La Marine

      Хэ Тянь ненавидел похороны. В целом, он ненавидел любые мероприятия, на которых приходилось проводить время с семьёй. Но всё же похороны… Он отпил глоток виски из стакана, который держал в руке. Для Триады похороны были политическими мероприятиями, а не траурнымм. Журналисты и правоохранительные органы толпились у их парадных ворот. Так и продолжалось последние несколько дней. Видимо, Хэ Чэн сообщил им о кончине дедушки. Стервятники ёбаные. Помимо того, что он должен был разбираться с дерьмом, которое творилось в его собственной семье, надо было общаться и с представителями других известных кланов. Опять политика. Всегда эта политика. Поскольку это был траур для его семьи, Хэ Тянь провёл большую часть дня, пожимая руки и стараясь сохранять нейтральное выражение лица.       Он ненавидел это.       Оставшись наедине с собой, Хэ Тянь подумал о том, как Мо расстроится, когда прочитает его сообщение. Какая-то часть его понимала, что он никак не отпросится у брата, но он солгал Мо о причине. При одной мысли об этом скрутило живот. Может, надо было сказать, куда он уезжает? Сказать, что он делает, вместо того, чтобы быть с ним?       Ты действительно такой монстр, каким тебя все считают?       Нет. Нельзя рассказывать. Он не мог рисковать его безопасностью. Зачем обременять Мо этим дерьмом? Он уже сказал, что не хочет вмешиваться. Мо знал, что это связано с работой, и этого было достаточно.       Взгляд серых глаз блуждал по комнате. Его брат, Хэ Чэн, стоял на видном месте, готовый разговаривать с любым из гостей дорогого дедушки. Брат Цю стоял у него за плечом, охраняя. Хэ Тяню было почти жаль их. Как первый сын, Хэ Чэн был рождён для этого, его готовили к этому. Старший брат легко стал главой семьи, когда умер их отец. Главой семьи, главой бизнеса. Наследником его имущества. Хэ Тянь поблагодарил судьбу за то, что он родился вторым.       Их матери сегодня здесь не было. Ничего удивительного. В отличие от него, их мать могла отказаться. Хэ проворчал себе под нос: «Здорово, наверное». Она всегда ненавидела все эти политические спектакли. Ну, или ей действительно было на них наплевать.       Было почти грустно, что всем всё равно на умершего, хотя Хэ Тяню он никогда не нравился.       Рядом с гробом стояла огромная композиция из цветов. Она возвышалась над другими, не менее внушительными. Даже не нужно было гадать, от кого это. Цзянь И позвонил ему утром, чтобы выразить соболезнования. Оба его друга сожалели, что не смогли прийти лично. Выступление. Учёба. Он всё понимал. Конечно же, семья Цзянь И присутствовала. Он их уже поприветствовал.       Боже, если бы он только мог свалить отсюда.       По правде говоря, ему было всё равно, что он один. Напоминания о друзьях было достаточно, учитывая нынешние обстоятельства. Маленький плот для его душевного равновесия в море, кишащем акулами.       Как раз в этот момент тяжёлые дубовые двери со скрипом распахнулись, впуская клан Шэ в зал. Во главе их небольшой группы шла матриарх Шэ Цзыи. Технически, по возрасту она была ближе к деду Хэ Тяня, но в семье Шэ находилась на одном уровне с Хэ Чэном. Их присутствие — редкое событие, но было известно, что Цзыи поддерживала переписку с их дедушкой. Хотя, что он там говорил, учитывая его память на старости лет, было выше понимания Хэ Тяня.       За Цзыи следовали несколько охранников вперемежку со случайными членами семьи, которых он не узнавал, пока, наконец, не появилась её внучка, Шэ Мэй.       