Громтябрь 2024

1. Игорь чувствует, как Олег напрягается. Руки не опускаются ниже поясницы, но Олег уже останавливает его и говорит: — Нет. — Что «нет»? — не понимает Игорь. На самом деле понимает, но безбожно обманывает, даже брови приподнимает, будто удивлён такой реакцией. Будто Олег не говорил ему, что у него есть правило. «Я всегда сверху, Гром». Всегда. С тобой. Сверху. Игорь эти слова уважал и не игнорировал, но у этого правила был нюанс: они это не обсуждали. Игоря просто поставили перед фактом. И Игорь не имеет особо ничего против, но в тот момент в груди загорелся какой-то до странного обжигающий огонь. Этот огонь грел его мысли о том, что он может Олегу первым сделать хорошо. Игорь поднял руки с поясницы к лопаткам. — Так-то лучше, — примирительно говорит Олег. И ладно, на этот раз Игорь может просто сдаться. У него всё равно есть план. 2. Вторую попытку Игорь предпринимает через неделю. Все эти дни наполнены мысленным диалогом о том, почему Олег «не». Не хочет. Не доверяет. Не может. Не любит. Серёжа подсказал: ты спроси у него, а не гадай сам. И, если честно, этот совет был гораздо лучше, чем мысли о том, что Олега можно как-то соблазнить. Если откровенно: из Игоря соблазнитель не очень. Ни плавного прогиба, ни маскулинной позы, ни голоса, ни взгляда. Игорь просто с работы приходит, вещи разбрасывает, потом под строгим взглядом их собирает. Намывается гелем для душа на два раза, а потом только идёт в кровать. В этой кровати вечером он и спрашивает: — Ты никогда не хотел снизу? Олег приподнимает бровь: — С чего ты взял? — С того. Олег смеётся. — Да нет, ничего такого в этом нет. Просто с тобой хочется так. Вот и всё. Игорь, честно, понятия не имеет, что на это сказать. Серёжа намекал, что случится диалог по душам, а на деле Олег не травмирован, не напуган, не испытывает отвращения. Он не из «не» состоит. Он просто засранец, который что-то для себя там решил и наружу это не достаёт. — Я бы хотел сверху, — говорит Игорь. Эта попытка должна быть самой что ни на есть эффективной. Но пока он решался её произнести, Олег уже уснул. На слове «сверху» у него ни дрогнул ни один мускул. Не сегодня, понимает Гром. Не сегодня. И натягивает на Олега одеяло до самых плеч (чтобы не замёрз засранец). 3. Игорь действует быстро, чтобы наверняка: толкает Олега к стене и целует сразу с языком. Приходится постараться, чтобы Волков расслабился и раскрыл рот. Руки шарят то по бокам, то по бёдрам. Олег старается не отставать (азартный, зараза). Перенимает всю инициативу на себя. Гром рычит, перехватывает его запястья, прижимает к стене над головой. Уж лучше пусть тогда без касаний, зато ясны позиции, видно, кто главный, видно кто — кого. Игорь от губ спускается поцелуями к шее. Спускается резко, торопливо. Кусается ещё, чтобы Олега сбить с толку. Чтобы заставить его стонать и не пытаться ситуацию обдумать со всех сторон. Игорь целует ещё. Игорь старается. Он впитывает в себя чужой запах. Он проталкивает колено между ног. Олег позволяет, он одобрительно стонет. Он даёт держать себя одной рукой, а второй задирать футболку. Крепкое тело привлекает взгляд. Игорь оторваться не может. Он бы провёл языком, но пока может облизывать только глазами. Губы касаются ключиц, когда раздаётся звонок. Весь шарм момента испаряется в один миг. Олег становится серьёзным. Дергает запястьями, чтобы его отпустили. А потом только и говорит «работа». — Мне очень понравилось, но прости, — Волков извиняется лёгким поцелуем в щеку и обещанием вернуться не позднее девяти. На самый поздний ночной перекус. Игорь, скрепя сердце, отпускает его на волю. Отпускает его на чёртову работу. Почти получилось, думает он. Но повторить такую ситуацию больше не получается. Олег всегда успевает махнуться местами и прижать к стене его. И Игорю становится так хорошо, что он забывает о главном. 4. Это какая-то шутка. Игорь готов выбросить свой телефон. Олег только расслабленный устраивается рядом с ним на диване. Игорь даже не успевает поцеловать. — Работа? — понимающе усмехается Волков. — Работа, — говорит Игорь. И где весь азарт? Где его борьба языками и попытки усадить Олега себе на бёдра? Где это всё, спрашивает он себя, натягивая кожанку и кепку. Где? Работа не волк, но всё куда-то бежит и вместе с этим гонит его. И явно не к сексу. 5. Игорь подгадывает день — один совместный выходной. Он решает, что всё будет идеально, и к этому идеалу стремится в таком порыве, что засыпает до того, как Олег заканчивает приготовление ужина. Он засыпает, и ему снится, как Олег подставляет тело под его руки. Ему снится, как доверчиво Олег к нему жмётся. Ему снится, как Олег стонет совсем в новых интонациях. Ему снится, что всё действительно проходит идеально. Как и бывает во сне — у него нет никаких сомнений, что это реально. Олег находит его на заправленном диване, и у него рука не поднимается Игоря разбудить. Редко тот бывает настолько поглощён отдыхом. Так что ужинает он сам. И устраивается неподалёку в положении полусидя, чтобы захватить хоть какой-то поверхностный сон. Просыпается посреди ночи, потому что просыпается и Игорь. — Чёрт, я уснул? — Гром готов застонать от бессилия. Олег кивает ему лениво. — Уснул-уснул. Давай диван расправим и продолжим. Отличное начало для отдыха. Олег даже учтиво не смотрит ему между ног, где оттянуты спортивные штаны. Игорю снилось такое… он бы рад рассказать в деталях и красках, но Волков не смотрит. Игорь хмыкает. Они готовят для себя спальное место. И Гром на чистом противном говорит: — Если что, то мне снилось, как я тебя трахнул. Угу, мычит Олег. — Я рад. Надеюсь, понравилось. Игорь кивает. — Понравилось. Надеюсь, станет реальным. Олег ухмыляется, но не отвечает. В некоторых вещах они до ужаса похожи. Так похожи, что становится страшно. 