Sharing is Caring

      Хисын последнее время слишком занят на работе, чтобы беспокоиться о чем-то ещё. Но сегодня у него наконец-то появилось время, чтобы сесть и заняться поисками. Он искал информацию об омегах и о том, как оставить своего омегу дома, подальше от других альф и бет. С тех пор как Джей и Сонхун показали ему видео с камер наблюдения и фотографии нежелательного внимания к его кролику на работе, Хисын просто не мог перестать думать об этом. Он упорно пытался придумать, как заставить Рики остаться дома добровольно, не прибегая к более изощренным методам. Всё, чего он желает, — это чтобы кролик был в безопасности. Подальше от приблудных альф, которые хотели от него только одного — заполучить его себе.       От одной мысли о том, что Ни-ки достанется кому-то другому у него закипает кровь в жилах. Альфа крепче сжимает компьютерную мышь в руке и пытается вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоить свой внутренний гнев. Хисын не хочет будить милого омегу, который сейчас мирно спит в его кровати. Он должен действовать хитро и с умом, чтобы другие альфы и сам омега не догадались об его плане.       Он уже перебрал все варианты и в итоге решил, что единственный способ удержать Ни-ки в их доме — это сделать его беременным. Очевидно, что он не сможет работать, если будет носить под сердцем ребенка. Ведь так?       Или, по крайней мере, так думает Хисын. У него не так много времени на поиски других вариантов, поэтому альфа решает, что это лучший выход. Правда, это означает, что он должен как можно скорее найти эффективный способ сделать Рики беременным. И, судя по его обширным исследованиям, лучший способ обеспечить омеге беременность — сделать это в период течки. Омеги наиболее фертильны в период течки.       Вот так Хисын и оказался сгорбленным над своим ноутбуком, отблеск которого отбрасывает тени на его острые черты лица, листая медицинские журналы и интернет-форумы, рассказывающие о биологии омег. Результаты поиска варьируются от медицинских сайтов, онлайн-форумов, новостных статей и даже порно. Хисын рад, что использует браузер в режиме инкогнито — на случай, если кролик-омега или кто-то из членов стаи решит порыться в его ноутбуке.       Хисыну позарез нужно найти способ эффективно вызвать течку у Рики.       В обычной беседе эта тема считается запретной, но на самом деле Хисын никогда не был любителем проторенных путей. Наткнувшись на непонятную тему, где обсуждались тонкости цикла течки, он с удивлением изучает её. Информация, найденная здесь, выглядит достаточно достоверной. В комментариях люди обсуждают метод стимулирования, который кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Слова «феромоны» и «сперма» пляшут по яркому экрану, и Хисын чувствует, как учащается его пульс. Кажется, будто он только что нашел чит-код к самой сложной игре.       Один комментарий отставного доктора мгновенно привлекает его внимание.

Как вызвать течку у омеги: пошаговая инструкция.

Шаг 1: Кормите омегу как можно большим количеством спермы. Ежедневно.

Шаг 2: Помечайте омегу своим запахом не менее трех раз в неделю.

Шаг 3: Используйте феромоны как можно чаще.

Внимание: Течку можно вызвать с помощью инъекций, но я, как врач на пенсии, настоятельно не рекомендую этого делать, так как это может быть довольно стрессовым и болезненным событием для вашей/вашего омеги.

      Исследования удивительно основательны, в них подробно описана эффективность альфа-феромонов и спермы для провоцирования течки у омеги. Наука, стоящая за этим, весьма увлекательна. Большинство комментариев подтверждают, что инструкции сработали, и через пару недель после этого у их омег началась течка.       Хисыну кажется, что он нашел ключ к своему гениальному плану. Мысль о том, что он сможет вызвать течку Ни-ки, приводит его в восторг. Он наконец-то может привести свой план в действие.       Одна мысль о том, что Рики забеременеет будоражит. Однако он также чувствует страх и волнение.       С волнением и трепетом Хисын читает дальше, впитывая каждую деталь. Процесс очень тонкий и требует точности. Он должен быть осторожен: это не игра. Но чем больше он узнает, тем сильнее его разум разрывается от открывшихся возможностей. Сможет ли он действительно вызвать у Рики течку раньше, чем предполагалось, и дать ему свой узел? Одна мысль об этом опьяняет смесью власти и ответственности.       Последняя порция информации, которую он почерпнул из прочитанного, касается интенсивности течки. В ней говорится, что она может быть слишком сильной и болезненной, буря желания, которая полностью поглощает омегу. Хисын должен быть готов помочь Рики, когда это произойдет. Он должен без колебаний дать кролику то, что тот потребует. Серьезность того, что предстоит сделать, тяготит его, но любовь к Рики — маяк, направляющий его сквозь бурю.       Решительно закрыв ноутбук, Хисын, наконец, встает и отходит от стола. Сердце бешено колотится в груди. «Наконец-то время пришло», — думает он, переведя взгляд на омегу, который сейчас свернулся калачиком под одеялом. Глаза Ни-ки закрыты, дыхание ровное и спокойное. Хисын делает глубокий вдох, его решимость становится твердой, как сталь, наблюдая за своим прекрасным омегой.       Он будет заботиться о Рики всеми возможными способами. Это значит, что он должен укрыть его от опасного мира, в котором они живут.       Хисыну на этот раз ему придется действовать осторожно, чтобы другие альфы оставались в неведении. Он не хочет, чтобы они догадались о его плане, по крайней мере, пока. Он посвятит их только после того, как убедится, что план работает, и у Ни-ки в скором времени наступит течка. Остальные обязательно поймут, что происходит, как только вдохнут сладкий аромат омеги. Но пока Хисын решил, что лучше держать их в неведении.       «У Ни-ки будет меньше шансов узнать, если остальные не в курсе», — говорит себе он, забираясь на кровать и заключая омегу в объятия. Так альфа и засыпает. Его омега рядом с ним и на душе спокойно.

***

      Хисын нервно оглядывается по сторонам, сердце бешено колотится в груди. Запах подгоревших тостов витает в воздухе вокруг него. Он резко контрастирует со сладостью клубничного смузи с молоком, который сейчас стоит на столе. Альфа движется на автопилоте. Так он делал уже как минимум неделю, что стало его новой привычкой. Сначала он начал с небольшого количества спермы и с каждым днем постепенно увеличивал его.       Последние несколько дней Хисын готовил любимый смузи Ни-ки. Он терпеливо наблюдал, как омега жадно глотает каждую каплю. Поначалу кролик заметил небольшую разницу во вкусе, но альфа заверил его, что это, скорее всего, из-за молока. В итоге Ни-ки улыбнулся и пожал плечами, ничего не заподозрив.       — Но всё равно вкусно, — Ни-ки улыбнулся ему.       — Тогда я всегда буду готовить его для тебя, — Хисын подмигнул омеге, и тот удалился в свою комнату.       Сейчас он снова готовит смузи для своего омеги. Ни-ки даже не подозревает, что с энтузиазмом поглощает его сперму. Это немного возбуждает Хисына. Он искренне верит, что конечный результат стоит потраченные усилия.       Вожак стаи настолько отвлекся, витая в облаках, что не замечает приближения Чонвона, слишком погруженный в свои извращенные мысли. Младший альфа молча смотрит, как он достает маленький стаканчик. Он нахмуривает брови и с любопытством смотрит на главного альфу. Но как только Хисын открывает бутылочку, Чонвон вздрагивает.       Сильный отвратительный запах альфы ударяет ему прямо в нос. Но он оказался не готов к тому, что Хисын выльет содержимое прямо в смузи. Живот скручивает от отвращения, а внутри вспыхивает гнев. Чонвон поймал его с поличным.       Запах кислого гнева вторгся в пространство Хисына, заставив его резко повернуться и посмотреть на незваного гостя. Выражение удивления на лице альфы почти комично, если бы не ситуация, в которой они оказались. Он чувствует, как внутри него зарождаются стыд и смущение, а осуждающий взгляд Чонвона заставляет его застыть на месте.       Он также злится. Злится за то, что он безрассуден и недостаточно осторожен. Теперь его поймали, причем именно Чонвон. Его план был идеален, и почти целую неделю всё шло гладко, но по какой-то причине вселенная была настроена против его успеха.       — Что ты делаешь, Хисын-хён? — спрашивает он, делая несколько шагов вперед.       Чонвон не дает ему достаточно времени, чтобы убрать доказательства своих злодеяний. Взгляд младшего альфы быстро переключается на любимый клубничный смузи Рики. На самом верху лежит слой чего-то густого и белого. Это можно было бы принять за взбитые сливки, но Чонвон знает правду.       Сперма. Чонвона сейчас вырвет. Желчь поднимается к горлу.       — Что за хрень?! — он в полном шоке. Он отталкивает главного альфу, который со стоном натыкается на кухонную стойку, в сторону. Альфа хватает смузи и бутылочку, которая тоже стоит на столе, приходя к единственному логическому выводу: Хисын добавлял в напиток Рики свою сперму, но зачем? — Зачем ты это сделал, Хисын? Какого хрена ты добавлял сперму в напиток Рики? — Чонвон оборачивается с обвиняющим взглядом.       Хисын в бешенстве, альфа феромоны пытаются подавить Чонвона, но тому на это наплевать. Единственное, что сейчас важно — и единственное, о чем он думает, — это Рики. С чего бы Хисыну так поступать?       — Как давно ты это делаешь? Не рассказывая нам и скрывая от нас?       — Это не твоё дело, Чонвон! — громко шепчет Хисын, стараясь не разбудить остальных членов стаи. Он отталкивает его, но младший альфа хватает его за руку и резко дергает на себя.       — Ты, блядь, сейчас же скажешь мне, зачем ты это делаешь! Мы не выйдем отсюда, пока я не услышу правду, Хисын, — настаивает Чонвон. Он так зол, что забывает как правильно обращаться к альфе, но сейчас это не важно. Он не отступит, когда дело касается Рики. Чонвон понимает, что происходит что-то неладное, и требует правды.       — Хочешь узнать правду? К черту, ладно! Я расскажу тебе правду! — Хисын злобно рычит. — Я — главный альфа, Чонвон. Ты как и я видел, как другие альфы и беты пытались флиртовать с нашим омегой на работе. Джей и Сонхун принесли мне доказательства, поэтому я, как вожак стаи, решил взять всё в свои руки.       — Взять всё в свои руки? Что именно? Кормить Ни-ки своей спермой?! Так вот как мы теперь решаем наши проблемы? — Чонвон повышает голос.       — Я решил придумать план, как удержать Рики дома, — пытается объяснить Хисын, но не может скрыть улыбку на лице. Он слишком доволен собой. Однако Чонвон смотрит на него с недоумением и недоверием. — Я прочитал статью, в которой объяснялось, как вызвать течку, и я просто…       Чонвон покачал головой, когда до него наконец дошло, о чем говорит Хисын.       — Я просто хочу быть уверенным, что он никогда не покинет нас. Я хочу, чтобы он держался подальше от опасности, — альфа продолжает.       — Как течка может этому помешать, Хисын? — возмущенно восклицает Чонвон. — Пожалуйста, объясни мне, какая связь между этими двумя вещами!       — Мне нужно, чтобы у него началась течка, чтобы он мог забеременеть! — кричит Хисын, но тут же отшатывается назад. Признание поражает и пугает младшего альфу. Чонвон крепко сжимает его запястье, отчего по позвоночнику вожака пробегает дрожь страха. — Ты же знаешь, как сильно мы все его любим? Я не могу смириться с тем, что другие флиртуют с ним, находятся рядом с ним. Он наш.       — Какого хрена, Хисын? — голос Чонвона похож на низкое рычание, а в глазах плещется гнев и отвращение. — Это не любовь, это… это… это полный пиздец! Ты не можешь просто… — Чонвон вздохнул. — Ты не можешь просто заставить его остаться, поступив так! Ты не можешь решиться на такое, не поговорив с ним. Мы говорим о теле Рики, черт возьми!       Чонвон отпускает запястье Хисына и отступает назад, мысль о прикосновении к нему отталкивает. Хисын тяжело сглатывает, в горле пересохло, как в пустыне.       — Я знаю, что это не самый этичный способ, но я просто… я хочу убедиться, что он останется дома, где будет в безопасности, — голос альфы напрягается и наконец-то ломается. Кухня вдруг кажется удушливо маленькой. Тишина между ними такая же густая, как и напряжение в воздухе.       Чонвон щурится, смотря на стакан с отвратительным смузи.       — И давно ты этим занимаешься? — он повышает голос, заставляя Хисына вздрогнуть. — Уже неделю? Две? И ты думаешь, что это лучший способ удержать его? Заставить его забеременеть? Потому что именно это ты и делал. Насильно! Даже не спросив его мнения! А тебе не приходило в голову, что подумает об этом Рики? Может, он возненавидит тебя за то, что ты так с ним поступил? — Чонвон говорит резко. Каждое слово всё глубже врезается в сознание и сердце Хисына. Он вздрагивает, видя как глаза Чонвона расширяются от ужаса.       — Я знаю, что это неправильно, но я был в отчаянии, — Хисын качает головой, опустив глаза в пол. — Я думал, что это наш единственный выход. Я не хотел применять к нему свой голос альфы. Я не хотел приказывать ему остаться или запирать его в одной из наших комнат.       Чонвон хлопнул кулаком по стойке, отчего стекло неуверенно задребезжало.       — Это просто пиздец, Хисын! Ты хоть слышишь, что говоришь? Ты не хотел принуждать его, используя свой альфа-голос, но ты не против насильно вызвать у него течку? Это просто безумие! Ты не можешь так манипулировать кем-то! О чем, черт возьми, ты думал? — Чонвон шипит, на его лице застыла маска ярости.       — Я знаю, что это неправильно, но я должен был попробовать! — в голосе Хисына звучит отчаяние, умоляя Чонвона понять его позицию. — Я просто хочу защитить его, сделать счастливым! И если для этого мне придется сделать так, чтобы он забеременел, то так тому и быть!       Чонвон несколько секунд смотрит на него, его грудь вздымается и опускается с каждым яростным вздохом. Он пытается успокоиться, не позволяя своему волку управлять им в такой ответственный момент.       — Ты позволил своему волку управлять тобой, Хисын. Твоя животная сущность прорвалась наружу, и ты ничего не предпринял, чтобы остановить это безумие. Как ты вообще можешь называть себя вожаком стаи, если ведешь себя так эгоистично? Ты даже не подумал о чувствах, потребностях и желаниях Рики. Ты не заботился ни о ком из нас. Ты не спросил нашего мнения и не подумал о том, что некоторые из нас могут быть не в восторге от этого. Ты всё ещё не понимаешь, как твои действия могут навредить нашей стае? Вбей себе в голову! Мы — стая, Хисын! Ты сам это сказал! Так скажи мне, как ты мог так поступить?       Хисын чувствует, как разбивается его сердце. Он никогда не умел справляться с критикой. А теперь, когда Чонвон указывает ему на то, насколько он некомпетентный как вожак стаи, он не знает, как с этим справиться.       — Ты ему расскажешь, — рычит Чонвон, его голос холоден и тверд. — И если ты не скажешь ему, то это сделаю я. Ты не можешь играть в Бога с Рики, его будущим и его телом.       Мир вокруг него рушится, разлетается на миллион осколков. Хисын наконец всё понимает. Чонвон прав, он зашел слишком далеко. Мысль о том, что он может потерять Рики из-за собственного эгоизма, невыносима.       — Ладно, — с трудом выговаривает Хисын, его плечи опускаются в знак поражения. — Я скажу ему.       — Но прежде чем ты поговоришь с ним, мы поговорим всей стаей. Только альфы, без Рики. Они имеют право знать, что ты сделал и насколько это отвратительно. Это касается всех нас, — говорит Чонвон. Он видит, как дрожит Хисын, пытаясь сдержать эмоции. Сердце разрывается от того, что хён, которым он больше всего восхищается, так разочаровал его. — Знай, что я не ненавижу тебя, Хисын. Я делаю это для твоего же блага и для Рики. Ты больше не можешь так себя вести и позволить своему альфе управлять тобой. Дошло до того, что мы больше не можем называть это любовью. Это слишком токсично.       Оба альфы на мгновение замирают, давая словам врезаться в сознание. Тяжесть признания повисла в воздухе. Чонвон так крепко вцепился в прилавок, что костяшки пальцев побелели. Он изо всех сил старается не наклоняться и не утешать альфу. Он этого не заслуживает… по крайней мере, пока.       С другой стороны, ноги Хисына словно подкашиваются. Часы на кухне тикают, каждая секунда отдается в напряженной тишине, как выстрел.       — Но что, если он меня возненавидит? — шепчет Хисын, его глаза наполняются слезами. Чонвон тяжело вздыхает, его выражение лица немного смягчается при виде того, каким разбитым выглядит Хисын.       — Тогда тебе придется справляться с последствиями, — шепчет он, его голос стал намного мягче. — Но ты не можешь продолжать лгать ему. Он заслуживает того, чтобы знать правду, как бы больно ему не было. В глубине души я знаю, что ты понимаешь, что так будет правильно.       Хисын кивает, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Он делает глубокий вдох, готовясь к предстоящему разговору. Как бы он не боялся реакции Рики, Чонвон прав. Он должен признаться и принять всё, что его ждет. Остается только рассказать Рики правду и надеяться на лучшее.       «Надеюсь, он сможет меня простить», — думает Хисын, беря со стола бутылку со смузи и выливая её содержимое в раковину. Он моет бутылку, словно избавляясь от свидетельств своего поступка. Затем он бросает бутылек, в котором когда-то находилась его сперма, прямо в мусорное ведро. Он поворачивается и смотрит на Чонвона.       — Не мог бы ты позвать остальных в гостиную? — бормочет он.       — Конечно, — кивает Чонвон. — Я приведу их туда.       — Спасибо, — голос Хисына настолько тихий, что Чонвон почти не понимает, что он говорит.       — Всё в порядке, Хи. Мы справимся с этим вместе.       Хисын кивает, наблюдая за тем, как альфа выходит из кухни. «Боже, я надеюсь на это», — мелькает в мыслях. «Пожалуйста, простите меня».

