ДНК из нулей и единиц

— Нет, а что такого? — Чимин выглядит раздосадованным и бурчит: — Это все потому что у меня не стоит? Или потому что я андроид? Или я недостаточно красивый? Юнги, ответь мне. — Это потому что совокупность факторов, хватит меня преследовать. Юнги оборачивается и смотрит на следующего по пятам Чимина. — Но ведь чтобы заняться сексом с мужчиной, у меня не обязательно должна быть эрекция? Зачем она, если я буду в принимающей позиции? А что касается анатомии заднего прохода — она подходит для такого рода занятий, я проверял. А что касается внешности… Если судить по общим данным, то я, очевидно, не уродлив. Но можно, например, покрасить мне волосы или поменять прическу. Еще — нанести макияж, поправляя черты лица… А! Чимин вдруг притормаживает со своим агрессивным маркетингом и уточняет: — Я совсем не подумал, что тебе могут нравиться только женщины. Это так, Юнги? Да? Тогда я действительно не подхожу на эту роль. Чимин кивает сам себе, приходя к определенному выводу, но не останавливается. В отличие от людей, ему недостаточно додумать, ему нужно получить подтверждение своим выводам, чтобы они были единственными верными. — Так как, Юнги? Только женщины? — Нет, не только. Юнги брал паузу, чтобы обдумать данный вопрос. Потому что в его случае — только не женщины. Но продолжать диалог с Чимином не слишком интересно. Юнги не хочет впадать в самоанализ, а еще в долгие и нудные размышления: почему нет? Потому что… — Потому что ты просто не подходишь на эту роль, Чимин. Я тебя не хочу. Этого достаточно? — Достаточно ли этого, чтобы я обиделся? — передергивает андроид, включивший тумблер вредности, и Юнги закатывает глаза. А потом закрывает дверь лаборатории перед Чимином и предупреждает: — Я сменю код доступа, и ты сюда больше не попадешь. Теперь Чимин выглядит по-настоящему обиженным.

***

— У тебя идея фикс? — спрашивает Юнги, когда узнает, что Чимин подбивает клинья ко всему штату сотрудников по очереди. — Да. Ты говорил, что мне стоило попробовать, чтобы потом сравнить. И я хочу это сделать. А вдруг что-то вообще пойдет не так, и я перестану существовать, м? Мне еще нужно прыгнуть с парашютом. — Тебе нужно посмотреть порнушку. Ты смотрел? — Ну, да? — Сколько раз? — Ну, два? — Как давно? — Ну, лет в пятнадцать? Юнги кидает в Чимина ластик, чтобы перестал поясничать. — Детка, у тебя андройдовский кризис или что? Что за капризы? Чимин упирается локтями в стол и кладет подбородок на сложенные замочком ладошки. — Потому что мне неприятно слышать отказы. — Тебе неприятно? — Да. Мне неприятно. Я чувствую себя ненужным, неправильным и ошибочным. Мне неприятно. Даже если понимаю, почему меня все отвергают, — Чимин вздыхает максимально по-человечески и, достав ручку из стаканчика, начинает рисовать каляки-маляки на стикере. — Я все прекрасно понимаю. И, возможно, веду себя некорректно. Не возможно, а точно. Ну и что? Я же просто машина и могу чудить. — Ты не просто машина. Ты разумное… — Я не существо, Юнги. Существо — это живой организм. А я не живой. Во мне нет ничего живого. Совсем. Абсолютно. Стакан полностью пуст и ни на каплю не заполнен. — Исходя из твоих упаднических мыслей, есть сомнения. Чимин отмахивается. Потом откидывается на спинку стула, прикрывает глаза и расслабляется. Одна секунда, две, три. После чего садится ровно настолько, что кажется, его позвоночник превращается в идеально прямую линию, а подбородок от шеи находится ровно на девяносто градусов. Еще мгновение, а после на его лице начинают меняться эмоции… Да настолько быстро, будто кто-то щелкает кнопками пульта, переключая каналы. Это выглядит… устрашающе. Это выглядит не просто как грусть, боль, печаль и страх. Нет, черты его лица искажаются, делая его не похожим на самого себя, будто в нем живут сотни разных личностей. — Перестань… Чимин! Юнги хлопает ладонью по своему столу. Все, что на нем стоит, подскакивает, а один из мониторов угрожающе начинает качаться. — Ты с ума сошел? Какого хрена творишь? Чимин пожимает плечами. — А что не так? Я могу быть кем угодно. У меня нет личности. Нет… души. — Да и слава богу, дурень! Радуйся, пока можешь! Чимин грустно улыбается в ответ: — Дело в том, что я не могу.

