ДНК из нулей и единиц

Они сидят в лаборатории рядом с биореактором — довольно крупным прозрачным цилиндром с жидкостью, в которой находится биомозг. Он окутан проводами и трубочками, которые насыщают его кислородом и передают данные на компьютеры. Внешне мозг самый обычный: человеческий розовато-серый с извилинами, но на деле он такой один. Искусственно выращенный, идеальный, без каких-либо изъянов, а еще с разъемом в стволе под маленький чип. Один из таких сейчас вставлен, и Юнги нервно наблюдает за картинками на нескольких экранах. Мозговая активность «включается», но медленно, даже нехотя. Кажется, что мозг не запускается, а, наоборот, угасает, настолько все паршиво. — Возможно, мне стоит поработать над новым экземпляром. Дело не в чипах, дело в переводчике. А этот я изменить не смогу без повреждений самого мозга. Юнги раздраженно отмахивается от экранов. В целом, все должно было быть иначе. Он не планировал загружать в свой мозг искусственный интеллект, он собирался «переселять» людей. Разницы, вообще-то, нет, потому что в любом случае все воспоминания и знания пришлось бы переводить в цифру, а после обратно в нейронные связи. Просто Юнги не хочется признавать, что здесь работы еще на десятилетие. И что это не результат, а очередной прототип. — Наберись терпения, — останавливает его Чимин. — Что? Юнги не верит своим ушам. Андроид собрался его поучать? — Это нечто новое, еще неизведанное. Плюс ты отказываешься подключать техников, а я не то что бы силен в чипах. Возможно, более квалифицированные специалисты… — Чимин, ты же все уже изучил, скажи, что это не так? — Я — да, но человеческий опыт нельзя оспорить. Я мыслю иначе, у меня нет интуиции, и пусть наука ее отрицает, но я знаю, что она существует. — Прекрати болтать, как Сири. Чимин отрывает взгляд от экрана, в который чуть ли не уперся носом, и улыбается. — Почему нет? Это же забавно… Через двести метров поверните направо, — говорит он механическим голосом. Юнги качает головой, а после со вздохом говорит: — Эта разработка… под вопросом. Под большим. Поэтому работаю над ней я один. И плюс мозг довольно хрупок, ты, возможно, этого не осознаешь, но я — да. Поэтому я не хочу, чтобы какой-то криворукий айтишник уничтожил несколько лет моих трудов. — А мне ты доверяешь? — Так это в твоих же интересах. Чимин удивленно поднимает брови и неуверенно спрашивает: — Почему сейчас ты относишься ко мне как к человеку больше, нежели когда я действительно себя им считал? — Потому что тогда эта была ложь, а сейчас я могу полностью отдавать себе отчет.

***

— Юнги, а ты когда-нибудь любил? — Да, конечно. У меня есть родители, я их очень люблю. — Ты никогда раньше о них не рассказывал. — Просто они живут за границей, и у них есть двое младших детей. Один все равно уже довольно взрослый, поступил в университет, а второй только перешел в старшую школу. Им есть чем заняться. И мы редко созваниваемся, в основном по праздникам, но мы в хороших отношениях. — А как насчет другой любви? Она ведь бывает разной? — Ты о романтике? Юнги плотно задумывается, выстраивая по кирпичикам свое прошлое. — Скорее, я был влюблен? Наверное, даже сильно. Я тогда был студентом, но мне предложили программу по обмену, и я выбрал знания. И опять же родителей, потому что приглашали в ту же страну. Я тогда не брал у них деньги, решил, что взрослый и гордый, а сам насобирать на билеты все никак не мог. Мне показалось это шансом. И я уехал. А через пару месяцев мне написали, что отношения на расстоянии — это фигня. — Тебе было больно? — От предательства всегда больно. Но, видимо, не настолько, раз сейчас я не чувствую даже отголосков, — говорит Юнги. Он прислушивается к себе, и внутри действительно пустота. Не темная, не разъедающая, ничего такого. Просто тихо и спокойно. — Но больше ты не любил? — Да. Но это не пресловутая травма, о которой ты мог начитаться. Просто тогда рядом были родители и мелкий брат, они меня поддержали и отвлекли. Еще была учеба и сложно дающийся мне