***

      Хисын сидит в тускло освещенной гостиной в одиночестве. Глаза прикованы к полу, в воздухе витает запах давно забытой еды. По телевизору идет какая-то программа с бездумной болтовней — единственный источник шума в доме. Напряжение настолько сильное, что его можно резать ножом. Он терпеливо ждет, пока в гостиную зайдут остальные члены стаи, чтобы наконец взглянуть правде в глаза.       Пять товарищей по стае — Сону, Чонвон, Джей, Джейк и Сонхун, собираются по его просьбе. Они ждут от него чего-то, но Хисын не знает, с чего начать. Он страшится предстоящего признания, но знает, что должен во всем сознаться.       Вожак стаи всегда должен признавать свои ошибки. Наконец Хисын набирается смелости и смотрит на свою стаю. Его глаза встречаются с обеспокоенными взглядами остальных альф.       — Я совершил нечто ужасное. Что-то непростительное, — начинает он, его голос ломается от эмоций. — То, что могло очень сильно навредить Рики.       Остальные альфы выглядят растерянными, не совсем понимая, что он имеет в виду. Поэтому Хисын делает глубокий, судорожный вдох, готовясь к их реакции на его слова.       — Я пытался сделать так, чтобы его течка наступила раньше. Я прочитал статью и… подумал, что всё будет хорошо. Я думал, что так будет лучше.       Впервые в жизни он чувствует себя виноватым и беззащитным. Ему противно от самого себя, и он разочарован. Как он мог быть таким эгоистом и идти на поводу желаний внутреннего альфы? Как он мог не задумываться о чувствах и потребностях Рики?       Глаза Сону расширились от ужаса, а выражение лица Чонвона оставалось невозмутимым. Джей откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди, пытаясь осмыслить то, в чем только что признался Хисын. Джейк крепко сжимает кулаки, из его груди вырывается низкий рык. Челюсть Сонхуна сжимается, а глаза темнеют от гнева и предательства.       — Как ты мог так поступить с ним, Хисын? — Сонхун первым нарушает тишину. Несмотря на то ,что голос его звучит сердито, в нем есть и нотки понимания. — Мы не можем так поступить с нашим омегой, особенно если ты сделал это без его согласия.       Хисын кивает, не в силах спорить, столкнувшись с очевидной правдой.       — Я знаю. Я просто… — он замолкает, вспоминая милое, доверчивое лицо Рики. — Я так сильно хотел, чтобы у нас был ребенок, что не подумал о том, как это повлияет на него. Простите меня.       Сону резко подрывается с дивана и направляется к нему.       — Что сделано, то сделано. Мы не можем вернуться назад и изменить то, что ты сделал. Но ты должен осознать всю серьезность своих действий. В нашей стае не может быть секретов. Мы — семья, и должны доверять друг другу, — он подходит к Хисыну и кладет руку ему на плечо. — Разве не это ты говорил мне и Чонвону, когда наказывал нас? Что мы — стая? А теперь расскажи нам правду, потому что я не верю, что ты пытался вызвать у него раннюю течку, просто соблазнив его. Как ты это сделал?       Хисын смахнул слезы тыльной стороной ладони и судорожно вдохнул, готовясь открыть страшную правду.       — Я… я добавил… — запинаясь, качает он головой, пытаясь набраться смелости. — Я добавлял свою сперму в его смузи и иногда добавлял несколько капель в его еду, — он бормочет, ощущая тяжесть слов на языке.       В комнате становится жутко тихо, а остальные альфы в шоке смотрят на него.       — Прежде чем вы что-то скажете, пожалуйста, дайте мне объяснить! — умоляет Хисын. Никто его не прерывает, и он продолжает. — После того как Джей и Сонхун зашли ко мне в кабинет и сообщили, что альфы и беты пристают к нашему омеге, я решил, что будет лучше, если Рики останется дома… в безопасности, подальше от опасности. Поэтому я провел небольшое исследование. Нашел статью, в которой объясняется, как вызвать раннюю течку у омеги, и решил последовать совету, потому что омеги наиболее фертильны во время течки. Я следовал инструкциям шаг за шагом. Автор рекомендовал использовать сперму и кормить ей омегу. В тексте говорилось, что в сперме содержится достаточное количество гормонов, чтобы вызвать течку.       Хисын не смотрит ни на кого, продолжая рассказ. Он делает глубокий вдох, мысленно готовясь к худшему.       — Я сделал именно это. Я хотел, чтобы у Рики началась течка… с целью сделать его беременным. Я подумал, что если у нас будет ребенок, то он не сможет вернуться в офис. Ему придется сидеть дома и заботиться о нашем ребенке. Так я поступал почти целую неделю, но Чонвон поймал меня. Мы поговорили, и он выбил всю дурь из моей головы. Я такой глупый, признаю это. Я позволил своему внутреннему альфе полностью контролировать ситуацию и поступил эгоистично. Я спросил Рики, хочет ли он детей, и он ответил «да». Но я никогда не спрашивал согласия на осуществление этого плана. Я эгоистичный ублюдок и не заслуживаю ни его, ни прощения. Я подвел вас как главный альфа, простите меня, — глаза щиплет, а по лицу текут теплые слезы.       Остальные члены стаи не могут поверить в то, что слышат. Они потрясены поступком Хисына. Им тяжело поверить в то, что их главный альфа способен на такое. Но по мере продолжения разговора, они столкнулись с противоречивыми чувствами. Альфы видят, что Хисын раскаивается и сожалеет о своих действиях, но в то же время испытывают отвращение и не могут не осуждать его за эгоистичные поступки.       — Я не знаю, что сказать… — Джей наконец заговорил. — Я не знаю, как на это реагировать, Хисын. Мы все хотели, чтобы Рики ни отходил от нас ни на шаг. Признаюсь, я тоже хотел, чтобы он оставался дома, поэтому и обратился сначала к тебе, надеясь, что ты убедишь Рики держаться подальше от опасности. Но я и представить себе не мог, что ты пойдешь на такие крайние меры! — Джей вздохнул, ущипнув себя за переносицу. — Это… Это неправильно, Хисын. Ты ведь не такой. Почему ты не пришел к кому-нибудь из нас, чтобы узнать наше мнение? Ты же знаешь, что моя дверь всегда открыта, — спрашивает Джей, в его голосе звучит недоверие и нотки отвращения. — С чего бы тебе так поступать? Я думал, ты собираешься с ним поговорить!       Щеки Хисына вспыхивают от стыда и чувства вины, а взгляд опускается в пол.       — Я был в отчаянии, — признается он, его голос едва слышен. — Я не хотел использовать свой голос альфы. Но я чувствовал, как внутри борется мой волк, пытаясь взять верх. Он… Мы хотели уберечь его. Клянусь, я не хотел причинить ему вреда! В статье говорилось, что это естественный способ вызвать течку, но теперь я вижу, насколько всё это неправильно. Я не подумал о том, как Рики будет себя чувствовать, и о том, какой риск это может представлять для его здоровья, — Хисын собирается с мыслями, прежде чем продолжить. — Несколько дней я подмешивал свою сперму в его еду и смузи, надеясь, что это сработает. Но когда Чонвон узнал об этом, он был в ярости. Он заставил меня пообещать, что я прекращу и больше никогда не буду делать ничего подобного без ведома или согласия Рики.       Взгляд Чонвона немного смягчается, слыша его слова.       — Ты же знаешь, что мы все хотим детей, Хисын. Но мы должны уважать границы Рики. Мы обязаны позволить ему самому решать, когда он будет готов, — голос Чонвона тверд, но не груб. В комнате воцаряется тишина, воздух наполняется тяжестью признания Хисына.       — Я знаю, — отвечает Хисын, его голос тихий и сломленный. — Я был поглощен мыслью о том, что нужно держать нашего омегу при себе, оберегать его. Я был ослеплен возможностью иметь семью, быть отцом… Я не думал о том, как это повлияет на него. Я не хотел причинять ему боль.       Он делает паузу, его глаза метнулись к двери, как будто он мог увидеть Рики через неё.       — Я видел, как он сегодня дважды вздрогнул от боли. Я подумал, может, он съел что-то не то. Но теперь, я уверен, что это может быть симптомом его скорой течки.       — Хисын…       — Я чудовище, — глаза альфы выглядят пустыми, тусклыми. — В статье ничего не говорилось о побочных эффектах, о дискомфорте, который это может вызвать.       Чонвон подходит ближе, на его лице смешались гнев и беспокойство. Не только за своего омегу, но и за сломленного человека, сидящего на диване.       — Какие симптомы? Он что-нибудь сказал? Ты причинил ему какой-нибудь вред? — голос Чонвона напряжен, глаза ищут в глазах Хисына хоть какие-то признаки уклончивости. Альфа смотрит в пол, его плечи ещё больше опускаются.       — Я думал, что это не относится к тому, что я делаю… но я был глуп. Я дурак. Течка есть течка. Она будет болезненной, независимо от того, принудительно ли она вызвана или нет. Его будет тошнить, у него будут судороги… Это всё часть ранних стадий. Я просто сделал так, что она наступила раньше, чем ожидалось.       — Мы никогда раньше не имели дела с течной омегой, — прерывает панику голос Джейка. — Что… Что нам делать? Мы все альфы.       — Мы разберемся со всем вместе, — шепчет Сону.       — Он будет растерян и напуган, потому что это случится раньше, чем предполагалось… из-за меня. Он не будет знать, почему будет дезориентирован. Всё из-за меня! — Хисын всхлипывает, осознав, насколько он ошибался. — Клянусь, в статье ничего об этом не говорилось. Я думал… всё будет по-другому. В комментариях всё время хвастались о якобы имеющихся преимуществах.       Сону потянулся к плечу Хисына, чтобы хоть как-то утешить его.       — Мы должны рассказать ему правду, Хисын. Рики заслуживает того, чтобы узнать, что ты сделал, — говорит Сону. Хисын медленно кивает, его желудок подрагивает.       — Я знаю. Я просто не знаю, как смогу посмотреть ему в глаза после того, что сделал.       Хисын делает ещё один глубокий вдох, его сердце бешено колотится, когда он вспоминает о своих поступках.       — Каждый раз, видя его, я буду помнить о том, что сделал. Я просто хотел защитить его, иметь ребенка. Но я позволил своим желаниям поглотить меня. Я думал, что всё будет идеально, — он потирает лицо обеими руками, чувствуя прилив стыда. — Я никогда не хотел причинить ему боль. Я просто… я хотел сделать нашу стаю полной.       В комнате воцаряется тишина, каждый член стаи осмысливает всю серьезность произошедшего.       — Что ты за альфа? Ты обязан знать, что нельзя так манипулировать телом омеги. Его тело решает когда начнется течка, а не ты! — в голосе Джея звучит гнев.       — Джей! — Джейк кричит на него, хватая за руку, чтобы удержать его на диване.       Хисын сдержано кивает.       — Я знаю, Джей, — говорит он, его голос тяжел от сожаления. — Я просто… я потерял себя в желании стать отцом. Я не думал о последствиях. Я убеждал себя, что это к лучшему, что это сблизит нас всех. Но всё, что я делал, — это думал своим членом, а не головой.       — В этом ты чертовски прав! — огрызается Джей.       — Джей! — рычит Сонхун. — Мы с тобой ничем не отличаемся от него! Мы отправились к Хисыну, надеясь, что он оставит Ни-ки здесь, запертым в этом доме. Если уж на то пошло, мы с тобой должны понимать, что он чувствует. Мы хотели того же!       — Я бы никогда не стал принуждать Ни-ки! — Джей рычит в ответ. — Не сравнивай меня с ним!       — Прекратите, просто прекратите! — Джейк вмешивается. — Я уверен, что нам всем есть над чем работать. То, что сделал Хисын, непростительно, но не нам решать. Решение за Ни-ки. Вместо того, чтобы ссориться, как одичавшие альфы, мы должны беспокоиться о нем и готовиться к его течке.       — Мы не можем ссориться сейчас, — говорит Сону. — Мы нужны Ни-ки. Наша стая разбита, и мы ничего не можем с этим поделать, пока Хисын не поговорит с ним.       — Тебе придется рассказать ему, Хисын. Мы все совершали поступки, которыми не гордимся. Мы с Сону понесли наказание. Уверен, Джей, Джейк и Сонхун тоже задумаются над своими поступками. Мы все собственники. Это часть нашей природы, но нам нужно научиться лучше контролировать её. Скрывая это от него, мы ничего не исправим, — взгляд Чонвона суров, но в его глазах есть намек на понимание.       — Я знаю. Просто… я не уверен, простит ли он меня когда-нибудь, — Хисын кивает, его горло сжимается от чувства вины.       — Мы поддержим тебя, но ты должен сам сказать ему об этом. Так будет правильно, — выражение лица Чонвона слегка смягчается.       Хисын делает глубокий, дрожащий вдох и, наконец, встает.       — Хорошо, — пробормотал он. — Я расскажу ему.       Стая смотрит ему вслед, пока он движется к лестнице. Глаза каждого из них наполнены гневом и разочарованием. Рука Сону так и лежит на коленях, перебирая пальцы. Хисын поворачивается, чтобы посмотреть на них, только Сону ободряюще кивает ему.       Он поднимается вверх по лестнице и заходит в комнату омеги.

