Сладкий Ад

Она смотрела с таким выражением лица, будто он не яичницу на завтрак предложил, а свой член, язык и руки. Столько похоти, столько страсти, что от температуры между ними можно было уже прикуривать. Застыть истуканом под этими черными озерами удалось без особых усилий. Почти незаметно. Не моргая и не теряя такого важного зрительного контакта, в его сознании вообще не отобразилось, что она уже рядом и аккуратно выуживает из его хватки упаковку яиц и коробочку «все для омлета». От омлета он бы сейчас не отказался. Потому что ну невозможно же! Вся ладная, красивая как безоблачная ночь, восхитительная как Дебюсси, а этот аромат мандаринов… — Слушай, а откуда ты сюда прилетела? – его догадки должны подтвердиться, потому что если да, то это стопудово судьба, которая водила его вокруг, давая возможность заграбастать все и сразу. — Из Сеула… — и откуда это у нас робость такая умилительная образовалась? Глазки потупила в пол, говорит еле слышно… — Тогда точно ты, — никаких сомнений. Они скорее всего вообще летели одним самолетом. — Точно я? — Ты сказала вчера, что я прошел бы мимо тебя на улице Сеула и даже не обернулся бы, но это неправда. Я обернулся. В аэропорту ты прошла на посадку, видимо, обдав меня шлейфом своих духов. И я буквально шею чуть не свернул, пока пытался найти тебя глазами в толпе. Ладно, тогда я еще понимал, что ты это ты, но мне казалось, что пересекись я с обладателем такого божественного запаха глазами – узнал бы точно. — Я не пользуюсь духами, а то, что ты за них принял – ароматизированное масло для тела. Да хоть бумага туалетная с запахом, лишь бы этот аромат не заканчивался. А в голову, меж тем, ворвалась мысль, что она так ему весь дом пропахнет и он его спалит перед отъездом, чтобы никому не досталось его личного адского фимиама. Или выкупит и никого больше сюда, кроме нее, не пустит… Ну разве что их детей. Тормозим, аккуратнее на поворотах. Пять минут в руках подержал и все? В ЗАГС? В роддом? Еще час назад стервой ее считал… Хотя она та еще стерва, но уже его стерва. — Надеюсь его запас у тебя есть, потому что я без него уже дышать не могу. — Оставлю тебе флакончик, для долгих одиноких ночей дома, — и так саркастично улыбнулась, а у него сердце опять защемило. Одиноких. Ему, так то, не привыкать, но почему-то в его внутреннем диалоге с самим собой уже само собой разумеющимся был тот факт, что они никогда не расстанутся. Времени много, успеют еще обсудить и принять решение. Вдруг он ее в постели не устроит. Он кроме левой и правой десять лет не трогал никого. И вот тут-то новый вихрь волнений накрыл с головой. Мастер по проебам, в себя, кажется, поверил. Теорию он знал на отлично, спасибо японкам. С практикой, в свое время, было замечательно, хоть и огребалось по шее от Намджуна, но тогда это не волновало совершенно. А теперь что? Самовнушения у него не работают, даже от дрочки себя остановить не смог. — И надолго ты собираешься меня оставить? – он замер, и не потому, что, как умалишенный продолжал ее разглядывать, а потому, что даже не отфильтровал, что сказал. Хотел же не напирать, аккуратно как-то надо было. Браво, маэстро! Если мы где-то найдем проебский кубок – купим и поставим на полку в студии, вместе с остальными наградами. Но казалось, что ее этот вопрос не смутил совершенно. Она продолжала свое занятие, даже не поведя бровью. Будто они решают, куда отправиться в первую очередь, гонять жопами океанских рыб или лупить по пальмам, в поисках кокосов. — Мне в любом случае придется вернуться на родину, чтобы закончить дела, подготовить все, — и замялась, повернувшись и взглянув в его глаза так, как еще никогда не смотрела. С такой нежностью и щемящим душу любованием, что захотелось лужей стечь под стол. — Если, конечно, у тебя есть планы на дальнейшее совместное существование. Раз, два, три… Юнги