Christmas miracle

      Хёнджин проснулся задолго до будильника, который и так поставил намного раньше, чем было нужно. Ему хотелось привести себя в порядок и выглядеть лучше, чем обычно. Он принял душ, проведя все необходимые процедуры. Ещё в Корее Хёнджин приучил себя следить за своим телом чуть больше, чем полагалось мужчинам. Он начал посещать мастера по депиляции в Сеуле и был приятно удивлён, что в Америке это более развито и принято среди мужчин и не вызывает такого удивления, как в его родной стране.       Его кожа всегда выглядела безупречно, так как Хёнджин много времени уделял уходу за ней. Сейчас же он решил нанести совсем немного макияжа, что в обычной жизни позволял себе довольно редко, только, если шёл отдыхать в клуб, например. Однажды хороший знакомый, работающий гримёром, научил его так тонко наносить макияж, что сразу и не поймёшь, что он есть, но выглядишь ты при этом просто потрясающе и дорого.       Понимая, что предстоит долгий путь, и они проведут в машине много времени, Хёнджин выбрал тёплую, но при этом удобную и красивую одежду. Ему было очень интересно, как оденется Ли Минхо в дорогу. Будет ли он в деловом костюме или предпочтёт более неформальный, человеческий стиль?       Хёнджин достал из шкафа мягкий свитер светло-бежевого цвета с воротником под горло. Под низ он надел простую белую футболку и лонгслив, потому что в машине могло стать жарко, да и неудобно ехать всё время в свитере. Серые широкие мягкие джинсы дополнили образ.       Прозвенел второй будильник, напоминая, что до выхода осталось двадцать минут. Он не хотел заставлять Минхо ждать, поэтому решил перестраховаться.       Хёнджин нанёс на губы прозрачный блеск и, взглянув на себя в зеркало, остался доволен своим отражением. Глаза сияли, но скорее не от макияжа, а от предвкушения поездки.       Проверив собранную дорожную сумку, Хёнджин оглядывается вокруг и, пройдя на кухню, приносит оттуда несколько упаковок разных снеков, завалявшихся в холодильнике. Дома они ему не понадобятся, а в дороге. Да мало ли, вдруг господин Ли решит не останавливаться на перекус?       Стоя уже в дверях, он оборачивается, оглядывая комнату и проверяя, ничего ли не забыл. Задумавшись на секунду, Хёнджин, сжав губы, возвращается в комнату и, открыв прикроватную тумбочку, берёт оттуда запакованный маленький пузырёк, опустив его в карман куртки.       Чёрный «Рендж Ровер» мигнул фарами, обозначая свое присутствие. Хёнджин никогда не обращал внимания и не задумывался над тем, на чём ездит Ли Минхо. Ну что ж… Подходящая машина. Такая же пугающая, как и её хозяин. Хёнджин не понимал, для чего люди, живущие в городах, покупают внедорожники? Эти машины ведь нужны для передвижения по горным и труднопроходимым местам, а в каком городе можно найти такие места? Он хмыкнул, направляясь к переливающемуся разными оттенками от падающих на него солнечных лучей и сверкающему девственной чистотой автомобилю.       Водительская дверь открылась, выпустив Минхо, который, коротко приветственно кивнув, молча взял небольшую сумку с вещами из рук Хёнджина и направился к багажнику.       Хёнджин оторопело молчит, стоя возле машины и собираясь с мыслями. Он даже не помнит, произнёс ли приветствие.       Нежно-голубой вязаный свитер под горло и синие джинсы в обтяжку на господине Ли так его потрясли, что ему показалось, будто время остановилось. Он, конечно, понимал, что его начальник не ходит круглосуточно в деловом костюме, но увидеть его таким было очень неожиданно. В костюме он выглядел великолепно, дорого, сейчас же от него веяло уютом и спокойствием. И Хёнджину было немного странно осознавать, что такой Ли Минхо нравился ему не меньше, а может, даже чуть больше. — Менеджер Хван, вы вроде можете и своими силами присесть или предлагаете мне вас тоже закинуть внутрь, как и вашу сумку? И, кстати, что вы в неё нагрузили? Мы едем на один-два дня, — Минхо направился к своей двери, не ожидая ответа от Хёнджина. Тот, наконец, собрал себя в кучу и помотал головой. Фух, его не подменили: такой же нудный. Просто аватарку временно сменили на более приятную и новогоднюю. — Там только самое необходимое, — буркнул Хёнджин, открывая переднюю дверь и заваливаясь на сиденье. Он отряхнул ноги от снега, прежде чем перенести их в машину, чем заработал себе плюсик в глазах начальника, правда, ещё не догадываясь об этом.       Он вытянул ремень безопасности, пристегнулся и выдохнул, застыв с прямой спиной и глядя вперёд, хотя Минхо ещё даже двигатель не завёл. — Привет! Меня зовут Элен, но все зовут меня Элли, — звонкий голосок сзади заставил Хёнджина резко обернуться.       