подошёл ближе, Буа напряглась, её мысли были сосредоточены на поиске любого способа для защиты или побега. Атмосфера в комнате становилась всё более напряжённой, и она знала, что ей нужно действовать быстро. — Эти два ублюдка заслуживали смерти, — сказал Рамеш, его обычно мягкий голос вдруг изменился. — Пусть это закончится здесь, профессор. Вам не выбраться, — сказала Буа. — Как насчёт того, чтобы попробовать это на тебе? Буа тут же рванулась вперёд. Когда он приближался к ней, она быстро толкнула тележку с оборудованием, и Рамеш споткнулся, врезавшись в шкаф для хранения. Тележка упала, разбросав предметы и наполнив пространство громким шумом. Пинья, подходившая к лаборатории, услышала шум и мгновенно бросилась внутрь. Её охватило чувство, что что-то случилось. Рамеш встал и снова попытался ринуться к ней. Увидев это, Бусая схватила ближайшую химическую бутылку и швырнула её, чтобы преградить ему дорогу, после чего к нему под ноги полетели рассыпанные вещи. Тяжёлый удар молотом по спине заставил Рамеша ненадолго потерять равновесие. Это заставило его повернуться, его лицо покраснело от злости. Профессор бросился вперёд. Когда он занёс руку, чтобы ударить Бусаю по лицу, Рамеш ощутил, как его резко толкнуло вперёд. Пинья нанесла сильный удар в спину Панувата. — Не смей тронуть её, урод! — закричала Пинья, когда она ринулась к Рамешу. Она схватила профессора за воротник и сильно ударила его по левой стороне лица, отчего её собственная рука запульсировала от удара. В ответ на его движение Пинья атаковала, и они оба рухнули на пол. Рамеш боролся, пытаясь освободиться, отталкивая её ногами, заставив её отступить. Молодой человек попытался восстановить равновесие, поддерживаясь на руках, хотя он всё ещё был ошеломлён предыдущим ударом. Однако Пинья нанесла ему новый удар по правой щеке, заставив его пошатнуться в сторону стены. Он собрался с силами, зная, что ему не позволят уйти так легко. — Сдавайся. Ты не сможешь сбежать, — сказала она, но рука Рамеша ударила Пинью по лицу, и у неё потекла кровь. — Ты так и не понял! Пинья снова набросилась на него, и оба оказались на полу. Она воспользовалась моментом, чтобы залезть сверху на профессора и продолжала бить его, пока руки не онемели. Она почувствовала, как Рамеш использовал ногу, чтобы пнуть её в правый бок, прежде чем она упал на пол. Теперь она была в невыгодном положении, когда Рамеш нанес ей удар в лицо сверху. Они сцепились и боролись какое-то время. В глазах Пиньи потемнело, и тут она почувствовала, как кто-то пнул тело Рамеша. Она предположила, что это была Буа, а затем услышала, как тот, кто пнул Рамеша, подбежал к ней. Через мгновение охранники, которых вызвали свидетели, вошли и задержали Рамеша. — Пинья, ты в порядке? — спросила Буа, пытаясь помочь ей встать. Она заметила, что из уголка рта Пиньи течёт кровь. Рамеша забрала охрана. — Кружится голова, — ответила она хрипло от боли. — Ты можешь встать? — Дай мне немного посидеть, — Пинья села у стены и небрежно вытерла кровь с губ рукавом. Через полчаса на место происшествия прибыли полицейские и эксперты-криминалисты. Рамеша сразу забрали в участок для допроса, а Буа с Пиньей оставались на месте, пока не приехала скорая помощь. Все улики были собраны экспертами. Одним из самых удивительных предметов оказался стеклянный шкаф, полный соли. Если бы они прибыли немного позже, кто-то ещё мог стать жертвой и попасть в этот соляной шкаф.***