***

      Рики лежит в своей комнате и пытается отдохнуть, потому что сегодня ему нездоровится. Он не знает, что с ним происходит, может, он съел что-то слишком тяжелое для желудка? Альфы внизу что-то обсуждают. Он слышит, как они разговаривают, но у него не хватает сил разобрать шепот.       Рики очень хочется, чтобы хотя бы один из них оказался сейчас рядом с ним. Он жаждет их прикосновений и ласки. Стук в дверь выводит его из оцепенения. Омега внутри кричит: «Альфа, альфа, альфа!».       — Входи, — Ни-ки скулит, чувствуя боль в нижней части живота.       Он чует вожака ещё до того, как видит его. Однако запах Хисына кислый и резкий, как никогда раньше, довольно неприятный.       Хисын открывает дверь в комнату, коридор наполняется тихими звуками приглушенных рыданий Рики. Омега даже не осознает, что уже некоторое время всхлипывает. Но только когда взгляд Хисына падает на омегу, лежащего на кровати, ему хочется покончить с собой. Рики выглядит нездоровым, обильно потеет. Ещё один признак скорой течки.       Всё из-за его эгоистичного желания оставить его при себе. Как главный альфа, он чувствует легкие изменения в запахе Рики и ощущает боль, которую испытывает его омега. Всё это заставляет его чувствовать себя ещё более виноватым.       Он делает глубокий вдох, мысленно готовясь рассказать всю правду. Рики свернулся калачиком в постели, крепко прижимая к груди подушку. Вид страдающего омеги разрывает его сердце на части, делая чувство вины ещё более невыносимым.       — Рики? — Хисын зовет его неуверенно, боясь отказа. Рики наконец поднимает голову, его глаза покраснели и опухли от слез. Хисын тихонько закрывает за собой дверь и подходит к нему ближе.       — Хи? Что случилось? — голос Рики тихий, едва уловимый. Хисын медленно подходит к кровати, его сердце бешено колотится в груди. Он присаживается на край и старается быть нежным, когда протягивает руку, чтобы убрать прядь волос с его потного лба.       — Я должен тебе кое-что сказать, Рики, — он неуверенно начинает. — Я сделал кое-что ужасно неправильное. Я никогда не хотел причинить тебе боль, — Рики смотрит ему в глаза, в них загорается искра надежды и смятения. — Но причинил, и мне нужно всё исправить.       Омега медленно приподнимается, отодвигая подушку и наклоняясь ближе к альфе. Запах страдания наполняет воздух, но Хисын также чувствует слабые нотки сладости.       — Что ты сделал, Хисын? — спрашивает он, его голос дрожит от страха и растерянности. Его альфа пахнет необычно и слишком сильно — печалью и гневом. Это совсем не помогает ему чувствовать себя хорошо.       — Я… я пытался вызвать у тебя течку, — Хисын делает ещё один глубокий вдох и во всем признается. — Я читал об этом в Интернете. И подумал, что если у тебя начнется течка раньше, мы сможем быстрее завести детей.       Глаза Рики расширились от удивления.       — Не спросив меня? — прошептал Ни-ки, сердце его разорвалось на две части. — Что… Что ты сделал? Это то, что со мной происходит? Почему я чувствую себя не в своей тарелке?       Хисын кивает, не в силах отвести взгляд от боли, написанной на лице Рики.       — Да, — прохрипел Хисын. — Я… я подмешал свою сперму в твои смузи и в некоторые блюда.       — Что?! — Ни-ки вскрикивает, отстраняясь от него, в глазах вспыхивает боль. — Ты… Зачем? Поэтому у них сначала был странный вкус?       — Я знаю, что это не оправдание. Я просто так отчаянно хотел уберечь тебя…       — Уберечь меня?! — Ни-ки кричит во всю мощь своих легких. — От чего?       — Ни-ки, успокойся, пожалуйста! — умоляет Хисын, пытаясь дотянуться до своего обиженного омеги, но тот отшатывается от него ещё дальше.       — Не трогай меня! — кричит Ни-ки. — Не трогай меня, мать твою!       Хисын поднимает руки, чтобы показать, что он не представляет угрозы, и отодвигается в сторону. Он не хочет причинить вреда.       — Ладно, ладно! Я не буду трогать, обещаю!       — Ты, блядь, накормил меня своей спермой, для чего? — требует Ни-ки. — Чтобы вызвать течку? Мы уже занимались сексом, Хисын. Если бы ты хотел большего, то мог бы просто попросить!       — Дело не в этом! — разочарованно восклицает альфа. Он разочарован в себе и в том, что Ни-ки отстранился от него. — Дело не в сексе! Я просто хотел, чтобы ты был в безопасности, подальше от альф и бет, которые флиртовали с тобой, пока ты работал в офисе!       — Ты сделал это потому, что ревнуешь? — в недоумении шепчет Ни-ки.       — Ни-ки, причина не в этом! — умоляет Хисын. — Просто выслушай меня, пожалуйста!       — Что ещё мне нужно услышать? Думаю, я уже достаточно услышал!       — Рики, клянусь, я не хотел тебя обидеть, — Хисын пытается придвинуться поближе к омеге, но тот предупреждающе оскаливает зубы. — Я думал, что если у тебя начнется течка и ты забеременеешь, то останешься дома, в безопасности. Подальше от плохого. И наша стая будет полной. Клянусь, я не думал, что это причинит тебе вред. Я бы не стал этого делать, если бы знал о последствиях!       Рики потрясен и не в силах открыть рот, его тело напряжено. Комната кажется намного меньше, чем раньше, воздух тяжелеет с каждой секундой. Сердце Хисына бешено колотится, предчувствуя бурю эмоций, которая последует за его откровением.       — Почему ты так поступил со мной? — голос Рики дрожит, глаза наполнены новыми слезами. — Ты даже не спросил, готов ли я!       Хисын опускает взгляд на свои руки, судорожно сжимающие колени.       — Мне очень жаль, Рики. Это было эгоистично и неправильно. Я не должен был делать этого, не поговорив сначала с тобой.       Рики делает глубокий, судорожный вдох, пытаясь осмыслить полученную информацию.       — Как эти тревожные мысли могли прийти тебе в голову? — в его голосе звучат обида и растерянность.       — Я прочитал об этом в одной статье, — пробормотал альфа, его щеки покраснели от стыда. — Там говорилось, что это естественный способ вызвать течку у омеги. Но теперь я понимаю, что это не то же самое, что если бы твоё тело прошло естественный цикл. Я ошибался.       Выражение лица омеги снова сменилось гневом.       — Ты ставил на мне эксперименты, словно я какая-то лабораторная крыса?! — восклицает он. — Как ты смеешь!       — Мне очень жаль, — повторяет Хисын, его голос ломается от боли. — Я был ужасным альфой, возможно, худшим альфой в этом мире. Я не заслуживаю ни твоего доверия, ни твоей любви.       Рики смотрит на него, ища любой признак обмана.       — Ты прав. Ты не заслуживаешь меня. Я доверял тебе! — боль в его голосе очевидна.       Хисын пытается взять его за руку, собственная рука дрожит, но омега снова отстраняется.       — Я люблю тебя, Рики. Я хотел построить совместное будущее, — шепчет он. — Я думал, что если у нас раньше появятся дети, это заставит тебя остаться с нами. Что если у нас наконец-то будет семья и появится другой альфа или бета, который, возможно, даже заинтересует тебя, ты не уйдешь, если у нас будет ребенок. Но я ошибался. Идеальные отношения не строятся по принуждению. Они возникают, когда мы честны друг с другом и принимаем решения вместе.       Рики смотрит на альфу, надеясь увидеть в его глазах какой-нибудь обман или манипуляцию, чтобы наконец полностью вычеркнуть его из своей жизни. Но видит лишь искренность и раскаяние во взгляде.       В сердце бушует вихрь эмоций: любовь, гнев, страх и предательство — все они борются за господство. Он не сможет легко простить поступок Хисына. Но внутри всё ещё живет невыносимая боль, вероятно, от приближающейся течки. Инстинкты омеги кричат ему, чтобы он утешил альфу, но рациональная сторона испытывает полное отвращение.       — Значит, вместо того, чтобы поговорить со мной о своих проблемах, ты собирался загнать меня в ловушку? — Рики зарычал от злости. — Ты не уважаешь ни меня, ни мою самостоятельность! Это всё, что вам от меня надо? Омега, которого можно использовать и оплодотворять?       — Ребята не знали, Рики. Это всё я! — рычит Хисын, злясь, что Ни-ки считает остальных членов стаи такими же отвратительными, как он.       — Ты собирался запереть меня с ребенком, не спросив, хочу ли я его прямо сейчас! Вот почему ты так настойчиво спрашивал меня на прошлой неделе, хочу ли я детей или нет? Это был твой способ очистить свою совесть? Что раз я сказал «да», то это как-то дало тебе зеленый свет на то, чтобы заставить меня забеременеть?       — Нет, нет, я не спрашивал из-за этого…       — Конечно, причина в этом! Ты чувствовал себя виноватым и вместо того, чтобы прекратить всё, решил, что это лучший способ убедить себя в том, что всё, что ты делаешь, правильно.       — Рики, пожалуйста. Я прошу тебя…       — И теперь из-за того, что ты сделал, мне придется пройти через течку в одиночку! Я даже не знаю, когда она случится. Завтра или это произойдет в ближайшие пару дней, а может, через неделю или две, — Ни-ки зарыдал, уткнувшись лицом в подушку.       — Прости меня, малыш… — глаза Хисына наполнились непролитыми слезами.       — Не называй меня так! Никогда больше не называй меня так! — Ни-ки кричит на него, и от злости на его шее выступают вены.       — Я сделаю всё, чтобы загладить свою вину перед тобой. Я буду рядом с тобой во время течки, во время всего! И буду поддерживать тебя всеми возможными способами.       Ни-ки усмехается, глядя, как по его лицу текут слезы.       — И ты думаешь, я вообще хочу, чтобы ты был рядом со мной? Что я хочу проводить с тобой всё своё время? Только в твоих гребаных мечтах, Хисын! Ад должен замерзнуть, прежде чем я позволю тебе снова прикоснуться к себе!       Хисын рычит, обнажив зубы. Его волк не потерпит отказа. Он не позволит никому отнять у него омегу. Слова Ни-ки ранили его глубоко внутри. Альфа качает головой, пытаясь снова взять под контроль своего волка.       — Я не могу изменить прошлое. Всё, что я могу сделать, — это пообещать стать лучше. Всегда учитывать твои чувства и потребности в первую очередь.       — Откуда мне знать, что ты не сделаешь ничего подобного снова? — глаза Рики ожесточились.       — Нет никакой гарантии, — признает Хисын. — Но я от всего сердца обещаю, что не сделаю этого. Я усвоил свой урок и проведу остаток жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой.       Тишина, воцарившаяся между ними, оглушительна. Хисын пытается дышать нормально, тревога пожирает его заживо. Ему стыдно за то, что он сделал, и есть вероятность, что Рики может не простить его.       — Мне нужно время, чтобы подумать, — Рики наконец говорит, его голос лишен эмоций. — Убирайся из моей комнаты. Пожалуйста, уходи!       — Я знаю, что ты можешь не простить меня, поэтому не хочу держать тебя привязанным к себе. Если ты… — Хисын сглотнул. — Если ты хочешь разорвать связь, мы можем пройти через процесс разрыва связи. Я готов разорвать её, если ты этого хочешь.       Рики становится обидно, когда Хисын заговорил об их связи. Омега в замешательстве, потому что, хотя он злится и не хочет прощать альфу, одна только мысль о разрыве их уз разбивает сердце. Как будто отказ заставит его физически умереть.       — Мне нужно… — Ни-ки качает головой. — Мне нужно время подумать.       Это последнее, что говорит омега, прежде чем снова лечь на кровать. На Хисына он больше не смотрит. Он просто не может смотреть на него сейчас.       — Хорошо, я понимаю. Если тебе что-то понадобится, скажи другим альфам. Они позаботятся о тебе, — Хисын намеренно исключает себя из списка возможных людей, чтобы не причинить омеге ещё большего вреда. Совершенно очевидно, что Рики не хочет даже находиться с ним поблизости. — Мне очень жаль, — искренне извиняется альфа.       Он молча выходит из комнаты, закрывая за собой дверь и оставляя кролика отдыхать. Хисын знает, что может не пережить отказа Рики. Но хотя это может убить его, альфа без колебаний разорвет связь, если Ни-ки попросит об этом. На выходе из комнаты в коридоре его ждет стая. Альфы смотрят на него с нетерпением, ожидая услышать, как всё прошло. Но Хисын не может найти слов, чтобы высказаться. Он не хочет говорить.       — Что случилось? — шепчет Сону.       Хисын лишь качает головой. Он чувствует, как на глазах наворачиваются слезы.       — Хисын… — начинает Джей, но тот его перебивает. Ему не нужны их утешения. Он этого не заслуживает.       — Вы нужны ему, — шепчет Хисын. — Пожалуйста, позаботьтесь о нем, — говорит он, уходя и запираясь в своей комнате.       Он только что потерял самого важного человека в своей жизни. И ему кажется, что он уже никогда не сможет оправиться от этого.

***

      Целая неделя пролетела незаметно. Рики становится только хуже, симптомы надвигающейся течки усиливаются с каждым днем. Остальные члены стаи поддерживают его. Они следят за тем, чтобы он ел, принимал душ и много отдыхал. Но хотя Ни-ки окружен их любовью и заботой, он не может отделаться от ощущения, что чего-то не хватает или кого-то.       Никто не поднимает эту тему, не произносит его имени, как будто Ли Хисын исчез с лица планеты. И Ни-ки тоже не спрашивает. Вопрос так и вертится на языке, но потом он быстро вспоминает всё, что сделал альфа, и в итоге проглатывает свои слова.       И только когда в конце недели к нему заходит Чонвон, выглядящий совершенно избитым и измученным, Ни-ки наконец набирается смелости и спрашивает.       — Чонвон, ты в порядке? — Ни-ки пытается сесть, но всё его тело болит. Он знает, что через пару часов его накроет течка.       — О, да-да, — Чонвон качает головой, пытаясь выглядеть нормально. — Просто устал.       — Ты уже давно выглядишь уставшим, — замечает Ни-ки.       — Просто… много работы, наверное.       — Вони, я чую твой стресс за версту. Что происходит? — кролик похлопывает по месту рядом с собой в кровати. Вздохнув, Чонвон подходит и ложится рядом с ним.       — Не думаю, что мне стоит поднимать эту тему.       — Почему? Если тебя что-то беспокоит, лучше не держать это подолгу внутри, — Чонвон смотрит на него краем глаза.       — Дело не в этом… Я просто не хочу обидеть тебя, вот и всё.       — Обидеть меня? — Ни-ки шепчет. — Зачем тебе обижать меня?       — Это касается Хисына, — признается он, глядя в потолок. — Не думаю, что мне стоит говорить с тобой о нем.       У Ни-ки будто земля ушла из-под ног, услышав имя Хисына. Сердце болезненно сжалось в груди, а ладони вспотели.       — Почему ты так думаешь? — шепчет Ни-ки.       — Потому что напоминание о нем может принести тебе ещё больше боли. Я бы предпочел не обсуждать это с тобой.       — Ян Чонвон! — рычит Ни-ки, наконец поворачиваясь на бок и глядя на молодого альфу. — Я не так слаб, как ты думаешь.       — Я всё ещё думаю, что нам не стоит говорить об этом. Ясно, что тебе больно, и твоя течка приближается…       — Что происходит? Я же часть стаи, разве нет? — требует ответов на свои вопросы Ни-ки. — Разве я не должен знать?       Чонвон морщится, но, в конце концов, кивает. Ни-ки — часть стаи, и нечестно, что они держат его в неведении.       — Хисын заперся в своей комнате. Он вообще не выходил, не ел и не ходил на работу. Уже пять дней, — Чонвон вздыхает. — Наверное, мы просто волнуемся.       — Он не ходит на работу? — тихо спрашивает Ни-ки, весьма удивленный. — Он любит ходить в офис.       — Нет. Он прислал мне сообщение и попросил взять управление на себя.       — В офисе?       — Нет, — Чонвон закрывает глаза. — Управление стаей.       — Что? — глаза Ни-ки расширяются. — Он отдает тебе управление стаей?       — Да, — Чонвон кивает, но его глаза остаются закрытыми. — Мне не нужна стая. Я не хочу заменять его. Но если он сдался, что же мне делать?       — Позволь мне поговорить с ним, — срывается с губ Ни-ки, прежде чем он успевает остановить себя.       — Что? — Чонвон открывает глаза и смотрит на омегу. — Я не могу позволить тебе сделать это.       — Почему? Мы же стая, верно?       — Ни-ки, это совсем другое дело, — он пытается объяснить. — Он обидел тебя.       — Да, я знаю, — соглашается Ни-ки. — Но мне нужно с ним поговорить, даже если это просто для того, чтобы подвести черту.       — Не думаю, что это хорошая идея. Твоя течка уже почти наступила. Я чувствую сладкий запах.       — Чонвон, именно поэтому нам нужно поговорить.       — Ты уверен? — спрашивает он, явно обеспокоенный. — Вот почему я не хотел поднимать эту тему. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным поговорить с ним. Если ты его не простишь, я сам ему скажу. Тебе незачем туда идти…       — Чонвон, — качает головой Ни-ки. — Я должен сделать это… для себя. Пожалуйста.       Глаза альфы встречаются с его. Он смотрит пару секунд, затем кивает.       — Хорошо.       — Хорошо, — вздыхает Ни-ки, укладываясь обратно в кровать.       «Теперь мне придется снова встретиться с ним лицом к лицу».