***

Интересно, у андроидов может быть кризис идентичности? Юнги думает над этим вопросом, внимательно смотря за тем, как мозг на экране медленно, но верно раскрашивается в разные цвета. Чимин в это время сидит у него на коленях и тоже наблюдает, по привычке почти прильнув носом к монитору. — У нас получилось? — спрашивает восторженно и, отвлекшись от энцефалографии, смотрит теперь на Юнги. — Скорее у тебя, — поправляет Юнги, не собираясь отбирать у него заслуги. Все-таки чипов Юнги практически не касался, и всю настройку от начала и до конца провел Чимин. Даже удивительно… В какой это момент Юнги начал доверять ему больше, чем себе самому? — Я? А, ну да. Я хорошо поработал! Чимин радуется и хвалит сам себя, а после прижимается с объятиями. Трахаться с Чимином Юнги так и не стал, но делать что-то было нужно. Чимин сыпался и начинал вести себя абсолютно непонятно. Как вариант, это из-за того, что у него по-прежнему не было доступа к сети, а его собственный интеллект все-таки имеет определенные границы. Система не потянула новую для себя реальность и засбоила. Поразительно. Без гормонов в своем организме и проблем с их выделением, Чимин действительно ощутил все прелести слетевшей кукухи. Это ж надо было? Юнги не надо, поэтому он выбрал единственный верный, на его взгляд, вариант. Приласкать расстроенного андроида. Но приласкать не в романтическом или сексуальном плане, а скорее в семейном? Взять его к себе на руки, как маленького, обнять и погладить по головке. Как когда-то делал Тэсок. Подействовало безотказно. Поэтому Юнги и себя мысленно гладит за то, что так быстро и просто справился в экстренной ситуации. Но вопросики, конечно, остаются. Если Чимин подвержен таким перепадам, будучи машиной, что произойдет в физическом теле? Насколько нестабильным он будет? Или Юнги зря переживает, и это вообще никак не связано? Он вздыхает. Чимин отстраняется и снова заглядывает в глаза. — Ты расстроен? — Нет, конечно. Мы сдвинулись с мертвой точки, я почти счастлив. Просто слишком много мыслей. — Из-за Ёнджи? Юнги страдальчески стонет, закрывая глаза. — Блядь, еще Ёнджа… — А я набросал план по технике создания искусственной кожи с каналами для нанороботов, а еще написал примерные скрипты для их работы. Извини, это был самый лучший вариант по ее запросу, так что… — Нужно просчитать, сколько денег мы в это угрохаем. Никто не станет покупать эту херню за миллиарды. — Купят, Юнги. По крайней мере лимитированная коллекция точно распродастся. А больше нам и не нужно. Главное — показать, что мы работаем вместе. Вам с Ёнджой нужно будет выступить, а еще… — Чимин снова придавливает его плечи своими ладошками, из-за чего Юнги становится смешно, как буйного, в самом деле. — А еще тебе придется поулыбаться на камеру. И даже, м… пофлиртовать с ней? Общество такое просто обожает. Всякие такие намеки, мол: «между нами не только деловые отношения, да-да». — Да неужели? — Ага! — Чимин начинает уверенно кивать, а после притормаживает. — Сарказм? — Он, родимый. Чимин не обижается, он улыбается и похлопывает Юнги по плечу. — Значит, у тебя хорошее настроение. А раз оно хорошее, значит, ты не категорически против. Так? — Так. — Это же просто замечательно! Тогда я организую встречу? — Организовывай, — разрешает Юнги и снова вздыхает. Человеком Чимин вряд ли сможет оставаться таким же многозадачным. Вот же дерьмо, Юнги только привык к хорошему…