язык. У меня не было времени страдать. Потом у меня появились идеи и мечты. А после — Тэсок со своим предложением. Я начал воплощать мечты в жизнь и о любви не сильно думал. Такое бывает, когда твое детище становится важнее людей, — делится Юнги. Он говорит и сам попутно рассуждает, анализирует. Чувствовал ли он себя одиноким или несчастным? Скорее нет, чем да. Но ему бывало скучно. И бывало тоскливо… — И вообще, сложно быть гением среди идиотов. Юнги подмигивает, Чимин, понимая всю черноту юмора, смеется, а потом тихо говорит: — А я тоже встречался, когда учился в академии. — О, да ладно? — Да. Но дедушка не знал, я ему не рассказывал. Чимин бросает работу над чипами и, чуть откатившись от стола, прижимает ладошки к щекам, будто рассказывает что-то ну о-о-о-чень секретное и интимное. Смешной. — А почему не рассказывал? — Это же, ну… неловко… — Тебе было неловко? Чимин кусает губы и пожимает плечами. — Людям неловко, мои сокурсники не раз обсуждали это и злились, когда родители пытались выведать про их девушек и парней. Это же личное. Юнги мягко улыбается. — На самом деле я спрашиваю не что бы ткнуть в твою природу, а чтобы ты анализировал чувства и говорил о них. Это может помочь в будущем. — О… — Чимин удивленно приоткрывает губы и согласно кивает. — Я не подумал об этом, спасибо! — Не за что, так что, вы встречались, а потом? Тебе стало неинтересно? — О нет, я просто… Ну знаешь… — Чимин мнется и, плотнее уперевшись пятками в пол, елозит колесиками кресла на десять сантиметров взад и вперед. — В общем, дедушка не предусмотрел одну важную функцию, как я теперь понимаю. — Это какую? — уточняет Юнги. — Ну… ту самую… — лицо Чимина становится красным, как помидор, и он уточняет: — Мужскую… — Твою мать, у тебя не стоит?! Чимин тут же вскидывается и, поджимая губы, надувает щеки. — Тебе обязательно так кричать об этом? — Здесь звуконепроницаемые стены. Так что, да? Серьезно? И как ты к этому относился? — Как к особенности? Мне было стыдно сказать напрямую, поэтому я просто сказал дедушке, что чувствую, будто со мной что-то не так. Он пытался убедить, что мне кажется, но потом мы поехали в больницу. Я сдал разные анализы и все такое… — Чимин вздыхает, понимая теперь, какой это все был обман, но продолжает. — По итогам все было в норме, поэтому я просто… Просто решил, что, наверное, я из тех людей, которым чувства важнее секса. И мне нужно дождаться того самого, и тогда все будет в порядке. — То есть он реально проложил тебе артерии с кровью, но не позаботился об эрекции? Это с учетом, что секс-роботы в полном ходу и доведены до идеала? Юнги качает головой и смотрит на Чимина с неким сочувствием. Любовь любовью, чувства чувствами, но секса-то за что лишать? Чимин мог очень много почерпнуть, находясь в такой интимной обстановке со своим партнером или партнершей. Совсем другой уровень доверия и проявления чувств. Тэсок явно проштрафился. Все люди трахаются. Деньги, алкоголь и секс — три черепахи, на которых держится мир. И если и пытаться создать человекоподобного робота, то определенно нужно было сделать ему рабочий член. Это офигеть какое упущение. — Если бы я разбирался в железе, как разбираюсь в тканевой инженерии, я бы все поправил. Ты многое упустил, Чимин, очень многое. — Ты думаешь? — Да, я так думаю. Вряд ли ты бы реально получил удовольствие, но хотя бы попробовал? Посмотрел? Понял механику. Знаешь, мне кажется, это было бы потрясающим сравнением, когда ты обретешь биологическое тело. Просто невероятное «до» и «после». — Значит, важность секса не преувеличивают? Юнги на мгновение задумывается, а после пожимает плечами. — Понимаешь, Чимини, к сексу, как и всему остальному, нужно подходить с умом. И если все делать правильно и с правильным человеком, то вопросов, как у тебя, не возникнет. — Потому что ощущения будут исчерпывающим ответом? — Именно. Чимин снова начинает кататься на стуле, а после переводит взгляд куда-то за плечо Юнги и шепчет. — Хорошо, это я тоже хотел бы испытать.