Миловидная девчушка с волосами пшеничного цвета, заплетёнными в две косички, улыбаясь своим слегка беззубым ротиком, машет ему маленькой ладошкой. — Пр… Привет, а меня зовут Хёнджин, — он протягивает ей в ответ свою ладонь, и она, стесняясь, вкладывает в неё миниатюрную свою. — Элли — это ведь девочка из сказки «Волшебник Изумрудного города»? — Хёнджин улыбается, видя, как восторженно распахиваются глаза малышки. — Ты что, знаешь эту сказку? — она прикрывает ротик ладошками и смотрит на темноволосую девушку, сидящую рядом, очевидно, маму. Та отвечает ей улыбкой и приветственно кивает Хёнджину. — Конечно, знаю! Я её очень любил перечитывать в детстве и мечтать о том, что бы я попросил для себя, если бы попал в эту страну, — Хёнджин кидает взгляд на Минхо, видя, что тот, улыбаясь, смотрит в зеркало заднего вида на малышку, отъезжая от дома Хёнджина. — И что бы ты попросил? — девчушка внимательно смотрит на него, ожидая серьёзного ответа. Хёнджин задумался, потирая лоб. — Наверное, я бы попросил в подарок умение читать чужие мысли, — Хёнджин вздыхает и с трудом удерживает себя от того, чтобы не бросить взгляд на Минхо. Они сейчас так близко, что Хёнджина слегка ведёт от того, как явно он улавливал лёгкий и приятный запах парфюма, исходящий от начальника. Хотя в данный конкретный момент он меньше всего напоминал того неприступного, идеально-выглаженного господина Ли, которого привык видеть Хёнджин на работе.       Руки расслабленно лежат на руле, на губах играет лёгкая полуулыбка. — Всё, малышка, мы почти приехали, надевай шапку и не приставай к Хёнджину, — мама девочки застёгивает ей курточку и подаёт розовую шапочку с большим помпончиком на макушке, которую та, пыхтя, натягивает на голову. — Хёнджин, ты хороший! Давай будем дружить? Я тебе покажу все свои сказки! У меня знаешь их сколько?! — Элли улыбается, и Хёнджин отвечает ей. — А его не бойся, — она показывает пальчиком на Минхо, ловя его взгляд в зеркале. — Он добрый, просто его расколдовать нужно, — шепчет девочка, сложив ладошки лодочкой около рта. Девушка одёргивает её, шикая. Хёнджин, наконец, поднимает глаза на Минхо, натыкаясь на красивый профиль.       Он, кажется, задумался и не слышал последней фразы. А может, просто не обратил внимания на лепет девчушки. — А с чего ты решила, что я боюсь? — Хёнджин вновь поворачивается к девочке.       Она пожимает плечиками и тянется за своим розовым рюкзачком, который лежит чуть дальше на сиденье. — Я же волшебная девочка, ты забыл? — укоризненно смотрит и вздыхает. — Не хочу становиться взрослой. Вы такие непонятливые и не видите так много из того, что видят дети. Скучно.       Машина тормозит возле здания школы, и дверь позади Хёнджина открывается, впуская внутрь морозный воздух и гомон проходящих мимо детей. — Минхо, можно тебя на минутку? Элли, посиди пока с Хёнджином, — просит девушка, и они вдвоём покидают машину, оставляя Хёнджина и Элли одних в салоне. — Хёнджин, — девочка тянет его за рукав, оглядываясь на разговаривающих за окном взрослых. — Я тебе помогу. Злого дракона, который заколдовал Минхо, зовут Эрик Хорс. И он был очень плохой. А ты не такой, я вижу, — Элли гладит его по рукаву пальто. — И очень красивый, — она смущённо улыбается, краснея щёчками. — Спасибо, Элли, но ты самая красивая из всех волшебников, которых я встречал, — Хёнджин поправляет ей выбившиеся из-под шапки пряди. — А ты ещё каких-то волшебников встречал? — девочка удивлённо раскрывает глаза. — Да, совсем недавно. Только давай это будет наш с тобою секрет, хорошо? — малышка кивает, хихикая. — Может быть, я тебе об этом позже расскажу.       Дверь открывается, и заглядывает Минхо, забирая Элли. — Хорошей вам дороги, — Хёнджин видит в боковом зеркале, как девушка нежно смотрит на Минхо, который опускает малышку на землю, а та тянется к нему и чмокает его в подставленную щёку. Хёнджину просто машет ладошкой и кричит: «Пока, ещё увидимся».       Когда за ними захлопывается дверь, и Минхо занимает своё место за рулём, машина плавно отъезжает от здания. Какое-то время они едут молча и в тишине. Хёнджин не знает, о чём можно говорить с таким человеком, как Ли Минхо. Тот тоже не спешит разбавлять неловкую атмосферу. Хотя, возможно, он и не ощущает никакого дискомфорта.       Хёнджин смотрит в окно, провожая взглядом пролетающие городские пейзажи. Вскоре они покидают город, выезжая за его черту. Высокие дома и офисные здания сменяются на приземистые крыши частных домов, а потом и вовсе переходят в бескрайние поля. Хёнджин выдыхает и откидывает голову на подголовник. Шея успела затечь за это время. Спина, которую он всё время держал прямо, тоже ноет. — Не жарко? — первый вопрос за почти что час их пути. — Может, температуру печки сделать поменьше?       Хёнджин не знает, как реагировать, но ему действительно немного жарковато. — Можно, если вам этого тоже хочется, — он смотрит на Минхо, но тут же отводит взгляд. Минхо хмыкает и понижает градусы на печке.       