— Как ты сегодня, Пинья? — спросила Буа, войдя в комнату на следующий день, когда она убедила Пинью взять больничный и отдохнуть после травм. — Позволь мне осмотреть твои раны. Буа села рядом и без промедления жестом показала, чтобы Пинья показала ей свои травмы. — Как ты себя чувствуешь? — Болит, — коротко ответила Пинья, морщась от боли. Буа взглянула на неё с беспокойством. Уголок её рта был опухший и красный, а на левой щеке были те же симптомы. — Ты что-нибудь ела сегодня? — Только немного. Болит. Я не смогу ничего есть. Придётся несколько дней не пользоваться ртом. — Но ты всё равно пытаешься говоришь, — сказала Буа, вставая и выходя в другую комнату. Через некоторое время она вернулась с бутылкой воды, тёплой водой и медицинскими принадлежностями. — Как прошла встреча с полицейскими? Что они сказали? — поинтересовалась Пинья, садясь на диван. — Умышленное убийство и укрытие тел. — Это правда? — Да, — подтвердила Буа. — Это не связано с продажей антиквариата. Это, конечно, немного связано, но не является основной проблемой. Затем она начала объяснять, что несколько часов назад полиция сообщила ей о признании Рамеша. — Тело, которое вы нашли на складе Панувата, принадлежало бывшей девушке Рамеша, с которой он расстался. В настоящее время криминалисты исследуют лабораторию Рамеша. Есть подозрение, что это место преступления. Все необходимые инструменты находятся там. — О... это интересно. А что дальше? — Его бывшая девушка хотела его деньги и угрожала раскрыть его секреты. — Раскрыть? — Она угрожала рассказать о его склонности к насилии и страсти муммификацией, и потребовала денег, чтобы молчать, — объяснила Буа. — Похоже, они не смогли договориться, поссорились, и в итоге Рамеш задушил её. После этого он попросил своего близкого друга, мистера Висрута, помочь ему спрятать тело, проведя муммификацию, а затем попросил Висрута отвезти его к мистеру Панувату, чтобы продать как реплику. В случае раскрытия преступления виновным должен был стать Висрут. — Ух ты, у людей действительно есть очень хитрые планы, — сказала Пинья, сдерживая стоны от боли. — Убийство и сокрытие тел, затем их продажа. — Я бы не назвала это хитростью. Это зло, — сказала Буа, и собеседник кивнул и тихо засмеялся. — Рамеш ненормальный. — Почему ты так думаешь? — Когда он признался мне в лаборатории, я не увидела ни малейшего раскаяния. Он был одержим этим, — объяснила Буа. — Он сказал, что научный прогресс требует жертв. — Чепуха, — возразила Пинья. — Но он действительно пошёл на это. Такие люди бывают в нашей сфере, это просто ужасно, — добавила Буа. — Как так получилось, что Висрута постигла та же участь? — спросила Пинья. — Он пытался сбежать, — спокойно ответила Бусая. — Он боялся, что однажды его поймают, потому что именно он всё время занимался этим. — Вот почему он попросил перевести его в Африку, — вставила заместитель директора, вспоминая письмо, которое она нашла в комнате. — Именно так. Он планировал уехать за границу, но Рамеш заставил его замолчать, потому что, кто знает, возможно, он вернётся и всё расскажет. Пинья вздохнула, пытаясь прийти в себя. — Как именно умер Висрут? — Удар молотком по нижней челюсти, ещё один удар в подбородок - и он умер мгновенно. После этого его тело было изувечено, - ответила Бусая. — Разумеется, — сказал человек, который задал вопрос. — Трещина шла от центра, словно кто-то сильно ударил, деформировав нижнюю челюсть. — Полиция ищет оружие и пытается выяснить, где остальная часть его тела. — Полагаю, он действовал шаг за шагом, — заметила Пинья. — Сделать это в одиночку было бы нелегко. — Затем череп Висрута был найден с телом господина Пичая, — продолжила Буа. — Но никто не может сказать, как он оказался там, потому что господин Пичай уже не может дать показания. — Они, должно быть, знали друг друга, — сказала заместитель директора. — Пичай, наверное, получил это от Рамеша, ничего не зная. Пануват тоже думал, что это реплика. — Это кажется логичным, потому что полиция сказала, что мистер Пипат сообщил, что его брат планировал показать череп египтологу для определения его