Sharing is Caring

      Чонвон и Сону находятся в конференц-зале уже четыре часа. Чонвон тяжело вздыхает и потирает виски, внимательно просматривая новую стопку резюме.       — Не могу поверить, что Хисын и Джей поручили нам выполнять обязанности менеджеров по подбору персонала, — ворчит он. Он очень раздражен и голоден, но им нужно посмотреть ещё несколько кандидатов и провести с ними собеседование.       — Клянусь, я отомщу им за это, — пробормотал Сону. — Это просто смешно. У меня столько других дел по работе, но я вынужден тратить время на собеседования.       Огромное количество резюме, собеседований и вопросов окончательно измотали их. Хуже всего то, что они возненавидели всех кандидатов, с которыми проводили собеседования. Груз ответственности становится невыносимым.       — Ещё один кандидат, и мы наконец-то сможем сделать перерыв на обед, — напоминает Чонвон.       — Как его зовут? — спрашивает Сону, выбрасывая одно из резюме в мусорную корзину.       — Нишимура Рики, — отвечает Чонвон. — Он японец и уже работал в офисе, но его опыт составляет всего два года.       — Надеюсь, что он наш кандидат, и я смогу вернуться в офис, — устало вздыхает Сону.       Стук в деревянную дверь выводит обоих альф из задумчивости. Настало время следующего собеседования.       — Войдите, — говорит Чонвон.       Дверь медленно открывается, и перед ними предстает юноша лет двадцати с красивыми светлыми глазами и в костюме, прекрасно подчеркивающим его фигуру. Он высок, молод и красив. Он выглядит уверенным, спокойным и готовым ко всему, о чем его спросят Чонвон и Сону.       Но как только он подходит к большому деревянному столу, отделяющему его от двух альф, Чонвон и Сону напрягаются.       Родственные души — большая редкость в наше время. Лишь нескольким людям посчастливилось найти истинную пару. Ходят слухи, что вы узнаете о том, что встретили свою половинку, только по её запаху. Но никто из их стаи никогда не верил в правдивость таких историй. Шестеро из них нашли друг друга в самом начале своей жизни и быстро поняли, что у них есть что-то особенное, что им лучше быть вместе, чем порознь. Они заботятся друг о друге, но каждый из них чувствует, что им чего-то не хватает.       В конце концов, все они — альфы. Чонвон делает глубокий вдох и снова принюхивается, улавливая запах.       Поначалу совсем слабый — просто неясный запах в воздухе, который заставляет обоих альф напрячься. Запах терпкий, сладкий, знакомый, похожий на что-то фруктовое и вкусное, с легким оттенком чего-то пряного, как у полевых цветов. Ни Чонвон, ни Сону не могут определить, что это за запах, но он пробуждает что-то глубоко внутри обоих. Запах навевает воспоминания, похороненные глубоко на задворках сознания.       Это похоже на дом.       Дыхание перехватывает, когда запах становится сильнее, почти пьянящим. Он словно обволакивает их, притягивая к себе. Чонвон клянется, что никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и всё же… Такое ощущение, что этот запах был знаком ему всегда. Возможно, всю жизнь. Дом. Они смотрят, как высокий парень наконец-то садится напротив них.       — Спасибо, что присоединились к нам сегодня… хм… мистер Нишимура, — первым прервал неловкую тишину Сону. Сердце его начинает колотиться, когда кандидат наконец-то смотрит ему в глаза.       — Можете называть меня Ни-ки. Господин Нишимура звучит так официально, — он нервно хихикает.       — Ты — кролик, — Чонвон неожиданно для себя говорит. Он не смог держать язык за зубами, глядя на длинные белые ушки на макушке юноши.       Ни-ки переводит взгляд с Сону на него и обратно, немного обескураженный таким заявлением.       — Э-э-э… Д-да… — Ни-ки запинается. — Я кролик. Надеюсь, это не проблема. Я собирался указать это в своем резюме — знаю, компании предпочитают знать об этом, прежде чем пригласить на собеседования, но, если честно, я сейчас немного в отчаянии. Я ищу работу уже несколько недель, и вы — вторая компания, которая мне перезвонила. Мне очень жаль, я понимаю…       — Дыши, крольчонок, — приказывает Чонвон. — Ты уже выдохся от всей этой своей болтовни.       — Мне жаль…       — Не стоит извиняться, — Сону пытается утешить его ласковыми словами. — В этой индустрии особенно тяжело, так что мы понимаем.       — Спасибо, — Ни-ки склоняет голову, но неловко ёрзает на месте, чувствуя на себе пристальный взгляд альфы.       Когда глаза Ни-ки снова встречаются с его, в них загорается искра — что-то неоспоримое, словно связь, которая присутствовала всегда. Она спала в ожидании подходящего момента. Ни-ки не может отвести взгляд, как бы не пытался. Такое ощущение, что альфы одним своим взглядом приковали его к стулу.       — Такому симпатичному кролику, как тебе, не стоит бегать в поисках работы, — подмечает Чонвон, наклоняясь ближе. — Это задача твоего альфы — заботиться о тебе.       — У меня нет альфы. Я должен обеспечивать себя сам, — Ни-ки сглатывает комок в горле. Уголок рта альфы приподнимается в ухмылке.       — Ещё лучше, — пробормотал он, глядя на него голодными глазами, в то время как Сону осматривает Ни-ки с ног до головы.       — Ч-что? — Ни-ки заикается, чувствуя на себе их пристальные взгляды.       — Мы собираемся на обед. Не хочешь ли ты присоединиться к нам? — Сону говорит ласково, слишком мягко.       — Но моё собеседование…       — Мы можем обсудить это за обедом, не так ли? — перебивает Чонвон. — Можем назвать это свиданием или собеседованием за обедом. Как хочешь. Что скажешь?       Ни-ки молчит несколько секунд, но в конце концов принимает решение. Ему нужна работа, и он не может упустить возможность пройти собеседование в такой крупной компании.       — Хорошо, — шепчет он.       — Отлично! — Сону хлопает в ладоши, когда Чонвон встает со своего места. — Я умираю от голода, — он подмигивает Ни-ки, и бедный кролик дрожит — может, от страха… а может, от предвкушения.       Кролик даже не догадывается, что у двух альф уже есть на него планы. Он, не раздумывая, следует за ними на выход из комнаты.

***

      Три недели спустя…       Чонвон и Сону держат существование Ни-ки в секрете от остальных членов стаи. Изначально они планировали поговорить с ними и объяснить им, как они встретили своего истинного. Но чем больше они думали об этом, тем сложнее было представить, как начать разговор и найти подходящий момент.       Ни один из них никогда не испытывал таких чувств, как к милому кролику. И это же чувство не позволяет им рассказать о нем остальными членами стаи. Оба знают, что это неправильно. Им стыдно и они сожалеют, но мысль о том, что им придется делить Ни-ки с четырьмя другими альфами, просто сводит с ума. Им и так тяжело делить его между ними двумя… можно только представить, насколько хуже станет, если к ним добавятся ещё четыре человека.       Так что пока Ни-ки остается их секретом.       Они часто навещают кролика-омегу… слишком часто. В обеденные перерывы Чонвон приглашает Ни-ки в хорошие рестораны, чтобы омега мог попробовать новые блюда. А Сону после работы сразу отправляется в маленькую хижину Ни-ки, чтобы провести с ним время.       Поначалу Ни-ки отказывался подпускать их слишком близко к себе, но, поняв, что альфы не желают ему зла, он легко открылся им. Они пообещали помочь ему составить резюме и устроить его на работу. Ни-ки не мог отказаться от такого предложения. Ему нужна любая помощь, чтобы найти работу. Ведь его дерьмовой подработки не хватит, чтобы заплатить за квартиру в следующем месяце.       Сегодня альфы предложили проводить его на одно из собеседований. Ни-ки сначала отказался от их предложения, но после долгих уговоров они переубедили его. Вот так Ни-ки оказался между двумя альфами, идя к маленькому магазинчику, только что открывшемуся в центре лесного городка. Чонвон держит Ни-ки за левую руку, а Сону сжимает его правую.       — Ты справишься, малыш! — Сону ярко улыбается ему.       — Я не знаю… — робко прошептал Ни-ки. — Я не очень хорошо разбираюсь в вопросах на собеседовании.       — Ты справишься, — Чонвон поспешил успокоить его. — Просто вспомни, что мы практиковали на этой неделе. Мы будем ждать тебя здесь.       Услышав добрые слова от обоих альф, Ни-ки воодушевляется и смело заходит в магазин. Но как только он исчезает в крошечном магазинчике, волосы на затылке Чонвона и Сону встают дыбом. До их носов доносится сильный запах альфы.       Не оборачиваясь, они понимают, что позади них вожак их стаи. Запах стаи, который они все разделяют, теперь вполне различим в воздухе.       — Чонвон, — рычит Хисын. — Сону.       Оба альфы поворачиваются и смотрят на очень злого и раздраженного главного альфу. Глаза Хисына стали красными, а клыки выпирают из губ.       — Хи…       — Вы что, правда думали, что я не замечу на вас новый запах? — говорит он. — Как вожак стаи, я больше всех реагирую на изменения ваших запахов. Я могу почувствовать изменения раньше, чем остальные. И я начал замечать новые тонкие оттенки в ваших запахах. Запахи, которые я выучил наизусть. Ароматы, которые я всегда могу уловить. Но хуже всего то, что вы не просто пахнете по-другому, вы больше не пахнете как члены стаи. И мне это чертовски не нравится.       — Мы собирались тебе сказать, — говорит Чонвон, глядя только на траву возле ботинок Хисына. — Я клянусь.       — Нет, не собирались. Не ври, мать твою! — сердито рычит он, заставляя двух альф вздрогнуть.       — Мы старались. Мы правда хотели! — отчаянно кричит Сону. — Но наши инстинкты не позволили нам этого сделать. Мы… С ним всё по-другому.       Теперь уже Хисын вздрагивает — больно. Больно чувствовать, как его стая рушится у него на глазах. Чувствовать, что он больше не нужен им. Что они ему не доверяют.       — Почему? — требует он.       — Потому что мы хотим, чтобы он принадлежал только нам, — Чонвон объясняет, и на этот раз смотря Хисыну в глаза. — Я не хочу делиться.       Прежде чем Хисын успевает ответить, деревянная дверь магазина открывается. И в этот момент он понимает, кого имеют в виду Чонвон и Сону. Перед ним их истинный. Красивый высокий кролик. Омега. Такой милый малыш.       Дуновение ветра доносит до него запах омеги — и у Хисына подкашиваются коленки, учащается сердцебиение, рот наполняется слюной. Клыки готовы вонзиться в эту милую шейку, чтобы завладеть им. Альфа готов сделать его частью своей стаи.       — Э-э… — взгляд Ни-ки падает на незнакомого человека, стоящего прямо перед ним. Он словно вспоминает тот день, когда он впервые встретил Чонвона и Сону. Тело как магнит притягивает к нему, точно так же, как это было с двумя другими альфами. Как будто оно знает что-то, что ему ещё предстоит понять.       Когда незнакомец подходит к нему ближе, Ни-ки наконец-то ощущает его запах. Мощный и гнетущий аромат окутывает его, он настолько сильный, что Ни-ки едва может устоять на ногах.       Сейчас всё гораздо хуже, чем когда он встретил двух других альф. На этот раз Ни-ки чувствует силу притяжения. Он хочет приблизиться к мужчине, который явно является альфой. Боже, он действительно этого хочет.       — Ни-ки, это Ли Хисын, — объясняет Чонвон. — Вожак нашей стаи.       Хисын подходит к кролику гораздо ближе. Если бы Ни-ки не был немного выше него, то альфа, наверное, возвышался бы над ним в такой близости, как сейчас. Ушки кролика слегка прижаты к голове — знак покорности, который заставляет альфу желать его ещё больше.       — Привет, кролик, — низкий голос Хисына посылает мурашки по позвоночнику Ни-ки.       — Это… это не моё имя, — Ни-ки сглатывает, чувствуя, как глаза альфы медленно проходятся по нему, словно пытаясь запомнить каждую деталь.       — Но ты ведь кролик, не так ли?       — Д-да, — Ни-ки покраснел. Он не знает, почему так реагирует на совершенно незнакомого человека. Даже если он вожак стаи, это не значит, что Ни-ки должен ему доверять. — Мне нужно идти.       — Уже? — Хисын хихикает, наклоняясь ещё ближе. Так близко, что Ни-ки чувствует дыхание на своем лице. — Но мы только что познакомились, кролик. Думаю, нам стоит узнать друг друга получше, особенно если ты проводишь время с двумя членами моей стаи.       — Они ничего мне не рассказали, если тебя это беспокоит, — Ни-ки продолжает. — Я даже не знал, что они члены стаи!       Ни-ки дрожит от страха. Вожаки стай могут вести себя агрессивно и склонны к собственничеству. Это часть их инстинкта — защищать свою стаю. Но Ни-ки не хочет в этом участвовать, тем более что он даже не знал, что Чонвон и Сону были частью одной стаи. Они никогда не упоминали об этом.       Ни-ки настолько привык быть сам по себе, одиноким кроликом, что не знает, как вести себя теперь, когда перед ним стоит человек, излучающий столько силы.       — Как тебя зовут? — спрашивает Хисын, явно не обращая внимания на слова Ни-ки. Он знает, что Чонвон и Сону никогда бы не рассказали о том, что может подвергнуть их стаю опасности. Однако его удивляет, что ни один из альф не сказал правду омеге. Они не признались, что являются частью стаи. Их намерения вполне ясны.       Они хотят заполучить кролика-омегу себе. Они не хотят делиться со стаей. «Жаль», — думает Хисын. «Теперь, когда я увидел его, я сделаю его своим. Моим омегой. Мой кролик, который будет носить моих детей».       Не успеет Ни-ки оглянуться, как на его шее появится метка Хисына, знак принадлежности к стае.       — Ни-ки, — шепчет он. — Нишимура Рики.       — У тебя красивое имя, кролик.       «Ли Рики звучало бы ещё лучше», — мелькает в мыслях Хисына.       Альфа хватает его за руку и тянет к себе. Ни-ки удивленно вскрикивает. Бедный кролик теряет равновесие и падает на грудь Хисына. Он тут же пытается отпрянуть, но Хисын крепко держит его за руку. Он не может вырваться.       Альфа просто прикасается к руке Ни-ки, и его прикосновение обжигает, даже сильнее, чем прикосновения других альф. Ощущения сильно отличаются от тех, когда Чонвон и Сону поглаживают его или берут за руку. Однако, Ни-ки уверен, что альфа каким-то образом заявляет о своих правах на него, просто прикоснувшись к нему.              Ни-ки действительно не знает, что сказать… что думать.       — Мне нужно идти домой. Уже поздно, — Ни-ки пытается отдернуть руку, но Хисын не отпускает его.       — Тогда пойдем, — альфа начинает тащить его прочь от маленького магазина.       — Я… Мой дом в другой стороне, — Ни-ки снова пытается вырваться из рук альфы, но это бесполезно. Хисын намного сильнее его.       — Нет, — Альфа рычит. — Отныне ты будешь жить со стаей.       — Стаей? — спрашивает Ни-ки, явно сбитый с толку.       — Твоей новой стаей.       Чонвон и Сону бросают на него извиняющиеся взгляды, пока его, как тряпичную куклу, тащат через лес.       — Подожди! — вскрикивает Ни-ки. — Что значит «стая»? У меня нет стаи.       — Теперь есть, — Хисын останавливается и смотрит ему в глаза. — Я главный альфа. Вожак стаи.       Ни-ки открывает рот, пытаясь придумать, что сказать, но не находит нужных слов.       — Добро пожаловать в стаю, омега, — Хисын ухмыляется и снова начинает идти. Сону и Чонвон идут рядом с Ни-ки, пока альфа ведет его к ним домой. Оба альфы смотрят на него с раскаянием, но при этом ободряюще улыбаются.       «Во что я ввязался?», — думает Ни-ки, не в силах осознать, как быстро всё изменилось.       Как он превратился из одинокого кролика, ищущего работу, в кролика, окруженного тремя альфами? Кролика, который, очевидно, стал членом их стаи?