Хёнджин смелеет, думая, что ничего страшного ведь не случится, если он задаст вопрос. — Господин Ли, а можно включить ра… — Пока мы не на рабочем месте, можете называть меня сонбэ, — Минхо прерывает Хёнджина, но радио включает на самую маленькую громкость. — Вы ведь тоже из Южной Кореи, Хёнджин? — Я… Я — да. Из Сеула, — Хёнджин сглатывает, потому что не привык так свободно разговаривать с начальником. «Его нужно расколдовать», — крутится в голове. «Его нужно обогреть». Они что, сговорились все? И эти странные слова Элли про дракона Эрика… Неужели Ли Минхо…? Что-то не сходится в голове у Хёнджина.       Почему-то сейчас, глядя на такого Минхо, ему действительно кажется на короткий миг, что внутри этого неприступно-холодного человека скрывается некто совсем другой — нежный, добрый и открытый. С мягкой улыбкой, которая делала его черты лица еще более привлекательными. Со своими слабостями и недостатками, которые присущи любому нормальному человеку. Такой, каким он был несколько минут назад со своей семьей.       Хёнджин стискивает кулаки, понимая, что ему нечего противопоставить этим милым людям, которые не сделали ему ничего плохого. И отбирать отца у этой прекрасной девчушки он не будет. Он отворачивается к окну, чтобы не выдать ничем своих мыслей.       Дорога до Бостона должна занять около десяти часов на машине, поэтому в голове Хёнджина формируется закономерный вопрос. — Сонбэ, а почему мы не полетели на самолете? Это ведь в разы быстрее? — Хёнджин не задумывается, задав этот вопрос. Он ведь настолько очевидный, что даже приходит мысль, почему он не спросил об этом раньше.       Минхо бросает на него взгляд, вздыхает тяжело и произносит: — Я не люблю летать. Совсем. Извини, я не подумал, можно было тебе заказать билет на самолёт, а самому поехать на машине. — Нет-нет, всё хорошо. Я люблю автомобильные путешествия, — Хёнджин хочет непринужденно вытянуть ноги, но их длина не позволяет ему это сделать.       Минхо хмыкает и, наклонившись, регулирует сиденье, позволяя Хёнджину отъехать немного назад, заняв удобную позу. — Спасибо, — Хёнджин немного рдеет щеками от такой, казалось бы, простой заботы. — И, кстати, у меня с собой права — если вдруг устанете за рулем, я могу вас подменить, — Минхо подозрительно косится на него, а потом его взгляд падает на длинные вытянутые ноги, стройность которых не скрывают широкие джинсы. Минхо ненадолго зависает на этом зрелище, но тут же одёргивает себя, надеясь, что Хёнджин не заметил, как он пялился, и возвращая своё внимание на дорогу. — Спасибо за предложение, но нет. Если устанем, можем просто остановиться где-то. Перекусить и так далее, — Хёнджин кивает. Его дело было предложить.       Большую часть времени они молчат, иногда разбавляя тишину разговорами ни о чём. У них не так много тем, на которые можно было бы комфортно поговорить, да и молчание уже не особо напрягает. К удивлению Хёнджина, Минхо, оказывается, довольно много знает об истории Америки и делится с ним любопытными, неординарными фактами. Хёнджину не то чтобы сильно интересно, но слушать этот тягучий голос очень приятно. В какой-то момент он проваливается в сон под тихое монотонное бормотание шефа.       Тот замечает не сразу, что его попутчик задремал, сложив руки на груди и склонив голову на ремень. Теперь у Минхо есть прекрасная возможность полюбоваться. Не то чтобы до этого такой возможности не представлялось, они как-никак даже на работе сидят почти друг напротив друга, но сейчас всё ощущается совсем по-иному. В таком беззащитном и уязвлённом состоянии он его точно не видел. Слегка покрасневшие от тепла щёки, едва подрагивающие ресницы и расслабленные пухлые губы. Минхо давно пропал, заблудившись где-то между этими тёмными глазами с маленькой родинкой под левым и вечно влажными губами, которые притягивали к себе внимание, отвлекая его от работы. Особенно когда Хёнджин мял их зубами, увлечённо печатая что-либо на клавиатуре. У Минхо тогда вставало всё. И работа в том числе.       Но у него были принципы, нарушив которые однажды, он очень сильно поплатился за это. Никаких служебных романов! Этому зароку он следовал с самого низа своей карьерной лестницы, но однажды всё же не избежал соблазна. Этот опыт отразился не только чёрной дырой в его сердце, но и тёмным пятном на репутации, которую потом долго пришлось отбеливать.       Второй раз наступать на те же самые грабли Ли Минхо не собирается. Он уже многого добился, и лишиться всего по глупости, пойдя за своими низменными инстинктами, было бы обидно. Но сегодня, с этим почти незаметным глазу, но так подчеркивающим его природную красоту, мейком, Хёнджин просто пускал паутину трещин на стене, выстроенной Минхо внутри себя.       Именно то, что их поставили вместе для этой поездки, послужило причиной его злости. Он не понимал, как так получилось. Прекрасно осознавая, что Хёнджин никак не причастен к этому, Минхо злился и на себя, за свои неправильные чувства к подчинённому, и на руководство, которое, будто бы издеваясь, выбрало из всех самых очевидных сопровождающих самого неочевидного. Но досталось в тот день, в результате, только Хёнджину, который попал шефу под горячую руку.       