***

— Чимин, иди погуляй. — Нет. Ёнджа на мгновение замирает, а Юнги, кинув взгляд на Чимина, довольно улыбается. Этот малыш хорошо все схватывает, такой очаровательный. Ёнджа тем временем мнется и смотрит теперь вопросительно на Юнги. Ее, наверное, поверг в шок такой ответ Чимина. Видимо, он никогда раньше не отказывал, а как его заставить, она не знает. — Он в курсе происходящего, поэтому и не хочет уходить, — решает сжалиться Юнги, потому что на самом деле им есть что обсудить. На этот раз она пришла с предупреждением, и не стоит ей хамить. Как бы Юнги ни был уверен в ее заинтересованности и в том, что ей выгоднее сотрудничать с ним, а не с Минсу, портить отношения не стоит. Это может плохо кончиться. — О, правда? Мне казалось, что ты не собирался его посвящать. Она приходит в себя довольно быстро и пожимает плечами. На картонной подставке у нее два стакана, и один она отдает Юнги, а посмотрев на другой, предлагает Чимину. — Хочешь? Теперь Юнги действительно удивляется, но после предполагает, что это сработала привычка. Ёнджа пришла по делу, и проигнорировать одного из собеседников, не угостив его, максимально дурной тон. Ёнджа явно способна быстро делать выводы и оценивать обстановку. А обстановка говорит, что у Чимина появилось право голоса. И вряд ли она действительно переживает о его желаниях и удобстве, скорее, не хочет вызвать негативную реакцию у Юнги. — Спасибо, но мне без надобности, — Чимин отказывается, говоря довольно мягко, а после встает и предлагает Ёндже свое кресло. Потому что в кабинете Юнги нет мест для посетителей, он их не слишком любит. И вообще-то не принимает. Единственное, раньше был стул для Тэсока, но раз нет Тэсока, нет и стула. Все просто. — Спасибо. Она проходит и усаживается, вытаскивает второй стакан кофе из подставки и выкидывает ненужную теперь картонку в мусорку под Чиминовым столом. — Я обсуждала с Минсу сложившуюся ситуацию, спрашивала, что он там придумал. И да, ты прав, он собирается оспорить завещание. Она постукивает ноготком по своему стаканчику, а потом отодвигает его в сторону и с тяжелым вздохом укладывается на стол, прижимаясь щекой к прохладной поверхности. Сейчас она похожа на вымотанную студентку, желающую вздремнуть на одной из пар, спрятавшись за спинами сокурсников. — И тебе это не нравится? — уточняет Юнги, пусть и прекрасно знает ответ. — Да, мне это не нравится. — Ее голос становится довольно жалобным. — Мне это невыгодно. Он портит мои планы… Юнги усмехается с ее театральности. — У тебя есть предложения? — Есть. Я хочу себя обезопасить. В целом Titan Dynamics не должен рухнуть от подобной ерунды, но знаешь, еще и не из-за такой мелочи разваливались гиганты. Достаточно немного подточить фундамент, и все полетит. Невозможно построить компанию, в которой все довольны и счастливы, всегда есть жадная мразь, которая хочет кусок побольше. И эти мрази начинают кусать в моменты слабости. А сейчас под моим фундаментом слишком много грунтовых вод, я хочу их высушить к херам! Она раздраженно выплевывает слова и отлепляется от стола, собирая себя в единое целое. — У нас с тобой есть негласный договор на Чимина, — она бросает на него взгляд и исправляется. — На оболочку, которая через время станет бесполезной. Но это так, вилами по воде писано. А мне сейчас нужно законное и открытое сотрудничество с тобой. Минсу в любом случае не выиграет это дело. Но он меня подставит. Пока о нашем разъединении не прознали и пока мы не объявляли об этом во всеуслышание, я решала другие вопросы, — она снова устало вздыхает. — Но как только это станет известным, акции снова начнут падать. Это будет воспринято так, что я теряю активы, что корпорация разваливается. Но это очевидно не так. Естественно, я могу сказать, что этим занялся еще Тэсок при жизни, но кто бы слушал. А если Минсу еще начнет оспаривать завещание, пытаясь отобрать у тебя VitaCore, то все мои попытки будут тщетными. Потому что это будет значить, что моя семья не согласна с разделением, что мы не влияем на ситуацию и пытаемся все изменить. Она замолкает, давая Юнги обдумать ситуацию, хотя ему нечего обдумывать. Он изначально знал, что проблемы не у него. Точно не у него. Он максимально защищен, пока Чимин «жив». Так уж вышло, что Тэсок больше позаботился о Юнги и VitaCore, чем о Titan Dynamics. Хотя он, скорее всего, просто не успел. Он думал, что застанет еще разделение, и при его жизни все прошло бы максимально гладко. Он бы сам отписал компанию, и ни у кого не было бы возможности сунуть нос. Но, к сожалению, болезнь Тэсока не дала ему времени. Никому из них не дала. И Юнги понимает, что Ёнджа находится под ударом, но и он тоже. Тем более со своими принципами и пересмотром договоров. Многие будут недовольны его решением, и акции тоже упадут в цене. Юнги думает об этом сейчас и вздыхает. Из-за слабой подкованности в этом вопросе он даже не связал эти факты. Ему тоже нельзя подставляться. — Так, хорошо…  — Юнги перестает улыбаться и включается в данный вопрос. — Чимини, прикати себе кресло или сходи к Намджуну. — Секреты? — спрашивает он. Юнги отрицательно качает головой. — Я ненавижу всю эту дребедень с судами, правами, вопросами общественности и прочим, и ты, стоя над душой, будешь меня раздражать и станешь мишенью, на которую я наору. Так что либо сядь и стань незаметным, либо скройся. — Понял. Чимин испаряется тут же, правда, не насовсем: меньше чем через минуту он притаскивает еще одно кресло и, подкатившись к Юнги сзади, остается там. — Чтобы меня было не видно, — невинно говорит, когда Юнги оборачивается, и улыбается самой милейшей улыбкой из всех возможных. — Итак. Выкладывай свои планы, — обращается Юнги к Ёндже и, отрывая верхушки от стиков с сахаром, сыпет их в свой подостывший кофе.