Даже здесь его взгляд был прикован к её смелым, грациозным движениям. Мэй обладала целеустремлённостью, которая до смешного отличалась от его собственной. Она обвела взглядом толпу, чтобы оценить всех собравшихся, и повернулась в нужном направлении. Клан Шэ был редким исключением из правил обычного общества. В чём причина? На протяжении всей истории его лидерами были женщины. Семьи Хэ и Шэ были равными соперниками во многих отношениях. Инь и Янь преступного мира Триады.       Какой, должно быть, был позор — единственный сын Цзыи зачал мальчика почти в то же время, когда его жена собиралась родить первенца их Семье. Хэ Тянь не удивился, что этот выродок не явился. Все члены главного клана Шэ имели одинаковые внешние данные: бледную кожу и волосы и золотистые глаза. Стоит признать, что по сравнению со змееподобной внешностью Шэ Ли, женщины выглядели гораздо привлекательнее. Женщины из клана Шээ напоминали ему валькирий, готовых ринуться в бой.       И Цзыи, и Мэй были одеты в одинаковые кроваво-красные платья, выделявшиеся на фоне официальных чёрных нарядов других гостей. Их длинные серебристо-белые волосы были заплетены в косы, у Цзыи она была закручена в тугой пучок на затылке, а у Мэй — спускалась по спине. Он ненавидел себя за то, что представил, как крепко сжимает их в кулаке. Он тихо выругался, когда её взгляд нашел его с другого конца зала. Хэ намеренно отвёл взгляд.       Пока они ушли поговорить с его братом, Хэ Тянь взял в баре ещё выпивку — единственное спасение на похоронах Триады. Он пытался убедить себя, что не прятался и просто нашёл укромное местечко в дальнем углу, пытаясь устроиться поудобнее. Сам себе врал.       На улице начинался дождь… Дома тоже дождь? Через несколько часов Мо закончит работать. Каждый раз, когда Хэ Тянь думал о Рыжике, его мысли уносились куда-то далеко. Сейчас он, наверное, в «La Marine», разносит подносы и бегает туда-сюда. Он попытался представить, каким милым Мо выглядит в своей рабочей одежде и фартуке. Надо будет купить ему такой же для дома. На сколько он разорится, если Рыжик будет убираться в своём новом кружевном фартучке? Член дернулся в штанах. Блять, у него серьёзно встал на похоронах деда? — Тянь.       Ну, конечно. К счастью, он не вздрогнул. Он так отвлёкся, что не заметил, как подошла Шэ Мэй. Пришлось взять себя в руки. Если он будет так беззаботно думать о Мо, то рано или поздно погибнет. Она прислонилась к стене, внимательно наблюдая за ним. Он с трудом сдержался, чтобы не откашляться. — Привет, Шэ Мэй.       Она спросила дружелюбным тоном: — Так официально? Вряд ли я этого заслуживаю.       Хэ ответил не сразу. Её глаза были намного светлее, чем у её брата. Если у него они были тошнотворно золотисто-желтыми, то у Мэй были почти прозрачными. Её внешность завораживала, захватывала и удерживала внимание. Она всегда обладала этой силой, хотя в последние несколько лет начала использовать её исключительно в качестве оружия. Хэ Тянь своими глазами видел последствия.       Он знал её ещё до того, как она превратилась в принцессу Преисподней, стоящую перед ним. Когда-то они были просто двумя глупыми слабыми детьми. Они были похожи друг на друга: оба втянуты в борьбу за власть, на которую они не подписывались, поэтому между ними быстро завязалась дружба. Дружба, которая в конечном итоге переросла в нечто большее. Несмотря на бесконечные ссоры, свидания, избегания и всё, что было между ними, он всегда чувствовал сильную потребность защитить её, словно она его собственность. Даже сейчас её пухлые губы так и просили, чтобы их поцеловали, а его руки ласкали её нежную кожу на глазах у всех, кто смотрел в их сторону. Они оба задели что-то глубоко внутри друг друга.       