***

      Дни сменяются, а Хисын продолжает наказывать себя за содеянное. Он напрочь отказывается покидать комнату. Устав от надоедливых расспросов и просьб, он забаррикадировал дверь шкафом, чтобы никто из других альф не смог проникнуть внутрь. Хисын также отказывается есть. Альфы приносили ему еду и оставляли её у двери, но он никогда не открывал её.       Они пытались убедить его выйти из комнаты, но Хисын предпочитал игнорировать их. Поначалу он отвечал на их просьбы, но по прошествии пары часов перестал. Единственным признаком того, что он всё ещё жив служили едва слышные хныканья и плачь. Даже сладкий запах Рики, доносящийся из ближайшей комнаты не мог перекрыть сильный запах печали, исходящий из комнаты главного альфы. Чонвон — единственный кто приходил к комнате Хисына каждый день, настойчиво пытаясь поговорить с ним, но тот продолжал прятаться внутри. Чувство вины медленно съедает его заживо, и он боится встретиться с остальными.       С тех пор как он поговорил с Рики, ему кажется, что жизнь закончилась. Каждый час он винит себя за то, что натворил. Всякий раз, закрывая глаза, он видит боль, печаль и разочарование в глазах Рики. Он просыпается весь в поту, надеясь, что всё это кошмар. Но, к сожалению, это не так.       Он подвел его и остальных членов своей стаи. Поэтому, в конце концов, в один из дней он пишет Чонвону и просит его позаботиться о стае. Чонвон оказался во всем прав. Как он может называть себя вожаком стаи, если совершил такой подлый поступок? Позволил своим темным желаниям взять верх и отказаться от здравого смысла?       В какой-то момент у него заканчиваются слезы. Альфа сжимается в клубок, подтягивая к носу одеяло, всё ещё слабо пахнущее Рики.       — Рики никогда меня не простит, — повторяет Хисын как мантру, закрывая глаза.       Он лишь надеется, что Рики найдет в себе силы жить дальше. Жить счастливой жизнью с остальными членами стаи.       Другие альфы продолжают настаивать на том, чтобы он спустился поесть, но у Хисына нет ни сил, ни желания вставать с кровати. На самом деле, остаться здесь и гнить до самой смерти — не так уж плохо. Боль, которую он причинил, немыслима, и он заслуживает того, чтобы умереть одиноким и несчастным.       Хисын жадно вдыхает запах Рики. Он старается держаться за ниточку слабого аромата, чтобы снова уснуть, и надеется, что завтрашний день будет лучше. Или, по крайней мере, надеется, что больше не проснется.       Большую часть субботы он проводит, уставившись в потолок. Негативные мысли поглощают сознание. На сердце тяжкий груз вины, оно словно вжимает его в матрас.       Проходит некоторое время, прежде чем он осознает, что кто-то стучит в дверь. Он стонет, утыкаясь в подушку, пытаясь отгородиться от мягкого стука. Но стук настойчив, он становится всё громче и громче. Волк Хисына улавливает сладкий запах — омеги на ранней стадии течки.       Ему не нужно спрашивать кто стоит за дверью. Он знает, что за ней Рики. Но альфа не двигается. Он неподвижно лежит на кровати, его грудь вздымается и опускается.       — Я знаю, что ты внутри, Хисын, — Ни-ки зовет его. — Открой дверь.       Хисын качает головой, как будто Ни-ки может увидеть его сквозь дверь.       — Открой! — Ни-ки рычит. — Перестань меня злить и открой эту чертову дверь!       Гнев. Гнев излучает его омега — нет, не мой омега.       — Уходи, — прохрипел Хисын, удивляясь тому, как хрипло звучит его голос.       — Я не уйду, так что лучше открой дверь прямо сейчас! Я не шучу, Хисын. Я буду стоять перед ней часами, пока ты, наконец, не откроешь.       Застонав, Хисын находит в себе силы встать с постели. Он слезает с кровати и чуть не падает, его ноги слишком слабы, чтобы удержать вес собственного тела. Но альфа знает, что Рики не шутит. Он действительно не уйдет, пока не получит то, что хочет. Рики упрям.       Отказывать омеге бессмысленно.       После нескольких минут борьбы Хисын, наконец, добирается до двери. Он вдыхает, прежде чем отодвинуть шкаф с дороги. На то, чтобы сдвинуть с места тяжелую мебель, уходит больше времени, чем ожидалось, но, в конце концов, ему это удается. Медленно и неуверенно он отпирает дверь.       Рики стоит перед ним во всей своей красе, выглядя потрясающе, и держит в руках поднос с едой. Он замечает, как омега осматривает его с ног до головы, хмурясь, словно ему неприятно то, что он видит. И Хисын не может его за это винить.       Конечно, другие альфы решили использовать Рики, чтобы заставить его поесть. Поэтому, не раздумывая, Хисын протягивает руку, чтобы взять поднос с едой из его рук. Он готов закрыть дверь прямо перед лицом Ни-ки, но прежде чем он успевает взять поднос, омега отходит в сторону и качает головой.       — Я зайду внутрь, — требует Ни-ки.       — Нет, — шепчет Хисын. — В этом нет необходимости. Просто дай мне поднос.       — Я зайду внутрь, — повторяет он, протискиваясь между Хисыном и дверной рамой в крошечный проем.       Хисын отпрыгивает в сторону, стараясь, чтобы его тело не коснулось ни одного волоска на теле Ни-ки.       — Закрой дверь, Хисын, — спокойно говорит Ни-ки, ставя поднос с едой на журнальный столик.       Альфа закрывает дверь и выходит на середину комнаты. Он наблюдает, как Ни-ки открывает большие шторы и окна, чтобы впустить свежий воздух.       — Боже, что ты с собой делал? Может, объяснишь? — Ни-ки ругает альфу, стоящего перед ним и выглядящего разбитым и потерянным. Хисын чувствует себя ребенком из-за того, как Рики с ним разговаривает, как будто ругает его за плохое поведение. Альфа не находит в себе сил ответить. Вместо этого он молча подходит к своей двуспальной кровати и садится на неё. Его рассеянный взгляд устремлен в окно.       — Хён… — вздыхает Рики. Омега медленно подходит к кровати и тихо садится рядом с ним. Рики пытается заглянуть в глаза альфе, но Хисын отказывается смотреть на него. У него нет сил взглянуть ему в глаза.       — Альфа, пожалуйста, дай мне посмотреть на тебя, — Рики мягко просит, протягивая руку, чтобы накрыть ладонью руку Хисына, но тот моментально отстраняется.       — Не надо, — шепчет он. — Не будь со мной милым. Я этого не заслуживаю.       От этого заявления внутри Ни-ки вспыхивает яростный огонь. Он не хочет, чтобы всё шло именно так.       — Хисын, — Ни-ки тянется к нему и хватает за руку, прежде чем альфа успевает убрать её. Омега проводит по ладони большим пальцем, пытаясь успокоить его. Он также начинает медленно выпускать свой сладкий аромат в надежде, что это успокоит нервы. Хисын остается совершенно неподвижным, боясь пошевелиться.       — Ты не должен этого делать, — говорит он, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на омегу.       Рики судорожно сглотнул. Альфа выглядит хуже, чем он предполагал. Под глазами темные круги, он заметно побледнел, волосы растрепаны, глаза тусклые, скулы выделяются на фоне худобы, а сам он выглядит очень уставшим. У Рики щемит сердце, когда он видит его таким. Но он понимает, почему альфа находится в таком состоянии.       Чувство вины пожирает Хисына заживо. Рики решает, что им пора поговорить и всё исправить, пока не стало слишком поздно. До того, как начнется течка.       — Хён…       — Мне очень жаль, — пробормотал Хисын, глядя на Рики. Альфа ожидает увидеть гнев или слезы. Вместо этого глаза омеги наполнены огненной решимостью, которая удивляет его. — Рики, я не заслуживаю…       — Заткнись. Мы поговорим позже, — Рики перебивает его, встает с кровати и берет поднос с едой, стоящий на журнальном столике.       В конце концов, он сует поднос в руки Хисыну, который с неохотой берет его.       — Тебе нужно поесть, — приказывает он. Альфа смотрит на поднос, но от вида еды аппетит не появляется. Он не хочет есть. Он не заслуживает ни этой еды, ни какой-либо доброты.       — Я не голоден…       — Поешь, а потом поговорим, — твердо говорит Ни-ки. Омега берет ложку с подноса и зачерпывает немного супа. — Ты действительно собираешься заставлять меня кормить тебя?       Хисын смотрит на ложку и трясущимися руками, наконец, берет её. Он не спорит, медленно поглощая суп. На подносе — большинство блюд, которые он любит больше всего на свете, но при этом он совсем не чувствует голода.       Рики наблюдает за ним, не отрывая взгляда. Тишина сгущается от невысказанных слов, но стук палочек и ложек о керамические тарелки заполняет пустоту. Хисын берет кусок мяса, и аромат тушеных овощей заставляет его желудок урчать, несмотря на волнение. Он не ел уже несколько дней и знает, что ему нужно поесть, чтобы восстановить силы. Рики продолжает наблюдать за ним, как ястреб. В глазах омеги вспыхивают гнев и озабоченность, и альфа чувствует вину за своё поведение.       — Я поговорил с остальными, — начал Рики, его голос низкий, но ровный. — Они все беспокоятся о тебе, понимаешь? И я тоже за тебя волнуюсь.       Глаза Хисына метнулись вверх. Он роняет палочки на тарелку, его руки снова начинают трястись. В его глазах смешались ужас и облегчение. Он надеялся, что до этого не дойдет.       — Мне так жаль, — он снова шепчет, его голос хриплый от прежних рыданий. К его шоку, Рики протягивает руку и берет одну из его рук в свою. Он легонько сжимает её.       — Я прощаю тебя, — говорит Рики без колебаний. — Но ты должен пообещать мне, что больше никогда не сделаешь ничего подобного.       — Ни-ки, — Хисын пытается вырвать руку из его хватки, но омега лишь крепче сжимает её. — Думаю, будет лучше, если мы разорвем узы.       Ни-ки чувствует, как его внутренности скручивает от боли при одном только предложении разорвать их узы.       — Нет, — твердо говорит Ни-ки. Он не позволит Хисыну сделать это.       — Я не заслуживаю тебя — не думаю, что продолжать наши отношения будет правильным решением, — Хисын сглатывает желчь, поднимающуюся в горле. — Я не достоин второго шанса. Думаю, мне пора покинуть этот дом и позволить тебе жить в мире с остальными альфами…       — Ты вообще слышишь, что я говорю?! — сердито рявкает Ни-ки. — Перестань, Хисын! Я хочу дать тебе ещё один шанс, потому что ты мне нужен. Ты заперся здесь, плачешь и погрязаешь в жалости к себе уже несколько дней. Ты ослеплен чувством вины до такой степени, что мучаешь себя. Ты пытаешься убить себя? Ты ведь знаешь, что я это чувствую? Всю твою боль? Я чувствую её глубоко внутри себя. Каждый раз, когда ты плачешь или желаешь себе смерти. Ты причиняешь боль и мне, потому что я чертовски люблю тебя, тупица!       Глаза Хисына становятся больше, по лицу катятся слезы.       — Ты не можешь меня любить… не после всего, что я сделал, — он качает головой в знак отрицания.       — Конечно, я люблю! Ты не можешь указывать мне, что чувствовать. Ты совершил ошибку, но у тебя хватило духу признаться, даже если это означало, что ты потеряешь меня навсегда, — Ни-ки всхлипывает. — Но от этого я не стал любить тебя меньше. Я люблю тебя и, наверное, всегда буду любить. Ты облажался, но ты всё равно мой альфа!       Хисын долго смотрел на него, словно пытаясь понять, сон это или нет. Может быть, он наконец-то умер и попал в рай?       — Я люблю тебя, — Хисын шепчет в ответ. — Когда я оставил на тебе свою метку, я обещал, что буду любить тебя вечно. Но я принес тебе только боль. Пожалуйста, прими мой отказ!       Он смотрит в сторону. Альфа внутри скулит и плачет, но Хисыну всё равно. Он хочет поступить правильно.       — Я не приму твой глупый отказ, чертов урод! — кричит Ни-ки. — Ты любишь меня, и я люблю тебя, почему я должен соглашаться на такое?!       — Из-за того, что я сделал…       — Я прощаю тебя! — сердито говорит Ни-ки. — Так что прекрати нести чушь и прими тот факт, что я прощаю тебя и по-прежнему люблю!       Оленьи глаза Хисына смотрят на него с недоверием и надеждой. Альфе требуется время, чтобы осознать сказанное и понять, что Рики всё ещё хочет быть с ним рядом.       — Я не заслуживаю второго шанса, но, — обещает Хисын, его голос дрожит. — Если ты хочешь дать мне ещё один шанс, то я им воспользуюсь. Я буду эгоистом в последний раз и воспользуюсь этой возможностью.       Рики берет поднос и отодвигает его в сторону. Он осторожно прикасается к рукам Хисына, стараясь не напугать сломленного альфу.       — Хорошо, — шепчет Рики. — Теперь, когда мы разобрались с этим. Моя течка скоро наступит. Думаю, она начнется через пару часов. Уверен, ты уже чувствуешь запах.       — Да.       — Итак, нам нужно решить, как мы это сделаем, — шепчет Рики, глядя на альфу.       — Я попрошу остальных помочь тебе, — Хисын говорит быстро, слишком быстро.       Рики отдергивает руку, выражение его лица становится суровым.       — Нет, — Ни-ки рычит, его голос непоколебим. — Ты — главный альфа. Это твоя ответственность. Я доверяю тебе заботиться обо мне, даже если ты всё испортил до этого.       — Рики… — Хисын чувствует, как его плечи опускаются в знак поражения. В его груди зажглась искра надежды, но он всё ещё боится. Возможно, у него есть шанс на искупление. Он не стал спорить с Ни-ки. Вместо этого он заставляет себя доесть. Еда оказалась на удивление вкусной и сытной. Когда он заканчивает есть, Рики встает и забирает у него поднос.       — Тебе нужно помыться, — говорит омега, его тон смягчается.       Хисын кивает, следуя за ним в ванную. Омега включает воду, а альфа начинает раздеваться, снимая с себя грязную одежду. Он уже и не помнит, когда в последний раз принимал душ.       Теплая вода каскадом льется в ванну, пар поднимается к потолку. Рики замечает, что Хисыну трудно снять штаны, он слишком слаб, чтобы нагнуться, и решает помочь ему. Прикосновение омеги нежно и заботливо, несмотря на гнев, исходящий от него, когда он только вошел в комнату.       Альфа медленно забирается в ванну и вздыхает, когда теплая вода обволакивает его. Она успокаивает напряженные мышцы. Рики некоторое время смотрит на альфу, а затем опускается на колени рядом с ванной. Он ничего не может с собой поделать. Он должен прикоснуться к нему. Всё внутри него умоляет прикоснуться к альфе, которого он так жаждет.       Руки Рики двигаются по телу Хисына с той же нежностью, что и до того, как между ними всё изменилось. Сердце сжимается, когда его пальцы касаются костлявой фигуры альфы. Он ненавидит то, каким худым стал его альфа за такой короткий срок.       «Придется кормить его чаще», — Ни-ки мысленно подмечает.       Он позволяет Хисыну пролежать в ванне почти час. Рики помогает ему намылить волосы шампунем и ополоснуть их. Пользуясь случаем, он намыливает шампунем пушистый хвост Хисына, обращаясь с ним очень бережно.       — Ты пробыл в воде почти час, — тихо шепчет Рики. — Пора выходить.       Хисын мычит, но в конце концов кивает в ответ.       После ванны они возвращаются на кровать. Рики настаивает на том, чтобы помочь ему вытереться и одеться. В конце концов, альфа сдается и позволяет омеге помочь. Прикосновения кролика успокаивают, и Хисын льнет к нему, жаждая близости. Он был лишен нежных прикосновений целую неделю, что стало для него настоящей пыткой.       Хисын ожидает, что Ни-ки уйдет после того, как уложит его в чистую постель, но тот удивляет альфу, забираясь в кровать рядом с ним. Хисын хочет спросить, почему, но в итоге прикусывает язык. Он не хочет портить момент.       Так они и лежат вместе, их тела соединены вместе как кусочки пазла. Они так жаждут друг друга после долгой разлуки. Ни-ки наклоняется ближе, и Хисын почти ощущает его губы на своих.       — Ты не обязан оставаться со мной, — Хисын шепчет с чистой искренностью.       — Но я хочу.       — Рики… — Хисын умоляет, глаза слезятся. — Не надо.       Но кролик не слушает. Он наклоняется к нему и, наконец, прижимается губами к его губам. Поцелуй мягкий и нежный. Хисын чувствует, как бешено колотится его сердце, а тело гудит от счастья. Они продолжают целовать друг друга, обмениваясь мягкими поцелуями и нежным шепотом в угасающем свете. Альфа знает, что ему предстоит долгий путь. Он должен вернуть полное доверие Рики, но пока будет довольствоваться тем, что есть. Хисын полон решимости загладить свою вину. Он хочет стать альфой, которого заслуживает Рики.       Они крепко обнимают друг друга. Их сердца бьются синхронно, когда царство сна постепенно забирает их в свои объятия. Тепло тела Рики, прижатого к его телу, — бальзам на душу. Хисын чувствует, как тяжесть с его груди немного спадает. Ему всё ещё страшно закрывать глаза и снова просыпаться в одиночестве.       Но усталость берет верх, и альфа в конце концов закрывает глаза. Нежное дыхание Рики на шее убаюкивает его и погружает в крепкий сон.       Впервые за несколько дней Хисын спит спокойно. Кошмары не мучают его.