***

— Если есть проблема, есть два пути решения: лечь спать или потрахаться, — начинает важно Ёнджа и хмыкает. — Я предпочитаю второй. Юнги бросает через плечо взгляд на Чимина, чтобы тот оценил важность секса из чужих уст, и Чимин насупливается. — Я понял еще тогда, не подкалывай. Ёнджа поднимает вопросительно бровь, Юнги молчит, а Чимин тяжело вздыхает. — Дедушка не предусмотрел наличие у меня эрекции, — признается. — Это жестоко… — сочувственно говорит Енджа, а после снова переключается. — Так вот, я размышляла, где мы с тобой можем найти точки соприкосновения и наладить оборот и пришла к выводу, что только в сфере интимных услуг. Люди любят всякую херню. И я решила, м… Как насчет чего-то мокрого и грязного? Слезы, выделение смазки и пота? Я думаю приблизить все к естественности? Ты сможешь сделать нечто подобное? Кожу с потовыми железами? Или способностью к регенерации? С проявлением ссадин, синяков и заживлением? Извращенство сейчас в ходу. — Кожный покров как отдельный, единый механизм? Юнги задумывается. Он уже делал прорывы в данной сфере, но, опять же, все всегда предназначалось для живых людей. А это работает иначе. Искусственно созданная кожа была сделана из биологических материалов с тем расчетом, что приживется к организму и станет его неотъемлемой частью. Будет от него питаться и обогащаться, как самая обычная. А тут Ёнджа хочет живой организм натянуть на металлический скелет. Действительно, извращение. — Ты понимаешь, сколько это будет стоить? И все равно потребуется обслуживание. Срок таких изобретений, скорее всего, будет очень короток. Я не знаю… Юнги сжимает пальцами переносицу, пытаясь обдумать такой вариант, но в голову ничего не приходит. Нужно больше времени. — А что, если под кожей проложить слой дополнительного вещества? Которое будет ее питать? А в роботов установить картриджи, которые будут отвечать за этот самый питательный слой? Картриджи продавать дополнительно… Срок службы реально приблизить к пяти годам. Но сейчас дольше почти никто не пользуется. Новинки выходят часто, так что старье всегда сдают. Или, Юнги, запустить твоих нанороботов? Необязательно делать действительно настоящую живую кожу, можно сделать по образу и подобию, как у меня, например. У меня могут быть синяки и ссадины из-за искусственных капилляров, и они исчезали, потому что дедушка ночью все исправлял. А у нас будут исправлять нанороботы. Чимин вмешивается неожиданно, и Юнги, обернувшись, смотрит на него строго и поджимает губы. — Извини, я думал, мне можно участвовать в обсуждении. — Тебе можно участвовать в обсуждении, не разбалтывая о моих изобретениях, о которых никто не знает. — Ой… — Чимин закрывает рот двумя своими ладошками, и его брови изламываются, показывая высочайшую степень сожаления. — Так… — говорит Ёнджа и потирает руки. — Сказанного не воротишь. Кожа делается у нас, а ты можешь поставлять нанороботов. Расскажешь про эти штучки подробнее? — Нет, — отрезает Юнги и складывает руки на груди. — Я не собираюсь таким разбрасываться и не собираюсь давать возможность кому-либо повторить мой успех, тем более сейчас. — Можно открыть отдельное производство здесь, на территории VitaCore. Мы будем поставлять уже готовых роботов, а ты подселять этих своих паразитов, и дальше дело доставки до заказчиков. Мне не принципиально, Юнги, как и где это будет работать. Мне главное, чтобы работало. Чтобы мы пригласили журналистов на открытую презентацию, ответили на их вопросы и поулыбались. Раскрывать полностью все детали производства не нужно. Секрет фирмы. И Юнги… в моих интересах не развалить Titan Dynamics, и поэтому я пришла к тебе с предложением. Отвергнешь его, я уйду и буду думать над другим решением проблемы, но ты же понимаешь, что в таком случае не факт, что я все еще захочу