ущипнул себя за руку, боясь, что это сон. Нет, его преисподняя перед ним, заглядывает в глаза, жует губу и явно боится того, что может услышать в ответ. Но он ее уже никогда не разочарует. Только не теперь, когда после 32 лет пиздюлей и сплошных спотыканий он обрел опору. Для нее можно и просыпаться с первыми петухами и жопу рвать в студии в танцевальных залах. — Это пока еще не планы, я ничего напланировать как-то не успел. Это дикое желание и понимание, что как раньше я точно не хочу, а новое — это стопудово ты. Никто кроме тебя не смог… И он осекся. Не хотелось открывать гнойники перед ней. У каждого из нас в жизни бывают такие моменты, когда ты четко понимаешь, что нужно говорить и перед кем, а что лучше придержать до лучших времен. Открываться перед ней сейчас не хотелось. Он внутри предполагал, что это способно оттолкнуть человека. Десять лет одиночества, посвященного карьере – не предел мечтаний и явно не то, что хочет услышать такая девушка. Ну какого? Он вообще не о том думал секунду назад! Что с ним происходит… А она заметила. Как пить дать - заметила, потому что отвернулась, сполоснула руки в раковине и подошла. Только не жалей, только не жалей… Меньше всего ему хотелось жалости с ее стороны. Он тут вообще-то мужик и скала. Но то, как легко ее пальцы обхватили его щеки, развернули лицом к себе… Глаза в глаза, с очередным задыхающимся рэпером. Как ее губы легко накрыли его, как невесомо она их сминала. Руки непроизвольно снова потянулись на талию. Прижать к себе, ощутить своей грудью биение ее сердца, как она легонько выдохнула воздух носом, как чуть сильнее толкнула его губами. И тут он осознал, что отвечать на поцелуи вообще-то принято. Как лапать, так мы первые, а как показать взаимность, так перебьется? Бестолочь. Уже активно отвечая на поцелуй, он провел по спине одной рукой до шеи и перехватив под волосами ее голову, чуть наклонил ее вбок, и углубился, толкнулся языком и его сразу же пустили внутрь. Боги, с какой же страстью она ответила. Со щек, руками перебралась в волосы и сжала их у корней. Он аж застонал ей в рот от неожиданности. Как же давно он забыл, что это такое… От того, как в пах ливануло теплом, через все тело, скручивая там новый виток возбуждения, захотелось остаться в этом моменте навечно. Продолжая с жадностью выцеловывать ее губы, рукой перебирать пряди волос, а другой сильнее прижимать ее к себе, он развернулся к столешнице, упирая ее спиной в край. В мозгу красной лампой моргало «прекращай», потому что опозорится. Позорно кончит в шорты всего лишь схватив эту божественную задницу в руки. Но оторваться не мог. И в очередной раз он удивился, когда кулачок уперся ему в грудь и с явным усилием оттолкнул. — Юнги, прошу. Мое терпение трещит по швам. Это все будто сказка какая-то и я боюсь проснуться. Понимаю, что реальность, но все внутри протестует, потому что, вообще-то, я не такая. Чтобы добиться моего расположения мужчинам приходилось месяцами вокруг меня виться. И только тебе я сдаюсь без боя. Умоляю, не пользуйся моей слабостью, — она опустила глаза. Грудь все еще вздымалась от частого и поверхностного дыхания. Кулак все еще упирался ему куда-то в солнечное сплетение. Мин перехватил кулачок в свою руку, аккуратно разжал пальчики и коснулся губами каждой подушечки. Смакуя вкус бекона! До сознания дошло, что он ее кормить собирался. Все, что происходило до того, как его поцеловали, вообще никак не запечатлелось в мозгу. Он повернул голову к рабочей поверхности. Яйца уже взбиты в миске, бекон и помидор нарезаны, даже кусок масла лежит в сковородке, стоящей на плите. Только поверхность не включена. Все за него сделала. — Одно твое слово, которое закон. И еще, я тебя накажу за то, что это ты пользуешься моим замешательством. Но спасибо, что все подготовила, — мягко улыбнувшись в эти