Он боялся. Боялся вновь дать себе надежду, что в этот раз может быть по-другому.       «Минхо, не зарывай себя, прошу тебя. Я не слепая. Не отпирайся, я ведь всё вижу. Ты ещё можешь быть счастлив».       Тем временем, погода начинает портиться. Небо затягивает тёмной пеленой, и начинает идти сильный снег.       Когда Хёнджин открывает глаза, то думает, что это продолжение сна. Всё вокруг белое, до рези в глазах, будто их слепят огромной лампой. — Простите, я, кажется, долго спал? — Он зевает. — Откуда вдруг столько снега? — Хёнджин видит, что снег не только лежит, но и сыплет, не переставая.       Автомобиль движется уже с трудом, несмотря на хорошую проходимость.       Минхо сосредоточенно молчит, пытаясь удержать машину, которую периодически сносит в сторону. — Уже как полтора часа такое. Кажется, мы попали в какой-то жуткий атмосферный фронт, — пальцы крепко сжимают руль, глаза почти не моргают.       Где-то вдалеке едва-едва видны стопы движущегося перед ними автомобиля. Они будто попадают в белый плен. Вокруг не видно ни зги. У Хёнджина внутри всё стягивает каким-то нехорошим предчувствием. Встречных машин им не попадается уже какое-то время. Он ёрзает на сиденье и тянется к бутылке с водой, которая болтается где-то в ногах. — Будете? — спрашивает у Минхо, откручивая крышку.       Тот мотает отрицательно головой, не отводя взгляда от дороги и облизывая пересохшие губы. Сейчас вот совсем не время, но Хёнджин всё равно зависает на этом нехитром действии.       Напряжённое лицо Минхо вызывает у него беспокойство - если уж он так переживает, значит, ситуация действительно плачевная.       Спустя пару минут Минхо заводит руку за своё сиденье и достаёт термос. — Будете чай, Хёнджин-щи? — Теперь его очередь задавать такой же вопрос, а Хёнджин в это время соображает, слышал ли Минхо его предложение или просто брезгует пить чужое? — Нет, спасибо, — он отворачивается к окну, но пугающая бездонная белая пустошь за ним пугает. И он возвращает взгляд обратно к Минхо. — Нам ещё долго ехать? — Если бы не этот коллапс, то часов пять оставалось, а теперь даже не знаю, — он смотрит на показатель топлива. — Нужно где-то заправиться. С такой дорогой бензин слишком быстро уходит. Если вдруг увидите заправочную станцию — скажите мне, иначе мы не дотянем. — Хёнджин угукает, устремляя взгляд в беспросветную мглу, которая накрывает их постепенно со всех сторон.       Они молчат, но теперь это молчание не от того, что нечего сказать, а, скорее, от напряжения. Думать о плохом не хочется, но мысли о том, что они могут застрять в этом белом плену, потихоньку просачиваются в головы обоих.       Хёнджин подтягивает ноги и придвигает сиденье, приводя его в вертикальное положение. Он закусывает большой палец руки, когда вглядывается в окно в поисках заправочной станции. — Хёнджин-щи, я, даже не глядя на вас, чувствую, как вы переживаете, — Минхо вздыхает и отводит напряженный взгляд от дороги, переводя его на Хёнджина. — Всё будет нормально, — произносит он, но Хёнджин не чувствует в голосе уверенности. Минхо пытается подбодрить его, а возможно, и себя, потому что ситуация реально довольно плачевная. — Смотрите, это полицейский автомобиль? — Хёнджин указывает куда-то вперёд, где сквозь налипший на стекло снег, от которого не спасают уже даже дворники, видны переливающиеся красно-синие огни проблесковых маячков. — Похоже на то, — Минхо с новой силой впивается в руль. Машина идёт всё тяжелее, постоянно пробуксовывая. В голове у Минхо мелькает мысль, что если снег не прекратится, то им, действительно, придётся очень туго. Бросая взгляд на значок показателя топлива, он видит, что оно испаряется, как по мановению волшебной палочки. Минхо с трудом гасит тяжёлый вздох. Хёнджин и так напуган, не стоит расстраивать его ещё больше.       Впереди, словно из ниоткуда, пробиваясь сквозь метель, проявляется фигура направляющегося к ним человека в полицейской форме. Хёнджин оживляется, когда Минхо притормаживает и открывает окно со своей стороны.       