Сладкий Ад

После завтрака они продолжали сидеть напротив друг друга, очень нежно держась за руки, говоря ни о чем. Он ее смешил, она смеялась. Он поглаживал большим пальцем тыльную сторону ее ладони, она отвечала томными взглядами. Как будто бы все знали, что будет дальше, но временили с активными действиями, опасаясь, что неправильно поймут. Торопиться определенно было некуда и хотелось просто по максимуму наслаждаться этим обществом и каждой ее реакцией. — А кем ты работаешь? Со мной-то все понятно. — Официально — организация мероприятий. От банальной вечеринки — до фестивалей, показов мод и концертов. — А в Сеуле чем занималась? Ты там впервые была? — Да, впервые. Планируется какой-то огромный концерт в честь очередной русско-корейской дружбы. Вызвали на осмотр площадки и согласования каких-то деталей. Там столько работы, что всех минут мира не хватит, чтобы успеть задуманное в указанный срок. Но это никого не волнует. А поездку сюда я бронировала год назад! И ждала ее столько же. Пришлось оставить команду и ворваться на остров, потому что отмена брони грозила потерей предоплаты и еще одним годом без отпуска. А я уже, как бы, все. Правда плюсы все же нашлись, от Сеула сюда ближе лететь, чем из Москвы. — Понимаю. Я сам после службы еле вывозил эмоциональное напряжение. А с поездкой этой получилось очень забавно. Я вечером подтвердился, утром оплатил и этим же вечером улетел. — Погоди, ты же только вот на днях закончил службу, числа 21го вроде как, — и она с прищуром уставилась на него. Очередная ухмылка и ментальное пять за осведомленность. — Ты подозрительно много знаешь обо мне, а я о тебе совсем каплю, так нечестно! — Ну погоди, кто из нас тут мировая звезда, у которой за плечами два вагона интервью, что заботливые АРМИ растащили по всем пабликам и нарезали самое важное в Тик Ток? — Умоляю, не продолжай. Я просто пытаюсь игнорировать весь этот фон. Мне дичайше неловко и я каждый раз варюсь в котле самобичевания, когда нарываюсь в Твиттере на какие-то эдиты и очередные нарезки из фанфиков. Ты наверняка в курсе, что меня считают геем и что я до судорог мечтаю трахнуть Чимина? — Поверь, все в курсе, — и она смутилась, стыдливо снова опуская глаза и нервно хихикая. Читала, падла такая… — Ну нет, вот этого я знать не хотел… И как я тебе там? Оправдываю все ожидания? – он готов был в голос расхохотаться. Это такой абсурд. Хотя с Тэхеном и Чонгуком АРМИ кажется угадали. Те и палились поначалу так самозабвенно, что ему самому было не по себе. А что происходит сейчас, когда они открыто друг другу в любви в соцсетях признаются, будто бы это мем, и обсуждать не стоит. — Ожидания? Юнги, я нацепила твое кольцо не просто так. И ношу его вот уже два года. Я сняла его один единственный раз и больше такого не повторится. Знаю, что звучит это как бред, но факты – вещь упрямая. — Ты о чем сейчас? — У меня была съемка, и мне пришлось избавиться от всей бижутерии. Мне даже татуировку замазали, чтобы тот костюм сидел идеально и больше ничего не отвлекало от одежды. - Иии? - Это было 6го августа 24го года… Да сколько можно уже? Он за сегодня столько раз застывал статуей, что это уже становится привычкой. Просто отъезжать от фактов, что так щедро рассыпает его повелительница чертей. Совпадение. Да по любому. — Ты же не веришь в это всерьез? — Конечно нет, но на всякий случай вообще не снимаю его больше. Только перекручиваю, именем вниз, если какая-то встреча деловая. А когда поняла, что ко мне меньше стали подкатывать на улице, еще раз убедилась в правильности своего решения. Он не будет спорить, в конце концов именно это решение привело к тому, что она досталась ему. — Что еще я о тебе должен узнать перед тем, как окончательно ахуеть и не выхуеть больше никогда? – пусть вываливает все и сразу. С этим действительно стоит разобраться в самом начале. Не оставить никаких тайн и поделиться своими, чтобы потом не нарываться на какие-то непонятки в процессе счастливой жизни вдвоем. — Ты представляешь, сколько всего мне нужно рассказать? Может