К счастью для них обоих, он прекрасно себя знал и понимал, что в конечном итоге его ладони сомкнутся на её тонкой шее. Он оказал бы миру услугу, если бы убил её, но у него не хватило бы сил на то, чтобы довести дело до конца. Особенно здесь. Кроме того, ни один мужчина не смог бы так легко свергнуть Мэй. За внешностью скрывался непревзойдённый лидер, способный занять место её бабушки в качестве главы клана. Умная, разбирается в политике и умеет постоять за себя, если того потребует ситуация, Шэ Мэй — это огонь, к которому большинство людей даже не осмелятся прикоснуться.       Такая же хищница, как и он сам.       Когда-то он любил Мэй, но некоторые вещи даже он не мог простить.       Наконец, он ответил: — Мы оба знаем, что заслуживаешь… Где Энтони? — хоть леди Шэ в принципе редко можно было увидеть, ещё реже их можно было встретить без охраны. Их Цю. Его смуглые черты весьма гармонично сочетались с их белоснежной кожей.       Мэй повернулась к нему лицом. В её глазах не отражалась улыбка. — Сегодня у него другие дела, — и тут что-то промелькнуло. В ней появилась дерзкая жесткость. Он почувствовал улыбку чеширского кота, скрытую за её маской. Хэ напрягся, когда она подошла ближе и провела рукой по его груди. — Я сожалею о твоей утрате, любимый, — она прижалась к нему всем телом, задержав руку на груди. Желудок предательски сжался. — Ты же знаешь, мне на это наплевать, — холодно напомнил он ей.       Здесь они были почти изолированы от остальных. Он снова оглянулся, чтобы убедиться, что никто за ними не наблюдает, и сосредоточить внимание на чём-нибудь другом. Девушка убрала руку, но в её глазах было видно затаённое желание. Он знал, что Мэй всё ещё испытывала к нему старые чувства. Теперь им нечасто удавалось видеться, а когда это случалось, она всегда искала его, пытаясь возродить их былую дружбу. Она не отрывала от него взгляда. — Тогда почему ты здесь? — от неё это прозвучало как обвинение.       Хэ Тянь услышал её намёк. Когда Мэй приготовилась руководить и править всем этим ядовитым дерьмом, он сбежал. Он не хотел быть могущественным, мстительным или злым. Его не волновали деньги или статус. В глубине души он хотел чего-то другого. И эту правду его юное «я» наивно открыло Мэй. Слабость. Он вдруг подумал о своей матери. — Я здесь ради шоу, — Хэ отхлебнул из бокала, указав на толпу, игнорируя чужую близость.       Она надулась. — А я-то думала, что опришелёл, чтобы увидеть меня, — вместо того, чтобы отодвинуться, она прижалась ближе. Он чувствовал изгибы её тела сквозь платье, которое едва ли можно было счесть подходящим для похорон. Её твёрдые соски коснулись его через ткань одежды. Он эгоистично подумал, не надела ли она это платье только для того, чтобы вывести его из себя. Тонкие пальцы обхватили его галстук и дёрнули вниз. Он ненавидел себя за то, что слегка поддался навстречу. Её губы практически коснулись его уха: — Мне приснился сон… Ты стоял на коленях и умолял. Ты так хорошо выглядел… снизу. Хэ Тянь посмотрел на неё и выпрямился, заставив Шэ Мэй отстраниться. — Прости, что разочаровал тебя, Мэй, — он слегка наклонился вперёд. — Скажи своему брату, что мы с ним скоро увидимся.       Он сам не знал, почему ожидал увидеть на её лице шок. Как жаль, он её недооценил. Она не сводила с него своего взгляда и ухмылялась. — Мы с тобой тоже скоро увидимся, Тянь. Будь хорошим мальчиком.       Как только Шэ Мэй отошла от него к своей бабушке, Хэ Тянь вышел из-за угла и ринулся к брату. Когда один из незначительных гостей отошёл от Чэна, Тянь бросился к нему. — С меня хватит. Я ухожу, — он не стал дожидаться ответа брата, пошёл к двери и вышел в ночь, направляясь в другую часть дома, где они провели всё детство.