***

Они действительно сидят в конференц-зале. Не втроем, вместе с ними еще и часть из совета директоров. Все внимательно слушают Чимина и смотрят его презентацию. Малыш просто восхитителен. Юнги наказывает себе не наглеть и не скидывать на него вообще все говно, каким он сам не хочет заниматься, но, кажется, он уже это делает. Досадно. А что потом? Член сосать и мозг ломать? Мда, упаднические мысли, кажется, заразны. Юнги практически не вникает в презентацию. Чимин раскладывал ему все на пальцах сегодня ночью, пока они оба не спали, работая над деталями. И Юнги теперь просто неинтересно, Чимин увлекся настолько, что набросал черновики по созданию роботов «от» и «до», а не только этой пресловутой кожи, которой они будут обтянуты. Расписал все плюсы — без минусов — данного изобретения. Захватил маркетинг и менеджмент и просто стоял и блистал, как начищенный пятак. Не траханный, зато нужный. А может, вместо объятий стоило его просто загрузить задачами, чтобы на ерунду времени не хватало? Юнги теперь думает в эту сторону, а параллельно хнычет из-за головной боли с патентом. Быстро это не делается. Пока он отправит все данные, пока его заявку проверят, пока все перечитают и изучат, пока, чисто из вредности, пришлют какой-то доеб, мол, а вот где-нибудь в заднице мира в мохнатые года бомж из Атлантиды уже делал нечто подобное, как докажете, что ваше действительно отличается, что оно исключительное? И придется им отвечать, придется расписывать миллион аргументов по пунктам, пытаясь объяснить очевидные вещи. Юнги уже это проходил. И ему кажется, что в этой всратой организации сидят люди, которые в жизни ничего сами не добились, поэтому им на роду написано пытаться засадить других и не дать им пробиться. Не то чтобы Юнги это цепляет. Сейчас уже нет. Он привык и больше не сомневается в себе, но это все равно утомительно. Очень. — Я думаю, нам нужно уложиться в пару месяцев… — задумчиво говорит Ёнджа. Юнги отвлекается от своих мыслей и смотрит на нее, приподняв бровь. — Это невозможно. Она отмахивается от его здравого смысла, но, оказывается, не совсем от него. — Я имею в виду, что до конца года мы должны довести проект до ума. В конце декабря мы его презентуем на публику. И до конца следующего года нужно будет выпустить хотя бы пять готовых экземпляров. Показать их со всех сторон, возможно, даже снять откровенную рекламу для закрытых мероприятий. Посмотреть, как пойдет, и, отталкиваясь от этого, запустить уже конвейер. — Это уже ближе к реальности, — соглашается Юнги. — У тебя есть наработки по созданию кожи с капиллярами? — Нет. Юнги расплывается в улыбке. Ага, значит, Чимин больше загадка, чем представлялось. — Я посмотрю, что с этим можно сделать. Постараюсь в кратчайшие сроки, — говорит, не став все же сгущать краски. По факту, это можно было бы поручить разработчикам в Titan Dynamics, но что-то Юнги подсказывает, что тогда они нихрена не запустят в следующем году и через год тоже. Все-таки к органам ближе Юнги, пусть и к не искусственным. Нормально, справится. И Чимина покромсает. Тот вот смотрит уже слегка нахмурившись, прекрасно понимая, откуда Юнги будет брать образцы и экспериментировать. И Юнги бы в шутку послал ему сейчас воздушный поцелуй, но слишком много вокруг лишних глаз, а этот юмор не для всех, он личный. Совещание длится еще около часа, а потом они наконец все расходятся. Чимин посматривает на Юнги всю дорогу напряженно и недоверчиво. А когда они оказываются в кабинете, Чимин спрашивает: — Будешь разбирать меня на запчасти? Юнги усмехается и, приобняв его, гладит по пояснице. — Не сходи с ума. На данный момент это будет дикостью даже для меня. — А что тогда? — Тэсок планировал сменить тебе тело чуть позже, и оно полностью готово. Просто займемся этим со дня на день. А в нынешнем поковыряемся. Можно будет открутить голову, чтобы ты не видел лицо и не нервничал. — Я не понимаю… Разве все готово к… — Нет, детка. Искусственное тело. Которое тебе меняли периодически. И следующее на очереди ждет своего часа, я думал, что оно уже и не понадобится, но, как видишь, все же пригодится.  — А… — Чимин наконец понимает, но выглядит все равно не радостным. — Эй, хватит кукситься. Заснешь — проснешься, и все готово. — Я множество раз так засыпал и просыпался. И больше не хочу. Мне это не нравится. После каких-то процедур люди часто говорят что-то вроде: «чувствую себя как новенький». Но вы почему-то говорите это в положительном ключе, а для меня это дискомфорт. — Почему? — Потому что все меняется. Потому что я начинаю видеть иначе, слышать иначе, иначе чувствовать. Ты каждый раз ставишь под сомнения эти мои возможности, и я… я согласен, что мои ощущения отличаются, но это не значит, что их нет совсем. Я не хочу привыкать заново. Это неприятно. Это пугает. Юнги вздыхает и снова думает о капризности. Если бы он знал, сколько всего на них свалится, пожалуй, не стал бы раскрывать Чимину все карты. Но уже поздно об этом думать. А еще поздно закрывать ему рот. Потому что, приучив сейчас молчать и быть послушным, Юнги, скорее всего, угробит его шанс стать действительно нормальным человеком со своим «я». Сложно. Как же сложно. — Хорошо. Значит, покромсаем новое тело. Надеюсь, Тэсок там ничего не упрощал. Чимин осторожно улыбается и согласно кивает. — Вряд ли. Дедушка не любил жить прошлым. — Зато любил заниматься херней, — парирует Юнги и, отстранившись от льнущего к нему все это время Чимина, отправляется в лабораторию. Дел у него теперь дофига и больше.