поможешь с вопросами? С чего стоит начать? — Личная жизнь, например? – да, скрывать тут нечего, его до дрожи в коленках волнует вопрос конкуренции. Снаружи все выглядит вполне себе прилично. Вроде бы одна, кольцо его таскает. Но что там в прошлом, черт его знает, может все же есть в том шкафу парочка скелетов? — Закончилась до того, как я нацепила на себя это, — и она снова покрутила пальцем с кольцом. А это означает, что уже два года у нее никого не было. Но это в теории и как будто бы его очень сокровенное желание. — Совсем-совсем никого? Дети? Бывшие мужья? — Эммм… — и снова потупленный взор, да что ж такое, она будет сегодня в глаза ему смотреть? – Паспорт чист, ни детей, ни браков с разводами. Юнги, наверно стоит обговорить все заранее. Надеюсь на понимание или хотя бы уважение к моим решениям. Я не приемлю концепцию брака. Для меня это какой-то пережиток прошлого, где отсутствие штампа в паспорте почему-то все еще порицается в обществе. Поставить государство в известность, что мы спим вместе? Зачем? Брать чужую фамилию? Личная жизнь потому и личная, что должна оставаться за дверьми спальни. Я принимаю это только в парадигме деторождения, чтобы у спиногрызов были какие-то права. Все остальное, я уверена, можно зафиксировать обычным договором, между двумя людьми, что решили вести совместные дела. И касательно детей… я не хочу рожать. Задумывался ли когда-то Мин Юнги о том, что хочет официально жену и детей? Задумывался. Пришел ли Мин Юнги к определенным выводам и решениям? Ни разу! Тэхен вон пятерых детей хочет, и жопу друга, что никак между собой не вяжется. Договорные отношения, основанные на полном доверии и без официальных клише? Заверните. Он покупает. А с детьми… Он просто всегда хотел себе сына, свою маленькую копию. — Суррогатное материнство? Это если речь только о родах и вынашивании. Если ты готова воспитывать потом, — он так ждал, когда же его личная преисподняя соизволит поднять на него свои невероятно красивые глаза. И она подняла. И с такой благодарностью на него посмотрела, что моментально захотелось ее обнять. И он сорвался и через стол прижал ее к себе. — Я поверить не могу, что это реальность. Да, я готова воспитывать, не спать ночами, разглядывать какашки в подгузниках и пережить, когда будут резаться первые зубки. Но я строила это тело годами, с таким трудом и капиталовложениями, что я просто не готова пустить все под откос только для того, чтобы через 18 лет мне фыркнули в лицо, что не просили себя рожать, — она тараторила все это ему в грудь, кажется даже выпустив пару слезинок, потому что стало мокро в районе груди. А он поражался тому, как с ней просто. Как в диалоге они умудряются договориться обо всем сразу. Даже не споря. Просто принимая и идя на уступки. И он даже не заметил, как предательница слеза скатилась с его щеки и рухнула ей на макушку. — Эй, будем реветь на пару? – чуть отстранившись от него, она заглянула в его глаза и от улыбки, которая озарила ее лицо, он сам заулыбался. А качельки-то продолжаются. И поплакали, и поржали. И все это вместе. Определенно, теперь только так. Все на двоих. — С тобой вместе я готов делать все на свете. Куда потащишь, туда и пойду. Сдаюсь без боя. Забирай. И она забрала... сначала весь воздух из легких, утянув его в очередной поцелуй. Потом всю волю, потому что он просто отдался инстинктам, продолжая блуждать руками по ее спине и бокам. А напоследок и сознание помахало ему ручкой, потому что думать больше он не мог, превратившись в клубок нервов, что заботливо вложил в ее руки. Туда же, довесом, отправилось сердце. Пусть забирает, без нее оно ему теперь без надобности. Вот так, за жалких три дня, одну ревнивую истерику и миллион потраченных нервных клеток, он влюбился в свой собственный Ад. Добровольно отказавшись даже пытаться спастись. Просто сложил лапки и поплыл по течению, которое так удачно вывезло его в объятья его бестии. Он понимал, легко не будет. Им предстоит еще много притираться между собой. Пройти огонь, воду и медные трубы, проговорить