ДНК из нулей и единиц

— Чимин, на каком ты этапе? — спрашивает Юнги строго. — На том, когда понял, как кожа создавалась, но в замешательстве, как втулить в нее нанороботов, — отчитывается Чимин. Он снимает перчатки, бросает на стол рядом с микроскопом и откатывается в сторону. Смотрит на Юнги и спешно поднимается, поправляя немного помятый белый халат. У Чимина теперь свой уголок не только в кабинете, но и в лаборатории Юнги. Потому что Чимин решил, что он такой же бука и делиться ни с кем не собирается. Славный малый. Сейчас вот он понимает, что что-то не так, и выпрямляется по струночке, заглядывает в глаза, пытается вычислить, кто провинился: он сам или Юнги не в духе по другой причине. Чимину сложно, он начинает нервничать, но вместо того, чтобы сбежать, наоборот, сокращает расстояние. Обнимает. Чимину нравится обниматься при любом удобном и неудобном случае, он считает, что это помогает и успокаивает. Не сегодня и не сейчас. — Скажешь мне, что случилось? — спрашивает, почувствовав легкое сжатие на талии в ответ. — Ничего не случилось. Просто я передумал. — Хочешь сам этим заняться? — спрашивает Чимин расстроенно. — Нет. Точнее, не совсем. Не проводи без меня переговоры с Ёнджой. Никаких точных ответов, получилось или не получилось, ясно? — Все под строжайшим секретом? — уточняет Чимин. — Да. Разработки под секретом, а наше сотрудничество под вопросом. — Что… Почему? Вы успели поссориться? Но когда? — Нет, Чимин, мы не поссорились. Просто она не получит то, что ей надо, пока я не получу то, что надо мне, — Юнги ставит жирную точку, а потом добавляет. — Для тебя это тоже пока секрет. Чимин удивленно приподнимает брови, а Юнги поджимает губы. Отпускает его и уходит из лаборатории. Что ни день, то сплошные проблемы.

***

Юнги слишком сильно сконцентрировался на мозге и считал, что это самое важное и сложное, отчасти это так, вот только… Вот только Тэсок запрашивал тело целиком, такие планы они ставили сначала, просто было ясное понимание, что нужно начинать с малого. Юнги начинал с малого, потом пришел к целому мозгу, а про тело забыл. И не то что бы он совсем похоронил эти мысли, просто как-то… затупил. А теперь до него дошло. Чимин буквально отказался менять свое железное тело, которое в целом мало бы отличалось. А что делать с человеческим? С психологическими факторами Юнги считал, что разобрался, точнее, Чимина потом обязательно жахнет, но к этому все будут готовы. А что насчет его отражения? Того самого мгновения, когда Чимин посмотрит на себя в зеркало и увидит совсем другое лицо? Юнги хочется долбануться головой о стол на самом деле. Очень сильно. На эти мысли его навел патент. Юнги слишком много думал о новом и эксклюзивном, мысленно перескакивая на Чимина и его уникальность, а потом как шарахнуло… Юнги стучит костяшками кулака по своему лбу, потому что там уже мешанина из дел и забот. Биомозг, который работает, но сбоит. Ёнджа со своим партнерством. Минсу со своим судом. Чимин со своим телом. И, как назло, все эти проблемы долгосрочные, ничто из этого невозможно решить здесь и сейчас. И не все от Юнги зависит. Отвратительно. Еще и Чимин ходит кругами, как маленький черноморский акуленыш, и заглядывает в глаза. Ты от меня что-то скрываешь? А не время рассказать? А сейчас? Это точно все еще тайна? Да, это все еще тайна, потому что у Юнги на уме столько нарушений закона, что сидеть ему потом долго, скучно и, скорее всего, с запретом на научную деятельность до конца своих дней. И, наверное, Юнги бы плюнул и сказал: «Эй, Чимин, а давай я подберу тебе донора, зафоткаю его морду, извлеку твой чип и перезапишу всю память теперь с новым лицом, чтобы ты даже и не понял ничего», но так же неинтересно? Да и попробуй еще найди донора. Здорового, молодого, живого, но готового отправиться в мир иной. Да никто на такое не согласится. Так что тело надо вырастить. И это нарушение номер один. Юнги собирается надругаться над самой жизнью. Создать сосуд для Чимина от нуля и до самого завершения. А потом безжалостно уничтожить в нем спящее сознание, заменив другим. Вызывает ли это у Юнги муки совести? Абсолютно точно нет. Это уже не оживление Пиноккио. Это не магия, а Юнги не феечка. Он приравнивается к творцу. По всем смыслам, потому что он создает и он же решает, жить этому созданию или умереть. Довольно пафосно, но когда это станет реальностью, поспорить будет трудно. Но станет ли оно ей? Юнги ждет, пока Чимин выдвинет теорию по внедрению нанороботов в кожу, и вызванивает Ёнджу. На этот раз никаких конференц-залов, они у Юнги в лаборатории, потому что это самое безопасное место. И перед тем, как начать говорить, Юнги сам смотрит на Чимина и просит: — Сходи погуляй.