Холодный колючий снег сразу опаляет его лицо и врывается в тёплый салон автомобиля, заставляя Хёнджина поёжиться и обхватить себя руками. — Здравствуйте! Офицер Со Чанбин, — представляется полицейский. Невысокого роста, коренастый, но Хёнджин сразу отмечает его добрые глаза, когда слегка наклоняется, чтобы слышать, что скажет офицер. — Куда направляетесь? — он оглядывает путников. — В Бостон, — Минхо промаргивается и щурится от бескрайней белизны вокруг. Глаза дико устали, как и напряжённые мышцы рук, держащие ставший неподъёмно тяжёлым в управлении, руль. — Сожалею, но дальше дорога перекрыта перевернувшейся фурой. Мы пытаемся сделать всё возможное, но спасательная техника не может пробиться сквозь затор и снежные заносы на дороге. У вас достаточно бензина, чтобы дождаться помощи? — офицер смотрит на Минхо, и тот, вздыхая, отрицательно качает головой. — Мы собирались заправиться, но… — Есть пустые канистры в багажнике? Мы могли бы вам слить немного топлива с перевернувшейся фуры, потому что вам потребуется довольно много на обогрев автомобиля. — Да, есть одна. Минуту, офицер Со, — Минхо открывает дверь, ступая и проваливаясь ногами в рыхлый снег, который покрывает полностью его обувь. Он достаёт из багажника канистру и перекладывает их с Хёнджином сумки на пол рядом с задними сиденьями, надевая лежащую здесь дублёнку. — Неизвестно, на какой срок это может затянуться, — офицер заглядывает в салон и смотрит на Хёнджина. — Никогда не знаешь, чем может обернуться обычная поездка, — Хёнджину на долю секунды кажется, что уголки губ Со дёргаются в улыбке. — И достаньте все тёплые вещи, какие у вас есть с собой. Возможно, они вам понадобятся. Но, надеюсь, до этого не дойдет. До свидания, — он отдаёт честь и закрывает дверь, погружая салон в давящую на уши тишину.       Хёнджин ловит себя на мысли, что офицер ему кого-то напоминает, но абсолютно точно уверен, что никогда раньше его не видел.       Полицейский с Минхо уходят, растворяясь в завывающей метели где-то после капота. Хёнджин даёт волю эмоциям, когда остаётся один. Он вроде уже взрослый мужчина, но всё ещё теряется в таких критических ситуациях. Он признаётся самому себе, что ему действительно, страшно. Потому что историй о замёрзших в такой ситуации людях, достаточно много. Хёнджин шумно выдыхает, растирая ладонями уши и лицо, прикусывает губу. Тянется к термосу с чаем, который Минхо оставил между их сиденьями, и делает небольшой глоток. Ещё тёплая жидкость приятно скользит по горлу, согревая и, будто бы, даже немного успокаивая поднимающийся тремор внутри.       Минхо возвращается довольно быстро, неся в одной руке канистру, а в другой ещё один термос. — Вот, нас угостили кофе неравнодушные люди, — он протягивает Хёнджину термос, отряхивая ноги от снега и занимая своё место в машине. — Да, ситуация не очень приятная, Хёнджин-щи, — Минхо трёт ладони между собой, пытаясь их согреть. — Там действительно всё выглядит… ммм… довольно критично, — он вздыхает. — Кажется, нам предстоит несколько тяжёлых часов ожидания, пока оттащат фуру и почистят дорогу. Говорят, дальше ещё хуже.       Он не смотрит на Хёнджина, в то время как тот не отрывает взгляд от него и, кажется, почти не дышит. Тающие от тепла на волосах Ли снежинки скатываются куда-то под воротник свитера, оставляя после себя влажные дорожки. Покрасневшие от мороза и ветра щёки вызывают у Хёнджина совсем другие мысли. Он ощущает себя озабоченным маньяком, когда думает, что готов даже замёрзнуть здесь, рядом с этим человеком. Желательно, в обнимку. Кончики пальцев покалывает от приятных ощущений, которые собираются где-то внутри, согревая. Голос Минхо мягко обволакивает, и совсем неважно, что он говорит. Хёнджин сглатывает, ловя себя на том, что смотрит на губы шефа. — Мне очень жаль, Хёнджин-щи, что из-за моих дурацких страхов, вы сейчас подвергаете своё здоровье, а возможно и жизнь, опасности, — Минхо, наконец, поворачивает голову в сторону своего попутчика. Хёнджин встречает его распахнутым взглядом. — Вы меня вообще слушали? — лёгкая ухмылка кривит его рот. — Что? — Хёнджин часто моргает, проводя языком по нижней губе. — Да, конечно, но у нас ведь нет другого выхода? Зачем тогда зря тратить нервы и эмоции? — Он наклоняется и направляет лопасти печки в сторону Минхо. Тот вопросительно приподнимает брови на это действие, но всё же подставляет озябшие руки под тёплый воздух. — И не нужно себя винить, господин Ли, и называть свои страхи дурацкими. — Хёнджин отворачивается к окну, пытаясь справиться с «неправильными» мыслями. — Я не считаю вас виновным в том, что происходит. Вы здесь такой же заложник, как и я.       Они замолкают, каждый задумывается о чём-то своём. В машине становится прохладнее, потому что несколько минут назад мотор внезапно заглох. Хёнджин прячет руки в рукава свитера. — А вы чего-нибудь боитесь, Хёнджин-щи? — вопрос разрезает тишину, и вынуждает Хёнджина повернуться. — Я? — Хван разворачивается к Минхо и неожиданно широко улыбается. — Вас боялся, например, — заявляет так, будто ему больше нечего терять. Минхо аж присвистывает от удивления, и они оба негромко смеются. — Во-первых, я что, такой страшный? А во-вторых, это все ваши страхи? — Хёнджин улыбается и отводит глаза. О том, чего на самом деле боится больше всего, он не сможет рассказать. Хотя очень хочет узнать, имеют ли его страхи под собой основание. — Нет, сонбэ, вы не страшный, — «Вы самый красивый и самый желанный!» — эта фраза