не один час, прийти к огромному количеству решений. Но он на все это готов. — А у тебя что на личном? – вопрос прозвучал так тихо, что он сначала подумал, что ему показалось, но нет, она снова робко смотрела из-под своих ресниц и почти дыхание затаила. — А у меня там штиль и тишина вот уже десять лет, — повременили с признаниями, да? Но ее откровение должно быть вознаграждено, — меня предала моя последняя любовь и я поклялся никого больше и близко не подпускать. Понимаю, звучит дико, но мне правда все это время казалось, что только так я сохраняю свою ментальную стабильность. — А я, получается, исключение из правила? — Совершенно верно. Мне кажется, так и должно было быть, чтобы я просто дождался ту, от которой все дыхание выбило из легких, а реакции в организме просто включились. Согласись, все началось так нестандартно, что сопротивляться этому не было никаких сил. — Да уж, — и она снова захохотала, — я тогда так пересрала, когда внезапно музыка включилась. Я только-только подрубила колонку, взяла в руки телефон и тут бац. Сообразила быстро, благо окружение тонко намекало, что больше некому. Нашла airdrop, а дальше ты знаешь. — Признаюсь, проебываться я мастер. И эта ситуация входит в топ моих феерических залетов. Однако, я настолько благодарен своей тупости и твоей сообразительности, что словами не пересказать. То, что ты сидишь сейчас напротив, улыбаешься, смотришь на меня и не отвергаешь мою заботу и ласку… Это награда за столько лет, я уверен. — Награда? А может все же наказание? Я не простой человек, Юнги. У меня очень много принципов и условий, которые я сама себе поставила. Но все то, что я испытывала к тебе еще до нашего знакомства говорило об одном: ты создан для меня. И я рискну предположить, что это работает в обе стороны. У нас столько общего, что я просто боюсь рассказывать. Боюсь испугать тебя тем, насколько мы близки и далеки одновременно. Мы очень схожи в наших пристрастиях и хобби, любим одинаковые вещи. Однако ментально мы полные противоположности. Это как левая и правая ладони. Очень похожи друг на друга, при этом как зеркальные отражения. — Я вроде бы не ссыкун, но то, что ты говоришь нехило так давит. Давай по порядку. — Проще всего разбить на факты. Те, что я читала в интернете и слушала в твоих интервью. Все, любая мелочь о тебе, вбрасываемая в мое сознание, моментально находила там отклик. Начнем с этих самых мелочей. Всей пище мира, как и ты, я предпочитаю мясо. Все, что с ним связано. Я уже много лет стараюсь не пить, но всему алкоголю мира предпочту односолодовый. — Пауза, пожалуйста… В смысле ты не пьешь? Почему? Здоровье? – бокал на периллах, он точно знает, что там был вискарь. — Нет, все в порядке, просто однажды обратила внимание, что больше не пьянею. Сколько бы ни выпила, вокруг все в слюни, а я мало того, что трезвая, на утро даже похмелья нет. Но мне все еще нравится этот вкус. — Ты точно ведьма, — расстраивает его сей факт? Снова мимо. Он будет с ней, даже если ее лицо покроется бородавками и придется жить в хижине в лесу. — Верховная, я бы попросила, — и она так приосанилась в полуобороте, стрельнув своими глазищами, что слюноотделение усилилось многократно в секунду. Он сгорал по ней, каждой клеткой своего тела желая ощутить ее на вкус, заставить выстанывать собственное имя, и брать ее до сорванного голоса. — Как пожелает моя повелительница тьмы, — ох, ему бы в склеп какой, дух перевести. Чтобы так нещадно не светило в окно солнце и прохладный бетон остудил пыл. А там он и в гроб согласен. Продолжая впитывать ее похоть, насыщаться ее мандариновым ароматом, блеском ее кожи, что отливает бронзой в рассеянных лучах, теряясь в омуте ее бездонных черных глаз, Мин понимал, что он окончательно пропал. В очередной раз отмечая сей, уже даже не удивляющий его, факт. Все посты сданы еще на подходах к крепости, под названием «мировая звезда Мин Юнги». Она буквально плавит его и одновременно пригвождает к месту, где он сидит. Ни шевелиться, ни говорить, даже дышать получается через раз.