глаза, Юнги отпустил ее руку и пошел творить кулинарный шедевр, — кофе или чай? Есть вроде бы кола и виски. — Кофе, а ты? — Тоже кофе, — и оба смутились. Ну чисто школьники, — Можно я хотя бы кофе тогда приготовлю? — Конечно, мне… — Айс американо, лед есть еще? Он обалдел. Выходит, в интернете о нем можно даже такое найти? Нет, они повсеместно его пьют и секретов из этого не делают. Но то, что она запомнила… — В генераторе, уже должен быть готов. За шумом кофемашины он и не услышал, как она подкралась к нему со спины и обняла за талию. Уложила свой подбородок ему на плечо и шумно вдохнула. Как по заказу, он спиной почувствовал, как заурчал ее живот. Маленькая так голодна… А он тут о будущем распинается. Все, никаких разговоров, пока половину сковородки в нее не затолкает. — У меня от этого запаха столько сока выработалось, того и гляди, желудок перегрызет позвоночник, и голова свалится в трусы, — Мин прыснул в кулак, в котором зажимал лопатку. А еще она так тесно жалась к нему, что непреодолимо хотелось развернуться и сжать ее с не меньшей силой, доказать, что все взаимно! Но предательская кофеварка закончила с порцией американо. И он даже не успел мяукнуть, как теплые руки, скользнув по бокам, его оставили. Он уменьшил мощность панели, накрыл омлет крышкой и пошел возвращать обнимашку. Все должно быть по-честному. Каждый, кто дает – получает взамен. Его так с детства учили. Нагнав ее возле кофеварки, он, не стесняясь уже, нырнул руками по сторонам ее тела и зажал ее у поверхности. Воруя с ее шеи этот цитрусовый нектар, заграбастал свою дьяволицу в охапку и под аккомпанемент её хохота, взвалил себе на плечо и потащил к дивану. Он на секундочку. Чесслово. Аккуратно положив свою ношу на белую кожаную обивку, в очередной раз замер, разглядывая, как же она загорела и как ей идет белое окружение. И снова, лопатой по голове и непременно из-за угла догнала мысль, что «контрасты» — это точно про них. Она, смуглая кожей, носит все белое. Он, белый как сметанка, обожает черное. Добро пожаловать в монохромный мир, где нет ярких цветов, потому что им двоим они не нужны. Его адская гончая в белом, а он ангел, но непременно тотал блэк. Идеально. А она потянула к нему руку, пытаясь схватиться и притянуть к себе. В глазах поволока, кажется, даже о собственной просьбе уже забыла. А он, как завороженный, осознал, что татуировку так и не разглядел. Потрясающая возможность съехать с темы и продержаться еще чуточку. И, перехватив ее ладошку, он повернул ее к себе так, чтобы было лучше видно. Банально цветочки. Хотя кажется, будто бы это пионы. На подкорку записали, пометочку в башке организовали, не будет же она набивать на руке цветы, что ей не нравятся. А вот надпись на знакомом языке, кажется это английский. «Enjoy life feel emotions» — Это, чтобы не забыть? — Угадал, напоминалка. — С этим могут быть проблемы? — Теперь нет, вон же, на руке написано, — и оба снова захихикали. Как же непринужденно получается оставаться собой в ее присутствии. Он так очень быстро привыкнет. А отвыкать не в его правилах. Так что, одна зазевавшаяся квинтэссенция преисподней попала. Основательно и безапелляционно. В сети одного корейского рэпера-дембеля, что еще три дня назад мучался от ощущения никому ненужности. Ворох мыслей, что блуждали по его подсознанию, но пока не оформились в полноценные идеи, пора было останавливать, потому что жрать горелую яичницу не было никакого желания. Да и кофе стоило впитать, а то с этими кульбитами судьбы он порядком расшатал свою и без того нестабильную психику. Нужно все структурировать в башке. А в ее присутствии это сложно. — Так, пока я тебя не накормлю – запрещаю к себе прикасаться, понятно? Мне тут голодные обмороки ни к чему, — и, кряхтя, встал с дивана, но как истинный джентльмен, протянул своей даме руку, помогая подняться.