***

      Ни-ки ожидает, что альфы будут жить в доме, похожем на его хижину. Однако он удивлен, увидев двухэтажную хижину втрое больше его собственного съемного жилья.       — Ты здесь живешь? — спрашивает Ни-ки у Чонвона, который лишь кивает, не встречаясь с омегой взглядом.       Ни-ки чувствует себя неловко и стыдится собственного дома. Они провели в его доме немало часов. Теперь, сравнивая его с домом альф, он может представить, каким жалким всё казалось. Каким крошечным было всё в его доме, каким уродливым и старым. Но хуже всего, наверное, то, что пару дней назад альфы увидели на двери объявление о выселении.       Ни-ки заверил их, что у него есть деньги, чтобы заплатить за прошлый месяц, и он заплатит за этот, как только найдет новую работу. В конце концов, альфы оставили эту тему, переключившись на что-то другое. Но теперь он злится, ему стыдно и обидно, а когда они заходят в дом, эти чувства утраиваются.       Хотя дом, возможно, не самый организованный и чистый, Ни-ки сразу видит, что три альфы неплохо живут в финансовом плане. Каждая вещь в доме выглядит дороже, чем вся лачуга Ни-ки вместе взятая, и каждая вещь, которой он владеет. Вероятно, всё тут стоит гораздо больше, чем его собственная жалкая жизнь.       — Я хочу познакомить тебя с остальными членами стаи, — говорит Хисын, затаскивая кролика в самую большую гостиную, которую Ни-ки когда-либо видел. Она немного напоминает ему холл в отеле. Огромный телевизор, вмонтированный в стену, громадный диван, который может служить кроватью, кресло, журнальный столик, дорогой ковер, различные украшения на стенах и дорогие лампы повсюду.       — В этом нет необходимости, — Ни-ки наконец-то вырвал свою руку из хватки альфы. — Как я уже говорил, я не знал о существовании стаи. Я буду держать рот на замке. Обещаю.       Хисын хихикает, глядя на кролика.       — Садись, — он жестом указывает на диван.       Ни-ки качает головой, не в силах говорить. Он пытается сопротивляться приказу альфы.       — Я сказал, — угрожающе произносит Хисын, его глаза меняют цвет с карих на красные. — Сядь, кролик. Не заставляй меня повторять.       Ни-ки будто в живот ударили кулаком, он не может дышать. Его длинные ноги дрожат, пока он быстро добирается до дивана. Инстинкты кричат ему, что он должен слушаться своего альфу.       Его альфу? Ни-ки качает головой. «Он не мой альфа».       — Джей, Джейк, Сонхун, — кричит Хисын. — У нас гости!       Кролик вздрагивает, услышав громкий глубокий рык Хисына. В каком-то смысле он боится альфы, но омега внутри трепещет от желания и нетерпения стать частью стаи.       «Это настоящий альфа. Сильный, защитник», — Ни-ки тряхнул головой, пытаясь избавиться от подобных мыслей.       — Ты звал? — мужчина в дорогом синем костюме появляется внезапно. Глаза Ни-ки расширяются от удивления, когда он замечает, насколько он красив. Его пушистый волчий хвост виднеется за спиной и сразу начинает вилять, как только его взгляд падает на кролика, сидящего на диване.       — Ты принес мне десерт? — альфа ухмыляется на долю секунды, прежде чем его взгляд снова падает на кролика.       — Что-то вроде того, — Хисын бормочет.       Проходит совсем немного времени, и появляются ещё два волка. У одного из них светлая кожа и белый хвост, напоминающий Ни-ки о снеге. Второй волк немного ниже ростом, но его хвост и уши гораздо пушистее, чем у других.       — Ребята, познакомьтесь с Ни-ки, — он представляет омегу. — Нишимура Рики. Наши Чонвони и Сону знакомы с ним уже некоторое время, не так ли?       — Да, — признается Чонвон. Теперь нет смысла врать.       Три новых альфы смотрят на Чонвона и Сону. В их взглядах читается шок, но есть и что-то ещё, чего Ни-ки не может распознать. Глаза альф опускаются к полу. Не будь Ни-ки в шоке, он бы сказал, что они оба выглядят виноватыми.       — Ни-ки, — голос Хисына возвращает внимание к нему. — Это Сонхун.       Волк с красивым белым хвостом улыбается, отчего у него перехватывает дыхание. Клыки волка выглядывают из-под губ. Щеки кролика слегка порозовели от его взгляда.       — А это Джеюн, — Хисын показывает на волка с коричневыми пушистыми ушами и хвостом. — Ему нравится, когда его называют Джейком или Джейки.       Джейк радостно машет Ни-ки рукой, широко улыбаясь. Это немного успокаивает нервы.       — А этот ворчун — Чонсон, — говорит Хисын, указывая на волка с черным хвостом и острыми глазами, пристально смотрящего на Ни-ки. — Его зовут Джей, но я не думаю, что он будет возражать, если ты будешь называть его Чонсоном.       Ни-ки подмечает одну важную деталь в этой стае.       — Вы все альфы, — бормочет он, быстрее, чем успевает остановить себя.       Альфы устремляют взор к нему, и Ни-ки вздрагивает, пытаясь спрятаться за мягкими подушками.       — Да, мы все альфы, — отвечает Хисын. — Это проблема?       — Н-нет, абсолютно нет! — Ни-ки заикается.       — Ты его пугаешь! — Сону рычит на Хисына. Тот одаривает его убийственным взглядом, и Сону захлопывает рот.       — Мы все альфы, но наша стая всё ещё очень сплоченная, — Джейк объясняет, пытаясь избавиться от несомненного напряжения в комнате. — Почему бы тебе не рассказать нам немного о себе?       — Да особо нечего рассказывать, — отвечает Ни-ки. — Я омега-кролик.       — Чонвон и Сону, могу я поговорить с вами обоими? — Хисын обращается к двум альфам, и те кивают, после чего выходят из гостиной, оставляя Ни-ки в окружении других альф.       — Успокойся, кролик, — Сонхун усмехается, видя, как Ни-ки старается слиться с диваном. — Мы не собираемся тебя есть… по крайней мере, пока.       Джейк первым садится рядом с ним.       — Можно потрогать? — его рука нависает над головой Ни-ки, заставляя омегу вздрогнуть.       — Что? — спрашивает Ни-ки, смущаясь.       — Твои уши. Можно я их потрогаю? — спрашивает Джейк, слегка хихикая.       — Э-э… — Ни-ки не знает, что сказать, как себя вести. Поэтому просто кивает в знак согласия.       Джейк проводит рукой по белому меху, и по телу Ни-ки пробегают мурашки. Неосознанно он наклоняет голову ближе к Джейку, давая альфе больше возможности для прикосновений. И Джейк использует её, чтобы прикоснуться к нему, как только захочет.       Это что-то на уровне инстинкта. Это правильно. Ни-ки может доверять альфам в том, что они будут хорошо с ним обращаться. Так он и оказался в объятиях Джейка, Сонхуна и Джея, пока те продолжали поглаживать и трогать его уши, он погрузился в мирный сон.

***

      — Я хочу, чтобы он остался, — признается Хисын двум другим членам стаи.       — Мы уже пытались. Пару дней назад мы попросили его пожить с нами, но он отказался, — объясняет Сону.       — Сегодня я не позволю ему уйти, и вы двое поможете мне в этом.       Внутри Чонвона зарождается чувство ревности и собственничество. Он не хочет делить Ни-ки. Ему и так тяжело делить его с Сону.       — Мы нашли его первыми, — Чонвон зарычал.       — Чонвон, — предупреждает Сону.       — Что? Я что, должен вести себя так, будто не против разделить его с остальными? — Чонвон огрызается. — Я первый его увидел.       — Он будет нашим омегой. Омегой нашей стаи, нравится тебе это или нет, — предупреждает Хисын младшего альфу. — А если тебе это не нравится, можешь собирать вещи и уходить. Мы — стая, Чонвон. Ты не можешь быть эгоистом, когда мы все чувствуем связь с ним. Я чувствую это внутри себя. Он должен быть нашим.       Чонвон опускает глаза. Конечно, альфа прав. Они все ощущают невидимую связь, когда омега здесь, с ними. Их глаза блестят от желания. Омега предназначен не только для него. Он предназначен для всей стаи.       — Прости, — шепчет он так тихо, что его едва слышно. Ревность и собственничество сводят его с ума.       — Теперь вы оба расскажете мне, как заставить его остаться, — приказывает Хисын. — Мы не можем позволить ему ускользнуть из наших рук.       — Есть способ, — говорит Сону.       — Выкладывай.       — Он… — Сону делает глубокий вдох, прежде чем объяснить всё вожаку стаи. — У Ни-ки проблемы — финансовые. Через пару дней его выгонят из хижины, если он не сможет заплатить за два месяца.       — У него нет денег, — вмешивается Чонвон. — Сейчас он подрабатывает в одном из киосков в центре магического леса. Ему не хватает денег, поэтому он пытается найти работу на полную ставку.       Внутри Хисына нарастает низкий рык.       — Омеги не должны работать, — Хисын рычит. — Альфы обеспечивают.       — Мы пытались объяснить ему это снова и снова, но он очень упрям, — Сону тяжело вздыхает, качая головой.       — Он говорит, что может справиться со всем сам, но наш омега испытывает серьезные трудности, — Чонвон объясняет. — Ему нужна помощь. Наша помощь.       — Тогда заставить его остаться будет проще, чем ожидалось, — Хисын ухмыляется, в его голове начинают крутиться шестерёнки. — Он знает, что скоро потеряет свою хижину. Мы предложим ему нашу свободную комнату.       — Он откажется, — вмешивается Чонвон.       — Не откажется, — Хисын пристально смотрит на него. — Я не оставлю ему выбора. Он останется с нами. Он будет нашим омегой.       — Хисын…       — Предоставь это мне, — говорит он, поворачивается и уходит.       Сону и Чонвону ничего не остается, как последовать за вожаком стаи.

***

      Входя в гостиную и обнаруживая Ни-ки в окружении своей стаи, Хисын мурлычет от удовольствия. Он хочет, чтобы омега всегда был окружен альфами, был в объятиях альф.       — Ни-ки, — тихо зовет его он, стараясь не разбудить храпящих альф. 02z всегда доставляют неприятности. Они ведут себя шумно, когда собираются вместе. Поэтому приятно видеть, как они дремлют вместе, крепко обвив Ни-ки хвостами.       Глаза Ни-ки распахиваются от нового запаха, проникающего в нос. Сонный взгляд устремляется на Хисына, постепенно пытаясь высвободиться из объятий альф.       — Мы будем рады, если ты переедешь к нам, крольчонок, — шепчет Хисын, опускаясь на колени прямо перед омегой.       — Что? — шокировано спрашивает Ни-ки, всё ещё немного сонный. Хисын тут же замечает, что остальные три альфы учуяли запах несчастного омеги. Ни-ки слишком одурманен их запахами, чтобы заметить, что альфы уже пометили его.       — Не хочешь переехать к нам? У нас есть свободная спальня наверху.       — У меня уже есть дом. Моя хижина, — Ни-ки медленно качает головой.       — Малыш, — Хисын старается говорить ласково. Он не хочет спугнуть кролика. — Чонвон и Сону уже рассказали мне.       Ни-ки понимает, о чем говорит Хисын, но решает прикинуться дурачком. Надеется, что ему удастся избежать этого неприятного разговора.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — омега опускает взгляд на свои колени, нервно перебирая пальцами.       — Рики, посмотри на меня, — Хисын приказывает, но Ни-ки качает головой, чувствуя, как по его щеке скатывается слеза. — Посмотри на меня, омега, — он использует свой альфа-голос. Низкий властный голос резонирует внутри Ни-ки, проникая до самой его сути. Голос такой хриплый, что он хочет обнажить шею в знак покорности, когда его глаза встречаются с глазами Хисына. — Ты такой хороший омега, малыш, — руки его скользят по бедрам Ни-ки, всё ближе и ближе к паху. — Ты ведь хочешь быть хорошим для меня, правда? Для Чонвони, Сону, Джея, Хуни и Джейки?       Ни-ки сильно прикусывает нижнюю губу, изо всех сил стараясь проглотить стон, грозящий вырваться наружу. Альфа-голос Хисына и феромоны пытаются склонить кролика-омегу к покорности.       — Мы просто хотим помочь, — объясняет он, плавно поглаживая руками бедра Ни-ки. — Ты потеряешь хижину и будешь выброшен в лес без всякого крова и защиты. У тебя нет денег, чтобы заплатить, кролик, и ты это знаешь.       Дыхание Ни-ки учащается, грудь часто вздымается вверх-вниз. Тяжесть утраты единственного дома давила на плечи. Это уже слишком.       — Я сказал ему, что заплачу за квартиру за прошлый месяц, — Ни-ки судорожно выдыхает. — Я собираю деньги на второй месяц. Я… я обещал…       — Одних обещаний недостаточно, малыш, — Хисын смотрит на него жалостливыми глазами. — Если они повесили на твою дверь объявление о выселении, то это потому, что им нужны эти деньги сейчас.       — Но… Мне просто нужно время, — слезы катятся по его лицу. Воздух вокруг них превращается из сладкого в кислый.       Хисын притягивает омегу к себе на колени. Альфа гладит его по спине, чтобы успокоить, а Ни-ки утыкается лицом в ложбинку между его плечом и шеей.       — Моя стая предлагает тебе место для проживания бесплатно, — шепчет Хисын. — Не нужно беспокоиться о том, как отплатить нам. Мы также обеспечим тебе защиту.       Запах несчастного омеги будит остальных альф. Троица насторожена, но, кажется, немного расслабляется, когда замечают, что вожак уже заботится об омеге.       — Я не могу просто переехать сюда, не заплатив вам как-то, — Ни-ки качает головой.       — Ты можешь помочь мне готовить, — Джей присоединяется к разговору, когда понимает, что пытается сделать Хисын. — Мне не помешают лишние руки на кухне. Эти вредины не могут прокормить себя, не спалив кухню.       — Ты также можешь помочь мне со стиркой и уборкой. Это одна из моих обязанностей, но я бы не отказался от помощи, — добавляет Сонхун.       — Ох! — восклицает Джейк. — Ты можешь помочь мне мыть посуду.       Ни-ки поворачивается и смотрит на остальных альф, его щеки ярко-розовые от смущения.       — Я… — Ни-ки сглатывает. — Вы уверены?       — Да, крольчонок, — Хисын берет его за подбородок и заставляет посмотреть на себя. — Я уверен, что любой помощи, которую ты сможешь оказать нам по хозяйству, будет достаточно, чтобы оплатить твоё пребывание здесь.       Ни-ки очень хочется отказаться, но понимает, у него нет другого выхода. Либо так, либо ему придется ночевать в опасном лесу, когда хозяин дома выгонит его к концу месяца.       — Хорошо, — шепчет Ни-ки. Альфы за его спиной радостно восклицают.       — Пойдем, я покажу тебе комнату! — Чонвон подбегает к Ни-ки и хватает его за руку, побуждая встать.       — Она прямо напротив моей! — Сону хихикает, хватая Ни-ки за свободную руку.       Хисын разрешает им забрать омегу. В конце концов, именно благодаря им у их стаи теперь есть омега.       — Хисын, — бормочет Джейк. — Он ведь наш истинный, верно?       Хисын поворачивается и смотрит на 02z.       — Да, — говорит он. — Наш омега.