***

— У нас есть решение, спорное, но есть. В детали, естественно, я тебя посвящать не буду, — начинает Юнги. Ёнджа в это время прогуливается по лаборатории и останавливается у биореактора с мозгом. — Охренеть! — говорит она, и Юнги усмехается. — Так, ладно. Про детали я помню, твоя разработка, я не лезу. Но ты же пригласил меня не чтобы это повторить? Хочешь что-то показать? — Нет. Ёнджа прищуривается и хмыкает. — Хочешь что-то попросить..? — Да. Она планомерно кивает, один раз, второй, видимо, размышляя над этим, и продолжает логическую цепочку. — Ты отказываешься от общего совещания, приглашаешь меня в святая святых, выгоняешь Чимина, но при этом начинаешь с нашего договора. Шантаж? — Шантаж, — подтверждает Юнги, даже не пытаясь отнекиваться. — Что ты хочешь? — Взять у тебя биопсию. — Звучит как что-то страшное. — На самом деле нет, это забор клеток, в нашем случае кожи. Ничего страшного и рискованного, немножко неприятно. — Это для создания роботов? Юнги расширяет глаза в ужасе. — С ума сошла? Делать жестянкам натуральную кожу я не стал бы даже в кошмарах. — А зачем тогда? — Для изучения. У Тэсока был рак, вдруг у тебя тоже. Ёнджа поджимает губы в скепсисе и склоняет голову к плечу. Абсолютно точно не верит и не хочет соглашаться быть обманутой. А Юнги не горит желанием рассказывать. И, видимо, упрямство читается на его лице, потому что она вздыхает, но все равно осторожно спрашивает. — Это будет как-то связано с Чимином? — Будет. Ёнджа заправляет волосы за ушко и, не давая согласия, снова начинает ходить по лаборатории. Возвращается к мозгу и смотрит на него, не отрывая глаз. — Это настоящий? Я имею в виду… он работает? Соображает? Что вообще делают мозги? — Да и да, — отвечает коротко Юнги. — Он единственный в мире? — И неповторимый. Ёнджа поднимает руку и тихонько стучит ноготками по стеклу и замирает в ожидании. Мозг не рыбка, поэтому на Ёнджу никак не реагирует. Да он и не может. Не сердце же, чтобы «пульсировать». — Если я соглашусь, то стану частью чего-то такого же… — она запинается, пытаясь подобрать слово, и в итоге выдыхает, — … грандиозного? — Да. — Незаконно? Юнги молчит, даже когда она оборачивается, чтобы на него посмотреть. Вопрос так и повисает в воздухе, но Юнги упрямо не отвечает и в итоге прерывает зрительный контакт. — Так что? Ты согласна? Она недовольно цокает, но, бросив последний взгляд на мозг в биореакторе, кивает. — Черт с тобой. Но знаешь что, Юнги? — М? — Ты мой должник, понял? И если что, я буду все отрицать. Юнги пожимает плечами и, хоть идет готовить все к процедуре, певуче сообщает: — Я даже не понимаю, о чем ты…