6. или когда открывается правда. 1. раз, когда получилось. Игорь устаёт подгадывать, ждать, юлить и искать причины. Устаёт пытаться всё перекрутить. Это не игра, когда можно позволить себе лишнее, а потом сказать, что это так. Ничего и не значит. Просто поглотил азарт. Игорь не может прижать. Не может поговорить по душам. Не может найти выходной, в который они оба были бы отдохнувшими. А те дни, когда получается уединиться, Олег действует слаженно и по тому сценарию, где у Грома не остаётся и шанса. В конце концов, он сдаётся и принимает поражение. — Ладно. Если не хочешь снизу, то и не будь. Олег присвистывает от удивления. — Ты так просто сдаёшься? На самом деле не просто, но Игорь не готов вписать в себя чисто насильников или тех, кто ради отношений не может уступить в том, что для него, по сути, не принципиально (в отличие от Олега). — Сдаюсь, — говорит Гром. И Олег всё ещё присвистывает от его слов. — А мне было интересно, сколько ты протянешь. Столько попыток… — Я старался. — Я видел. — Больше не буду. — Стараться для меня? — Олег выгибает бровь. — Нет, стараться для тебя буду. А пытаться прогнуть — не буду. Игорь не дорос до манипуляций, нужно это признать. У него есть грубая сила, но против Олега такое не поставить на шахматную доску. У него нет такого хода, который мог бы переиграть всю партию. У него нет такой фигуры, использовав которую, его потом не мучила бы совесть. Игорь хмыкает и смотрит на Олега, словно и не чего здесь смеяться. — Надо же, я даже не знаю, что сказать, — Олег чешет затылок. Не смущён, но, всё-таки, больше да, чем нет. Просто не признает. — Думал, что победа будет слаще. Ты так упорно старался, что я просто не мог это не подхватить. — То есть? — Ну, — Олег улыбается, — я так-то не против, просто не хотел уступать, пока это было своего рода игрой. Я говорил, что азартен. Игорь, вообще-то, тоже. Ох, он так азартен. Так азартен! — Ну ты и засранец, Олег, — резюмирует Игорь. И если, честно, он должен что-то ещё сказать. — Так мы попробуем? — спрашивает Игорь в лоб. — Поменяться местами? — Ну, — Игорю даже как-то неловко, что Олег опускается рядом и его руку кладёт на своё бедро. Много болтовни Волкову и не нужно. Он стягивает с себя футболку. — Никаких «ну», товарищ майор. Если уж решились, то действуйте. Но так, чтобы я завтра сидеть мог. Ясно? Игорь сглатывает шумно. Как-то всё… Нет, не просто. Но не так идеально, как рисовало воображение. Куда более волнительно. Руки путаются, снимая с Олега оставшиеся вещи. Пальцы едва подрагивают, когда разогревают смазку. Игорь и подумать не мог, что получится. Проиграл, но выиграл. Олег признаётся, что ещё причина была в том, что ему нравилось видеть, как Игорю с ним хорошо. От его рук и губ. Игорь не краснеет, но взгляд старается не поднимать наверх. Он занимается тем, что тщательно подготавливает тугие мышцы. Он занимается тем, что покрывает тело поцелуями. Он занимается тем, что заново узнаёт Олега. Он слишком занят, чтобы и дальше откровенно болтать. Игорь берёт его нежно — так, как только умеет. И даже больше. Он находит внутри себе потайной резерв, который выливает на Олега чуткостью и лаской. Ещё поцелуи, ещё поглаживания. Олег позволяет ему закинуть свои ноги на плечи. Позволяет загнанно дышать себе в шею. Игорь так старается. Игорь даже внутрь толкается постепенно, хотя, знает он, как это сложно — сдерживать себя, когда тугие мышцы плотно обхватывают член. Как вторая кожа. Игорь приходит в восторг, когда входит весь. Он целует Олега. Спустя время плавно в него толкается. Он снова его целует. Это не умещается в голове или в груди. Но это не кажется ему сном. Каждой клеточкой тела Игорь находится в настоящем. И когда Олег просит его ускориться, он думает только о том, что ни одна фантазия даже близко не подобралась к этому моменту по ощущениям. Они задыхаются от жара и удовольствия. И ровно до момента, пока в голове не становится пусто. — Если бы я знал, что мне нужно было лишь сдаться, чтобы получить всё это, я бы дался сразу… — Не сдался бы. Так не интересно. Игорь хмыкает, Олег уж слишком хорошо его знает. Никто бы из них так просто не сдался. Это чистая правда. Всё дело в привычке сражаться за всё, что любишь и ценишь. А ещё — чёртов азарт в крови. Игорь смеётся. — Мне будет не жаль, если ты не сможешь завтра сидеть. Олег ничего не отвечает. Знает, что сможет. Они оба это знают. Но начинать новый спор, не отойдя от прошлого — дикость. Им нужен отдых. И Олег его даёт, просто погружая вечер в мерное дыхание, объятия и тишину.