***

      После того как Ни-ки переезжает к ним, он решает выразить им свою благодарность, помогая всем, чем может. Он начинает с уборки дома и следит за тем, чтобы всё было в порядке.       На самом деле альфы не такие уж и грязнули, но жизнь с шестью людьми приводит к тому, что некоторые комнаты оказываются более чистыми, чем другие. Поэтому Ни-ки ставит перед собой задачу сделать так, чтобы весь дом был в чистоте и порядке.       К счастью, в большом доме достаточно комнат для всех. В нем есть большая ванная комната с огромной ванной. Ни-ки никогда раньше не видел ничего подобного; он клянется, что она похожа на огромное джакузи или, может быть, на небольшой бассейн.       В день переезда Сону и Чонвон помогли ему перенести все вещи в новый дом. Но именно Хисын проводил его в комнату. Комната оказалась самой маленькой из всех остальных: она предназначалась для гостей. Она практична: в ней есть кровать и тумбочка, рассчитанные на то, что кто-то будет спать там лишь время от времени, а не постоянно. Но Ни-ки не жалуется. Комната для гостей всё равно немного больше, чем его прежняя комната в хижине, так что он воспринимает это скорее как улучшение, чем что-то ещё.       Хисын настаивал на том, что они могут всё изменить. Вожак хочет, чтобы он получал всё самое лучшее. Но омега отказался что-либо менять. Он доволен тем, что имеет. На самом деле, ему уже достаточно того, что у него есть место для проживания.       Альфы также были достаточно любезны, пообещав помочь ему найти новую работу. А пока что он может жить с ними бесплатно. Ни-ки был удивлен, что никто из них не возражал по вопросу платы за жилье. Более того, все альфы, казалось, были счастливы, что с ними живет новый человек.       Тем не менее Ни-ки не может игнорировать сильную тягу, которую он чувствует к ним. Внутри него что-то горит, когда он улавливает их запахи. Это как-то помогает ему успокоиться. А ещё их запахи вызывают у него чувство восторга.       Хотя его комната совсем крошечная, в ней достаточно места для двуспальной кровати и тумбочки, Ни-ки всё равно считает её милым личным пространством. Больше всего ему нравится вид из окна. Окно выходит на лес, а вдалеке виднеется река. Ночью он хорошо видит мерцающие звезды на небе.       Рики более чем счастлив жить с альфами. Всё кажется правильным.

***

      Дверь захлопывается за последним альфой, рано утром отправляющимся на работу, оставляя Рики одного в большом и тихом доме. В воздухе витает аромат утреннего кофе, успокаивающий запах, напоминающий омеге о рутине, которая стала его жизнью. Он оглядывает гостиную, проверяя, нет ли где лишних вещей, которые нужно убрать. Подушки на диване слегка сдвинуты из-за поспешного ухода альф. На журнальном столике разбросано несколько газет — кто-то из волков читал их во время завтрака. Ни-ки берет пульт и аккуратно кладет его на подставку для телевизора — блестящая поверхность отражает организованный хаос в комнате.       Разложив вещи по местам, Ни-ки возвращается на кухню и принимается готовить сытный и питательный ужин к их возвращению. Прежде чем достать из холодильника ингредиенты и аккуратно разложить их на столе, Ни-ки осматривает его на наличие нужных продуктов. Он не умеет готовить, но его внутренний омега просит позаботиться об альфах.       Поэтому, он нарезает овощи, а в воздухе витает аромат шипящего мяса. Может, Ни-ки и не самый лучший повар, но ему определенно нравится готовить для своих альф. Негромкий звук радио, играющего на фоне, развлекает омегу, пока он продолжает нарезать ингредиенты.       Ни-ки напевает себе под нос запоминающуюся мелодию, а его мысли уносятся к предстоящим делам. Он вкладывает в них всю свою энергию. Дом альф стал его домом, которым он распоряжается по своему усмотрению, в то время как те уходят работать. Поэтому Ни-ки относится к своим обязанностям серьезно. Никто из альф не просил его об этом, но он чувствует, что таким образом вносит свой вклад, выражает признательность за защиту и заботу, которую они предлагают.       Закончив готовить, Ни-ки поднимается наверх и идет по коридору, проходя мимо закрытых дверей комнат альф. Теперь, когда он находится на втором этаже, слышен слабый гул системы центрального отопления. Каждый шаг сопровождает скрип старых деревянных половиц. Дом живет своей собственной жизнью, которая пульсирует вместе с приходом и уходом альф.       Каждая комната — это святилище одного из них, наполненное различными ароматами и индивидуальностью. Комната Хисына всегда наполнена смесью ароматов — земляных тонов и слабый запах кожи. С другой стороны, комната Джея представляет собой разительный контраст с её темными тонами и цитрусовым аромадиффузором.       Войдя в комнату Джейка, Рики замирает на пороге. Его взгляд притягивает не заправленная постель. Альфа имеет привычку оставлять её такой всегда, как будто сам акт её заправки — это уступка ограничениям домашней жизни. На кровати хаос из темных простыней и несколько подушек. Одеяло откинуто, и под ним виднеется смятый беспорядок. Ни-ки со вздохом подходит к кровати и принимается разглаживать складки и взбивать подушки. Аромат одеколона Джейка, мускусный и доминирующий, заполняет ноздри омеги, пока он работает над тем, чтобы привести всё в порядок.       Каждый раз, когда Ни-ки заходит в одну из их комнат, его ноги слегка подкашиваются от сильных запахов. Омега пытается найти способ, как контролировать свои инстинкты. Он здесь для того, чтобы помочь, а не фантазировать или исполнять свои самые темные желания.       В конце концов, Ни-ки переходит в соседнюю комнату и начинает убирать кровать Джея. Его комната — это помещение, которое сильно отличается от остальных. Её можно описать так, будто по ней пронесся цветной торнадо, оставив за собой след из одежды и электроники. Здесь повсюду стоят или лежат гитары: одни висят на стене, а другие прислонены к стене.       Ни-ки начинает с того, что берет пару носков и кладет их в корзину для белья. Он качает головой, глядя на хаос. Джей — творческая натура, и его комната отражает это: принадлежности для гитары и ноты разбросаны по всем поверхностям. Ни-ки признает, что наводить порядок в ней — непростая задача, но он всё равно получает удовольствие от головоломки, связанной с организацией пространства.       Затем он переходит в спальню Сонхуна. Ни-ки может назвать его самым спокойным из всех. Его комната — буквально святилище спокойствия с минималистическим декором и нейтральной цветовой гаммой. В комнате всегда царит идеальная чистота, но Рики знает, что лучше не оставлять её нетронутой. Он всё равно вытирает пыль с комода и следит за тем, чтобы на кровати не было ни единой морщинки, складывая углы с военной точностью. Это молчаливое признание в сторону того, что Сонхуну нужен порядок, и жест, который наверняка будет оценен по достоинству, когда альфа вернется.       Комната Сону — последняя по левую сторону коридора, прямо напротив новой комнаты Ни-ки. Это помещение одновременно и привлекает, и немного пугает своей коллекцией книг, витаминов, косметических средств и средств по уходу за кожей. У альфы даже есть своя небольшая ванная комната, где его коллекция различных косметических средств становится ещё больше.       Ни-ки аккуратно застилает постель и наводит порядок на столе, уделяя особое внимание новому игровому монитору. Рики подбирает на тумбочке роман и аккуратно ставит его на книжную полку. Он не перестает восхищаться тем, как работает ум Сону, всегда жаждущего знаний, всегда ищущего новые пути к пониманию мира.       В конце концов, Рики доходит до комнаты Чонвона. Дверь слегка приоткрыта, и он распахивает её, видя последствия поспешного ухода. На полу валяется одежда, в воздухе витает запах пота и мускуса. Чонвон выходил на пробежку сегодня утром, перед тем как отправиться на работу. Молодой альфа пытался избавиться от избытка энергии. Не теряя времени, Рики собирает одежду и складывает её в корзину для белья. На краткий миг у него слюнки текут от запаха мускусного пота Чонвона. Ни-ки должно быть противно, но инстинкты твердят ему, чтобы он потер грязную одежду о свою запаховую железу. Однако, он не поддается импульсивным мыслям и продолжает складывать грязную одежду в корзину для белья. Он также замечает грязные кроссовки у двери и делает мысленную пометку почистить их позже.       Последняя комната принадлежит вожаку стаи, Хисыну. Самая большая и роскошная из всех, с кроватью королевского размера и окном от пола до потолка, из которого открывается вид на густой лес, окружающий их владения. Здесь сильнее всего пахнет одеколоном и феромонами Хисына — смесью сосны и морской воды. Приблизившись к кровати, Рики окутывает волнение: нечасто выпадает возможность прикоснуться к личному пространству альфы, пока его нет дома. Но, тем не менее, он сразу же приступает к работе: поправляет подушки и натягивает темное одеяло на кровать, кончиками пальцев касаясь прохладной, хрустящей ткани.       Переходя из комнаты в комнату, Рики не может не испытывать чувство гордости за свою роль. У каждого помещения, в которое он попадает, своя история. От кучи грязного белья возле комнаты Чонвона, до тщательно организованного стола в комнате Сонхуна, отражающего наклонности альфы к порядку. Ни-ки собирает корзину с бельем, ощущая вес одежды и тепло их тел, которое всё ещё сохраняется на ткани. Он знает, как важно поддерживать их комфорт, особенно после долгих часов, проведенных в офисе.       Закончив с верхним этажом, Рики спускается по лестнице, чувствуя тяжесть корзины с бельем в своих руках. Он заходит в прачечную, и яркий свет автоматически загорается, когда он проходит внутрь. Он сортирует одежду по цветам и тканям, заполняя стиральную машину до отказа. Рутинная работа по стирке белья, как ни странно, оказывает терапевтическое воздействие: ритмичное журчание воды и ровный гул машины создают успокаивающий белый шум, позволяющий мыслям спокойно блуждать.       Омеги обычно находят утешение в мирских делах, и Ни-ки не исключение. Рутина позволяет ему жить без необходимости принимать решения, что является редкой роскошью в мире, где они живут. И пока стиральная машина продолжает шуметь, Ни-ки гадает, в каком настроении придут домой альфы. Кто из них устал и жаждет нежных прикосновений, а кому потребуется более энергичное приветствие.       Он смотрит на часы на стене. Уже полдень, и до возвращения альф ещё несколько часов. Поэтому Рики ждет, пока стиральная машина закончит цикл, а после пойдет развешивать белье на улице, в саду, под крышей террасы, чтобы оно не намокло, если вдруг пойдет дождь. Закончив с бельем, Ни-ки несколько часов отдыхает, а после возвращается к приготовлению ужина.       Он смотрит в окно, наблюдая, как капли дождя стучат по стеклу. Умиротворяющий звук, который всегда приносит ему успокоение, особенно в одиноком доме. Он делает глубокий вдох, вдыхая аромат куриного рагу, кипящего на плите. Аромат наполняет воздух теплом и домашним уютом, что резко контрастирует с унылой погодой на улице. День тянулся долго, но теперь ему есть чего ждать — шесть альф скоро вернутся домой.       Вскоре входная дверь со скрипом открывается, впуская порыв холодного ветра. На пороге появляется дрожащий Хисын. Его мокрые ботинки скрипят по деревянному полу.       — Привет, Рики, — окликает он, опуская сумку на пол. — Что у нас на ужин? — голос альфы звучит устало, но в нем всё ещё слышатся нотки радости.       — Тушеная курица, — Рики улыбается, помешивая еду в кастрюле. — Я подумал, что это блюдо идеально подойдет для такого дождливого вечера, как этот.       Джей и Джейк заходят в дом следом за Хисыном, смеясь над чем-то, что произошло в офисе. Они промокли до нитки, их одежда прилипла к телу, как вторая кожа.       — Такое ощущение, что мы плыли, чтобы добраться сюда, — говорит Джей, снимая с себя промокшую куртку. Джейк хихикает в знак согласия. Рики кивает и жестом показывает в сторону гостиной.       — Идите переодевайтесь. Я принесу вам полотенца. Не хочу, чтобы вы заболели.       Он быстрым шагом направляется к шкафу в прихожей, хватает несколько полотенец и швыряет их в сторону альф. Те исчезли в коридоре, но Ни-ки всё ещё слышит их ворчание, когда они сбрасывают с себя мокрую одежду. Вскоре в доме раздается шум работающего душа.       Ни-ки возвращается на кухню. Всё лежит на своих местах, а столы сверкают под мягким светом подвесных светильников. Он провел весь день за уборкой и готовкой, желая убедиться, что всё будет в порядке для его альф. В последнее время у них сильный стресс, и он знает, что хорошая еда и спокойный вечер могут сотворить чудеса.       Пока тушеное мясо булькает, Рики нарезает ещё пару свежих овощей для салата. Он прислушивается к отдаленному шелесту дождя и нечастым смешкам из других комнат. Именно в такие моменты он чувствует себя по-настоящему довольным. Забота об альфах, которых он теперь считает своими, — это не просто обязанность, это страсть, которая приносит ему радость.       В дверь звонят, и сердце Рики учащенно забилось. Он бросается открывать дверь и обнаруживает за ней дрожащих Чонвона, Сону и Сонхуна. Первым в дом заходит Чонвон с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Сону и Сонхун идут следом, оба выглядят одинаково промокшими.       — Мы забыли ключи, — объясняет Чонвон, снимая обувь. Остальные альфы следуют за ним.       Ни-ки радуется, понимая, что дом вот-вот оживет от присутствия альф. Он быстро вытирает руки о полотенце для посуды, которое держит в руках, и идет снимать с альф куртки. Он любит встречать их теплыми объятиями и улыбкой.       — Давайте я повешу их, — Ни-ки берет три куртки и аккуратно вешает их в шкаф.       Чонвон широко улыбается при виде того, как Рики помогает им.       — Ты просто ангел, — восклицает он, сильно дрожа. — Там холодно.       — Спасибо, что приготовил, — пробормотал Сону, его голос немного охрип. — Пахнет вкусно!       — Не за что, — заверил их Рики, протягивая им полотенца. — Вы знаете, куда идти. Вы мокрые и грязные, так что пора привести себя в порядок.       Они кивают и направляются в коридор, поднимаются по лестнице, чтобы переодеться. Рики слышит голоса Хисына, Джея и Джейка, становящиеся всё громче, смешиваясь со звуком текущей воды. Как только все переоделись в сухую одежду, Рики зовет их к столу.       — Ужин почти готов! Заканчивайте мыться и идите к столу! — аромат тушеной курицы заставил желудок Ни-ки заурчать в предвкушении. Он приготовил столько, что хватит и на вторую, и на третью порцию, если альфы сегодня особенно голодны.       Проходит совсем немного времени, и альфы начинают приходить в столовую. Их лица расслабляются при виде дымящихся блюд, расставленных перед ними. Хисын занимает место во главе стола, его глаза блестят от восторга.       — Пахнет потрясающе, — говорит Хисын, его голос наполнен благодарностью.       — Пожалуйста, присаживайтесь. Здесь хватит на всех, если захотите добавки, — Ни-ки жестом призывает их начать есть, и шесть альф повинуются.       За трапезой раздается смех и несколько историй из их рабочего дня. Ни-ки внимательно слушает, его глаза перебегают с одного альфы на другого, следя за тем, чтобы все наелись и чтобы их бокалы оставались полными. Они рассказывают о своих успехах и жалуются на проблемы, в результате чего Рики ощущает теплое чувство принадлежности, сидя среди них. Он отодвигает свою тарелку в сторону, чтобы наложить им ещё еды.       За теплым ужином напряжение дня начинает спадать с их плеч. Еда сытная и вкусная. После ужина, Рики предлагает принять ванну, чтобы размять мышцы и смыть последние остатки стресса. Он заметил, что некоторые альфы всё ещё выглядят немного напряженными.       В итоге все согласились. Идея совместного расслабляющего купания слишком заманчива, чтобы отказаться.       В ванной комнате царит атмосфера спокойствия: мерцают свечи, в воздухе висит теплый парной туман. Большая ванна до краев наполнена пеной и эфирными маслами, так и манящей погрузиться в неё и позволить своим заботам раствориться. Рики приготовил на выбор несколько солей и масел для ванны, каждое из которых предназначено для успокоения различных недугов.       Альфы забираются в ванну и стонут в унисон, когда тепло окутывает их тела. Ни-ки закрывает глаза, когда они один за другим начинают сбрасывать одежду.       Дело не в том, что ему неприятна нагота. Он не сможет побороть своё желание, если хоть раз увидит кого-нибудь из них обнаженным. Его воображения достаточно, чтобы смутиться. Ему не нужно видеть всё в реальности. Он ещё не готов к этому.       На несколько минут воцаряется тишина, но в конце концов разговоры возобновляются. На этот раз они легкие, наполненные нежными поддразниваниями и легким товариществом. Рики сидит на краю ванны и наблюдает за ними, сердце наполняется теплом и любовью. Он добавляет ещё пены, когда замечает, что пузырьки начинают исчезать.       Он чувствует сильную связь с альфами с того самого момента, как Хисын привел его в дом. Ни-ки считает их своей семьей и сделает всё, чтобы обеспечить их комфорт и благополучие. Когда они прижимаются друг к другу, делятся шутками и историями, Ни-ки понимает, что нашел своё предназначение в жизни. Любить и быть любимым в ответ, быть тем, на кого шесть альф всегда могут положиться.       Дождь за окном наконец-то стих, и мир превратился в сплошное серо-голубое пятно. Внутри дома, однако, всё оживает и светится любовью и теплом. На Рики постепенно наваливается усталость, его тело поддается уюту вечера. Он прислоняется спиной к прохладной плитке душа, и на его губах играет мягкая улыбка.       Завтрашний день принесет новые испытания, но пока в их маленьком мире всё хорошо. Он закрывает глаза, позволяя звукам смеха альф и ощущению их присутствия окутать его.       Это дом. И он находится именно там, где должен быть. Чонвон первым замечает сонливость Рики. Он легонько похлопывает по бортику ванны, чтобы привлечь внимание кролика.       — Почему бы тебе не присоединиться к нам? — предлагает он с озорным блеском в глазах. — Ты весь день бегаешь вокруг нас, готовишь и убираешь.       Рики на мгновение замешкался. Альфы никогда раньше не видели его голым. Он ни разу… не позволял им. Лицо краснеет при мысли о том, что альфы увидят его обнаженное тело, те части, которых никогда не касались солнечные лучи.       — Я… Всё в порядке, — шепчет он.       — Давай, малыш, — говорит Хисын. — Залезай.       Голос Хисына всегда вызывает дрожь по телу, мгновенную реакцию. Наверное, потому что он — главный альфа, и никто никогда не говорит ему «нет». Оправдания так и вертятся у Ни-ки на языке, но взгляды альф убеждают его в обратном.       Он медленно кивает. Омега никогда не предавался этому редкому удовольствию и отходит от ванны, чтобы взять полотенце.       — Ребята, вы можете… э-э… отвернуться? — Ни-ки чувствует их пристальные взгляды на своей спине. Он знает, что они смотрят.       — Хорошо, — соглашается за всех Джей.       Кролик быстро раздевается, ощущая на себе взгляды, и его крошечный хвостик подрагивает от такого внимания. Не успели они и глазом моргнуть, как Ни-ки обернул полотенце вокруг талии, скрыв от посторонних глаз интимные места.       Он подходит к краю ванны. Сонхун и Чонвон освобождают для него место, и Ни-ки медленно опускается в воду, быстро отбрасывая полотенце в сторону, прежде чем полностью опуститься в ванну. Его тело принимает теплые объятия воды.       — У тебя очень милый хвост, — хихикает Джейк, заставляя бедного омегу смутиться.       Получается они наблюдали за всем.       Альфы ещё немного сдвигаются, чтобы освободить для него место. Хисын тянет его за руку и оттаскивает в центр ванны, в окружение всех альф. Кто-то из них кладет руку ему на плечи, а другой кладет ладонь ему на спину, молча поддерживая.       Вода просто божественна, пузырьки при движении лопаются о кожу. Рики расслабленно откинулся назад, положив голову на широкое плечо Чонвона. Он прикрывает глаза, чувствуя, как мышцы шеи начинают расслабляться. Альфы стали тише, расслабляющая атмосфера убаюкивает их.       — Спасибо, Рики, — искренне благодарит Сону. — Мы не часто говорим это, но мы ценим всё, что ты для нас делаешь.       Тишина окутывает их, и Рики чувствует, как в горле образуется комок.       — Ничего страшного, — бормочет он, его глаза по-прежнему закрыты. — Мне нравится заботиться о вас, ребята.       — Мы знаем, — говорит он. — И мы любим тебя за это, — Сонхун наклоняется и нежно целует его в щеку.       Простое признание в любви вызывает улыбку на лице. Рики любят и принимают, но именно такие моменты напоминают о том, как ему повезло быть частью их жизни, их стаи, даже если он официально не носит метки на своей шее.       Вода понемногу начинает остывать, и Рики решает, что пора приступать к ночным процедурам. Он медленно садится и потягивается, чувствуя, как уходит дневная усталость.       — Так, кто хочет массаж? — предлагает он, его голос немного дрожит от эмоций. Это минимум того, что он может сделать после всего, что альфы сделали для него за последние недели.       Альфы переглянулись и с готовностью кивнули. В голове пронеслась тихая мысль. Они найдут способ подарить Ни-ки только счастье. Омега сильно заботится и любит их. Предложить несколько сеансов массажа — вот что он может сделать, чтобы выразить свою признательность за их поддержку.       Рики не просит многого, но альфы знают, что он заслуживает всего, даже если не просит об этом.       Вода в ванне мутнеет от масел и солей, пока Рики по очереди массирует плечи и спины альф. Каждый удовлетворенно вздыхает, напряжение в их телах медленно растворяется под нежными прикосновениями. Это простое действие, но оно значит для них так много.       Они флиртовали и заставляли бедного омегу краснеть и заикаться от смущения. Рики должен признаться, что ему нравятся их дразнящие и многозначительные взгляды, кокетливые улыбки и нежные ласки. Смех и тихие разговоры наполняют теплый дом, внося нотку спокойствия в их повседневную рутину.       Всё, что делает Рики, заставляет их ценить его ещё больше. Омега медленно, но верно прокладывает себе путь к их сердцам. Альфы вылезают из ванны, их кожа розовеет, когда они заворачиваются в мягкие полотенца и отправляются в гостиную.       Пока альфы переодеваются и устраиваются на диване, Рики следит за тем, чтобы вся вода ушла в слив. После этого он идет в свою комнату, чтобы переодеться в пижаму, а затем возвращается в гостиную. Примостившись на диване, он устраивается между Джеем и Хисыном, ощущая тепло их тел.       Телевизор оживает, альфы выбирают фильм, который все они видели сотни раз. Но это не важно. Главное, что они все вместе, в одном пространстве.       По мере наступления ночи, их глаза тяжелеют, и один за другим они погружаются в сон. Рики засыпает последним: его голова опускается на грудь Хисына, и ровное сердцебиение альфы убаюкивает его.       Ни-ки мечтает лишь об одном - принадлежать им. Носить метку альфы на своей шее. Быть их омегой.