***

      На следующее утро Хисын просыпается в прилипшей к телу от пота футболке, окруженный теплом чужого тела. Только через несколько секунд он осознает, что всё ещё держит Рики в своих объятиях. Благодаря присутствию кролика альфа чувствует себя спокойнее, чем за последние несколько дней. Но он замечает, что запах омеги стал сильнее — смесь пота, сладкого и приторного возбуждения. Хисыну не нужно смотреть вниз, чтобы понять, что у Ни-ки началась течка. В нос проникает мощный сладковатый запах. Он наклоняется ближе и нежно целует Рики в лоб.       Глаза омеги медленно открываются.       — Доброе утро, — пробормотал Хисын, его голос всё ещё немного хриплый. — Спасибо, что дал мне ещё один шанс.       Улыбка Рики — маленькая, но искренняя.       — Не за что, — говорит омега. — Но помни, я жду, что ты позаботишься обо мне сегодня.       Альфа кивает, чувствуя, как тяжесть обещания ложится на его плечи. Он бы предпочел, чтобы кто-нибудь из альф помог Рики справиться с течкой, но омега непреклонен: это должен сделать именно Хисын.       Рики отказывается выходить из комнаты, поэтому Хисын позволяет ему остаться в своей постели. Альфа решает заняться работой впервые за несколько дней и включает ноутбук. Он работает над парой документов, которые необходимо завершить до конца дедлайна. В течение нескольких часов его внимание сосредоточено исключительно на бумагах, которые лежат перед ним. Но в конце концов его взгляд возвращается к омеге, который всё ещё лежит в его постели.       Наблюдая за тем, как кролик ворочается, он понимает, что что-то не так.       — Хи… — Рики стонет, открывая глаза.       Ему жарко, как будто он весь горит. Одежда прилипает к потному телу, и он начинает оттягивать её, пытаясь снять.       — Рики?       Ни-ки ворочается в постели, ощущая, что его тело словно пылает. Он хнычет, когда чувствует, как сильные руки Хисына обнимают его потное тело. Сердце омеги бьется быстрее, а в нос ударяет вкус собственного сладкого возбуждения: сильный и удушающий.       — Моя течка… — шепчет Рики.       Но Хисыну всё понятно без слов, он чувствует его запах. Альфа начинает выпускать феромоны, надеясь, что это успокоит омегу, но тот только сильнее возбуждается. Так сильно, что по бедрам течет смазка и полностью смачивает шорты.       — Я могу позвать Чонвона или Сону, — говорит альфа, чувствуя, как его снова охватывает тревога. Он по-прежнему боится и переживает, но самое важное — он не хочет испортить отношения с Рики. Он всё ещё чувствует вину, и тихий голосок внутри шепчет ему, что он не заслуживает того, чтобы помогать Рики после того, что сделал. — Или 02z, они тоже могут помочь!       — Ты нужен мне, Хисын, — наконец говорит Рики, его голос дрожит от желания. — Мне нужна твоя помощь, я не могу сделать это один. Пожалуйста, альфа!       Услышав мольбы Ни-ки, внутри него словно что-то пробуждается. Он чувствует необходимость удовлетворить потребности своего омеги.       — Я здесь, Рики. Что бы тебе не понадобилось, просто скажи мне.       По мере того как течка Рики становится всё сильнее, между его раздвинутыми бедрами появляется ещё больше смазки.       — Сними! — хнычет Ни-ки.       — Что, детка?       — С-сними!       — Одежду? Ты хочешь, чтобы я разделся? — Хисын ухмыляется, глядя на своего омегу и на то, каким требовательным он стал.       У Ни-ки нет сил ответить, поэтому он просто кивает, а взгляд его полыхает от желания. Хисын дает своему омеге то, что тот хочет. Альфа быстро раздевается, снимает с себя все предметы одежды, а затем прыгает обратно в кровать.       — Мы не должны этого делать, Рики, — пробормотал он. — Я могу просто обнимать тебя и помечать какое-то время. По крайней мере, пока не придут остальные.       Рики качает головой, из его рта вырывается полный недовольства рык.       — Хочу, чтобы ты меня трахнул, — скулит он.       — Рики.       — Трахни меня! Пожалуйста, трахни меня! Мне нужен твой узел, хочу, чтобы ты кончил в меня! — Рики пытается сфокусироваться на Хисыне, раздражение постепенно уступает место отчаянной потребности в наслаждении.       — Малыш, я не могу… Я не собираюсь давать тебе свой узел, — Хисын тяжело задышал.       Сердце Ни-ки разбивается на миллион осколков от того, что альфа отказывает ему. Он хочет щенка. Он хочет, чтобы Хисын дал ему свой узел и кончил в него. Ему это необходимо, черт возьми!       — Хи! — Ни-ки всхлипывает, слишком переполненный эмоциями.       Хисын нежно проводит по его волосам, убирая потные пряди с лица. Ни-ки мгновенно откликается на прикосновение. Омега с трудом вдыхает и выдыхает от феромонов альфы. Его омега немедленно реагирует, побуждая ублажать альфу. Сделать его счастливым и подчиниться ему.       — Дай мне свой узел! — кричит Ни-ки. — Нужен твой узел!       Хисын расстегивает пуговицы на рубашке Рики. Извивающийся омега усложняет задачу, но альфа наконец снимает с него одежду, обнажая гладкую бледную кожу. Глаза Рики слегка расширяются, когда в воздухе разливается запах возбуждения альфы. Тело омеги инстинктивно реагирует на это. Его дыхание сбивается, а соски твердеют, умоляя прикоснуться к ним.       Хисын нежно касается бедра Рики. Взгляд альфы задерживается на нежно-розовых бутонах, венчающих его грудь. Член набухает от предвкушения. Он наклоняется без предупреждения. Он больше не может ждать, ему не хватает контроля. Он берет в рот один сосок и начинает дразнить его языком и зубами. Рики стонет, выгибаясь навстречу прикосновениям.       Омега становится всё влажнее и влажнее. Прекрасное зрелище. Розовый и блестящий от естественной смазки член, сигнализирующий о готовности Рики. Член Хисына изнывает от желания погрузиться в тугое нутро. Он знает, что скоро окажется внутри омеги, он просто не может этому противиться. Но не без подготовки.       Хисын тянется вниз. Его пальцы скользят по влажной от смазки коже, тщательно смазывая пальцы, прежде чем ввести один палец в тугое нутро. Поначалу тело Рики напрягается, но нежные слова и сладкие причитания Хисына успокаивают его. Омега позволяет своему телу расслабиться, а затем начинает стонать, как сучка во время течки. Хисын дает ему то, что он хочет. Альфа добавляет ещё один палец, растягивая его с терпением и заботой. Глаза омеги закатываются, бедра подрагивают в безмолвной мольбе об узле альфы.       Наконец Хисын сдается, услышав, как Рики умоляет его снова и снова. Но альфа не забывает захватить презерватив, и надевает его. В конце концов, он не хочет больше причинять вред омеге. Рики заслуживает лучшего. Гораздо лучшего, чем он. Даже если он эгоистично хочет оставить его при себе и сделать его беременным. Хисын держит себя в руках, а своего волка в узде. Он не позволяет своим темным желаниям взять верх. Рики дал ему шанс искупить свою вину, и он исправится.       Хисын расположился меж раздвинутых ног Ни-ки. Головка члена упирается в колечко мышц, словно спрашивая разрешения. Рики смотрит на него, глаза затуманены желанием. Омега кивает, побуждая альфу наконец взять его.       Хисын знает, что омега готов. Он чувствует это по тому, как его дырочка сжимается и разжимается. Медленно, плавно толкаясь, он входит в Рики. Тепло и жар обволакивают его. Вельветовые стенки сжимают возбуждение, такие плотные и теплые, что он стонет от удовольствия. «Вот оно», — думает Хисын. Момент, о котором он всегда мечтал, момент, который закрепит их отношения.       Он двигается ритмично, подмахивая бедрами в ровном темпе, и вскоре Рики уже просит о большем.       — Быстрее!       — Я не хочу причинить тебе боль, крольчонок.       — Быстрее! — Рики рычит, обхватывая ногами талию Хисына и притягивая его ближе.       И кто такой Хисын, чтобы отказывать своему омеге?       Течка омеги — как зов сирены, он манит его, требуя угодить. В итоге альфа утыкается носом в шею Ни-ки, прямо в месте метки. Кролик прижимает его рукой к укусу, поощряя его лизать и кусать, если такого желание альфы. И Хисын именно так и поступает. Он проводит по нему языком со всех сторон.       Кролик продолжает сжимать его член внутри себя, как тиски, так что узел набухает почти сразу. Хисын понимает, что пора, и начинает медленно выходить. Рики стонет от ощущения, но быстро понимает, что толстый член покидает его бархатные стенки.       — Нет!!! — Ни-ки плачет, слезы текут по его лицу, когда он пытается притянуть Хисына ближе. Он отчаянно извивается, толкаясь бедрами, пытаясь насадиться на член.       — Всё хорошо, малыш, — Хисын пытается его успокоить. — Просто позволь мне… Дай мне минутку. Я заставлю тебя кончить мне в рот.       — Нет! Нет! — хнычет Ни-ки. — Хочу твой узел, пожалуйста!       При виде отвратительного презерватива Рики со злостью протягивает руку, чтобы сорвать его.       — Рики! — рычит Хисын, предупреждая омегу остановиться, но тот не слушает. Ему всё равно.       — Альфа! Пожалуйста, сними это! — умоляет Рики, глядя на Хисына из-под ресниц. В его глазах плещется огонь.       — Я не могу, Рики. Просто дай мне минуту, — Хисын изо всех сил старается сдержать своего волка.       — Нет! — Ни-ки хватает его за член и срывает с него презерватив, прежде чем он успевает моргнуть.       — Рики, я не хочу, чтобы ты забеременел! — Хисын мотает головой, пытаясь очистить её от навязчивых мыслей. — Я не могу дать тебе узел.       — Я хочу этого, пожалуйста!       — Ты не в себе, — говорит Хисын, пытаясь его успокоить. Но омега уже на грани того, чтобы расплакаться. Его нижняя губа подрагивает.       — Н-нет! Я хочу этого. Очень сильно хочу, альфа! Пожалуйста! — Рики плачет и умоляет, теряя рассудок. Лицо становится совершенно красным от слез. — Я же сказал, что хочу ребенка!       — Рики, ты возненавидишь меня, если я…       — Альфа, если ты сейчас же не вставишь в меня свой член, я больше никогда не буду с тобой разговаривать!       Решимость в глазах Ни-ки дает ему понять, что он говорит серьезно. У него не остается другого выбора, кроме как сделать то, что ему велено. Он не может бороться с одичавшим омегой. Если его кролик хочет этого, кто он такой, чтобы отказывать ему?       Трясущимися руками Хисын снова упирается головкой в колечко мышц. Толстый член входит обратно так медленно, что это вызывает раздражение. С губ Рики срывается стон, когда он наконец-то расслабляется. В конце концов, он получает то, что хочет.       Хисын быстро находит нужный ритм, наслаждаясь стонами омеги. Он наклоняется и целует Рики в щеки и лоб. Короткие ногти Рики царапают ему спину, когда он крепче прижимается к нему, но альфу это не смущает.       Проходит совсем немного времени, и его узел полностью набухает и растет внутри тугого нутра. Он продолжает трахать Рики всё быстрее, доставляя кролику ещё больше удовольствия.       Мощным толчком он погружает себя до самого основания. Яйца шлепаются о кожу попы Ни-ки, когда его узел окончательно соединяет их вместе. Теплые струи спермы выливаются внутрь омеги, доводя Рики до оргазма. Чем больше растет узел, тем сильнее возбуждается Ни-ки. Хисын решает поиграть с его чувствительными сосками и потрепать за длинные белые уши, оргазм омеги обрушивается на него, как волна. Разрядка настолько интенсивна, что почти болезненна. Струйки белой спермы падают на живот, окрашивая его в совершенно белый цвет.       — Прости меня, — Хисын шепчет ему на ухо, когда чувство вины настигает его, как гром среди ясного неба.       Сердце разрывается на две части. Он знает, что Рики просил его об этом, но всё равно не чувствует себя достойным такой чести.       — Всё хорошо, альфа, — Ни-ки успокаивающе поглаживает его спину, успокаивая бедного волка. — Я хотел этого. С тобой мне хорошо, потому что я хочу тебя.       — Я люблю тебя, милый.       — Я тоже тебя люблю, дурачок, — Ни-ки хихикает, услышав тихое урчание альфы рядом со своим ухом.