***

      Он не мог припомнить, когда именно скамейка на заднем крыльце превратилась в его место для выпивки. Просто как-то так с годами получилось. Кажется, он всегда приходил сюда после долгих вечеров, проведённых в кругу семьи.       Именно там брат нашёл его этим вечером, вскоре после того, как гости разошлись, — Хэ Тянь курил сигарету и распивал бутылку невероятно дорогого виски. Дождь прекратился примерно час назад. — Не кури, — Чэн выхватил бутылку у него из рук и, присев рядом, сделал большой глоток. — Ага. Да, — они сидели в тишине, любуясь пологими горами, раскинувшимися над семейным поместьем. Его глаза едва могли различить очертания леса, скрытого темнотой. Взгляд серых глаз продолжал блуждать, пока не остановился на брате. Вблизи было видно, что у него начали появляться морщины. Он стал ещё больше похож на отца. Интересно, Хэ Чэн ненавидел это так же сильно, как и Хэ Тянь?       Позади них, где-то на заднем плане дома, раздался женский голос. Хэ Тянь улыбнулся. Возможно, его бедного брата старила не работа. Возможно, это была его адская жена?       Перед смертью отца, Чэн женился на единственной дочери крупнейшего союзника и делового партнёра их отца. Девушка была далека от того, чтобы стать женой мафиози, и просто позорила своего отца до того, как Чэн сделал ей предложение. Когда их отец скончался, авторитет Чэна как лидера был признан безоговорочно, несмотря на его юный возраст. Таким стремительным шагом к власти даже он бы гордился. Чёрт возьми, да даже Хэ Тянь гордился. Хотя это служило лишним напоминанием о том, что он никогда не смог бы стать своим братом.       Заняв пост, Хэ Чэн принёс их клану больше власти и богатства, чем дорогой старый дедушка. Если бы кто-нибудь сказал, что Хэ Чэн заключил сделку с дьяволом, чтобы оказаться там, где он сейчас, он бы поверил. Этот человек был настолько не похож на того человека, которого он знал в детстве, что иногда Хэ Тянь думал, что Чэн и есть дьявол.       Нервное покалывание подсказывало ему, что за ними наблюдают. Он его не видел, но Цю должен был быть рядом. Единственный человек, который любил Хэ Чэна. Любил его, вероятно, больше, чем Хэ Тянь. Как он отнесся к внезапной женитьбе Чэна? — Ты мне скоро понадобишься.       Помолчав, Хэ Тянь рассмеялся. Конечно, его брат не захотел бы говорить о дедушке. И уж точно речи быть не может не о каких воспоминаниях или вопросах о том, как друг у друга дела. Хэ Тянь сам не знал, когда смирился с тем, что теперь между ними всё именно так. — Разве ты не должен спрашивать о таком? — Когда в этой семье тебя кто-нибудь спрашивал? — прежде чем Хэ Тянь успел отстраниться, Чэн втянул дым губами, вдыхая последние мгновения сигареты.       Хэ Тянь закатил глаза на попытку брата надавить на него. — У меня и своих дел по горло. — У тебя нет ничего важнее этого.       Хэ Тянь разозлился. — Я не собака, — эта семья только и делала, что высасывала друг из друга все соки. — Найди кого-нибудь другого, кто будет выполнять твои приказы. — Это должен быть ты, — Чэн хладнокровно выдохнул дым. — Мне пое… — Это должен быть ты, — твёрдо оборвал его старший брат. Его свирепый взгляд показывал, что тема закрыта.       Хэ Тянь плотно сжал губы. Он впился взглядом в брата. Наконец он встал и плюнул ему в лицо: — Пошел на хуй, — Как оригинально. Он впился ногтями в ладони. — Я прям счастлив за тебя. Теперь ты можешь стать бесспорным главным придурком в семье.       Чэн откинулся назад и невозмутимо посмотрел на него снизу вверх. — Ты же знаешь, я бы не стал просить тебя, если бы не было необходимости. — Я не твоя пешка, — грозно ответил Хэ Тянь.       Хэ Чэн переключил своё внимание с брата на что-то другое. Его взгляд снова стал блуждать по мраку. Следующие слова он произнёс в пустоту: — Мы все пешки. Пора бы тебе проснуться.       Блять. Как, чёрт возьми, Чэну удалось так быстро вывести его из себя? В конце концов, Хэ Тянь умчался в свою комнату. Он ненавидел находиться дома, здесь он снова чувствовал себя семнадцатилетним подростком. Бессильным. Одиноким…       Mo.       Хэ Тянь сел на свою детскую кровать и достал телефон. Мо Гуаньшань, должно быть, уже вышел с работы. Брюнет засомневался, когда заметил время. Было уже достаточно поздно, и Рыжик, наверное, уже спал. Он размышлял, что же делать, и непроизвольно дёргал ногой. Наконец он решился. Рыжику было бы всё равно. Он бы хотел, чтобы он позвонил. Хэ набрал номер Мо.       