***

      Ни-ки не сразу влюбляется в них. Он интуитивно чувствует, что его место здесь рядом с ними. Каждый из них так заботятся о нем. Они следят за тем, чтобы он всегда был сыт и все его потребности удовлетворены.       Чонвон даже купил для него новый матрас, потому что тот, что был у них, показался ему старым и потрепанным.       Сону постоянно кормит его и покупает вкусняшки. Как только он узнал о любимых закусках Ни-ки, он накупил целую кладовую. Омега сказал ему, что он преувеличивает, но альфа покачал головой, говоря, что это минимум, который он может сделать для их омеги.       И вот ещё что. Они стали называть его своим омегой… Часто. При любой возможности.       Поначалу он пытался их поправить, но через неделю или около того перестал. В груди укоренилось ощущение, что это правильно — быть их омегой. Его животная сторона прыгает от счастья, когда с ним обращаются так, будто он стал частью их стаи.       Это заставляет Ни-ки ещё больше хотеть угодить им. Его омега-инстинкты велят быть хорошим для своих альф.       Сегодня днем он снова на кухне. Он по-прежнему плохо готовит, но усердно изучает рецепты и просматривает множество видеороликов в Интернете, чтобы приготовить вкусную и здоровую еду для своих альф.       Именно так альфы и застают его: фартук обмотан вокруг талии, он наклоняется, чтобы попробовать печеный хлеб и овощной суп, который приготовил для них. Все шесть альф замирают на месте и завороженно смотрят на кролика.       Ни-ки настолько поглощен супом, что не замечает их пристального взгляда. Пушистый белый хвост омеги торчит из коротких шортиков. Его длинные уши подергиваются, когда он пробует горячий суп.       — Я трахну его сегодня ночью, — Хисын объявляет, поправляя свой член в штанах. — Я ждал достаточно долго.       — Блядь, — шепчет Джей. — Посмотри, как он выгибается.       — Он сам напрашивается, — добавляет Сонхун. — Он провоцировал нас всю неделю.       — Клянусь, если он и дальше будет носить эти короткие шорты, мне придется их сжечь, — Чонвон ворчит, его член напрягается в штанах.       Все альфы разинули рты, когда Ни-ки наклонился, чтобы поднять что-то упавшее на пол.       — Я буду первым! — уверенно заявляет Сону. — Я увидел его первым.       Хисын поворачивается и громко рычит на него, отчего омега удивленно вскрикивает.       — О, черт! — кричит Ни-ки. — Вы напугали меня до смерти. Как долго вы там стояли?       — Достаточно долго…       — Мы только что пришли, — Чонвон врет, ударяя Джейка локтем в живот.       — О, хорошо. Суп уже готов, так что, пожалуйста, садитесь за стол, — Ни-ки машет им рукой, возвращаясь к супу, явно не понимая, что у альф есть аппетит только на одно — него. — Я сейчас принесу.       — Тебе помочь накрыть на стол? — спрашивает Джейк, подходя ближе к омеге.       — Нет, Джейки. Я уже сам всё сделал, — Ни-ки хихикает, когда альфа сжимает его зад. Раньше Ни-ки подпрыгивал от смущения, когда альфы шлепали его по заднице или сжимали её, но теперь он к этому привык. Он визжит и смеется, когда кто-то из них прикасается к нему.       — Хорошо, милашка. Мы будем ждать тебя там, — Джейк наклоняется и целует кролика в щеку.       Ни-ки кивает, весело смеясь. Он так любит своих альф.