***

      Оказалось, что присутствие в доме течного кролика равносильно секс-марафону. Как только Хисын выходит из него, Рики уже умоляет дать ему ещё один узел. Он плачет, кричит и плачет, пока не получит желаемое.       Омега обладает невероятной выносливостью, и его альфы не могут отставать от него. Джей подходит к кровати Рики, его рука тянется к подбородку омеги.       — Ты же знаешь, что мы тебя не обидим? — мурлычет он успокаивающе. — Мы здесь, чтобы помочь тебе.       Джейк использует возможность, чтобы приблизиться к нему с другой стороны. Его рука мягко скользит вниз и ложится на бедро Рики.       — Мы оба хотим тебя, детка, — Джейк негромко рычит, в его голосе звучит желание.       Рики тяжело сглатывает, его тело дрожит, но он кивает. Омега полностью доверяет им, он в надежных руках. Они прижимаются к нему всем телом, обжигая своим жаром кожу, он несдержанно стонет от желания.       Первый поцелуй словно искра, разжигающая пламя, тлеющее между ними. Губы Джея такие мягкие, но в то же время притягательные. Его язык проникает в рот Рики с такой силой, что сердце начинает бешено колотиться в груди. Джейк, напротив, любит использовать свои клыки. Зубы волка царапают шею, посылая по телу волны удовольствия. Желание быть обласканным просто непреодолимо.       Одежда торопливо срывается с него, ткань летит на пол, словно опавшие лепестки.       — Ты должен купить мне новую! — стонет Рики.       Тихие хныканья кролика наполняют воздух, когда он оказывается между двумя сильными альфами. Их руки исследуют каждый сантиметр его дрожащего тела, словно он драгоценный предмет.       Член Джея горячий и толстый. Альфа не заставляет себя долго ждать и прижимается к животу Рики, целуя его. В то время как пальцы Джейка заботятся о его колечке мышц, дразнят и исследуют. Рики чувствует, что становится всё более влажным с каждым прикосновением. Его бедное тело умоляет, чтобы его снова заполнили.       Хисын хорошо оттрахал его, но Ни-ки хочет большего. Одним быстрым движением член Джейка входит в него без предупреждения, заставляя вскрикнуть. Растяжение болезненное, но приятное, посылающее волны удовольствия по телу. Рики выгибает спину, а его ногти впиваются в плечо Джейка.       С одной стороны, Джейк задает медленный, мучительный темп, от которого у него перед глазами плещут звезды. А с другой — Джей дразнит его грудь.       Пока альфа не начинает отчаянно требовать внимания омеги и не приближает свой член ко рту Рики. У него слюнки текут при виде массивного члена, почти такого же размера, как у Хисына.       — Ты такой красивый, — пробормотал Джей, его голос пронизан восхищением.       Щеки Рики краснеют ещё больше, он ожидает, что Джей попросит его взять в рот свой член, но, напротив, он вскрикивает от удивления, когда альфа опускается перед ним на колени и смыкает губы вокруг его возбуждения.       Ощущения изысканные, симфония удовольствия, от которой у него подгибаются пальцы на ногах. Язык альфы — виртуозный инструмент. Джей дразнит чувствительное основание, а затем проводит по головке так, что у Рики непроизвольно трясутся ноги.       — Тебе нравится, когда тебе сосут твой маленький член? — Джейк поддразнивает его, ухмыляясь, быстрее и настойчивее вбиваясь в теплое нутро.       — Не маленький! — стонет Ни-ки, когда Джей снова играется с головкой языком.       — Конечно, маленький! — Джейк смеется, крепче сжимая в руках бедра Рики. — Джей одним движением взял в рот твой жалкий член. Он размером с мой мизинец…       Джейк быстрее задвигал бедрами, вцепившись в тело омеги. Звук шлепков кожи о кожу эхом разносится по комнате. Они позволили своим животным потребностям взять верх.       Рики должно быть стыдно за то, как Джейк с ним разговаривает, но на самом деле ему нравится. Нравится слушать, как он говорит об его маленьком члене и о чувствительных сосках. Приятно слышать, что он течная шлюшка и какой он влажный для них.       В голове у него вихрь ощущений. Его мысли полностью сводятся к бессвязным звукам и просьбам о большем.       Рот Джея — это теплый, влажный рай вокруг члена. Ни-ки подмахивает бедрами, когда язык альфы ласкает его чувствительную головку.       Ощущение теплоты рта и толчки Джейка заставляют его закатывать глаза, дыхание становится рваным, а удовольствие нарастает. Он чувствует дыхание Джея на своем животе. Жар желания и дыхания альфы почти так же пьянит, как и ощущение, что его трахают по полной программе.       Ноги Рики подрагивают, когда ощущение от толчков Джейка становится слишком сильным. Бедра волка двигаются в устойчивом ритме, попадая во все нужные точки, посылая волны удовольствия по телу с каждым толчком.       С рычанием Джей наконец отстраняется от члена Рики. Его глаза не отрываются, от искаженного удовольствием лица омеги.       — Ты кончишь для нас, — Джей приказывает.       — Джей… — хнычет Рики.       — Будь хорошим, — Джей рычит. — Тебе нужно научиться кончать по команде.       Тело Рики инстинктивно откликается, мышцы сжимаются вокруг члена Джейка по мере того, как внутри него нарастает давление. Он хочет быть хорошим. Ему нужно быть хорошим. Глаза Джейка горят от вожделения, видя, как лицо Рики меняется от боли к удовольствию. Не удержавшись, он наклоняется и нежно прикусывает мочку уха омеги.       — Ты сейчас кончишь, — шепчет Джейк, ускоряя движения. Рики кивает, умоляя о большем. — Мне сказали, что ты хочешь, чтобы мы кончили в тебя, — он злобно ухмыляется. — Разве это не так? Маленький кролик хочет, чтобы мы наполнили его живот спермой. Ты хочешь быть заполненным до отказа? Хочешь, чтобы мы кончили в тебя?       Головка члена Джейка ударяется о простату Рики, и омега замирает.       — Давай! — рычит Джей.       Оргазм Рики обрушивается на него, как гром среди ясного неба. Его тело бьется в конвульсиях, из члена вырываются потоки спермы, пачкая простыни. Глаза Джея светятся от голода, наблюдая за тем, как член Рики пульсирует от удовольствия. Это зрелище слишком возбуждает его.       Джейк кончает сразу после него. Узел связывает их на полчаса, пока он, наконец, не спадает и альфа не меняется местами с Джеем.       Теперь мягкие губы Джейка целуют Рики. Оставляя синяки на его чувствительной коже, он ласкает, кусает и сосет любой её участок. Но, конечно, Джейк уделяет особое внимание соскам. Он жадно сосет их и щиплет, заставляя бедного омегу стонать в экстазе. Именно так они заставляют его достичь очередного оргазма. Поглаживания и посасывания сосков достаточно, чтобы из его измученного члена вырвался ещё больший поток спермы.       Но волк не дает бедному кролику опомниться. Джей плавно входит в него, член скользит во влажное тепло, которое Джейк оставил после себя. Рики открывает рот в немом стоне, ощущение наполненности непередаваемо. Комната быстро наполняется звуками мокрого скольжения, шлепков по обнаженной коже, резких ударов и низких рыков удовлетворения, вырывающихся из груди волков.       Тело Рики превращается в полотно ощущений, разрисованное движениями языка Джейка и давлением члена Джея. Он чувствует себя более живым, чем когда-либо прежде. Его душа пылает от огня их страсти.       Пока они двигаются вместе, их тела находятся в идеальной гармонии, мысли Рики затуманиваются от возбуждения. Он чувствует, как нарастает его третий оргазм, как стенки сжимаются вокруг толстого члена, входящего и выходящего из него.       Поцелуи Джейка становятся всё более настойчивыми, его клыки царапают шею и метку. Предвкушение — сладкая агония, каждый вздох — безмолвная мольба об освобождении. Хвост Джея крепко обвивает его талию, когда он замечает, что Рики пытается избежать прикосновений. Он удерживает его на месте, сильнее вдалбливаясь в омегу.       — Куда это ты собрался, маленький кролик? — рычит Джей. — Я ещё не закончил с тобой.       — Слишком си… — Ни-ки хнычет, качая головой.       — Ты выдержишь то, что мы делаем, как хороший омега, — Джейк ворчит, шлепая Рики по члену, отчего бедный омега вскрикивает.       Видя, как раскрасневшийся омега под ним борется с переполняющими его чувствами, Джей сходит с ума. Узел набухает, растягивая Рики до предела.       — Нет! — кричит Рики. — Слишком хорошо, альфа! Слишком…       Джейк снова шлепает его по члену, сильнее, чем раньше, отчего Рики закатывает глаза.       — Терпи, кролик, — Джейк рычит. — Будь хорошим.       Рот Рики открывается в беззвучном крике, наслаждаясь происходящим. Джейк воспользовался открытой шеей и прикусил её с силой, посылая искры агонии и возбуждения по телу Рики. Боль просто восхитительна. Резкий контраст с той полнотой, которую он чувствует внутри себя.       Когда Джейк ещё раз ударяет по его члену, Рики снова настигает оргазм. Толстый член Джея нещадно долбит его простату, и у омеги нет другого выхода, кроме как терпеть.       Джейк проводит языком по ране на шее, глотая капли крови. Это успокаивает жжение. Волк наконец прижимается губами ко рту Ни-ки. Рики чувствует, как с каждым ударом сердца их связь становится всё крепче.       Рычание и ворчание альфы смешиваются со стонами экстаза. Гибрид кролика полностью охвачен дымкой удовольствия. Его мысли поглощены ощущением того, что ему доставляют удовольствия два волка, которых он так жаждал. Его тело — словно их игровая площадка.       Рики и не подозревал, что можно кончить больше одного раза. Теплая сперма на животе — свидетельство того, что произошло на самом деле. Они подтолкнули омегу к небывалому наслаждению, которого он никогда раньше не испытывал.       Узел Джея набухает до полного размера, окончательно слепливаясь внутри Рики последним сильным толчком. Омега вскрикивает от ощущения, его тело сжимается вокруг толстого члена, когда первая струя горячей спермы заполняет его. Ощущения переполняют, и он снова кончает.       — Больше не надо, больше не надо!       — Ты можешь кончить ещё раз, — Джейк насмехается, обхватывая член Ни-ки рукой. — Покажи своим альфам, как ты благодарен за то, что они так о тебе позаботились. Давай, покажи нам! — Джейк быстрее надрачивает член Рики.       — Джейк… Пожалуйста!       — Будь хорошим, омега, — Джейк рычит. — Ты кончишь, когда я скажу.       Ноги Рики неконтролируемо трясутся. Он не может контролировать своё тело, не может говорить. Это уже слишком. «Я умру», — думает он, но неожиданно ощущает нечто странное. Он мокрый. Жидкость неудержимо хлещет из его члена.       — Милашка, — Джей хихикает. — Малыш ничего не мог с собой поделать.       — Только посмотри, как он сквиртует для нас, — Джейк смеется.       Тело Рики вздрагивает от этого, но он не может перестать кончать. Капли попадают на живот, кровать и на руки Джейка. Рики пытается спрятаться, стыд окончательно овладевает им, но альфа не позволяет ему уползти далеко.       Альфа наклоняется и захватывает рот Рики в ещё один обжигающий поцелуй. Их языки танцуют вместе в идеальном ритме. После случившегося Рики ужасно устал. Его глаза тяжелые, а тело будто весит тонну. Джейк разрывает поцелуй и отстраняется, поглаживая его по щеке и улыбаясь.       — Всё хорошо, малыш, — он наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб, а затем прижимает его к себе. — Это было так горячо! Мне понравилось!       Джей тихонько мурлычет, выходя из него, и его узел спадает с хлопком, от которого у Рики подгибаются пальцы на ногах. Из его ануса сочится смешанная сперма Джейка и Джея вниз по бедрам. Рики слишком опьянен удовольствием, чтобы обратить внимание.       Джей подхватывает его на руки и несет в ванную, где помогает вымыться бедному омеге. Джейк меняет мокрые простыни и открывает окна, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Запах секса, пота и феромонов всё ещё слишком силен.       Он присоединяется к ним чуть позже, чтобы помочь Джею вымыть Рики. Альфы двигаются в полной гармонии. Их прикосновения настолько нежны, что едва ощутимы. Они вытирают его и двигаются синхронно, чтобы надеть на омегу удобную одежду.       Закончив, оба несут его в комнату и укладывают на мягкую чистую постель. Рики мгновенно проваливается в глубокий сон. Он слишком устал, чтобы заметить, что они тоже ушли мыться. Но как только альфы закончили водные процедуры, они вернулись и перебрались на кровать, не желая оставлять омегу ни на секунду.       — Мы любим тебя, Рики, — Джейк шепчет, прежде чем прильнуть к его губам в целомудренном поцелуе, а Джей целует его в лоб.       Оба альфы удовлетворенно мурлычут, чувствуя, что наконец-то полностью завладели своим омегой. Они притягивают своего прекрасного кролика-омегу ближе, чувствуя тепло и уют. Сладкий аромат успокаивает их, тела расслабляются. Счастье наполняет их изнутри, и троица, наконец, погружаются в сон.