***

— А давай запустим нанороботов в меня? — предлагает Чимин. Он демонстрирует свою руку, на которой по сей день наложена повязка. Разрез, который сделал Юнги когда-то, до сих пор на месте, потому что… Потому что некому его залатать. Юнги вообще об этом забыл, а Чимин не напоминал. А теперь вот да. Теперь он закатил рукава рубашки и с широкой улыбкой демонстрирует. — У тебя нет… — начинает Юнги, но Чимин его перебивает. — Каналы и не нужны. Мы можем «накормить» их материалом и запустить в порез. Они просто залатают, начиная с глубины и поднимаясь наружу. Я посижу с микроскопом и потом их осторожно соберу с поверхности. — Нет. — Но почему? — Потому что ты отказался менять тело. А пока у нас не будет готово все к «переселению», я хочу, чтобы ты оставался в порядке. Целым. Понимаешь? Что касается пореза, сходи к Намджуну, он запаяет. Будет у тебя тоненький шрамик, как у всех людей. Почувствуй себя частью стада. Чимин закатывает глаза, а рукав, наоборот, спускает. Весь из себя такой недовольный, надутый. Не дали поиграться. Но Юнги не хочет, чтобы из-за своего интереса Чимин случайно суициднулся. Потому что VitaCore только на пороге независимости, потерять ее в такой момент — просто кощунство… Кстати об этом. — Я серьезно, Чимин, ты должен позаботиться о себе сейчас, потому что у меня много дел. А еще, в отличие от тебя, у меня может болеть голова. Я могу уставать. Я могу нервничать и далее по списку. Ты обещал не мешаться под ногами — не мешайся. Но не в прямом смысле, а в том, что просто не усугубляй. Не заставляй волноваться еще и о тебе, договорились? Чимин поджимает обидчиво губы, но кивает. — Ладно. Но я закончил чипы. У нас еще есть работа с этим, но дальше я не могу сам. Нужен ты. Чем мне тогда заняться? — Завтра привезут тело. Разрешаю начинать ковыряться без меня. Привлеки Джуна, он поможет. — А если я справлюсь с первыми этапами до того, как ты освободишься..? — спрашивает осторожно Чимин. — Детка, последнее, что мне интересно, это клепать капилляры в латексе, ладно? Если хочешь и если получится, забирай себе это детище, — Юнги скатывается на раздраженное рычание, потому что ему это действительно неинтересно. Вообще. Совсем. Ебучий Минсу. Гребаная Ёнджа. — Ты потом напишешь мое имя в разработчиках? — уточняет Чимин, сжавшись, но не отступая. — Напишу. И распишусь. И печать поставлю. Если не отстанешь, то на лбу. Несмываемую. Ясно? Чимин понимающе кивает и, подскочив к Юнги, коротко обнимает. — Спасибо. Ты лучший. — Ага, — фыркает Юнги и идет разбираться с патентом.