Сладкий Ад

Судя по положению солнца за окном, поспать ему удалось часа три, не меньше. Что ж, благодарочки в сторону представителей Ада. Чувствовал он себя на редкость бодро и удовлетворенно. Сладко потянувшись всем телом и плотнее затягивая полотенце на бедрах, Мин встал с дивана и поплелся в сторону умопомрачительного запаха пищи. Нашел он свою бестию возле плиты, когда та заканчивала замешивать лапшу в соус. И то, с какой ловкостью она закидывала из разных кастрюлек внутрь ингредиенты только заставило его замереть и с восторгом наблюдать. Видимо почувствовав взгляд на своей спине, она, не оборачиваясь, спросила: — Молю, скажи, что ты пришел на запах, а не я шумом тебя разбудила. Ты так сладко спал, — и она не глядя вытянула в его сторону ложку с небольшим количеством соуса. В два шага он оказался рядом, с нежностью перехватил запястье и попробовал. Это очень вкусно. Он такого никогда еще не ел. Сочетание вкусов – как что-то не с этой планеты. Но его вкусовые сосочки пищали от восторга. — Конечно на запах, я там слюной уже все заляпал, пока до сюда дошел. — Нууу... слюной ты капал еще до того, как я из под тебя выползла, — и она соизволила к нему повернуться, рукой опираясь на рабочую поверхность и так засверкала глазами, что захотелось эту занозу защекотать, чтобы верещала и убегала от него, а он догонял… Блять, Юнги, тебе все еще 14, да? — Чем еще я успел опозориться? – горит сарай, пылай и хата. Ему уже, кажется, никогда не обелить собственный образ в ее глазах. — А кто сказал, что это позор? Я милее ничего в жизни не видела! А то, как ты во сне причмокиваешь губами — достойно оскара, милый, — и она снова вернула свое внимание сковороде. Даже не почувствовав никакой досады внутри, а просто приняв тот факт, что им любовались, он наспех приобнял свою королеву и пошел в ванну, умыть хлебалушку, потому что реально почувствовал в уголке губы засохшую дорожку слюны. В очередной раз засвидетельствовав чаечное гнездо на собственной голове, он решил даже не пытаться с этим что-то делать, так как его таким уже видели и сказали, что это мило. Вот что нужно сделать, чтобы она скривилась? Пердеть при ней начать? Или рыгать? Козявку из носа сожрать? Тьфу, блять. Аж самому противно. Напялив из постирочной последнюю чистую майку и красные шорты, Юнги поспешил к столу, потому что живот уже противно прилипал к спине. Захватив на ходу бутылку виски и выудив из шкафа чистый стакан, он обернулся на нее с немым вопросом в глазах. — А давай, мне-то все равно ничего не будет, а тебе хоть какая-то компания, — Мин цапнул и второй стакан. Уже закончив фасовать то ли обед, то ли ужин по тарелкам, Хэл украсила пасту слайсами помидорки. Выставив всю красоту на стол, уселась напротив него и подала ему палочки и ложку. — Что бы ни капли не оставил врагу, окей? — Я бы и языком справился, — ну вкусно же! Вы просто не пробовали, вот и не знаете, о чем речь. — Демонстрация навыков? Я пас, хочу хотя бы немного интриги, — он так подавится, ей богу! И как же его изнутри согревает эта ее непосредственность. С какой теплотой разносится понимание ее открытости и тотальное отсутствие стеснения. Он ее боготворит за это! Не только за это, началось то все с ножек. Но то, что на этих ножках передвигается по планете – достойно личного храма. И он с жадностью накинулся на еду, всасывая обжигающе горячую пасту в себя, зачерпывая ложкой соус. Это что-то томатное, с морепродуктами, кучей расплавленного сыра и пряностями. Трав там немерено, но каких точно он в душе не представляет, потому что всегда все добавляет на вкус, не разбираясь в названиях. Он их даже в магазине покупает, различая по цветам. Помнит, что фиолетовая упаковка звездато подходит к омлетам, а вот из красной получается лучший соус к токпокки. Здесь же, либо