дружить с тобой, правда? — Я понимаю. — И? — Ёнджа. У меня есть свои причины мило беседовать с тобой, но знаешь, в чем загвоздка? На эти причины я могу повлиять, хотя мне очень не хочется. Но я могу. И я могу подождать, пока Минсу сольет все деньги Тэсока на судебные тяжбы. Ты думаешь, я такой тупой или что? Или ты думаешь, что Тэсок был тупым? Ты понимаешь, что все составлено и оформлено с юридической точностью. У Минсу нет шансов, и у тебя тоже нет шансов. И то, что я сижу и тебя слушаю, это просто жест доброй воли и взгляд в будущее. Но я могу послать тебя нахрен в любой момент, тем более, если ты снова начнешь мне угрожать. Это ты понимаешь? Разделение компаний обусловлено тем, что VitaCore стала самостоятельной и независимой. Мне не нужны больше дополнительные средства. Я самодостаточен. И, Ёнджа… Спорим, что органы людям нужнее, чем роботы, а? — Что, хочешь и со мной вести войну? — спрашивает подобравшаяся вмиг Ёнджа. Юнги закатывает глаза. — Нет. Поэтому мы здесь, просто не надо диктовать мне свои условия. Что у вас за семейка такая, вечно сующая нос в чужое и пытающаяся присвоить и отнять? Хочешь войны, хочешь борьбы, бла, бла, бла. Не разговаривай со мной так. Я позволял это Тэсоку, потому что я обязан ему за место, на котором нахожусь. Тебе я не обязан ничем. Не зли меня, Ёнджа, мне и без тебя хватает головной боли. — Окей… Окей! — она поднимает руки, а после берет свой кофе и делает несколько глотков. Расслабляется. Она определенно гибче Юнги и умеет брать эмоции под контроль. Чимин тоже в этом преуспевает, поэтому подкатывается совсем близко, впритык к креслу Юнги, и кладет свои маленькие ладошки на его плечи. Разминает напряженные мышцы. А после снова подает голос: — Я думаю, нам всем нужно остыть. Работать вместе гораздо выгоднее, чем ругаться. Ёнджа, сколько у нас времени? Пару дней есть? Я возьму на прицел секс-отрасль и подумаю, какой можно создать симбиоз. Без особых прорывов, но интересный и продаваемый. Ладно? — говорит он мягко и спокойно. — Допустим. — А потом мы снова соберемся, обсудим все варианты и идеи и придем к компромиссу. Я уверен, у нас все получится. — Допустим, — повторяет Ёнджа, слушая Чимина, но смотря на Юнги. — Значит, так и сделаем. Я забронирую конференц-зал, там пообщаемся, — говорит Юнги, раз она так сильно ждет от него ответа. Ёнджа в свою очередь улыбается и качает головой, но на ноги поднимается. — Вы, мальчишки, такие нежные, только тронь — и сразу визжать. Ох, Чимини, лучше бы тебе оставаться роботом… — Спасибо за совет, — отвечает он, продолжая держать ладони на плечах Юнги, будто якорь, не дающий сдвинуться с места, и предлагает. — Я тебя провожу? — Не надо, я девочка самостоятельная. Держи его лучше, пока не взлетел, там вон кресло уже дымится. И Юнги бы действительно мог психануть с ее слов, но вместо этого он начинает ухахатываться, так как Чимин не понял и резко подскочил, испугавшись реального воспламенения и вздернув Юнги, чтобы удостовериться в безопасности. И пока дверь с доводчиком плавно закрывалась за вышедшей Ёнджой, Юнги слышал ее заливистый смех. — Сучка, — без особой злобы шепчет Юнги и, обняв Чимина, дает ему негласную команду перестать суетиться. — Она имела в виду мою горящую жопу в переносном смысле. — А… — у Чимина проясняется лицо, а после он тоже улыбается, но осторожно и немного неловко. — Я что-то… не распознал. — Потому что беседа перешла в конфронтацию. Слишком много скрытых эмоций, — объясняет Юнги и, отпустив его, растирает лицо руками. — Ты устал? — Я напряжен и раздражен. Чимин неожиданно снова прикасается, сжимая ладони Юнги своими, и, отнимая их от лица, заглядывает в глаза. Смотрит доверительно, будто собирается поведать тайну, но на деле вверяет себя, когда предлагает: — Хочешь займемся сексом?