***

      Ни-ки не понимает, как всё так переменилось. В один момент он ставит посуду в раковину, а в другой его ведут в комнату главного альфы. За ним следуют остальные альфы. Ни-ки не понимает, что происходит, но смесь их запахов пьянит, а его тело инстинктивно расслабляется.       — Я сделал что-то не так? — спрашивает он, поворачиваясь, чтобы взглянуть на своих альф.       — Нет, — рычит Хисын, но его ответ никак не успокаивает тревогу Ни-ки.       — Но… — Ни-ки вскрикивает, когда альфа заталкивает его в свою комнату. Остальные стоят за спиной вожака стаи, и от их пристальных взглядов омега слегка вздрагивает.       — Простите, если я сделал что-то не так…       — Омега, прекрати, — Хисын приказывает, и Ни-ки подчиняется. Его рот захлопывается. Он в замешательстве. Всё шло хорошо. Он думал, что всё делает правильно, заботится обо всех альфах. — Ты ещё не член стаи, — рычит альфа, заставляя его вздрогнуть. Сердце заколотилось в груди, и его защемило от боли, как будто внутрь вогнали нож.       «Я не часть стаи», — думает Ни-ки. «Они не воспринимают меня как одного из них. Да и нравлюсь ли я им?»       — Все вон! — рычит Хисын, когда в нос ударяет горький запах омеги. Ни-ки выглядит заметно растерянным и обиженным.       — Хисын… — Джейк пытается вмешаться.       — Вон! — рычит Хисын.       — Но альфа, ты же сказал…       — Я позову вас, когда вы мне понадобитесь, — рычит он.       Сонхун и Джей уходят первыми, а Джейк смотрит на вожака с тревогой. Он недоволен его решением, но в итоге тоже выходит из комнаты. Нет смысла спорить со старшим. Чонвон и Сону остаются.       — Я не позволю тебе. Мы договорились, — Чонвон огрызается, в нем закипает ревность.       — Альфы? — Ни-ки хнычет, не понимая, что происходит. Почему все так расстроены? Почему они кричат друг на друга?       — Вы оба можете остаться и присмотреть, чтобы никто мне не помешал.       — Что?! — возмутился Сону. — Ты хочешь, чтобы мы караулили снаружи? Ты что, с ума сошел?!       — Это приказ! — рычит он, оскалив клыки. — Может, это научит вас не лгать своей стае и главному альфе!       — Хисын, это глупо! — Чонвон пытается образумить его посреди хаоса.       — Я сказал — вон! — Хисын хватает их за воротник. — Вас нужно проучить.       — Альфа! — кричит Ни-ки, бросаясь к ним, чтобы разнять Хисына и младших альф. — Отпусти их, пожалуйста!       — Рики! — громкий рев вожака проникает внутрь тела, почти ставя его на колени. — Иди, сядь на кровать и жди.       Омега пытается сопротивляться, но в итоге подчиняется. Он двигается на автопилоте, а слезы заливают лицо. Он ненавидит видеть, как ссорятся альфы. Омега наблюдает за тем, как Хисын выталкивает Сону и Чонвона за дверь, заставляя его вздрогнуть от громкого звука. Ни-ки пытается подслушать, о чем они говорят, но мало что улавливает.       Недолго думая, главный альфа возвращается в свою комнату и с громким стуком закрывает за собой дверь. Тяжелый звук шагов заставляет Ни-ки подпрыгнуть от страха.       Глаза Хисына устремлены на него, как у хищника, выслеживающего добычу. Омега не может пошевелиться, видя пристальный и изучающий взор альфы. Глаза Рики расширяются ещё больше, когда вожак медленно приближается к нему, его движения обдуманные и властные. Взгляд альфы наполнен жгучим желанием, от которого у него сводит желудок, а по рукам бегут мурашки. Несмотря на страх, тело отзывается, тепло распространяется по нему, словно мед, густой и сладкий.       — Это наказание для них. Они не войдут в эту комнату, кролик, — говорит он, облизывая губы. Омега выглядит слишком аппетитно, сидя на его кровати. — Ты мой, мой партнер, мой омега. Я трахну тебя, дам тебе свой узел и ты будешь носить моих детей, — он рычит в отчаянии. Слова звучат как мантра. В глазах Рики читается безмолвная мольба и вопрос, который альфа прекрасно понимает. Он знает, что Ни-ки безмолвно спрашивает его: «А как же другие альфы?».       Что ж, у Хисына определенно есть ответ на этот вопрос. Они не имеют значения, тем более прямо сейчас.       — Забудь об остальных, — рычит Хисын, наклоняясь к омеге так близко, что их губы находятся в миллиметрах друг от друга. — Сосредоточься на мне, — шепчет он, прежде чем впервые поцеловать омегу. Каждое действие альфы пронизано доминированием, а внутренний омега Рики кричит ему: «Не сопротивляйся! Ты должен подчиниться нашему партнеру, нашему альфе!»       И он подчиняется, расслабляясь в объятиях Хисына. Внутри него разгорается огонь. Пламя, возникшее от короткого контакта их кожи. Ни-ки клянется, что она словно горит от прикосновений. Он громко стонет, когда длинные пальцы Хисына поглаживают его по щекам, спускаясь ниже и лаская низ живота.       Альфа ловко и умело расстегивает пуговицы на белоснежной рубашке Рики, и ткань легко соскальзывает с его худых плеч на пол, обнажая алебастровую кожу и острые ключицы. Отстранившись от желанных губ, Хисын с восхищением смотрит на тяжело дышащего омегу, губы которого покраснели, блестят от слюны и припухли от поцелуя. Большие шершавые ладони альфы пробегают по бархатной коже, прослеживая каждый изгиб и задерживаясь на бусинках сосков кофейного цвета.       Не удержавшись, он щиплет их, заставляя омегу удивленно вскрикнуть. Ни-ки чувствует приступ боли, смешанный с возбуждением, когда Хисын снова щиплет их. Пушистый хвост альфы обвивает его ногу, ощущая под ней тепло разгоряченной кожи.       — Ты продолжаешь провоцировать нас, маленький кролик. Носишь короткие шортики, которые идеально обтягивают твою упругую попку. Надеваешь эти тоненькие маечки, которые мало что скрывают и оставляют для воображения, — голос Хисына хриплый и соблазнительный, он продолжает пощипывать и играть с чувствительными сосками омеги. — Ты хотел, чтобы это случилось. Ты знал, что рано или поздно мы потерям контроль, так что будь хорошим омегой для своего альфы и широко раздвинь ноги. Позволь мне пометить тебя, и ты наконец-то станешь частью моей стаи.       Альфа стонет, слегка покусывая мочку уха Ни-ки и проводя языком по ушной раковине. Омега кивает, медленно раздвигая ноги перед ним. О какое это прекрасное зрелище.       — Я хочу, чтобы ты кое-что понял, Ни-ки, — Хисын говорит медленно, но уверенно. — Ты не просто мой партнер или омега нашей стаи… Ты, блядь, мой.       Он срывает с Ни-ки шорты и боксеры, заставляя удивленно пискнуть от грубого движения. Холодный воздух ударяет по интимным местам, и омега пытается прикрыть их руками. Это первый раз, когда он позволяет кому-то из них видеть себя таким.       — Не надо, — рычит альфа, отталкивая его руки. — Не прячь то, что принадлежит мне. Дай мне насладиться тобой.       Ни-ки захлебывается собственной слюной, чувствуя, как унижение больно бьет по его самооценке. Он хочет свести ноги, спрятаться, но альфа не дает ему этого сделать.       — Ты прекрасно выглядишь, крольчонок.       Эти слова, кажется, немного успокаивают Ни-ки, настолько, что напряжение в его мышцах исчезает.       — Скажи, что ты хочешь меня, — умоляет Хисын. — Пожалуйста, скажи мне.       Ни-ки кивает, потому что правда в том, что он хочет. Он любит их всех и хочет быть с ними. Инстинкты подсказывают ему, что нужно подчиняться своей стае, быть полезным. В последнее время ему снились влажные сны об альфах, но он скрывал это от них, стесняясь признаться. Но теперь, когда Хисын умоляет его, Ни-ки легко подчиняется.       — Да, альфа, — Ни-ки стонет.       Это всё, что хотел услышать Хисын. Не успевает Ни-ки опомниться, как он опускает голову к низу его впалого живота. На кожу попадает что-то влажное, и когда Ни-ки опускает взгляд, его глаза закатываются. Хисын, вожак стаи, стоит на коленях и вылизывает вены, виднеющиеся в районе бедер. От этого член омеги подпрыгивает, едва не ударяя альфу по лицу.       — Ты только посмотри на это. Какой у тебя милый маленький член. Он такой жалкий, крошечный, — смеется Хисын.       — Нет, — смущенно стонет Ни-ки. — Нет-нет-нет.       — Всё в порядке, детка. Ты всё равно не будешь им пользоваться, — Хисын легонько шлепает его по члену, отчего омега издает громкий стон, а спина выгибается дугой. — У тебя кинк на боль, малыш? — усмехается альфа, снова шлепая Ни-ки по члену, который течет тем обильнее, чем сильнее он бьет по нему.       — Пожалуйста! — умоляет Ни-ки.       И как хороший альфа, Хисын не сможет отказать своему омеге. Как только его взгляд падает на Ни-ки, зверь внутри просыпается и теперь он не может себя контролировать. Он должен сделать Ни-ки своим. Сделать его частью своей стаи.       Ни-ки трясется, словно его ударило током, бедра инстинктивно раздвигаются шире, глаза распахиваются, а рот приоткрывается в громком стоне. Хныканье, вырвавшееся из его рта, просто греховно.       Омега уже намок, по его ногам стекает естественная смазка. Не нужно долго его подготавливать — Ни-ки уже готов. Не раздумывая, Хисын вводит два пальца в горячее нутро, не давая ему ни предупреждения, ни возможности привыкнуть.       — Альфа! — кричит Ни-ки. Это так больно, что омега начинает плакать… и в то же время ему так приятно. Он перевозбужден и дрожит всего от двух пальцев внутри себя.       — Они снаружи, омега, — Хисын дразнит его. — Пусть твои альфы услышат, как хорошо я тебя трахаю.       Ни-ки должно быть стыдно, но вместо этого он стонет ещё громче. Он позволяет остальным услышать, как ему хорошо. Он хочет, чтобы они поняли, что Хисын пометит его… он теперь официально часть стаи.       Пальцы альфы больно впиваются в бархатные стеночки. Ни-ки извивается, пока вожак медленно растягивает его, погружая в его дырочку ещё один палец. Хисын наклоняется ближе, чувствуя, как его охватывает болезненное удовлетворение.       — Умоляй, — приказывает он, быстрее двигая пальцами. Бедный омега не может удержаться от того, чтобы не сжать их покрепче. — Давай, малыш. Умоляй меня трахнуть тебя. Чтобы ты стал моим.       — Пожалуйста, альфа! Я хочу быть твоим! Пожалуйста, сделай меня своим.       Хисын снова изгибает пальцы, и влажный хлюпающий звук его движений громко разносится по комнате.       — Ты слышишь это, омега? — Хисын мурлычет рядом с ухом Ни-ки, в опасной близости от его горла. Если альфа захочет, он может легко впиться в плоть и разорвать её на части. Но Рики это не волнует. Ему слишком хорошо, чтобы думать о чем-то ещё. Его бедра двигаются в такт темпу движений Хисына. — Такой мокрый для своего альфы, — хрипит он, а Ни-ки продолжает стонать и умолять. — Ты действительно создан для меня.       Хисын надавливает на его сладкую точку, и Ни-ки не может сдержать крик.       — Какая отчаянная маленькая шлюшка, — Хисын стонет, чувствуя, как его член болезненно пульсирует в штанах, — больно. Не теряя времени, альфа опускается ниже и снова упирается своим возбуждением в попу Ни-ки. — Ты действительно хочешь этого, омега?       — Да! — Ни-ки громко стонет. Хисын вынимает член из штанов. Не удержавшись, он шлепает головкой члена по колечку мышц, прежде чем войти в него.       Ни-ки закатывает глаза, когда альфа входит до самого конца. Он чувствует, как его стеночки растягиваются вокруг эрегированного органа. Член Хисына так глубоко внутри, что на его животе появляется бугорок. Ни-ки клянется, что чувствует запах собственного возбуждения вместе с феромонами альфы, витающими в воздухе.       — Хороший омега.       Ни-ки хнычет, когда Хисын говорит это. Он хочет быть хорошим. Он будет хорошим. Он пускает слюни на подушку, как кролик во время течки.       — Ты собираешься принять мой узел, да? — альфа громко стонет, шлепая Ни-ки по заднице, отчего омега вскрикивает.       — Да-да, пожалуйста!       Хисын вдалбливается в его влажную дырочку и трахает его до потери сознания. Ни-ки выгибает спину, чувствуя, как волны удовольствия проходят по его телу.       — Я хочу пометить тебя. Сделать тебя своим, — глубокое рычание раздается над ним. Альфа с силой вбивается в омегу. Каждый раз, когда он выходит и снова входит, смазка вытекает из лона омеги и собирается в лужицу под ними на кровати.       — Сделай это, — Ни-ки хнычет. — Я твой, Хи.       Непреодолимая потребность впиться зубами в шею Ни-ки постепенно берет верх. Хисыну хочется приковать его к себе, может быть, даже запереть в своей комнате, чтобы омега никогда не смог уйти. Никогда не покинул его и стаю. Он чувствовал это с того момента, как увидел кролика, но не хотел его спугнуть. Поэтому ждал. Он ждал достаточно долго.       — Как же приятно и больно одновременно, — стонет омега.       — Повернись, — приказывает Хисын. — На четвереньки.       Медленно Ни-ки встает на руки и колени. Он выгибает спину, ложась лицом на мягкий матрас, его щеки пылают розовым румянцем. Он выглядит как течная омега, но ему всё равно, лишь бы его альфа был доволен.       Хисын облизывает губы, прежде чем снова погрузиться в теплое нутро. Он крепко держит его за бедра, практически насаживая на свой член. Альфа начинает быстрее двигать бедрами, отчаянно трахая его.       Не проходит и минуты, как узел Хисына начинает набухать. Узел входит и выходит из Ни-ки снова и снова, пока не набухает достаточно сильно. Омега крепко сжимается, пока Хисын продолжает двигаться, задевая то место, которое приносит омеге удовольствие. Этого достаточно, чтобы пальцы ног и рук Ни-ки подгибались, а раскаленная до бела боль захлестнула его изнутри, сотрясая до глубины души. Даже его крошечный член продолжает пульсировать — от перевозбуждения его разум затуманивается. Мышцы расслабляются, но он отчаянно пытается удержаться на ногах.       — Черт! Ты мой. Я дам тебе свой узел и ты будешь носить в себе моих детей, — рычание вырывается из глубины горла, когда альфа наконец кончает. Горячие струи заполняют Ни-ки целиком. Омега чувствует, как с каждым толчком пульсирует узел альфы внутри.       Хисын теряет контроль над собой. Клыки вонзаются в шею Ни-ки, прямо в его запаховую железу. Пронзительная боль заставляет кончать ещё сильнее, и он громко хнычет от переполняющих его ощущений. Ещё больше спермы вытекает из него и заливает простыни на кровати альфы. Ни-ки тяжело дышит, когда Хисын кусает его сильнее, погружая клыки глубже, и кровь стекает вниз по шее омеги. Ни-ки знает, что это оставит неизгладимый шрам. Шрам, по которому все узнают, что он принадлежит альфе.       «У меня есть стая», — думает он, глядя на него совершенно расфокусированными глазами. Он не произносит ни слова. Только слюни стекают из уголка его рта, когда он пытается думать, и сказать что-то внятное, но не может. Дымка возбуждения и послеоргазменная нега захлестнули его, и всё, что осталось, — это возбужденный и удовлетворенный омега. Хорошая дырка, в которую можно кончать без остановки для Хисына, для всех его альф.       Хисын удовлетворенно ухмыляется, наблюдая, как изо рта Ни-ки вытекает слюна. Бедный омега очень чувствителен, его тело буквально вибрирует от удовольствия.       — Какой хороший омега, — простонал Хисын, зализывая рану от укуса. — Хорошая шлюха.       Как только его узел спадает, Хисын подходит к двери и широко распахивает её.       — Джей, Джейк, Сонхун, — кричит он достаточно громко. Трое альф устремляются к нему по коридору.       — С ним всё в порядке? — Джейк спросил первым делом.       — Заходите, — командует Хисын. Он краем глаза наблюдает, как Сону и Чонвон быстро встают с пола и готовы зайти внутрь. — Не вы двое. Вы будете сидеть и слушать, как ему хорошо. Может, это послужит вам уроком.       Чонвон зарычал, готовый наброситься на вожака, но Сону удержал его.       — Смотри у меня, — Хисын показывает пальцем на младшего альфу, но затем поворачивается и запирает дверь в свою комнату.       02z уже вовсю ласкает омегу, покрывая поцелуями его тело.       — Ты не мог быть немного нежнее? — бормочет Джейк, откидывая мокрую челку Ни-ки со лба.       — Он сам этого хотел, — Хисын пожимает плечами, усаживаясь в своё большое кресло. Ему приятно смотреть на то, как беззащитно Ни-ки выглядит в его постели. Так мило.       — И всё-таки! Ему будет очень больно, — Джей вмешивается.       — Я дал вам войти сюда не для того, чтобы слушать жалобы, — ворчит он. — Давайте, трахните его.       — Что? — первым спросил Сонхун, сбитый с толку.       — Трахните его. Пометьте его, — говорит Хисын. — Теперь он часть стаи, - он бросает на кровать пачку презервативов, и Джей ловит её.       — Почему ты даешь нам их?       — Я не хочу, чтобы он забеременел, — Хисын пожимает плечами.       — Но твой член уже был внутри него? Разве это справедливо? — Джейк надулся. Он любит трахаться без презерватива и ненавидит их текстуру.       — Ты либо надеваешь презерватив, либо не трахаешь его вообще. Понятно?       Альфы ворчат, но не пытаются нарушить приказ Хисына.       — Альфы? — бормочет Ни-ки, всё ещё не понимая, что происходит. Всё, что он знает, — это то, что он окружен альфами. Их запахи так хорошо сочетаются друг с другом, что омега жалобно скулит. Он хочет, чтобы они обняли его. Прикоснулись к нему.       — Привет, красавчик, — мягко говорит Джей, поглаживая его по спине. Бедный омега вздрагивает от малейших прикосновений.       — Альфа, — хнычет Ни-ки. — Хочу.       — Чего ты хочешь, детка? — Джейк наклоняется, чтобы посмотреть на него. — Скажи альфе.       — Тебя. Пожалуйста.       — Конкретнее, кролик, — Джейк осторожно убирает слезы с лица Ни-ки.       — Прикоснись… Прикоснись ко мне.       Тяжело дыша и всё ещё подрагивая после оргазма, Ни-ки раздвигает ноги шире. Из него вытекает смазка и сперма. Запах секса сводит трех альф с ума. Они ничего не могут с собой поделать и набрасываются на него, как гиены, готовые сожрать свою добычу.       Джейк хватает Ни-ки за лицо и впивается своими губами в его губы. Он целует его с отчаянием, пробираясь языком внутрь.       Рука Сонхуна ложится на член Ни-ки и скользит по нему вверх-вниз. Член в умелых руках альфы, становится твердым как камень. Он опускается ниже к груди омеги, касаясь её губами. Язык Сонхуна скользит по левому соску, прикусывая его снова и снова. Ни-ки, закрыв глаза, стонет. Он отдается тому, что альфы делают с ним, с его телом. Они идеально синхронизированы друг с другом. Один надрачивает, другой подготавливает, а третий кусает. Каждое их движение совпадает с прикосновением другого.       Тот факт, что главный альфа все ещё находится в комнате, только сильнее возбуждает его. От осознания того, что Хисын наблюдает за тем, как он подчиняется другим альфам, член стремительно наливается кровью.       Ни Джейк, ни Сонхун, ни Джей ещё не трахали его, но раскрасневшееся лицо омеги уже приобрело выражение чистого наслаждения.       — Тебе нравится, крольчонок? — хриплый голос Хисына доносится откуда-то из комнаты. Ни-ки не может повернуться, чтобы посмотреть, ведь Джейк посасывает его нижнюю губу. — Тебе нравится быть шлюхой для своих альф?       По телу проходит дрожь. Главный альфа пристально наблюдает за ним.       — Ты собираешься показать мне, как выглядит хороший омега? — дразнит Хисын. — Докажи, насколько хорошим ты можешь быть. Устрой мне хорошее шоу.       Джейк негромко бормочет «Открой», а Ни-ки хнычет, услышав слова главного альфы.       — Открывай шире, — Джейк рычит, и Ни-ки повинуется. Он высовывает язык, и альфа зажимает большим пальцем нижнюю челюсть, заставляя его открыть рот шире. Хмыкнув, он медленно вводит свой член в ждущий рот Ни-ки. Омега проводит языком по всей длине, прежде чем полностью взять возбужденный орган в рот. — Вот так. Обхвати меня своими пухлыми губами, — Джейк стонет.       Ни-ки изо всех сил старается сосредоточиться на члене внутри своего рта, но пальцы, играющие с его сосками, а другие внутри мешают сосредоточиться.       — Он уже потерял голову от удовольствия, — Сонхун хихикает, но его прикосновения по-прежнему нежны.       — Сейчас я тебя трахну, — шепчет Джей омеге на ухо. Он раздвигает половинки, а затем плюет на колечко мышц. Это пошло и вульгарно, но Ни-ки всё равно стонет, когда слюна смешивается с его естественной смазкой.       Он чувствует, как в него упирается большой член Джея. Он проникает внутрь, а затем выходит, и Ни-ки стонет, крепче посасывая член Джейка, горло напрягается от усилий.       — Блядь, продолжай в том же духе, — Джейк говорит Джею. — Что бы ты ни делал. Мне приятно.       Джейк теряет контроль над собой. Он хватает Ни-ки за волосы и тянет его вперед, так далеко, что нос омеги почти касается его лобка. Он держит его в таком положении до тех пор, пока лицо Ни-ки не начинает багроветь, а затем снова отпускает его. Ни-ки задыхается и пытается дышать, открывает рот, но Джейк снова затыкает его своим членом.       Джейк медленно начинает трахать его в рот. Каждый толчок становится быстрее, поскольку Ни-ки привыкает к размерам альфы. Джей продолжает двигать бедрами. От ощущения его члена внутри себя, Ни-ки закатывает глаза.       — Вам нравится? — спрашивает Хисын, наблюдая за происходящим, лениво надрачивая себе.       — Он просто прекрасен, — Джей стонет.       — Да, блядь. Он отлично сосет, — Джейк хнычет. — Так хорошо.       Как только Джей кончает, на его место приходит Сонхун. Его член больше, и альфа гораздо грубее. Он трахает его так, будто от этого зависит его жизнь. Он даже дергает Ни-ки за крошечный хвостик, отчего по позвоночнику кролика пробегают уколы боли. Омега хнычет со слезами на глазах, но ему всё равно так приятно, что он теряет голову от удовольствия.       Сонхун также держится гораздо дольше, чем Джей; Ни-ки чувствует, как его мышцы начинают болеть и сводить судорогой от грубого обращения. Он устал, член всё ещё глубоко входит в него, а другой находится во рту. Джейк уже кончил, и заставил его проглотить всё. Однако альфа всё ещё хочет, чтобы Ни-ки держал его член "теплым", настаивая на том, чтобы омега не выпускал его из своего грязного рта.       Как хороший омега, он всё выполняет. Но, несмотря на это, собственный член всё ещё подергивается и набухает. Он хочет кончить снова. Ему это необходимо.       Голос Хисына звучит в его ушах, напоминая, что он должен принять всё. Пусть его альфа позаботится о нем. Сонхун ещё раз глубоко входит в него, а затем, наконец, выходит, кончая в презерватив. Альфа ненавидит это. Он хотел бы кончить в утробу Ни-ки. Поэтому он прибегает к запасному варианту. Он хватает презерватив и отталкивает Джейка ото рта Ни-ки. Омега смотрит на него со слезами на глазах, слишком ошеломленный, чтобы что-то сказать.       — Открой рот, омега, — рычит Сонхун. Ни-ки инстинктивно широко раскрывает рот. — Высунь язык, — говорит альфа, и он делает то, что ему велено.       Сонхун опускает презерватив прямо ему на язык и выливает на него содержимое. Он сжимает презерватив до тех пор, пока последняя капля не попадает в ждущий рот Ни-ки.       Ни-ки сначала морщится, но быстро привыкает к соленому вкусу.       — Глотай, — ворчит он, прожигая взглядом Ни-ки. Но он, как хороший омега, делает то, что ему велено, и проглатывает всё до последней капли.       Чтобы доказать, насколько он послушный, он высовывает язык и хнычет, когда Сонхун наклоняется, чтобы поцеловать его.       — Ты самый лучший омега, — говорит ему Сонхун и отстраняется.       Ни-ки остается один, дрожащий от страха. Сил нет, и он падает на живот. Всё тело болит. Он слышит, как вдалеке разговаривают альфы, но не может разобрать, о чем они говорят или что обсуждают. В следующую секунду он слышит, как открывается дверь. Два новых запаха вторгаются в пространство, заставляя Ни-ки вздрогнуть. Они ещё не закончили с ним...