это блюдо из «меню» их доставки, либо кто-то импровизировал и весьма недурно. Вспомнив, что приволок виски, Юнги разлил по бокалам напиток. Потянулся было к морозилке за льдом, но ему пододвинули плошечку с ледышками. — Из генератора. Морозильным я разбавила колу, пока готовила, — кивнув в качестве благодарности, Мин распределил кусочки по бокалам и чокнувшись с верховной, опрокинул в себя сразу пару глотков. Чувство сытости, а теперь еще и первые пары алкогольного опьянения, все это в компании его второй половины… А можно стать еще счастливее? Где-то мелькнула мысль, что так высоко взбираясь на гору катарсиса, он непременно расшибет себе лоб, падая оттуда, но была зашикана и отогнана в угол до лучших времен самобичевания и копания в собственном я. — Что нужно сделать, чтобы это не заканчивалось? Что бы я всегда был так счастлив? Есть где-то хоть какие-то гарантии, что это не мираж и не фантазия? Умоляю, скажи, что тебе тоже все нравится и ты не ищешь внутри предлога сбежать отсюда. Она покраснела щеками, опустила глаза в тарелку и заговорила куда-то себе в грудь, от чего слышно ее было весьма посредственно, но вполне различимо из-за отсутствия каких-либо посторонних звуков. — Когда ты уснул, я дышать боялась, лишь бы не потревожить. Потому что это же просто нереально, когда человек, которым ты бредила последние годы, вот так доверчиво засыпает в твоих руках. Когда ты можешь касаться его, вдыхать его аромат и чувствовать тепло его тела. Мне не просто нравится, мой внутренний ребенок уже осип пищать от восторга. Я каждый твой взгляд ловлю и складываю в коробочку под сердцем. У меня там уже коллекция. И что из всего этого услышал наш корейский герой: — Трогала меня? Тебе перфоманса в кресле мало было? — Тьфу на тебя! Вот все ты опошлишь! Я тебя по волосам гладила, извращенец. — Тихо, тихо, — а сам ржет уже откровенно, — я понял, чистый романтический порыв, а тут я, со своим стоящим членом. Прости, бога ради, что извратил все твои душевные проявления. Но я понял ответ на свой вопрос, тебе нравится, — и со счастливой лыбой и чувством полного удовлетворения, откинулся на спинку стула. — Свинота ты, неблагодарная. И когда это мы успели ролями поменяться? Кажется по сценарию это я – пубертатная язва, а ты – герой романтик. — Да щас! Если ты не забыла, дорогая, это я сноб и ханжа, а тебе, с твоими глазищами, только кота из Шрека играть. — Ах так! Тогда тебе твои глаза только пчеловода-любителя сыграть и позволят. Китайского! А вот это уже серьезное оскорбление. И он бы непременно обиделся, если бы она в этот момент не зашлась таким приступом смеха, что означало, что она это правда не всерьез. Но где-то в боку все равно кольнуло. Подъебать его за разрез глаз? Сука! Его сука… — Знаешь, если бы это сказал кто-либо другой, я бы уже махал граблями и требовал сатисфакции. Но для тебя, сокровище мое, я сделаю исключение. Но наказать потом все равно накажу, поняла меня? – истерика на той стороне стола потихоньку сошла на нет, и она теперь просто улыбалась. — Да, мой белый господин. Как соизволит мой хозяин, — и снова этот томный взгляд из-под опущенных ресниц. И кто тут кому хозяин? Потому что за эту поволоку он сделает что угодно, надо будет и почку продаст. Просмаковали виски, до первозданной чистоты опустошили тарелки и как-то снова потянуло в горизонтальную плоскость. Ну, потому что сытость напрочь убивает дух авантюризма и жажду подвигов. А до заката еще время есть. — Ты там, значит, Ведьмаком баловалась, пока я пускал слюни тебе в живот? – и врубил этот свой надменный взгляд. — Да, не нашла ничего нового, решила освежить, — врет и не краснеет. Ведь каждому здесь предельно ясно, зачем девочки смотрят Ведьмака, поглазеть на красивых мужиков топлес. А иногда и полностью голых. — Да-да, освежила? — так, Мин