Гудок, гудок       Тревога нарастала. Он знал, что если поговорит с Мо, то она утихнет.       Гудок, гудок       Блять, наверное, надо было позвонить пораньше.       Гудок, гудок       У него скрутило живот. Мо не злился, он спал. Нервы начали сдавать.       Бип       Хэ отреагировал моментально. — Привет.       Голос на другом конце провода на мгновение дрогнул. — Господин Хэ.       Вэнь? — Вэнь… что, блять, происходит? — Хэ Тянь встал и неосознанно направился к входной двери. — Сэр, мы как раз собирались Вам позвонить. Кое-что… Кое-что произошло. * * * * *

[Шэ Ли]

      Шэ Ли сжимал на руке два куска кожи. Кровь, хлынувшая из открытой области, заливала и склеивала пальцы. В салоне внедорожника раздавались голоса. Он старался не обращать на них внимания и решил изучить пулевое ранение.       Внезапно чья-то рука схватила его и грубо встряхнула. — Ты, блять, нас не предупредил! — Джем выглядел так, словно ему в детстве раздавили лицо сковородкой. Бесит. Если он ударит посильнее, оно встанет на место? Джем продолжал кричать, тяжело дыша между предложениями.       Мерзость.       Свиньи. Так много людей напоминали ему свиней. Потные, грязные свиньи. Судя по мокрому, растущему красному пятну на рубашке, прилипшей к талии Джема, эту свинью закололи. Видимо, в драке тоже поймал пулю. Шэ Ли надеялся, что она попала какой-нибудь жизненно важный орган. Вездесущий Энтони тихо сидел на пассажирском сиденье.       И молчаливо осуждал.       Шэ Ли улыбнулся в ответ, глядя на человека, истекающего кровью. Бедные, бедные приспешники. Несколько часов назад они приехали к Мо Гуаньшаню, самоуверенно желая крови. Оказалось, что его Рыжика охраняют лучше, чем он ожидал. Большинство людей его сестры так и остались валяться в том переулке. Шэ засунул большой палец в рану на руке, снова открывая кровотечение.       Его руки дрожали от избытка адреналина, он нуждался в разрядке, которую не могла дать отсутствующая боль. Запах страха Мо всё ещё стоял в ноздрях. Воспоминание о его криках зажгло что-то внутри. Шэ Ли мог бы схватить руль и швырнуть всех на обочину шоссе. Шея водителя была так соблазнительно открыта. Самоуверенный Энтони даже не пристегнулся. Мо в фантазиях Ли дразнил его, извивался под его руками. Звал его. Джем схватил его за рубашку, едва касаясь пальцами кожи. На языке плясали отголоски вкуса Мо. — …этот урод натравил на нас целую армию!       Шэ Ли взмахнул рукой и пырнул Джема ножом в живот. Это было необязательно… но ему захотелось. Крик Джема перешёл в бульканье, когда блондин повернул нож, вытащил его и снова глубоко вонзил в плоть. Ощущение было опьяняющим, хотя этот человек и рядом не стоял с его Гуаньшанем. С губ Джема потекли пузырьки, а в глазах угасли остатки жизни. Тело на сиденье обмякло. Красное лицо трупа, более румяное, чем у Мо, начало бледнеть. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Шэ Ли поиграл с алой жидкостью между пальцами, восхищаясь тем, как быстро высыхают пальцы. — О, не волнуйся. Теперь всё его внимание в наших руках, — он представил, как играет с Мо. Его прекрасные крики будут наполнять комнату и эхом отскакивать от стен. Шэ Ли так хорошо себя вёл все эти годы. Он так хорошо к нему относился. В памяти в тысячный раз всплыл взгляд, которым Мо Гуаньшань одарил Хэ Тяня в ту ночь. Он снова ткнул ножом в мешок с жиром рядом с ним. Как Гуаньшань посмел?       Он напомнит Рыжику, кому он принадлежит. Его рука помнила дрожь, когда он ломал лицо Мо. Гаечный ключ разбивал его мягкие, хмурые черты, а потом их грубо прервали. Шэ Ли вернёт его. Соберёт воедино. Иногда приходится объяснять собаке, кто её хозяин. Он глубоко вдохнул, представляя, что металлический аромат, который его окружает, принадлежит Мо. Шэ Ли научит его. Медленно и аккуратно.       Мужчина покрупнее повернулся на своём сидении, окидывая его взглядом. Через мгновение Энтони снова заговорил своим глубоким голосом: — Может, Мэй тебе и доверяет… Но я — нет.       Шэ Ли почувствовал, как стояк упёрся в его брюки. — Нет ничего плохого в том, чтобы совмещать приятное с полезным, — он слизнул кровь с пальцев. Втайне он надеялся, что часть её принадлежала Мо. — И мне плевать, что ты думаешь… Отвези меня к моей сестре, Прислуга.