печёт застрявшим комом в горле и жжёт корень языка. — Вы… — Хёнджин задумывается, — только без обид, хорошо? — Минхо склоняет голову, чуть улыбаясь, и кивает, спрятав подмерзающие ладони под мышками. — До сегодняшнего дня я думал, что Вы не умеете улыбаться и разговаривать нормально, без начальственной и поучающей нотки. К тому же, Вы извините, но раз пошёл такой разговор, мне было обидно слышать вчера такие слова от Вас, по поводу своего непрофессионализма. Я тоже не знаю, почему именно меня посчитали достойным поехать с Вами, но в то же время не считаю себя менее достойным этого, нежели другие сотрудники, — Хёнджин сдвинул брови, глядя на не сползающую улыбку шефа, несмотря на всё то, что он сейчас вывалил на него. — Это всё, Хёнджин-щи? Я могу ответить? — Хёнджин кивает, и Минхо, немного поёрзав, устраиваясь поудобнее, задумывается на короткое время над ответом. Снег будто стал идти тише, зато поднялся сильный ветер. Он выл за окнами, пытаясь запугать путников и превращая машину в сугроб, но сейчас для них это уже будто не имело значения. Изо рта при разговоре шёл пар, а руки уже не согревали ни накинутая верхняя одежда, ни трение ладоней друг о друга. — Я всё же запущу двигатель. Нужно немного прогреть машину, иначе мы замёрзнем окончательно, — Минхо накидывает дублёнку и открывает дверь. Ветер едва не вырывает её из его рук. Он возвращается минут через пять, едва попадая зуб на зуб. Садится и заводит двигатель. — Сейчас будет немного теплее, но долго я не смогу греть, иначе нам потом не на чем будет уехать. Он молчит какое-то время, прежде чем начать говорить. — Когда я пришёл на своё первое рабочее место, примерно в том же возрасте, что и вы, меня долго не замечали. Мной никто не занимался, и мне, естественно, не доверяли никакие важные задания, предпочитая использовать, как мальчика на побегушках. А когда я спрашивал, почему так происходит, мне отвечали, что я всё равно ничего не умею. Но ведь невозможно научиться чему-то, не делая это? — Хёнджин задумчиво кивнул. — Я там пробыл недолго. Уволился, потому что ни развития, ни перспективы не увидел. Зато на следующем месте работы мой начальник сразу завалил меня практическими заданиями. Вникать помогали коллеги и моё упорство. В результате, через два с половиной месяца меня повысили до старшего менеджера, хотя опыта у меня почти не было, зато было бешеное желание доказать, прежде всего себе, что я смогу достичь всех высот, которые только возможны в этой фирме. С тех пор, если я вижу, что человек перспективный, то стараюсь его нагрузить сразу и проверить, прощупать, на что он способен дальше… Выдержит или сольётся? — Угу, выдержать это было сложно. — Но ведь ты выдержал? — Минхо, прищурившись, незаметно для них обоих перешел на «ты». — Значит, это не было настолько невыполнимым? — Хёнджин пожал плечами. — Но отношение к вам, признаюсь, было… — Он хмыкнул. — Зато, когда я уже влился, был готов сказать спасибо за тот сложный месяц. Выходит, Вы во мне увидели перспективу? — Выходит, что так. Могу сказать в своё оправдание, что интуиция меня не подвела. И да, извини за вчерашнее. Меня просто жутко не вовремя снарядили в эту командировку. Я разозлился на руководство, на себя, а вылил это на тебя. И я не думаю о твоих способностях и профессионализме так, как говорил вчера. Признаюсь, был приятно удивлён, когда ты мне ответил. Прости, я перешёл на неформальное общение, ты не против? — Хёнджин мотнул головой.       Здесь, посреди трассы, в автомобиле, занесённом снегом, разве могли иметь хоть какое-то значение формальности и условности? Казалось, что именно сейчас потихоньку начали стираться границы между начальником Ли Минхо и его подчинённым Хван Хёнджином. Были просто два человека, без регалий и условностей. Ну, или одному из присутствующих так хотелось видеть.       Минхо вновь заглушил двигатель. — Хёнджин, ну, а ты? Как ты оказался в Америке? Расскажешь о себе? — Минхо устраивается поудобнее, накрываясь своей дублёнкой, и нащупывает, как нельзя кстати, ещё довольно горячий термос с кофе. — Выпей, погрейся немного, — Хёнджин не против, пока обдумывает, что поведать о себе любопытствующему сонбэ.       Он тянет руку к сосуду, и их пальцы соприкасаются, греясь вокруг живительного тепла. Хёнджин вздрагивает, и замирает, когда Минхо не отдёргивает свои. Сердечный ритм ускоряется, потому что Хёнджину не хочется надумывать, но это проще сказать, чем сделать.       