***

Юнги приходит повестка, и сначала он дергается, видя на конверте отправителя — районный суд. Мысли разбегаются в стороны, волоски поднимаются дыбом, и на висках выступает холодный пот. — Юнги ты чего? — А… Ничего. Он тут же приходит в себя и расслабляется, потому что работу он еще не начал и никто за руку поймать не мог. Юнги прикусывает щёку изнутри, усмехается и обзывает себя конченым трусом. — Ты испугался? — не оставляет его в покое Чимин. — Нет, нервный мандраж. Не то подумал. Юнги отвисает окончательно и возобновляет шаг от дверей в кабинет к своему месту. Чимин смотрит на него взволнованно и еще бровки изгибает домиком. — А о чем ты подумал? — Я подумал… — начинает Юнги, разрывая безжалостно конверт, а после тяжело вздыхает. — Что Минсу долбанный дегенерат. — Что там? — спрашивает Чимин, выкатываясь на кресле и спешно поднимаясь. — Что-что, повестка в суд. Он все-таки решил оспорить завещание… Слов нет, одни эмоции. Свяжись с Ёнджой, нам пора выходить в свет. Приблизившийся Чимин забирает у Юнги документы из конверта, пробегается по ним взглядом и кивает. — У нас еще есть время, все в порядке. Даже успеем провести открытую презентацию. — Правда думаешь, что это должно меня успокоить? Чимин на это ничего не отвечает, а, смяв в кулаке бумажки, кидается обниматься. Ну да, такими темпами и привыкнуть недолго.

***

На встрече с адвокатами Юнги скучает. Он не раз проходил через судебные разбирательства, так что ко всему привык. Давления не боится, вопросов с подковырками тоже. У Минсу всего один вариант, чтобы доебаться. Но Юнги знает, что завещание составлялось не ночью при свече, а вместе с юристами. Там проверена каждая строчка и каждое словечко. Ни одного изъяна, ни одной возможности зацепиться. Так что… В игру вступает рак. Мол, Тэсок был уже немолод, тяжелая болезнь, психика ни к черту, а Юнги возьми да воспользуйся стариком. Принуди его переписать на себя компанию. Это было настолько очевидно, что Юнги даже не сомневался, каким путем он пойдет, пусть другие варианты тоже прикидывал. Но Минсу просто не знает, с какой методичностью Тэсок подходил ко всем вопросам, Минсу было важнее доказать, что он не бестолочь, нежели замечать что-то вокруг. Юнги бы до кучи еще и видеозапись из разговора с Тэсоком прикрепил, но там, к сожалению, информация о Чимине — не вариант использовать. Хотя было бы неплохо. Это бы полностью разбило обвинение, потому что завещание составлено до того, как Юнги узнал о болезни. Собственно говоря… Если сопоставлять даты того, как Тэсок получил страшный приговор и как обратился в юридическую контору, разница в неделю. Он тогда еще даже не начал получать лечение. А еще не посещал VitaCore и с Юнги не пересекался. Это довольно легко доказать. А иначе, чем от Тэсока, Юнги о болезни узнать не мог. Пустая трата времени и денег. Юнги интересно, сколько Минсу уже спустил? Вряд ли адвокаты выстраивались в очередь, чтобы выступить против целой корпорации. А те, кто мог решиться, скорее всего, очень хороши и очень дорогостоящи. Мда. Вместо того чтобы собраться и свалить чилить на острова или заказать с десяток шлюх и устроить дома вечеринку, Минсу решил хапнуть кусок побольше. Глупый-глупый щеночек. Обязательно ведь подавится, а Юнги даже не подумает похлопать его по спине. Пусть подыхает.