***

      Сону и Чонвону пришлось сидеть и слушать каждый стон, срывавшийся с губ Рики, не имея возможности ничего с этим поделать. Это было их наказание, как сказал Хисын.       Наказание за то, что они прятали Рики от стаи. В глубине души они понимали, что заслужили это. Они — стая, но без доверия она распадется на части. Чонвон до сих пор ненавидит тот факт, что Хисын отомстил самым худшим способом. Пока остальные развлекались с кроликом-омегой, они вынуждены были страдать за закрытыми дверями.       Чонвон не может отделаться от чувства вины за то, что не помешал альфам так поступить с Рики. Но будь всё наоборот, он поступил бы так же. «Какой лицемер», — думает он про себя.       Часы на стене отбивают минуты, каждая из которых отдается эхом, словно метроном в такт биения их сердец.       Наконец раздается тихий щелчок открывающегося замка, и из комнаты выходят остальные. Джей, Сонхун и Джейк выглядят слишком довольными собой. От них тоже пахнет сексом, и младшие альфы с отвращением морщат носы. Воздух наполняется смешанными запахами альф и омеги. Тяжелый аромат секса задерживается, особенно на их главном альфе.       Хисын поворачивается и смотрит на них, а затем в последний раз на омегу, который лежит на его кровати. Джей, Сонхун и Джейк разбегаются по своим комнатам, оставляя их поговорить наедине. Хисын закрывает за собой дверь.       — Ваше наказание окончено. Вы можете пройти внутрь и позаботиться о нем, но я не разрешаю вам трахать его. Если я узнаю, что вы это сделали, я вас обоих кастрирую. Понятно? — рычит Хисын.       Чонвон и Сону прикусывают языки и кивают в знак понимания.       — Будьте благодарны, что я даю вам шанс провести с ним время. То, что вы сделали за нашей спиной, было эгоистично и неприемлемо, — низкий голос Хисына эхом разносится по коридору. — Помните, Чонвон и Сону, мы — стая. Мы держимся вместе. Я отвечаю за всех вас. Рики — наш партнер, наш омега. Он принадлежит не только вам, — Хисын продолжает говорить, не давая возможности возразить. — Я ясно выражаюсь?       Они кивают в ответ, не находя в себе силы ответить. Главный альфа отступает назад, давая им пройти через дверь его спальни. Сону и Чонвон спешат зайти в комнату. Их внимание сразу же привлекает фигура, одиноко лежащая на большой кровати.       Рики лежит, обессиленный и изможденный. Простыни спутались вокруг его тела. Глаза полностью закрыты, но грудь поднимается и опускается, когда он делает неглубокие вдохи. Разительный контраст с той энергией, которую обычно излучает омега. Кожа раскраснелась, нежно-розовый цвет распространяется от щек до основания шеи и груди.       Но что ещё более заметно, так это запах, витающий в воздухе, — мощная смесь сладкого и мускусного, молчаливое свидетельство того, что произошло ранее. Ни-ки пахнет стаей, после того как главный альфа пометил его. Красные шрамы от укуса видны даже с того места, где стоят альфы.       Сону с озабоченным видом подходит к кровати, протягивает руку, чтобы аккуратно убрать пряди волос Рики с его потного лба. Обеспокоенный Чонвон следует за ним. Они знали, что происходит за закрытыми дверями и договорились, что, в конце концов, трахнут омегу, но Чонвон и Сону огорчены. Однако сейчас не время для гнева. Им нужно позаботиться об омеге.       — Эй, малыш, — прошептал Сону, его голос тише, чем шепот ветерка. Глаза Рики открываются. Бедный омега выглядит усталым, но он всё равно слабо улыбается ему. Ни-ки смотрит на него с легким страхом, ища в его глазах поддержку. Чонвон присаживается на край матраса и осторожно кладет руку ему на плечо.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, и в его голосе слышится беспокойство. Улыбка Рики становится чуть грустнее, но он слегка пожимает плечами.       — Я в порядке, — удается ему сказать, но его голос совсем охрип. — Просто устал.       Чонвон и Сону знают, что омега лжет: он испытывает явную боль, как физическую, так и эмоциональную. Мало того, что его грубо трахали четыре альфы, так его ещё и пометили, оставив одного разбираться с последствиями. Укус до сих пор не зажил, хотя Хисын несколько раз зализывал его.       Главный альфа разрешил остальным быть с Рики, чтобы доказать свою правоту. Наказание, которое должно было научить их ничего не скрывать от стаи. Возможно, именно поэтому они чувствуют себя такими виноватыми. С Ни-ки не поступили бы так грубо, если бы они не облажались раньше. Оба альфы чувствуют, что не смогли защитить его должным образом.       Сону невольно ощущает вспышку гнева, но ему удается подавить её. Сейчас не время.       Они приступают к работе, молча договариваясь о том, кто что будет делать. Сону откидывает одеяло, открывая взору обнаженного Рики. Следы на его теле совсем слабые, но всё ещё заметные. С течением времени они будут становиться всё ярче. Следы ночи, наполненной страстью и болью, и каждому из них приходится бороться с желанием прикоснуться к отметинам, чтобы утешить и снять боль с невидимых синяков, которые скрываются под поверхностью.       Чонвон наполняет ванну в ванной комнате Хисына теплой водой, добавляя щедрое количество пены и масел. Ванная наполняется запахом лаванды. Нежный аромат, который, кажется, обещает облегчение от тяжести ситуации. Вместе они помогают Рики подняться на ноги. Ноги бедного омеги подкашиваются. Ему кажется, что если он попытается сделать хоть шаг, то в итоге упадет плашмя на пол, поэтому опирается на двух альф от усталости.       Они осторожно ведут его в ванну и заходят внутрь, опуская Рики в воду, окутывающую его теплыми объятиями. Напряжение в мышцах медленно исчезает по мере погружения. Ни-ки удовлетворенно вздыхает. Сону и Чонвон опускаются на колени рядом с ванной, каждый берет в руки мочалку. Они медленно моют его, движения их нежные и осторожные. Они знают каждый сантиметр тела Рики, как карту собственного сердца и тщательно вытирают все следы недавних событий.       Рики откидывается на бортик, закрывая глаза. Тепло воды и нежные прикосновения альф — бальзам на его измученную душу. Он чувствует любовь в каждом их прикосновении. Они — молчаливое извинение за то, что Чонвон и Сону не смогли защитить его от гнева главного альфы.       Ни-ки не может винить их в том, что произошло. Да и почему должен? Он сам просил, умолял об этом. Он любит каждого из красавцев-альф, влюбился в них. Но Ни-ки не говорит об этом вслух. У него нет сил на разговоры. Сону не спеша моет грудь, его большие пальцы слегка касаются слабых синяков, оставленных собственнической хваткой Хисына. По всей груди также видны следы укусов Джея и Сонхуна. На длинной шее омеги виднеются засосы, оставленные Джейком.       Сону не сводит глаз с лица Рики, читая в нем невысказанные послания.       С другой стороны, Чонвон сосредоточен на ногах омеги. Выражение его лица — смесь озабоченности и отчаяния. Оба альфы работают в гармонии, каждый знает, о чем думает другой, но не говорит вслух. Каждое движение ткани по коже Ни-ки — это молчаливое извинение, обещание быть рядом с ним в будущем. Рики неотрывно смотрит на них, за исключением редких моментов, когда прикрывает глаза от наслаждения.       Рики всё ещё неосознанно льнет к их прикосновениям, находя утешение в знакомой заботе и запахе. Альфы разговаривают тихим шепотом, избегая темы ночи, заполняя пространство успокаивающими словами и негромкими похвалами.       — Ты молодец, детка, — говорит Чонвон. — Ты — лучший омега.       Когда Рики полностью вымыт, они помогают ему выйти из ванны. Ему всё ещё трудно стоять на ногах, поэтому альфы держат его, почти неся на руках. Их руки — сильная и надежная опора для омеги, которому ещё нужно восстановиться.       Они вытирают его насухо мягкими полотенцами, укутывая в их тепло, а потом помогают переодеться в чистые боксеры и огромную футболку из шкафа Хисына. Оба предмета одежды подобраны с учетом удобства Ни-ки. Большая футболка мягко облегает его тело, оставляя ноги голыми.       В конце концов, они приводят его обратно к кровати. Прохлада пола под босыми ногами Ни-ки помогает снять усталость. Постель выглядит очень привлекательно, ведь простыни сменили на чистые.       Пока Ни-ки был в ванной с Чонвоном, Сону сменил их, желая стереть все следы произошедшего. На тумбочке Чонвон поставил стакан воды и бутылочку с обезболивающим, чтобы Ни-ки в случае необходимости мог дотянуться до них. Пока Сону откидывает одеяло, Чонвон осторожно укладывает Рики на кровать. Омега чувствует себя хрупким созданием, а два альфы — его нежные помощники, которые заботятся о том, чтобы он был в безопасности.       — Не уходите, — прохрипел Ни-ки. — Пожалуйста, не оставляйте меня.       Грустный голос заставляет альф чуть ли не корчиться от боли.       — Мы не оставим тебя, — шепчет Чонвон, забираясь на кровать Хисына.       Они сворачиваются калачиком рядом с омегой. Чонвон использует эту возможность, чтобы обхватить Рики за талию, притягивая его ближе. А Сону нежно целует его в висок. Оба шепчут «Я люблю тебя» в унисон, их слова переплетаются в тишине комнаты. Глаза Рики становятся тяжелыми, и он испускает вздох удовлетворения.       На данный момент их приоритетом является омега. Они разберутся с Хисыном и остальными, когда придет время. Но сейчас они держат Рики рядом. Пусть он восстановится. Чонвон наклоняется и целует его в шею, его дыхание горячее и успокаивающее. Глаза Рики снова открываются, ощущая нежное прикосновение. Он смотрит на них со смесью благодарности и боли.       — Мне очень жаль, — задыхается он, его голос густ от эмоций. — Я не хотел доставлять неприятности.       Рука Сону замирает на спине Рики.       — Ш-ш-ш, — шепчет он. — Ты не виноват, малыш. Мы рядом и никуда не уйдем.       Чонвон кивает в знак согласия, его большой палец выводит круги по бедру Рики. Глаза омеги становятся влажными, по щеке скатывается одинокая слезинка.       — Спасибо, — пробормотал он едва слышно. — За то, что любите меня.       Они прижимаются к нему ещё крепче, их любовь становится ощутимой силой в комнате.       — Мы — твои альфы. Наша работа — защищать тебя и любить, несмотря ни на что, — Сону наклоняется к нему и нежно целует в лоб. — Мы рядом, — шепчет он. — Всегда.       Глаза Рики снова становятся тяжелыми, и он понемногу начинает засыпать. Он кивает, не в силах ответить. Они понимают: в такие моменты слова не нужны. Сону льнет ближе, его нос касается шеи Рики. Он глубоко вдыхает, вбирая в себя его запах.       — Я люблю тебя, — шепчет он, его дыхание согревает кожу. Чонвон повторяет его действия, целуя другую сторону шеи Рики.       — Мы оба любим, — говорит он, его голос переполнен эмоциями.       Они лежат так ещё некоторое время, их сердца бьются в унисон с сердцем Рики. Напряжение в комнате постепенно рассеивается, сменяясь теплым, успокаивающим спокойствием. Они сворачиваются вокруг своего омеги. Рики чувствует, как теснота в груди немного ослабевает, когда они обнимают его. Он знает, что здесь, с ними, он в безопасности.       Чонвон тянется к выключателю лампы, погружая комнату в темноту. Луна за окном мягко светит сквозь шторы, окрашивая комнату в серебристо-голубые оттенки. В комнате тихо, слышно только дыхание и шелест простыней.       Дыхание Рики выравнивается, а боль постепенно отступает. Его тело погружается в состояние расслабления под нежными прикосновениями и тихим шепотом альф. Рука Чонвона по-прежнему переплетена с его, выводя большим пальцем круги по тыльной стороне ладони. Рука Сону перекинута через талию Рики, ладонь лежит на бедре.       Они не знают, что их ждет в будущем, но намерены встретить его вместе… как стая.