Мысли в голове напоминают помехи на экране телевизора, когда сквозь них пытается пробиться то желаемое, чему хочется поверить. Но Хёнджин живёт не так уж и мало на этом свете, чтобы всегда принимать желаемое за действительное. Он склоняется и приникает к широкому горлышку. Горячий крепкий кофе обжигает, но больше обжигают глаза напротив, такие же горячие и чёрные. Хёнджин делает пару глотков и отстраняется, делая вид, что ничего существенного не произошло. — У меня не такая интересная жизнь, сонбэ, — он откидывается спиной на кресло, переводя взгляд на засыпанное снегом стекло. — Мой дядя, брат моего отца, давно живёт в Америке и, когда я был на предпоследнем курсе университета, предложил мне после окончания учёбы приехать к нему и попробовать устроиться на работу здесь. Что я, собственно, и сделал. Первые полгода я работал у него в фирме, подтягивая язык и привыкая к Америке. А потом увидел вакансию в корпорации ART Design и вот… — Он улыбнулся, вспоминая свои первые дни. — А чем ты увлекаешься в свободное от работы время? — Минхо отхлебнул кофе, закрывая и убирая термос. — Мне кажется, что ты довольно увлекающийся человек? «Ага, и знал бы ты, чем, вернее, кем я уже давно и глубоко увлечён», — Хёнджин облизнул губы, не рискуя смотреть сейчас на Ли. — Я люблю рисовать, люблю фотографировать, но… Это всё осталось в Корее. Здесь у меня просто не хватает времени на это. Иногда я хожу на выставки, но это мой максимум. Честно вам скажу, сонбэ, а я вот совсем не расстроился, узнав об этой поездке, — Хёнджин плотнее закутал руки и спрятал нос в пальто. — Провести Рождество в другом городе для меня было бы прекрасным приключением и возможностью не валяться на диване за просмотром дорам и телешоу. Когда дома никто не ждёт. — Он замолчал, понимая, что сказал лишнее. — Да уж. Приключение у нас получилось, что надо, — Минхо хмыкнул. — А я вот не очень доволен был, когда узнал о поездке. — Я понимаю, Вам важно вернуться домой на праздник… — Хёнджин трёт озябшие ладони друг о друга, пытаясь их согреть, дышит на них, но такое чувство, что тёплый воздух заканчивается уже даже в нём самом. Или же его не хватает, чтобы согреть замерзающее тело. — Вас ждут… — Угу, ещё как, — хмыкает Минхо, глядя в бесконечную непроглядную белую пелену перед окном. Уже не видно даже капота автомобиля. — Корм сам в миски не насыплется. — Корм? Какой корм? — непонимающе переспрашивает Хёнджин. — Корм для котов, какой же ещё? Меня дома ждут три пушистых хвоста, — уголки губ приподнимаются в подобие улыбки. — А что, жена не сможет разве их покормить? — голос чуть дрожит, и непонятно, то ли от холода, то ли от слова, которое вдруг неприятно царапает слух. — Ну, если бы она была, то, возможно, я бы и не переживал, — Минхо ухмыляется, молчит, потом медленно поворачивает голову к Хёнджину.— Я понимаю, кого ты имеешь в виду, но нет. Сара мне не жена. Они с Элли… — он замолкает, и Хёнджин видит, как ходит кадык на шее Ли.       Он вдруг тянется через Хёнджина и достает из бардачка смятую, почти пустую пачку Raison, вытягивает последнюю сигарету и чуть приоткрывает окно, щёлкая зажигалкой. Сегодня поистине день открытий. Минхо с сигаретой смотрится настолько сексуально, что Хёнджин даже на время забывает о том, что от холода его губы скоро не смогут ничего произносить. — Не против? — Минхо смотрит на Хёнджина, кивая на уже прикуренную сигарету. Хёнджин отрицательно машет головой. — Сара и Элли — семья моего лучшего друга. Он погиб три года назад, разбившись на вертолёте. Он был военным лётчиком. — Минхо затянулся и выпустил тонкую струю дыма в приоткрытое окно, но салон все равно наполнился сигаретным дымом. Хёнджин втянул носом его в себя. Много лет назад он баловался сигаретами, ещё в университете, но потом бросил, сильно и надолго заболев бронхитом. — Мы живём на одном этаже, и я помогаю им и поддерживаю, как могу. Сара пока не хочет строить отношений — переживает за Элли — как она воспримет нового мужчину в их жизни. Феликс был самым лучшим отцом, мужем и другом. — Минхо сощурил глаза, то ли от попавшего дыма, то ли от непрошенных слез. Он резко отвернулся к окну и вытер краем ладони выступившую влагу с уголков глаз.       Хёнджин протянул руку и сжал плечо Минхо. Ему пока что не приходилось никого терять, но он видел, как больно от таких воспоминаний Ли. — Сонбэ, я понимаю, что терять близких очень тяжело. Я могу чем-то помочь? — Спасибо, Хёнджин-щи, чем тут поможешь? Но спасибо за то, что выслушал. — Можно…? — Хёнджин кивнул на тлеющую сигарету, с которой только что стряхнули в приоткрытое окно пепел. Минхо приподнял бровь, но сигарету передал.       Не выпуская из своих пальцев.       Прислонив фильтр к пухлым губам.       Хёнджин задумывается лишь на секунду, вперив немигающий взгляд в лицо напротив. Внутри всё натягивается струной, а мысли растворяются, оставляя лишь звон в ушах.       Он чуть наклоняет корпус вперёд, вбирая фильтр сухими губами. Касается ими чужих пальцев, затягиваясь. Прикрывает глаза, чтобы спрятать то, что рвётся наружу.       Их первый непрямой поцелуй. Он не хочет видеть сейчас глаза Минхо. Пачкает ядом свою гортань и лёгкие, втягивая дым. Ему не становится от него лучше, но становится лучше от ощущения того, что только что сделал Минхо. Хёнджину вновь кажется, что сегодня слишком много знаков, кажущихся чем-то особенным, чем-то, что адресовано только ему. Но ведь это только его желания, ничем не подкреплённые.       