***

Ёнджа приезжает мгновенно. Она забирает у Чимина копию иска из письма, читает и закатывает глаза. — Чимини, сгоняешь за кофе, а? Я так неслась — волосы назад — что забыла обо всем на свете. Она плюхается в кресло, которое Чимин ей галантно уступил, и, развалившись на нем, скидывает туфли. — Аж ноги натерла, представляете? Юнги, не сдержавшись, улыбается. Как бы ни была опасна Ёнджа, она ему нравится. И ее непосредственность подкупает. Вряд ли это нечто искреннее, скорее всего, игра, чтобы Юнги перестал воспринимать ее врагом, но, даже понимая это, он все равно ведется. Тряпка. Сначала Чимин, теперь вот его «тетушка». — Я могу зайти еще в аптеку, — предлагает Чимин, смотря на нее с жалостью. — Сильно больно? — А нет какого-то чудо-средства? Волшебная мазь от мозолей и натоптышей — исцелит в считаные минуты. — Нет, — отвечают они хором. Ёнджа раздосадовано вздыхает. — Мозг создал, а мазь нет? — Я ношу кроссовки, мне без надобности. Ёнджа на это заявление кривляется, как самая настоящая маленькая девочка. А после машет Чимину. — Если не сложно, то купи. И давай быстренько, ладно? И последнее Чимину уже явно не нравится, потому что идти он идет, но по возвращению кладет перед Ёнджой чек и абсолютно нагло, так, как, наверное, могут только швейцары, дотащившие чемодан до номера, заявляет: — И про чаевые не забудь.

***

— Кто у нас из элиты может пойти на это… — задумчиво говорит Ёнджа и делает глоток кофе. — Ким Уджин? У него не так много выигрышных дел, но к нему идут обычно отчаявшиеся, а он достаточно скандальная личность, чтобы взяться. И кто там еще, а! Чон Минсок. Вот здесь уже опаснее, он берется не за все, но если соглашается, то вцепляется мертвой хваткой и душит до последнего. — Минсок отсосал уже дважды по деятельности VitaCore. Не исключаю, что попытается взять в рот третий, но смены позиций в любом случае не произойдет. Юнги отмахивается, а после случайно цепляется боковым зрением за Чимина. Недовольного Чимина, съежившего свои пухлые губы до сморщенной утиной жопки. — Что? — спрашивает Юнги. — У Чимина периодически срабатывает вложенный в программу этикет, да, малыш? Не выносишь грязных словечек? — подкалывает Ёнджа. Чимин становится еще более недовольным и каким-то дерганным. Он не принес себе стул и теперь просто стоит, подпирая стенку. Подпирая и чувствуя себя, очевидно, неуютно. Юнги видит это по позе, по нервно постукивающему по полу носку, по ковырянию манжеты рубашки. И по лицу, на нем все написано. Чимин всем собой сигнализирует о дискомфорте. — Иди сюда? — предлагает Юнги, и Чимин идет. Ему плевать на Ёнджу, он садится Юнги на колени, но не обнимает, а просто ровненько, с прямой спинкой и ладошками на коленях. Мальчик-отличник. Ёнджа открывает рот, но Юнги поднимает руку ладонью вверх и качает головой, останавливая ее. Тэсок создал андроида-невротика, ничего не поделаешь. — Кхм, ладно. Шутки в сторону, — говорит она, минуя опасную тему. — У тебя есть право на коллегию адвокатов. Мои работали с Уджином, знают, как он ведет дела, какие предпочитает уловки. Твои, я так понимаю, отлично справляются с Минсоком? Пусть объединяются на всякий случай. Чтобы без сюрпризов. Ну, а если Минсу нашел кого-то из низшего звена, то все закончится на первом же слушании. — Оно и так на нем закончится, я тебя уверяю. Меня там даже не будет. — Юнги, ты не посмеешь… Он лишь улыбается в ответ.