***

      Проснувшись, Рики замечает ощутимое напряжение между альфами, витающее в воздухе. Он прекрасно понимает, что оно возникло по его вине. Даже после оргазменной дымки Ни-ки помнит, как громко и отчетливо слышал голос Хисына той ночью: «Это ваше наказание за то, что вы скрывали его от нас».       «Неужели они прятали его от стаи?», — Ни-ки задумался.       Прошлой ночью эти слова были обращены к Сону и Чонвону. Рики качает головой, глядя в окно. Он проснулся рано и незаметно выскользнул из объятий двух альф. Те зашевелились, но не проснулись. Ни-ки тихонько пробрался в свою спальню и запер дверь.       Сегодня ему не хочется ничего делать. Он не хочет выходить из своей комнаты. Тело всё ещё болит после вчерашней ночи. Он предпочел бы расслабиться и насладиться одиночеством.       Через пару часов он слышит, как альфы готовятся к работе. Хисын подходит и несколько раз стучит в дверь, но Ни-ки лишь притворяется, что спит.       Он знает, что позже Хисын заставит его заплатить за ложь, но не собирается переживать сейчас по этому поводу. Он наблюдает за тем, как альфы уходят на работу, подглядывая за ними сквозь занавески своего окна. У него наконец есть возможность и время, чтобы всё обдумать.       Он краснеет при мысли о том, что произошло вчера. Как хорошо он себя чувствовал, когда альфа пометил его. Ему нравилась каждая секунда, но он не мог отделаться от ощущения, что чего-то не хватает.       В конце концов, он приходит к выводу, что это из-за Чонвона и Сону. Главный альфа запретил им пометить его и сформировать связь. Поэтому он чувствует себя несчастным.       Он должен поговорить с Хисыном и всё исправить.       Вместо того, чтобы приготовить для них ужин, Рики идет в комнаты Чонвона и Сону и берет их одеяла. Омега возвращается в свою комнату и наконец-то отдыхает. Он закрывает глаза и засыпает, обнимая одеяла, которые украл у альф.       Стук в дверь спальни окончательно разбудил его.       — Ни-ки, открой дверь, — просит его Хисын.       Ни-ки быстро вскакивает с кровати и, наконец, отпирает дверь. Он встречает обеспокоенный взгляд Хисына, оглядывающего его с ног до головы.       — Ты заставил меня поволноваться, — говорит он, заходя в комнату и медленно закрывая за собой дверь.       Ни-ки хочет поговорить, потребовать объяснений, но прикусывает язык.       — Я знаю, что ты не спал утром, — продолжает Хисын, притягивая его к себе на кровать. — Почему ты игнорировал меня?       Ни-ки отворачивается от его взгляда. Он слишком напряженный.       — Почему ты наказал Вони и Сону? — спрашивает Ни-ки.       — Им нужно было преподать урок, — Хисын напрягается рядом с ним.       — Они… Мы не связаны, — Ни-ки качает головой.       — Посмотри на меня, — требует Хисын, и Ни-ки ненавидит себя за то, что подчинился. — Вы связаны. Когда я пометил тебя, я не просто сделал тебя своим омегой. Это метка стаи. Ты принадлежишь всем нам.       — Но…       — То, что они не трахнули тебя прошлой ночью, не значит, что ты им не принадлежишь, — Хисын продолжает. — Ты их омега.       — Но они не… — сглатывает Ни-ки. — Они не трогали меня так.       — Нет, но это не делает тебя не омегой стаи для них, — Хисын хватает его за талию, приподнимает и усаживает к себе на колени. — В конце концов, они тебя трахнут, очень хорошо. Но не сейчас. Сначала ты должен восстановиться.       — Ты был груб с ними, — Ни-ки вздрагивает, когда Хисын поглаживает его рукой по спине.       — Да, иногда я бываю жестоким, — Хисын хихикает. — Ты научишься любить и эту часть меня.       — Мне не нравится, когда ты такой, — Ни-ки качает головой.       — Тебе понравилось прошлой ночью. Ты даже стонал, умолял об этом, — рука Хисына поднимается вверх по его бедру. Омега кладет свою руку поверх его, пытаясь не дать ему продвинуться дальше.       — Я… это другое, — шепчет Ни-ки.       — Нет. Ты просто не привык к этому, но со временем научишься, — Хисын целует его в щеку.       — Я… я хочу вернуться на работу, — Ни-ки заикается.       — Ни-ки… — предупреждает он, сжимая бледное бедро.       — Нет, — омега качает головой, набираясь уверенности, чтобы бросить вызов своему альфе. — Я собираюсь начать искать работу. Начну завтра.       — Если это из-за того, что я сделал с Чонвоном и Сону…       — Нет. Я хочу быть независимым, — объясняет Ни-ки. — Я хочу иметь собственные деньги и заниматься своими делами. Я не хочу просить у тебя денег…       — У меня достаточно денег, — Хисын крепко хватает его за подбородок, заставляя поднять взгляд на него. — Тебе не нужно работать.       — Я буду работать, нравится тебе это или нет, — уверенно заявляет Ни-ки.       Из уст альфы вырывается низкий рык. Воздух между ними меняется, и от альфы исходит пряный запах гнева.       — Рики, — снова предупреждает он.       — Решение принято. Ты не сможешь меня переубедить.       Хисын смотрит на него убийственными взглядом. Ни-ки видит, как в его голове крутятся колесики. Он думает, что альфа будет с ним спорить, но, к удивлению, тот снимает его с колен и укладывает обратно на кровать.       — Отлично, — Хисын сердито рычит и уходит, не удостоив его и взглядом.       Что ж, всё прошло как нельзя хорошо…

***

      На следующее утро всё более или менее вернулось на круги своя. Дом наполнился запахом блинов и варящегося кофе. Рики проснулся очень рано, желая начать день с улыбки и теплого завтрака. Теперь он чувствует себя гораздо лучше, когда ему удалось выговориться.       Ни-ки накрыл стол, поставив множество тарелок с разноцветными начинками — свежими ягодами, взбитыми сливками и баночкой любимого меда альф. Ему так нравилось заботиться о них. Звук шагов альф становился всё ближе и через несколько минут они ввалились на кухню, сонные и зевающие.       — Мм, что это? — спрашивает Джейк, потирая глаза. Он замечает на столе разносолы и хлеб.       — Завтрак, — Рики оживлённо отвечает, с практической легкостью переворачивая блинчик. — Я подумал, что нам всем не помешает что-нибудь сладкое для начала дня.       — Да, я рад, — Джейк зевнул. — Вчерашний завтрак Чонвона был отвратительный на вкус. Я рад, что ты готовишь, детка.       — Эй! — восклицает Чонвон, входя на кухню. — Будь благодарен, что кто-то накормил тебя, неблагодарный!       — Так, никаких ссор, — Ни-ки хихикает. — Присаживайтесь и съешьте несколько блинчиков перед уходом.       Они собираются вокруг стола и начинают поглощать блины. Рики наблюдает за ними, и сердце его наполняется гордостью, видя, как они поглощают еду, приготовленную им. Медленно, но верно, остальные пришли поесть. Ни-ки подает им блины и тоже садится за стол.       Он знает, что простой процесс приготовления пищи означает нечто большее, чем просто наполнение желудка; это способ Ни-ки показать, как много они для него значат.       — Ребята сказали, что ты собираешься искать работу? — спрашивает Джей. В воздухе нарастает напряжение после его вопроса.       — Да, — Ни-ки не отрывает взгляда от своей тарелки.       — Ох… — задумчиво шепчет Сону.       Похоже, никто больше не хочет ничего говорить. Это немного неловко. Ни-ки знает, что альфы хотят спросить что-то ещё, но не делают этого. Они переключились на другую тему, как ни в чем не бывало.       Ни-ки пока оставляет всё как есть.       После завтрака альфы расходятся, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Рики улучает момент, чтобы убрать посуду, а затем удаляется в свою комнату. Он просматривает несколько компаний, которые нанимают сотрудников, и решает попробовать сходить на собеседование.       Он переодевается в костюм и приводит волосы в порядок. Рики даже наносит свой любимый парфюм, а затем выходит на улицу.       «У меня всё получится», — уверяет себя он, шагая через лес к железнодорожной станции на поезд, который доставит его в город.