времени, возможно, собираясь продать его на аукционе вместе с папирусом. — Классический предприниматель, — усмехнулась заместитель директора. — Завтра я собираюсь поехать в дом Рамеша. Думаю, мы сможем найти останки Висрута, — сказала Бусая. — При первичном осмотре полиция нашла останки собак и кошек, зарытых в этом месте. Завтра начнут раскопки, и я буду присутствовать, чтобы помочь. — Может, это насильственные наклонности, которые скоро проявились, — предположила Пинья. — Прежде чем он начал делать это с людьми, вероятно, он начал с животных. — Наверное, так и было, — согласилась другая. — Я видела череп шимпанзе в его лаборатории, и сразу поняла, что это он. — Есть новости по поводу причины авиакатастрофы? — По результатам анализа чёрного ящика авиационные эксперты пришли к выводу, что на борту самолёта была драка, в которой использовалось оружие, — пояснила Бусая. — Тем не менее, мы не знаем точно, что стало причиной конфликта. На борту самолёта была пуля, пилот был застрелен — это подтверждено. Однако, поскольку оружие не найдено, мы не можем определить, какой именно это был тип оружия. Владельцу компании приказано закрыть её и выплатить компенсацию семьям погибших, а также ему запрещено заниматься авиационным бизнесом в будущем. — Есть ли что-то ещё, что мы должны сделать по делу с авиакатастрофой? — Нужно вернуть тела трёх погибших в полицию, — ответила Буа. — Наконец, всё позади, — вздохнула Пинья, закрывая глаза. — От катастрофы до убийства... Если бы не крушение самолёта, Рамеш мог бы избежать наказания, а череп отправился бы за границу. Нет черепа — нет личности, и Пичаи оказались бы в опасности. — Может, это проклятие мумии, о котором я говорила, — пошутила Бусая. — Ты хочешь принять душ или просто освежиться? — Можешь проверить это место? Очень болит, — сказала она, протягивая Бусае своё лицо, особенно опухшие и покрасневшие губы. Бусая мягко коснулась пальцами области рядом с раной. — Очень больно? — спросила она. — Мхм. — Завтра будет болеть еще сильнее, — сказала Бусая, двигаясь губами к ране. — Поправляйся поскорее. — Сделай с другой стороны тоже, — прозвучал умоляющий голос. — Пожалуйста... — Дашь пальчик, а возьмёшь всю руку, — сказала Буа, но не отказала. — Ты голодна? — Нет. Я не могу есть. Просто приготовь, что ты сама хочешь, — сказала Пинья, морщась от боли. — И если я останусь здесь, ты не возражаешь? Этот вопрос заставил Пинью открыть глаза, и она попыталась улыбнуться, хотя ей это давалось с трудом. — Ты, наверное, уже знаешь ответ. — Пин. — М? — Спасибо. Ты снова помогла мне, когда профессор Рамеш собирался меня ударить. — Прекрати благодарить меня, соня, — сказала она, поглаживая Буа по волосам. — Приготовь мне кашу. — Хорошо, — ответила Буа. Поднявшись, она наклонилась, аккуратно причесала черные волосы сидящей, поцеловала её в лоб и добавила: — Ешь побольше, принимай лекарства вовремя, будь хорошей девочкой, и когда поправишься, я дам тебе всё, что ты захочешь. Глаза Пиньи блеснули, как у ребёнка, но Буа не ответила. Она просто наблюдала за её покрасневшим лицом, не уверенная, связано ли это с раной или с чем-то другим, и ушла. — Ты обещала, не забудь. — Да. — Я скоро поправлюсь.***
— Пин, ты получила по электронной почте сводку по делу о крушении самолёта? Я отправила её минут десять назад, — спросила Буа, когда Пинья шла по коридору пятого этажа к своему кабинету. — Я видела, — сказала она, показывая свой телефон, на котором было уведомление. — Но я ещё не открыла его. Я разговаривала со студентами о последних экзаменах. — Ещё один выпуск? — Да, — подтвердила помощник директора. Ещё один выпускник будет в следующем месяце. Пинья затем спросила: — Что сказали полицейские? После этого она пошла в свой кабинет, за ней последовала Буа.