Хёнджин слышит лишь глубокий вздох. — Ещё затяжку? — голос будто немного скрипит, и Хёнджин открывает глаза, выпуская дым в приоткрытое со своей стороны окно.       Хёнджин кивает, вновь принимая сигарету из чужих пальцев. Внутри что-то теплеет и становится немного комфортнее. Его чуточку ведёт от полученного никотина и, возможно, от проснувшегося голода. — Я есть хочу, — вырывается совершенно неосознанно.       Минхо цыкает и мотает головой. Они ведь, действительно не ели уже очень давно. — К сожалению, я ничего такого с собой не брал. Не подумал. — Сонбэ, у меня там в сумке есть кое-что перекусить, — Хёнджин перевешивается через спинку, а оттуда тянется до своей сумки, которая находится как раз за креслом Минхо. — Давай, я достану! Мне ближе, — Минхо разворачивается на сиденье, пока Хёнджин пытается вернуться обратно. Они неуклюже стараются разминуться, но сталкиваются лбами и замирают в нескольких сантиметрах друг от друга. Минхо неловко улыбается, когда Хёнджин ойкает, и протягивает руку, касаясь чужого покрасневшего лба. Проводит пальцами, немного растирая ушибленное место.       Хёнджин слышит, как падает снег за пределами их автомобиля. Слышит, как шумит кровь в его венах. Слышит, как ухает вниз его сердце.       Напряжение вокруг них сгущается до вязкой, почти физически ощущаемой субстанции, когда пальцы соскальзывают со лба ниже, легко касаясь чужих волос и краешка уха.       Расширенные зрачки, подрагивающие ресницы и дыхание через раз. Стук сердец входит в синхрон.       Минхо выдыхает изо рта пар вместе с последними попытками удержать себя от неизбежного шага. Шага в пропасть, из которой, он знает, выбраться будет сложно, если вообще возможно.       Ощущение безвыходности ситуации иногда подталкивает к резким и не совсем обдуманным поступкам, но разве спонтанность — это не то, чего не хватает в его жизни? То, от чего он всегда бежал, но так отчаянно хотел. Его жизнь — это сплошные графики, расписания и выверенные заранее маршруты. Но иногда так хочется сорваться, наделать глупостей, чтобы потом жалеть… Или не жалеть, а хранить в воспоминаниях, как самое важное, что с тобой произошло. И вдруг становится не таким пугающим, что он мог неправильно что-то считать с человека напротив.       Хёнджин дрожит от внезапной близости к тому, кто бередил его мысли столько времени.       Чужая ладонь накрывает холодную щёку, гладит подушечкой большого пальца его мягкую кожу. Он прижимается, льнёт к теплу. А в голове взрываются фейерверки от новых ощущений. Мозг отказывается признавать реальность происходящего. Может, Хёнджин уже замерзает, и это всё лишь безумные игры его умирающего мозга? А раз так, то… — А как вы относитесь к геям, господин Ли? — Глаза зажмурены, пальцы вдавлены в спинку сиденья. Ждёт пощёчины? Или того, что его отшвырнут, как щенка? Он готов к любому исходу. — К абстрактным или к таким симпатичным, как ты? — Хёнджин шумно выдыхает, когда чувствует, как палец скользит по его губам, слегка оттягивая их. Минхо чувствует переживания Хёнджина. Они так близко в этом замкнутом пространстве, что их дыхание уже смешалось в одно целое. Нос скользит по ушной раковине, обдавая горячим дыханием. — Я не гей, но перед тобой устоять не могу, — тихо смеётся, пуская мурашки по подрагивающему телу. — Да и другого способа тебя согреть не вижу. — Тогда поцелуй меня, — срывается на шёпот сухими губами, чувствуя, как его лицо обхватывают ладонями. — А… к чёрту всё… — негромко рычит, и Хёнджин тут же задыхается под напором чужих губ. Они сминают его собственные, пробуя на вкус каждую, будто самый желанный десерт.       Пальцы стаскивают мешающуюся резинку, скользя по волосам, слегка сжимая и оттягивая их назад.       Хёнджин стонет, хватаясь за чужие плечи, будто ему есть, куда падать. Мнёт в пальцах мягкую пряжу свитера, распадаясь под такими же неожиданно мягкими губами.       Чужой язык раздвигает податливые губы, проникая внутрь. Мысль о последней фразе Минхо пульсирует где-то на задворках сознания. Согреть? Он ведь это делает не ради того, чтобы Хёнджин не замёрз окончательно? Ведь и другая причина тоже есть?       Тело приятно наполняется теплом, которое разгоняет кровь по венам. Хёнджин отбрасывает ненужные мысли, плавясь от рук Минхо на своей шее и хозяйничающего во рту языка. Внизу приятно тянет, и хочется больше. Он запускает руку в чужие, как и ожидалось, мягкие волосы, пропуская их сквозь пальцы, массируя кожу головы, слегка стискивая у корней тёмные пряди.       Минхо громко стонет прямо в поцелуй, прикусывая нижнюю губу Хёнджина. Но тут же резко отстраняется, тяжело дыша и облизывая опухшие губы. — Прости… прости, Хёнджин, я не могу…