Танатология.

Коль ударят по левой щеке —

Возьми в правую факел, сожги его дом,

Сожги его дам,

Сожги, как Содом, сожги всё, потом подожги себя сам.

Осенний серый дождь безжалостно размывал дороги, а вернее их жалкие подобия. Несколько раз машину заносило, и Джон, цепляясь за края сидения, будто это действие как-то могло спасти, не стеснялся повышать голос на горе-водителя. Лололошка же, с трудом справляясь с управлением, выдыхал, и бросал в ответ колкие фразочки.  — Да сам ты водить не умеешь! — не стерпев в очередной раз возмутился Лололошка. Они только что еле миновали столкновения с деревом, последствия которого могли стать катастрофическими, и Джон, как обычно, не держал язык за зубами.  — Вылезай с водительского сидения, бестолковый. — ученый скрестил руки на груди и одарил Лололошку ледяным взглядом.  — Нет! Не тебе меня учить. — чуть тише отозвался тот, и злобно принялся крутить руль обратно, пытаясь выехать на лесную проселочную дорогу. — Сам то.. забыл почему здесь оказался? Следил бы за дорогой внимательнее и ничего бы не было.  — А тебя это не касается. — оскорблено заметил Джон.  — Еще как касается! — взъелся Лололошка и резко замолк. Джон уставился на него, но без удивления или недоумения — каким-то странным, мертвенно-равнодушным взглядом. Лололошка почувствовал его и поежился, стараясь сконцентрироваться полностью на дороге. Ничего. Скоро все изменится.  *** Движение прекратилось. Лололошка перевел взгляд на Джона, и его вид отозвался в голове очередной волной бессильной злости. Ученый применил самый лучший способ игнорирования — откинулся на кресле, прикрыл глаза и активно косил под мирно спящего. Только Лололошка прекрасно видел, как подрагивают чужие длинные черные ресницы, слышал еле уловимое, неровное дыхание. Если Джон думал, что Лололошке не хватит наглости его будить и таким образом избежать своей участи, то он останется разочарован.  — Вставай, хватит притворяться спящей красавицей! — Лололошка несдержанно пихнул Джона в плечо, улавливая, как его напускная безмятежность в один момент разбивается. Брови нахмурились, губы дрогнули от неприятных ощущений в руке, и он вынужденно приоткрыл глаза. — Зачем мне притворяться? Я любым красавицам фору дам.. — пробормотал Джон, рефлекторно потирая руку, а затем открыл глаза пошире, и, к небольшому сожалению Лололошки, начал снова осознавать происходящее. — Ты адекватный? Руки сразу распускает, тоже мне. Я, вообще-то, неплохо так понимаю человеческую речь!  — Ой всё. — Лололошка закатил глаза и вылез на улицу, хлопая дверью.  Оглядев местность, молодой человек прислонился к машине, чувствуя, как ускоряется ритм сердца. Он нервничал. Ужасно. Конечно, Лололошка выиграл множество диалогов с Джоном в своей голове, придумал кучу эффектных сцен и объяснений, однако сейчас, когда тот через пару мгновений выйдет из машины и…. Лололошка совершенно не мог предсказать действий своего двойника, несмотря на то, что прекрасно его знал. Посему, оставалось лишь ждать.  Ждать пришлось совсем недолго. Хлопнула дверь машины, повисла пауза, подобная затишью перед бурей, а затем раздался вопрос, звучавший нарочито равнодушно, однако Лололошка тут же уловил сдерживаемую Джоном злость и растерянность.  — Почему мы на кладбище?   Первая фраза, а Лололошка уже не знает, что сказать, как преподнести информацию, которую Джон в упор видеть не хочет.  — Потому что я нас сюда привез. — ляпнул он, не придумав ничего лучше этого, за что тут же получил взгляд, состоящий из чистой ненависти.  — А почему ты нас сюда привез? — было слышно, что Джон еле контролирует себя. Его голос звучал тише с каждым словом, а темные глаза сверкали от негодования. — Если ты должен был доставить меня до станции.  — Потому что.. — Лололошка вцепился в собственную ладонь, царапая ногтям кожу. Несмотря на то, что Джон сейчас абсолютно не владел ситуацией, он с каждой секундой боялся его все больше. — Пошли, я хочу тебе кое-что показать.  — Нет. — твердо ответил Джон. — Я никуда не пойду. Я уезжаю. Лололошка понимал, что ему могут отказать, но оказался совершенно не подготовленным. Он молча смотрел за тем, как Джон подходит к водительской двери, толкает его в сторону и тянется к ручке двери. Его "нет" не терпело возражений, однако Лололошка зацепился за это слово, ощущая себя донельзя жалким. Он никогда не мог противостоять Джону, даже когда очень хотел, даже когда думал, что готов. Ярость от этого осознания постепенно заполонила мозг. Что-то перещелкнуло в голове, будто слетели тормозные колодки — Лололошка цепко схватил Джона за руку, со всей силой сжимая тонкую светлую кожу, и проговорил:  — Никуда ты не поедешь. Ты идешь со мной. Это не обсуждается.  — Руку убери. — темнота чужой радужки угрожающе сверкнула.  — Нет. — Лололошка даже не подумал о том, чтобы разжать пальцы. — Ты все равно не сможешь уехать.  — Ты сомневаешься в моих способностях? — поинтересовался Джон. — Лололошка, прийди в себя.  Вместо ответа тот дернул своего компаньона от машины и потащил в сторону калитки.  — Ты что, значений слов не понимаешь? Ведешь себя как животное! — Джон дернул рукой пару раз, убедился в том, что в силе Лололошке уступает и выдохнул, подавляя злость. Почему этот паренек постоянно ему мешает? Сколько времени они потратили в дороге, а в итоге приехали на знакомое кладбище, до которого идти полчаса!  Вдалеке виднелся монастырь — Лололошка припарковал машину с другой стороны от него. Джон помнил, что где-то тут должен быть дом погибшего, могилу которого они закапывали… вчера? Позавчера? На смену злости пришла какая-то ужасающая беспомощность. Джон не хотел сопротивляться — понимал, что все равно не одержит верх. Понимал не с точки зрения логики, а с точки зрения чувств, начав усваивать урок — в этом месте у него не получалось абсолютно ничего так, как хотелось.  Окинув взглядом открывшееся перед ними кладбище, Джон ощутил, как его накрывает волной отторжения. В голове запульсировала боль, будто пытаясь отогнать его прочь отсюда, оставить неизведанное незримым, и Джон, вопреки своим жизненным принципам, очень сильно хотел ничего не знать. Впрочем, у Лололошки, а вернее у злого рока судьбы были совершенно другие планы.  Скрипнула деревянная калитка. Они зашли молча — Лололошка продолжал вести его за руку, уставившись себе под ноги. Джон же весь занялся своими мыслями, а точнее попыткой не поддаваться поднимавшейся внутри панике от осознания надвигающейся… опасности? Да. С каждой секундой Джон ощущал свою жизнь все более фальшивой, а то, что должно было сейчас произойти лишь откроет ему настоящую реальность. Откроет, игнорируя выстроенную защиту и мастерский самообман.  Джон не заметил момент, когда хватка на руке ослабла — Лололошка не цеплялся за него, никуда не тащил, просто вел между рядам могил. Желание тут же сбежать подавило глубинное осознание того, что эту проблему бегством не решить. Джон чувствовал, что оставил все свои надежды за калиткой кладбища. Они остались один на один.  — Что ты хотел мне показать? — устало поинтересовался ученый, добровольно-принудительно следуя за Лололошкой.  — Увидишь. — ровно отозвался тот.  — Скажи сейчас… — почти шепотом проговорил Джон, надеясь, что компаньон не услышит его отчаянную интонацию. — Нет. — надежды в очередной раз не оправдались.  Они прошли еще немного, и, наконец остановились у недавней, свежей могилы, которую собственноручно закопали. Деревянный крест не выглядел новым, также как и прибитая к нему табличка с именем погибшего. Джон на мгновение задумался — почему в своем расследовании он даже ни разу не поинтересовался тем, как звать умершего? Харрис перевел взгляд на табличку, но разглядеть ничего не смог. Перед глазами все поплыло, будто само пространство скрывало от него эту информацию. — Читай, что там написано. — раздался холодный голос. Лололошка пытался казаться властным и уверенным, но еле сдерживал дрожь в интонации.  — Я не могу. — признался Джон и отвел взгляд. — Я не вижу.  — Ах ты не видишь? — обиженно переспросил Лололошка и, не церемонясь толкнул двойника в спину, поближе к кресту. — Так посмотри внимательнее! Джон пошатнулся, но послушно, повинуясь толчку, подошел поближе. Зрение размывалось все сильнее, но ученый продолжал вглядываться, нехотя уговаривая себя сфокусироваться. У него получилось — слишком резко, слишком неожиданно. Глаза расширились, в голове будто зашумели белые помехи, но Джон не сдвинулся с места, пожирая взглядом надпись на старом дереве.  — В чем дело? — с горькой насмешкой поинтересовался Лололошка. — Не ожидал прочесть на надгробии собственное имя?? Черные глаза метнулись в сторону, одарив Лололошку отчаянным взглядом, и Джон снова уставился в висящую на кресте табличку, зачитывая до дыр зловещую надпись: "Джон Дейви Харрис", криво выведенную чей-то грубой рукой. Круговым ураганом она прокручивалась в голове, стучала в висках, и ученый всеми силами пытался не верить. Придумать другое объяснение происходящему, а не то, что хотел услышать Лололошка. Не то, что настойчиво вещал внутренний голос.  Очнувшись, будто от недолгого сна, Джон встряхнул головой и развернулся к компаньону, чувствуя, как на губах рефлекторно появилась нервная, пренебрежительная улыбка. Ученый скрестил руки на груди и чуть склонил голову на бок. Если он будет верить во всякую чушь, то элементарно не оправдает собственную должность.  — Ты реально считаешь, что это заставит меня задуматься? Лололошка… даже от тебя я ожидал большего. То, что ты зачем-то нарисовал моё имя на могиле, говорит лишь об отсутствии у тебя чувства юмора. А теперь… — Джон сделал пару шагов к стоящему на дорожке парню. — Дай пройти и отвяжись уже от меня наконец.  Лололошка молчал, уставившись в землю. Он чувствовал, как щеки запылали от негодования, как сводит с ума желание вцепиться в чужую изящную шею и сломать ее с концами. Сжав кулаки, собрав по крупице оставшееся терпение, юноша поднял на Джона блестящие голубые глаза и выдохнул.  — Я ненавижу тебя. — еле слышно проговорил Лололошка. — Ненавижу за все.  Джон удивленно поднял бровь. Не такого признания он ожидал.  — Сам придумал, сам обиделся. — пожал плечами Харрис. — Как жаль, что мне плевать.  — Жаль? — повторил Лололошка, и уголки его губ дрогнули в ухмылке. — Это мне тебя жаль. Ты такой идиот, Джон Дейви Харрис!  — Ну-ну, успокойся. — Джон выставил руки вперед. — Что я тебе сделал такого ужасного?  Лололошка потерянно моргнул и затем медленно перевел взгляд на возвышавшийся позади Джона могильный крест. Пауза затянулась.  — Э-эй! — перед лицом щелкнули пальцы, возвращая в реальность. — Я задал тебе прямой вопрос. В чем я виноват?  — Ты.. — Лололошка оглядел Джона еще раз, и медленно, взвешивая каждое слово, проговорил. — Ты убил меня.  Джон почувствовал, как по телу прошлась легкая дрожь. Он слегка нахмурил брови, не понимая причины такой реакции. Что Лололошка имеет ввиду?  — Ты уж определись. — усмехнулся Джон. — Мне казалось, своими приколами ты пытаешься убедить меня в факте собственной смерти. А теперь заявляешь, что помимо того, я еще каким-то чудом успел и тебя замочить? Ты палку то не перегибай. Даже в фантазиях меру знать надо.  — О, ты наконец-то начал мыслить в правильном направлении. — снисходительно улыбнулся Лололошка. — Нет никакого деления на "я" и "ты", Джон. Мы всегда были одним целым.  — Что я тебе говорил о том, чтоб ты не перегибал? — ученый засунул руки в карманы. Он старался держаться непринужденно, старался убеждать себя в том, что слова Лололошки — бред сумасшедшего. Однако, слушая их все дольше, Джон ощущал себя все хуже. Ему начало катастрофически не хватать воздуха.  — Перегибаешь здесь только ты. С самообманом. — отозвался Лололошка. — Знаешь.. я бы тебе даже посочувствовал, не будь ты таким..  — Хватит. — вырвалось у Джона против собственной воли. — Я не хочу тебя слушать. Дай мне уехать.  — Никуда ты не уедешь, как же ты не понимаешь? Ты разбился насмерть… примерно три дня назад.   — Бред это все. — ученый сжал ткань собственного пиджака и глубоко вздохнул. — Бред сумасшедшего. Ты понимаешь, что ты говоришь?  Джон рассмеялся, но как-то неуверенно. Лололошка молчал — ждал, и это приводило в бешенство.  — Нет, хорошо! Давай, давай подумаем! — воскликнул Джон, и схватил чужую руку, сжимая в своей. — Допустим, допустим я разбился, не справился с управлением.. но ты тогда почему здесь? Кто ты такой? Где мы? Почему… почему мы вообще есть? Это же невозможно, ты сам должен знать..  —Я уже говорил, что мы с тобой — одно целое. Ну или же.. были им при жизни. Были, пока ты не угробил нас! Так сложно было пристегнуть ремень безопасности??  — Откуда я мог знать, что все так получится! — начал было оправдываться Джон, а после внезапно замолк. Почему его мозг решил что первые предложения сказанные Лололошкой — истина, и абсолютно в порядке вещей?  — Ты же всегда был таким умным! А я — тупой, а на меня можно внимания не обращать, про меня можно забыть, да? Также как и про собственное имя! Из-за тебя нас даже похоронили под выдуманным псевдонимом!  — Так. — Джон отстранился от Лололошки, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Он чувствовал, что еле держится на ногах.  — Я понял, что вынужден выслушать твою сказку. Ладно, хорошо. Только можно хотя бы в хронологическом порядке?  — Хронологическом порядке… — задумчиво протянул Лололошка. — Мне начать отсчет с момента нашего рождения? Или с момента нашего разделения? А может быть, со смерти нашей сестры, а, Лололошка?  Джон вздрогнул — к нему никто так не обращался, по-крайней мере он хотел в это верить. И все же, механизм был запущен. Перед глазами предстали туманные образы просторной избы, в ушах зазвенели смутно-знакомые голоса. Откуда-то далеко, из недр глубокого подсознания, возвращались воспоминания. Джон прикрыл глаза, судорожно выдыхая. Он хотел лишь одного — блаженного неведения.  — Не называй меня так. — проговорил ученый. — Я прошу тебя.  — Тебе всегда было стыдно за это имя. — упрекнул Лололошка. — И ты решил забыть обо всем, что с ним связано.  — Не могу жалеть об этом решении. — через силу отозвался Джон.  Повисла недолгая пауза. Харрис уже понадеялся на то, что Лололошка ничего пояснять не будет, но и эта надежда не оправдалась.  — Нам не повезло родиться в деревушке, вдали от цивилизации, Джон, однако даже в такой скучной жизни были свои плюсы. Самый главный — то, что мы в то время воспринимали себя как "я". Мне было очень хорошо не знать о твоем существовании, считать твой характер частями собственного, и я слишком поздно понял то, настолько сильно ты меня не любишь. Насколько сильно ненавидишь все человеческое, что в нас было. После смерти Саши я окончательно отделился от тебя, но…. Ты вычеркнул меня из своей жизни, из нашего сознания. Ты подавил мою личность, встав у руля. Ты прожил жизнь, как хотел — жизнь, на которую у меня тоже было право, Джон!  Лололошка перевел дух и взглянул на свою вторую личность. Харрис не шелохнулся, однако был заметно напряжен, подобно натянутой струне. Лололошка инстинктивно потянулся к нему, хватая за плечо — он хотел развернуть Джона к себе лицом, посмотреть ему в глаза, но тот не поддался, молча сбрасывая чужую ладонь обратно.  — Все, что ты не хотел помнить, все что ты отрицал в себе приходилось на меня. Я справлялся со всеми нашими проблемами в одиночку, я проживал всё трудности в одиночку, пока ты наслаждался жизнью в счастливом неведении за мой счет! Джон! — Лололошка не сдался. Он схватил ученого крепче, двумя руками, и преодолев слабое сопротивление, повернул к себе. Темные глаза напротив непривычно расширились, смотрели прямо перед собой, не мигая. Пустой, безжизненный взгляд — Лололошка понял, что его не слышат.  — Джон? — парень отчаянно встряхнул его. — Скажи мне что-нибудь! — Я.. я тебе не верю. — неуверенно вымолвил тот. — Ты мне врешь. Я никогда не страдал раздвоением личности, у меня все хорошо, все прекрасно, не выдумывай. — Ты ничего о себе не знаешь. — холодно отозвался Лололошка. — Ты ничего никогда не хотел знать. Все твои проблемы переживал я. А ты просто выбрасывал из памяти все, то тебе не нравилось!  — Хватит нести чушь. — Джон будто бы постепенно заново приходил в себя. Он откинул чужие руки и отстранился. — Я тебя не знаю. — Нет, знаешь. — настойчиво затвердил Лололошка. — Потому что я — это ты. А ты — это я. Мы с тобой делили одну жизнь, одно тело, пока ты его не убил!  — Я никого не убивал. — возразил Джон.  — Тогда чью смерть мы с тобой якобы расследовали? Не отвечай, ты все равно не скажешь правильный ответ. Нашу, Джон. То, что притащили в ту деревню — все, что от нас с тобой осталось в мире живых. А ты решил, что это убийство. — Лололошка издал короткий, истерический смешок. — За тобой было так забавно наблюдать.  Джон выдохнул, стараясь игнорировать внутреннее согласие с Лололошкой. Это нелогично. Так не бывает. Деревенский мальчик просто с ума сходит — не более.  — Тц, если так… — ученый все же вспомнил о том, что с сумасшедшими не спорят. — Если так, то почему ты все знаешь, а я — ничего?  — Потому что я никогда не жил полноценно. — с претензией заметил Лололошка. — Я осознал себя тогда, когда ты взял надо мной верх. Ты во всем виноват!  — Глупости. — проговорил Джон и возвел глаза в небо. Весь этот длинный, запутанный разговор нагонял на разум какую-то пелену безумия. — Никто не умер, ты меня понял? Я ни в чем не виноват.  — А могилка тогда чья? — поинтересовался Лололошка.  — Могилка… — Джон перевел задумчивый, оценивающий взгляд на крест. Его глаза сверкнули нездоровым блеском, загорелись идеей. Юноша сделал несколько шагов к нему, и, занеся ногу, ударил старое дерево. Послышался громкий треск.  — Джон! — окликнул его Лололошка. — Что ты творишь? Хватит!  — Нет, не хватит! — ученый замахнулся еще раз и впечатал ногу в основание креста. Во все стороны полетели острые обломки и щепки. Было больно, но Джон не обращал на это никакого внимания, продолжая доламывать собственную могилу.  — Успокойся! — подоспевший Лололошка отдернул его слишком поздно. На месте деревянного креста остались лишь обломки. Табличка также была сломана.  — Теперь все живы! — заявил Джон, нервно посмеиваясь. Он отряхнул руки. Черные глаза горели безумным огнем. — Теперь ты мне ничего не докажешь!  — Это так не работает! — рассерженно воскликнул Лололошка.  — Все работает. — возразил Джон. — Впрочем, думай что хочешь! Я не намерен больше слушать то, что ты мне затираешь. Какая смерть, какая вторая личность! Себя послушай! Смех и только..  — Стой! — приказал Лололошка, но его не послушали. Джон направился к выходу с кладбища. — Стой, придурок! — крикнул парень уже громче, но в ответ получил лишь игнор. Он застыл, молча провожая глазами белую фигурку, направляющуюся к калитке. В жилах снова закипела ненависть. Если Джон не верит даже так, то нужно заставить его поверить иным способом. Не отдавая себе отчета в действиях, Лололошка нагнулся и поднял с земли длинный острый деревянный сук, оставшийся от разломанного креста, и поспешил в догонку.  — Джон, подожди меня! — юноша нагнал своего двойника у закрытой калитки. Тот слегка замедлил шаг, но не развернулся на голос.  — Я… дай мне последний шанс все тебе доказать. — попросил Лололошка, тяжело дыша. Джон остановился у самого выхода с кладбища, и, наконец-то развернулся.  — Что тебе еще? — устало поинтересовался он. — Я сомневаюсь, что у тебя хватит ума убедить меня..  Договорить Джону не дали. Лололошка быстрым, четким движением замахнулся и вогнал дерево острой стороной Харрису между ребер. Время будто бы замедлилось. На белой одежде проступили алые пятна крови, быстро растекаясь в разные стороны. Лололошка пожирал одержимым взглядом чужое бледное лицо, наслаждался исказившей его болью. Джон приоткрыл рот, пытаясь дышать. Побледневшие губы дрожали от напряжения, брови свелись к переносице, но Лололошка чувствовал — ему катастрофически этого мало. Джон не давал ему жить, самонадеянно отвергал все данные ему шансы и безбожно продолжал обманывать себя. Пусть ответит за все.  Навалившись на обшарпанный сук, Лололошка вогнал его глубже в чужое тело, выбивая из Джона полузадушенный вскрик. Боль расходилась по всему организму, с черных ресниц медленно стекали слезы, оставляя соленые дорожки на щеках. Лололошка поднял другую руку и заправил чужую прядь волос за ухо, открывая своему обзору лицо двойника. Джон дернулся в сторону от его прикосновения, как от огня, и тут же издал жалобный, болезненный стон.  — Теперь ты мне веришь? — мягко проговорил Лололошка. Его рука скользнула на чужое плечо и несильно сжала. — Ты был бы уже мертв, если бы не погиб до сего момента. А так ты лишь чувствуешь боль.  До железного привкуса крови во рту Джон прикусил губы и замотал головой. Он уже не думал о том, что конкретно отрицает — он отрицал все происходящее от и до. Болезненные ощущения расходились волнами по всему телу, и дабы хоть как-то отвлечься, Джон принялся вспоминать анатомию. Острая палка, по ощущениям вошла куда-то в печень, разрывая мягкую кожу. Лололошка был прав — он бы уже был при смерти.  Деревянный сук шевельнулся и, оставляя мелкие занозы, растерзывая внутренности еще сильнее жесткой зазубренной поверхностью, начал медленно выходить из тела. Джон сжал зубы, шипя от боли, и, дабы устоять на ногах, схватился за Лололошку — единственную доступную ему опору. Тот даже не попытался отстраниться. Он чувствовал, как бешено скачет чужое сердце, как двойника бьет крупная дрожь, и ощущал неправильную, жестокую радость. Лололошка никогда не хотел записывать себя в судьи, никогда не считал, что достоин вершить справедливость. Однако Джон не заслуживал большего.  — Ну так что, ты веришь мне? — поинтересовался Лололошка, вытаскивая обломок креста. Он был весь перепачкан в крови, и алые капли падали прямо на пожухлую осеннюю траву.  — Оставь.. оставь меня в покое.. — прерываясь на короткие вздохи ответил Джон.  — Я хочу услышать четкий ответ. — продолжил допытываться Лололошка. — Мало ли.. что ты там хочешь.. — огрызнулся Джон. Он плохо соображал ситуацию, поэтому действовал так, как позволял характер.  — Разве я не заслужил даже этого от тебя?! — повысил голос Лололошка. — Ничего, я добьюсь своего.  Во этот раз острие вошло в грудь, пробивая сердце. Джон грубо схватился за Лололошку, сжимая ткань его рубашки. Попытки сдержаться не увенчались успехом. Сдавленный болезненный крик перешел в прерывистые, частые всхлипы. Джон уткнулся лбом в чужое плечо, которое тут же слегка намокло от слез и, ощутив, как Лололошка протыкает его все дальше, крепко вцепился зубами в его кожу, чтобы не кричать.  — Больно, да? — с притворным участием поинтересовался Лололошка, сам слегка морщась от сильного укуса. — Мне тоже было больно. Сколько я себя помню, я страдал из-за тебя. Даже после смерти я продолжаю тебя терпеть. Ты добился своего, добился того, к чему шел всю жизнь — уничтожил меня. Уничтожил все те качества, которые ненавидел в нас.  Лололошка шевельнул суком и, с небольшим усилием, проткнул Джона насквозь. Окровавленный конец разорвал ткань на спине, окрашивая в алый некогда идеально белый цвет. Лололошка услышал приглушенный вскрик, почувствовал, как чужие зубы срывают часть кожи с его плеча, и это разозлило еще сильнее. Он грубо схватил Джона за шею, отстраняя от себя, и вгляделся в покрасневшие глаза.  — Даже сейчас ты хочешь казаться сильнее, чем есть на самом деле. И снова, снова за мой счет! Джон, скажи, что тебе во мне настолько не нравилось? — Лололошка понял, что его голос дрожит и начинает отказывать. — Чем я заслужил твою ненависть? Почему? Я не мог существовать наравне с тобой.. потому что я обладал чувствами? Мог проявлять эмоции и не был идеальной машиной, которую ты так безжалостно пытался из нас построить?! Что же ты сейчас не радуешься! У тебя все получилось! Лололошка отчаянно скользил взглядом по чужому лицу, держа его буквально в нескольких сантиметрах от себя. Непривычно бледное, мокрое от слез, с редкими каплями крови — почему-то именно сейчас Джон ощущался равным. Впрочем равенства Лололошке больше не хотелось. Ему хотелось превосходства. — Ты скажешь мне что-нибудь? — чуть более спокойно поинтересовался он. — Удостой меня этой чести, Джон.  Однако, Джон не удостоил. Он прикрыл глаза — острая боль сводила с ума. Лицо Лололошки юноша уже не различал, не воспринимал его слов. Мир погрузился в темноту.