***

      Заглянув на интервью в несколько компаний, Ни-ки чувствует себя побежденным.       Поиски работы до сих пор были бесплодными. В начале месяца он разослал бесчисленное количество заявок и сходил на несколько собеседований, но ничего не вышло. Приходить в компании и получать отказ было удручающе. Но он знает, что должен продолжать пытаться.       У него есть обязанности перед альфами, но он также хочет позаботиться о себе. Поэтому, получив отказ в очередной раз, он отправляется на дождливую улицу, сканируя глазами доски объявлений о работе, пока идет по городу.       Стук дождя и холодный ветер словно отражают его настроение. Несмотря на все его усилия, отказы продолжали поступать. Ему везет, и он проходит собеседование на месте, но оно заканчивается неутешительным результатом — ему не предлагают работу.       Но Рики не из тех, кто легко сдается. Он продолжает поиски в течение всего дня, полный решимости найти то, что его устроит. День проходит быстро, слишком быстро. Вскоре он понимает, что уже наступил вечер, и садится в последний автобус, который отвезет его домой.       Вернувшись домой, он видит, что альфы уже вернулись с работы. Свет включен, и он слышит их громкие голоса, когда подходит к входной двери.       Он тихо открывает дверь и пробирается внутрь. Он чувствует себя немного виноватым за то, что потерял счет времени. Он должен был вернуться до ужина, чтобы приготовить что-нибудь для них, но не получилось.       — Ни-ки? — окликает его Хисын.       — Да, это я, — Ни-ки не удержался и прикусил губу.       — Иди сюда, — он зовет его к себе и Ни-ки не хочет спорить с ним.       Он медленно проходит в гостиную, где встречает шесть пар глаз, смотрящих прямо на него. Усталые лица альф говорят о тяжелом дне, проведенном на работе. Ни-ки чувствует слабый запах офиса — смесь бумаги, чернил и чего-то уникального — пока они смотрят на него, изучают его.       — Ты должен был вернуться раньше нас. Что случилось? — спрашивает Хисын. В его голосе нет злости, только беспокойство.       — Я… — начинает Ни-ки. — Потерял счет времени.       — Мы очень волновались, — говорит Чонвон. — Сонхун собирался отправиться на поиски тебя.       — Мы думали, с тобой что-то случилось, — Джейк рычит, заставляя Ни-ки вздрогнуть.       Запах Ни-ки становится горьким, когда он понимает, что заставил альф волноваться.       — Простите, я не хотел.       — Мы понимаем, что ты хочешь быть независимым, — говорит Джей. — Но ты также должен быть осторожным и внимательным.       Омега тушуется. Он ненавидит доставлять неприятности и заставлять своих альф волноваться.       — Мне очень жаль, — снова шепчет он.       Хисын пристально смотрит на него какое-то время, явно подбирая слова.       — Рики, — начинает он, его голос звучит мягко, как будто он старается не напугать омегу. — Я знаю, что ты искал работу, и мне жаль, что тебе пришлось так трудно.       Рики поднимает глаза, его рот слегка приоткрывается от удивления от мягкости, которую он слышит в голосе своего альфы.       — Всё в порядке, — со вздохом говорит Ни-ки. — Я буду стараться.       На самом деле Хисын был в шаге от того, чтобы запереть Ни-ки в своей комнате, когда тот впервые заговорил с ним о поиске работы. Он был в ярости, когда омега сказал ему, что найдет работу, нравится ему это или нет. Идея приковать его к кровати звучала тогда так хорошо, но Чонвон убедил его, что будет лучше, если Ни-ки поработает в их компании. В итоге альфа согласился, потому что Ни-ки будет под их постоянным присмотром. Они знали, что их кролик не будет подвергаться опасности, если кто-то из них будет рядом.       Хисын посмотрел на своего омегу, прежде чем снова заговорить.       — Наш секретарь ушла в отпуск по уходу за ребенком. Она ждет ребенка. Он скоро родится, но у неё возникли некоторые осложнения, и она вынуждена соблюдать постельный режим, — Хисын выдерживает паузу, а потом продолжает. — Нам бы не помешал кто-нибудь, хотя бы на время.       Ни-ки пристально смотрит на него. Его руки дрожат по бокам, сердце громко стучит в груди.       — Может быть, тебе будет интересно работать у нас? — наконец спрашивает он.       В комнате становится очень тихо. Никто не произносит ни слова. Рики слышит, как колотится его сердце.       — Вы хотите, чтобы я работал в одной компании? С вами?       — Ты очень организованный. Ты уже знаешь нас и являешься частью семьи. Логично, если это будешь ты, — Джей кивает.       Рики чувствует, как с его плеч сваливается груз. Вариант не самый идеальный — его альфы, вероятно, дают ему эту работу только потому, что он их омега. Они так много работают, в то время как Ни-ки не может внести свой финансовый вклад — но это уже что-то. Возможность, начало. И более того, это жест веры в его способности и навыки.       Альфы переглядываются, видя, насколько притих их омега.       — Мы будем рады видеть тебя там, Рики. Ты отлично справишься, и нам будет не о чем беспокоиться. Мы доверяем тебе и знаем, что ты справишься с работой, — говорит Чонвон. Рики кивает, чувствуя, как в груди разливается тепло.       — Спасибо, — благодарит он. — С удовольствием.       Он бросается к ним в объятия и целует, чтобы выразить свою благодарность. Остаток ночи проходит в волнении, пока они обсуждают детали новой должности Рики. Альфы на удивление охотно помогают ему подготовиться к переходу, давая советы и оказывая поддержку.

***

      Неделю спустя…       Они приехали на работу на тридцать минут позже, чем ожидалось, из-за того, что Джейк пролил свой кофе на рубашку Джея. Рики пришлось помочь альфе переодеться в чистую рубашку, прежде чем они наконец отправились на работу.       Рики более чем счастлив, что у него наконец-то появилось время передохнуть от собственников альф. Работа — это, пожалуй, единственное место, где их присутствие не ощущается так сильно.       Ни-ки в глубине души знает, что его ревнивые альфы не хотят, чтобы он работал. У них уже были разговоры, в которых они использовали все возможные уловки, чтобы удержать его дома. Они говорили, что у них достаточно денег, чтобы содержать его, но всё равно неловко просить их о большем.       Он хочет быть финансово независимым. Рики с удовольствием работает. Ему нравится знакомиться с новыми людьми. Большинство из них находят его очаровательным и милым, ведь кролики — довольно редкое явление в городе. Приветствовать всех, кто входит в холл, — часть его работы.       Но иногда его работа может быть трудной. Или, по крайней мере, её усложняют альфы.       Всякий раз, когда альфа входит в дверь, Ни-ки чувствует на себе взгляды своих альф, находящихся рядом и наблюдающих за ним. Иногда он клянется, что слышит рычание, но, обернувшись, не видит никого позади себя. Видимо, воображение разыгрывает его.       Сегодня ещё один напряженный день. В расписании несколько встреч, а телефон звонит как сумасшедший. У его главного альфы в ближайшие пару минут важная встреча с местной компанией, и Ни-ки в спешке делает копии документов для гостей. Вскоре через вестибюль входит группа молодых альф, и Ни-ки сразу понимает, что это те, кого ждет Хисын.       Он встречает их возле стойки технической поддержки и вежливо разговаривает с ними, ожидая секретаря Хисына, который проводит их в конференц-зал. Один из молодых красавцев-альф задерживается, чтобы поговорить с Ни-ки.       — Я? — спрашивает Ни-ки, указывая на себя.       — Да, — говорит альфа.       — Чем я могу вам помочь? — Ни-ки наклоняется ближе.       — Я буду в Сеуле неделю и хотел спросить, не хочешь ли ты поужинать со мной, может быть, сегодня вечером?       Рики смотрит на него в замешательстве. Он всего лишь секретарь. Зачем ему ужинать с ним?       — Думаю, будет лучше, если мистер Ли покажет вам всё вокруг, — Ни-ки говорит вежливо, стараясь не обидеть молодого альфу. Он хочет, чтобы у него осталось хорошее впечатление о компании, поэтому отмахивается от назойливости, с которой тот к нему обращается.       — Ну, если ты передумаешь, пожалуйста, позвони мне, — альфа говорит, опуская визитку в карман Ни-ки. Губы альфы касаются его уха, заставляя кролика вздрогнуть. — Увидимся.       Рики стряхивает с себя чувство отвращения и возвращается за свой стол, делая вид, что ничего не произошло. Однако он не замечает, что его альфы наблюдали за сценой, развернувшейся прямо у них на глазах, за стеклянными дверями.       Джей и Сонхун очень рассержены. Они негромко рычат и пытаются удержать друг друга от того, чтобы не выйти и не разорвать альфе шею. Сонхун крепче сжимает кружку с кофе, костяшки пальцев побелели, когда он наблюдает за тем, как Ни-ки как ни в чем не бывало возвращается к работе. Напряжение ощутимо, словно густой туман прилипающий к стенам и мешающий дышать.       — Да кем он себя возомнил? Прикасаться к нашему омеге? Я сломаю ему руки! — рычит Сонхун, но Джей удерживает его.       — Хун, мы можем использовать это в своих интересах, — ухмылка Джея становится ещё шире, когда в его голове появляется идея.       — Мы можем использовать эту возможность и собрать улики для Хисына. Это точно сведет его с ума. Ему придется запретить Рики работать, — Джей объясняет.       — Думаешь, Хисын выйдет из себя? - спрашивает Сонхун.       — Посмотри на нас? Ещё несколько секунд назад мы были готовы убить этого ублюдка, — говорит Джей. — У Хисына характер хуже, чем у нас обоих вместе взятых. Он выйдет из себя.       — Хорошо, — Сонхун кивает. — Может, тогда просто скажем ему?       — Нет, — Джей продолжает объяснять свой план. — Мы можем воспользоваться записью с камеры наблюдения и показать её Хисыну. Этого будет достаточно, чтобы доказать, что мы не выдумываем. Ему придется поговорить об этом с Рики. У него будет повод заставить его остаться дома в качестве нашего милого мужа.       Джей уже представляет, как вернется домой и увидит маленького кролика в фартуке, который готовит для них еду или просто ждет их голым в одной из кроватей, готовый доставить удовольствие альфам.       — Ты прав. Рики не отступит без боя, но я уверен, что Хисын найдет способ заставить его остаться, — Сонхун хихикает. — Пойдем позвоним в охрану. Нам срочно нужно проверить записи с камер.

***

      Спустя несколько часов Сонхун и Джей стучатся в дверь кабинета Хисына, готовые поговорить и предоставить доказательства флирта других альф в сторону Рики.       — Войдите, — зовет Хисын с другой стороны двери.       Оба альфы смотрят друг на друга с озорными улыбками и заходят в кабинет. Изучив записи камер наблюдения за прошедшую неделю, Сонхун и Джей поняли, что это не первый случай, когда альфа флиртует с их омегой.       Несколько коллег по офису также подтвердили их подозрения. С тех пор как Рики начал работать на них, он вежливо отказывался от многих предложений альф и бет.       Джей и Сонхун даже не могут упрекнуть этих парней в том, что они пытались за ним приударить. Рики потрясающе красив: шелковистые гладкие черные волосы, красивые родинки, украшающие его лицо, и пухлые губы, которые привлекают внимание, когда он говорит. Его глаза всегда теплые и добрые. А пушистые белые ушки придают ему особую прелесть.       Хисын поднимает голову, оторвавшись от кипы документов, лежащей на деревянном столе. Он предчувствует по одному взгляду на них, что оба альфы что-то скрывают. С этими двумя Паками никогда нельзя быть на сто процентов уверенным.       Хисын молча ждет, пока они начнут говорить, постукивая пальцем по столу. Джей и Сонхун переглядываются, прежде чем начать говорить.       — Нам нужно поговорить о Ни-ки, — начинает Джей.       — Что такое? — интересуется Хисын, выгнув бровь.       — Тебе стоит знать о том дерьме, которое творится с тех пор, как он начал работать на нас, — говорит Джей.       — Что ты имеешь в виду? — Хисын смотрит на него тяжелым взглядом. Он ждет.       — К нему подходили и флиртовали несколько альф и бет, — Сонхун вклинивается. — Один из них даже сунул ему в карман визитку.       — Вот, посмотри сам, — Джей протягивает ему USB флешку.       Альфа подключает её к своему рабочему столу и открывает файлы. Он просматривает записи и фотографии, внимательно слушая, что альфа говорит его омеге.       Что-то мерзкое зарождается в его груди, когда он наблюдает, как альфы пытаются прикоснуться к тому, что принадлежит ему, его омеге. Их грязные руки пытаются коснуться его прекрасного кролика. Ему приходится бороться с желанием встать и найти своего партнера, может быть, трахнуть его на глазах у всего офиса, чтобы все знали кому принадлежит Рики.       Ни-ки принадлежит ему.       Он хочет пометить его, запереть и никогда не отпускать. Может быть, он трахнет его и оставит на нем свой запах, ведь следа от укуса недостаточно, чтобы отвадить других.       Хисын делает глубокий вдох, его глаза горят от ревности и раздражения, прежде чем он прочищает горло. Он ухватился за край стола, сдерживая гнев.       — Не могу поверить, что вы так долго ждали, чтобы рассказать мне! — рычание альфы эхом разносится по кабинету, пальцы крепко сжимают край стола. — То есть вы хотите сказать, что с ним флиртовали незнакомые альфы и беты? Касались его? И вы решили рассказать мне об этом только сегодня? — огрызается Хисын, заставляя Джея и Сонхуна вздрогнуть от ярости, прозвучавшей в его голосе.       Хисын встает и быстро направляется к двери, но его останавливают двое других альфы.       — Успокойся! — кричит ему Джей. — Ты не можешь вот так просто выйти отсюда.       — Мы заговорили об этом сейчас, потому что только сегодня нашли доказательства, — объясняет Сонхун. — Но нам нужно действовать с умом. Ни-ки возненавидит нас, если мы просто запретим ему возвращаться на работу.       Их слова только ещё больше разжигают гнев Хисына.       Рики, их милый невинный омега, подвергается нежелательным ухаживаниям со стороны других альф и бет в офисе. От одной мысли об этом у него закипает кровь. Хисын чувствует, как его альфа-инстинкты вступают в действие, требуя защитить своего партнера.       Сделав глубокий вдох, он заставляет себя вернуться в кресло. В голове проносятся мысли о том, как лучше поступить. Если он сейчас выскочит из офиса и потащит Рики домой, то это приведет лишь к скандалу. Кроме того, это может ещё больше оттолкнуть омегу от него и стаи.       Рики упрям, и он не хочет рисковать потерять его доверие. Вместо этого альфа должен продумать всё от и до. Он должен обеспечить безопасность Рики, не отпугнув его.       Хисын по праву злится, но делает глубокий вдох, пытаясь успокоить своего внутреннего альфу, который проявляет чрезмерное собственничество и ревность. Они требуют снова пометить их омегу. Он должен показать всем, что Рики — его.       — Это наш шанс. Прекрасная возможность заставить его остаться дома, где ему не будут угрожать такие альфы и беты, — Джей спокойно объясняет, и Хисын понимает скрытый смысл его слов.       — Ты прав, — глубоко вздохнул он, прежде чем прочистить горло. — Я поговорю с ним сегодня, и если он не согласится, то я найду другой способ. Он останется дома, нравится ему это или нет.       Хисын рычит и скалится, безмолвно молясь, чтобы кролик согласился остаться дома, как подобает хорошему омеге.       — Пойдемте домой. Рики наверняка нас ждет. Я не хочу, чтобы у него возникли подозрения. Может быть, он открыто поговорит со мной об этом, — выдыхает Хисын, хватая портфель.       Рики понятия не имеет о том, что вокруг него бушует буря, и Хисын намерен оставить всё как есть — пока. Он должен найти способ дать ему почувствовать себя в безопасности и любимым, не запугивая его, и при этом оградить его от посторонних.       В голове начинает складываться план. Сначала он собирается поговорить с омегой. Предложит ему некоторое время поработать дома. Это не идеальное решение, но начало положено. Главное, чтобы Рики был в безопасности.       Когда они добираются до вестибюля, Хисын замечает Рики, прислонившегося к столу и нетерпеливо поглядывающего на часы. Но как только он слышит их шаги, его взгляд переключается на них. Напряжение на мгновение покидает тело Хисына. Видя, что его омега счастлив, он чувствует себя лучше. Подойдя ближе, он сразу же обнимает Рики.       Он неосознанно начинает помечать его своим запахом, что приводит омегу в некоторое замешательство.       — Хисын-хён? — зовет Ни-ки, но его заглушают мягкие губы. Он растворяется в поцелуе, а руки альфы обхватывают его талию, притягивая ближе. — Альфа? — Он спрашивает, когда Хисын прерывает поцелуй, его взгляд полон беспокойства. В глазах альфы есть что-то, чего Рики не может понять. — Всё в порядке?       Он берет лицо Хисына в свои ладони, и альфа кивает, утопая в нежности прикосновения.       — Всё хорошо, Ни-ки. Я просто скучал по тебе, вот и всё, — спокойно говорит он. — Пойдем домой.       Рики кивает, когда к ним подходят остальные члены стаи. Тепло альфы окутывает его, как теплые объятия. Хисын берет его руку в свою, переплетая их пальцы. Омега смотрит на него, удивленный внезапным проявлением близости. Глаза альфы встречаются с его. В них читается невысказанное обещание, которое Ни-ки пытается разгадать, но пока ему это не удается.