***

Юнги не приходит на суд. И ему сообщают по телефону, что все в порядке. Никаких дополнительных материалов, экспертиз и прочего. У Юнги железное «алиби», и единственный вопрос, который остается, это стоит ли подать ответный иск за клевету. Юнги отмахивается. Несмотря на вынесение решения, есть предположение, что это не конец. Минсу настолько идиот, чтобы подать апелляцию. А еще он, скорее всего, обижен. Очень сильно. Юнги не просто выиграл, он его унизил, полностью проигнорировав. Будто тот пустое место. Будто его тявканье настолько незначительно, что Юнги даже не удосужился обратить на него внимание и пойти проверить, что случилось. Это было рискованно, потому что суд мог тоже оскорбиться, но там тоже есть свои подвязочки. Для них Юнги был очень… ну, очень сильно занят, изобретая какую-нибудь селезенку и спасая человечество. Примерно так должны были объяснить его отсутствие. Ах, в далекой Африке умирают невинные дети, господин Мин трудится на их благо. Юнги смешно, потому что трудится он исключительно на благо Чимина. И ради него нарушает закон, ради робота… Поразительно! Кстати, об этом… Юнги выходит из лаборатории и первое, что видит, это обиженную моську. Чимин смотрит так, будто он котенок, которому наступили на хвост, а потом не заобнимали и не чмокнули в пушистый зад. А все потому, что Юнги его выгнал из своей лаборатории. Но так было нужно. И Чимину нечего сказать и противопоставить, поэтому он только смотрит. А когда Юнги улыбается и сам хочет его шутливо приобнять, Чимин несильно отталкивает и задирает нос. — Хватит дуться. Лучше пойдем тебя снимем. — Как проститутку? — едко спрашивает Чимин, забыв напрочь об этикете. — Как на паспорт. Мне нужна твоя 3D-модель. — О...? А зачем? — гордости и обиды как не бывало, вместо них в глазах бликует любопытство. — Чтобы было, детка. Меньше вопросов, больше дела, — обрывает Юнги, но, пока Чимин опять не заобижался, спрашивает: — Как там твои продвижения? — Я справлюсь раньше, чем ты получишь патент! Чимин снова задирает нос, но теперь не так высоко и не так гордо, скорее счастливо, и, ладно, совсем капельку хвастливо. — Ты молодец, — подбадривает его Юнги и кладет ладонь меж его лопаток, когда они выходят из кабинета, и Чимин на это ласково улыбается. Ну точно котенок, главное, чтобы потом в тапки не нассал…

***

Итак, что Юнги имеет по итогам? Во-первых, яйцеклетку — он ее не украл, а честно купил в донорском центре якобы для исследований. Во-вторых, индуцированные стволовые клетки, полученные путем перепрограммирования клеток кожи Ёнджи. В-третьих, модель лица и тела Чимина в мельчайших подробностях и шифровка их в список генетических признаков. На этом все? Нет. Это только основа. А помимо этого у Юнги в загашнике перечитанные вдоль и поперек исследования о партеногенезе у млекопитающих — бесполом размножении. И последнее… искусственно созданная матка. Юнги уже использовал ее по прямому назначению, но еще никогда не пытался вырастить в ней полноценного ребенка. Потому что никто ему на это разрешения не давал. «Доносить» — да, официально задокументированы случаи, когда туда помещали пятимесячные и четырехмесячные плоды, появившиеся слишком рано на свет. И они удачно доразвивались. Также Юнги выращивал эмбрионов до трех недель и после пересаживал их в матерей. Но чтобы с первого и до последнего дня. Такого еще не случалось. И тем более не было случая, чтобы кто-то пытался создать не просто ребенка, а буквально оболочку. Никто не решался обмануть природу, заставив черты лица и тела формироваться так, как приказано, а не как заложено. И уж тем более никому не приходило в голову после безжалостно выскоблить все из черепушки, заменив содержимое на биомозг с искусственным интеллектом. А может, кто-то и пытался, просто также «подпольно». Потому что Тэсок был прав, гений Юнги не один. Просто он успел чуть раньше выбиться в свет и остальных затмил. Но его лаборатория не единственная, есть еще довольно успешные компании, тесно работающие с фармацевтическими корпорациями. А деньги там крутятся неприлично огромные. А где деньги, там финансирование исследований. Но в таких никто и никогда не признается. Юнги в том числе. Он еще даже не уверен, что у него что-то выйдет. Но благодаря тому, что Чимин — это ничто иное, как одна из вариаций детей Ёнджи, Усока и Минсу, то Юнги на верном пути. Наверное. Он вздыхает и, криво ухмыльнувшись, задает самому себе вопрос: — Интересно, а я попаду за это в ад? Никто ему, естественно, не отвечает.