Юнги, это что, снова ревность? Да ты сам себя ею кажется уже задолбал… — Какие-то проблемы? – а она, кажется, решила поддаться на провокацию и ответить с вызовом. — Да какие уж тут могут проблемы. Когда между твоих ног лежит живой мужик, ты пялишься на Генри Кавила, не стыдно? – ну вот и зачем ты снова завелся? Все же нормально было. Просто смотрела. — Знаешь, для счастливого человека, ты омерзительно быстро раскачиваешь свои эмоциональные качели. Сдается мне, причина тому длительное воздержание, и эту проблему за месяц мы как-нибудь решим. Но если это продолжится дальше, пеняй на себя, я превращусь в такую же ревнивую мегеру, и кабзда твоему ментальному здоровью и любой телке в радиусе досягаемости, что кинет в твою сторону хоть взгляд, усек? Очень сильно захотелось, чтобы прямо под стулом открылся портал и перенес его отсюда куда-нибудь. Стыд? Неее. Обида? Упаси господь. Это самое рьяное желание пищать и топотать ножками, как маленький, от восторга, потому что захотелось до мурашек ощутить на себе ее ревность. — Сделаю вид, что усек. Но ты давно себя в зеркале видела? Тебя прятать надо от любопытных глаз, чтобы даже мысли в твою сторону не возникло ни у кого. Я тебе на лбу татуировку сделаю «собственность Мин Юнги», что бы даже не повадно было. — Только после появление на твоем прекрасном личике татуировки «belongs to Hel», потому что не я здесь часть коллектива с мировой известностью и сольным рэперским проектом. Про много много миллионов АРМИ, наверно, просто умолчим, и без них все ясно, как день. — Туше, моя королева. Ну так что, признавайся, нравится Генри? — а она снова улыбалась, что означало для одного айдола, что, сумев задушить свою истерику, он снова вывез ее последствия с минимальными потерями. Осталось научиться давить гадскую ревность в зародыше и вообще не давать ей шанса вылезти на поверхность. — Фу, он же конченый. Как таким вообще можно восхищаться? То ли дело Аня Чалотра, вот на нее я б слюну попускала, — а Мин судорожно пытался вспомнить, о ком вообще речь, потому что и Ведьмака он не смотрел и имя слышал в первый раз. И, судя по прищуру с противоположного края стола, актер из него и правда дерьмовый и замешательство на его физиономии прочиталось с легкостью. — Ты даже не знаешь, кто это, — даже звучало не вопросительно. — Не имею ни малейшего понятия. — Гугл в помощь, — с этими словами его сокровище вспорхнула со стула, собрала со стола всю посуду и запихала в посудомойку, а потом плавно качая бедрами отправилась в гостиную, видимо досматривать серию, находясь все еще в треклятом полотенце, распаляя фантазию слегка прихмелевшего корейца. А Юнги принялся ощупывать карманы на предмет мобилы, потому что в упор не помнил, где ее оставил. Он ее с утра вообще в руки не брал. И если до этого каждые пару часов, проведенные без привычного серфинга в интернете, для него были сродни подвигу, то сейчас осознание ненужности гаджета привели в неописуемый детский восторг. Это все она, просто с ноги вошла в его жизнь и поставила все с ног на голову. А вещи, бывшие до этого чем-то необходимым, как воздух, перестали иметь для него такую значимость. Начиная от телефона, заканчивая сценой, от которой он решил смело отказаться, если Хайб будет против их отношений. За один световой день. Смутно вспоминая, когда последний раз его ручонки клацали по экрану, на ум пришла сцена, как он судорожно ворочал чемодан, на предмет хотя бы майки. Там то он его и оставил. Что же, нам просто жизненно необходимо узнать, кто такая Аня Чалотра, потому что на нее собиралась пускать слюни, вообще-то, уже его девушка! Аня, это же вроде как женское имя, да? Тенью шмыгнув мимо полотенечного рулетика, что втыкал в телевизор, на второй этаж, Мин быстро обнаружил телефон. Севший в хлам. Браво!