***

      Сонхун тяжело вздыхает, осматривая хаос, царящий в комнате Рики. Одежда хаотично раскидана по полу. Беспорядок напоминает поле безмолвной битвы, от которой у альфы слегка болит голова. Он не любит хаос.       Но Сонхун усмехается, видя, как омега мирно спит в своем теплом и уютном гнездышке, которое он соорудил в своей кровати. Запах секса ещё немного ощущается, но сладкий аромат Рики всё же сильнее. Настолько, что заставляет его волка сходить с ума.       Его волк кричит, чтобы он овладел кроликом и трахал его, пока живот последнего не раздуется от обилия спермы внутри, но Сонхун — терпеливый человек. Он будет ждать, пока омега не проснется и не начнет умолять его.       Сонхуну нравится заставлять его умолять. Доставляет удовольствие слышать отчаяние в голосе Рики. Он ощущает свою власть и контроль над ним… Сонхун любит контролировать. Но, в конце концов, он чаще всего сдается и трахает кролика так, как ему нравится.       Наступил третий день течки Рики, и теперь очередь Сонхуна остаться дома, чтобы позаботиться об их омеге. Рики нуждается в заботе и комфорте своего альфы, поэтому он без колебаний предложил остаться, решив быть рядом с кроликом.       В конце концов, Рики просыпается с раскрасневшимися щеками и остекленевшими от желания глазами. Как только кролик учуял запах Сонхуна, его взгляд заметался по комнате, пока не упал на альфу.       Неосознанно запах омеги становится сильнее. Он наполняет пространство сладким и пьянящим ароматом, от которого Сонхун сходит с ума. Он чувствует, как член в штанах напрягается — явный признак того, что его тело уже готовится взять то, что принадлежит ему.       — Рики, — Сонхун мягко зовет его. Его голос — низкий гул, от которого по позвоночнику омеги пробегает дрожь. Глаза последнего расширены от желания, а дыхание сбивается на негромкие вздохи.       — Я рядом, — шепчет альфа, и его голос становится успокаивающим бальзамом для расшатанных нервов Рики. Руки Сонхуна блуждают по мягкой горячей коже, чувствуя, как в ответ на прикосновение по руке омеги бегут мурашки.       — Ты нужен мне, Хуни, — Рики удается прошептать, извиваясь на кровати, но вскоре с его губ срываются только стоны.       Альфа наклоняется, чтобы поцеловать Рики, проникая языком в рот омеги. Сонхун начинает исследовать влажную теплоту, в то время как бедра омеги поднимаются навстречу, ища контакта. Поцелуй становится всё глубже, настойчивее. Их тела переплетаются. Руки Сонхуна переходят на бедра Рики, крепко сжимая их, и он одним движением стягивает с омеги штаны.       Холодный воздух ударяет по обнаженной и набухшей розовой плоти, заставляя кролика дрожать.       — Ты так совершенен, мой прекрасный кролик-омега, — шепчет Сонхун, разрывая поцелуй. — Я только поцеловал тебя, а ты уже весь течешь, — он смеется, проводя рукой по члену омеги. — Он такой маленький по сравнению с моим, — глаза его встречаются с глазами Ни-ки.       — Н-нет…       — Он тебе и не нужен. Всё, для чего он нужен, — это чтобы ты кончал, пока я трахаю тебя, — Сонхун ухмыляется. — Ну… если я позволю тебе кончить.       Альфа облизывает губы и наклоняется к соскам Рики. Он кусает и сосет их, наслаждаясь хныканьем и тихими стонами, которые вырываются из губ кролика.       — Хуни! А-а-а! Так хорошо! — стонет Рики, дергая Сонхуна за волосы, пытаясь оторвать его от своей груди, хотя наслаждается каждым ощущением и круговыми движениями языка альфы по его чувствительным соскам.       — У тебя такие мягкие ушки, зайчик, — говорит Сонхун, его голос низкий и дразнящий. — Держу пари, они тоже чувствительные.       Рики не успевает прикрыть уши. Мозолистые пальцы нежно обводят внешний край уха. Сонхун смотрит на него, ожидая реакции и ухмыляется, видя, как раскрасневшиеся щеки приобретают темно-розовый оттенок.       — Тебе нравится?       — Д-да!       От прикосновения альфы по позвоночнику пробежала дрожь, пальцы на ногах подогнулись, а член запульсировал ещё сильнее. Он всегда стеснялся своих омега-черт, но когда Сонхун прикасается к нему вот так, всё, что он может сделать, — это выгнуться дугой, жаждая большего.       — Посмотри на себя, малыш. Ты так сильно течешь, — он смеется, видя, как пульсирует маленький член омеги от его слов. Он продолжает осторожно поглаживать мягкие и пушистые ушки.       — Хуни, — скулит Рики, его глаза закрываются, когда зубы альфы ласкают его соски. Это посылает искры удовольствия по всему телу. То, как язык Сонхуна перебирает чувствительные бугорки, — это уже слишком, но в то же время Рики не хочет, чтобы это прекращалось. Альфа пытается пометить его, оставить свой запах. И от одной мысли о том, что его пометят так тщательно, он буквально сходит с ума от желания.       Сонхун с ухмылкой продолжает свои манипуляции, чувствуя, как тело омеги отзывается на каждое его прикосновение. Он осыпает поцелуями его живот, щетина царапает мягкую плоть кролика, оставляя за собой след из мурашек.       — Посмотри на себя, ты так жаждешь меня, — пробормотал альфа, нежно поглаживая основание члена. — Уверен, ты будешь тугой внутри, не так ли?       У Рики перехватывает дыхание от слов Сонхуна, вызывающих у него новую волну возбуждения.       — Д-да, Хуни, — кролик заикается, его голос дрожит от предвкушения. Он чувствует, как пальцы альфы опускаются вниз, дразнят его, нежно обводят колечко мышц, прежде чем он, наконец, вводит один палец внутрь. Он входит в него медленно, осторожными движениями, которые заставляют бедра подрагивать. Ощущение наполненности — восхитительное, особенно в сочетании с тем, как смотрит на него Сонхун. Взгляд, обещающий удовольствие, которое ещё предстоит испытать.       Без предупреждения рот Сонхуна обхватывает его член. Его теплый влажный язык обводит чувствительную головку.       Рики задыхается, его глаза распахиваются, внимательно наблюдая за альфой. Щеки Сонхуна надуваются, и он начинает сосать сильнее, не оставляя Рики иного выхода, кроме как податься бедрами вверх, безмолвно умоляя о большем. Ощущения потрясающие. Рот альфы похож на рай, окутывающий его член.       В конце концов, Сонхун хватает его маленький белый хвост, сильно сжимает его, а затем осторожно тянет в сторону. Это больно, но в то же время приятно. Хвост Рики всегда был очень чувствителен к прикосновениям. Но омега не возражает, когда альфа играет с ним.       Хныканье Рики становится всё громче. Его руки крепко вцепились в простыни, пока альфа старательно отсасывал ему. Сочетание хвоста, за который его дергают, и теплого рта — идеальное наслаждение. Тело напрягается, и оргазм быстро нарастает. Сонхун чувствует, как тело омеги напрягается под ним и слегка отстраняется, выпуская член с влажным звуком.       — Ещё нет, малыш, — он хрипло предупреждает, его голос густой от желания. — Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя.       — Н-нет! Пожалуйста, Хуни! Я хочу кончить! — Рики хнычет словно маленький ребенок, выпячивая губы. — Пожалуйста! Я буду хорошим. Я буду хорошим для тебя!       В голосе омеги звучит полное отчаяние, а глаза блестят от непролитых слез. Ему нужно, чтобы альфа дал ему кончить.       — Должен ли я? Думаешь, ты этого заслуживаешь? — спрашивает Сонхун, облизывая пульсирующий член Рики. Он оставляет ленивые поцелуи-бабочки вдоль ствола, полностью воодушевленный хныканьем и мольбами омеги.       Но альфа очень любит дразнить. В конце концов, он берет в руки головку члена и крепко сжимает её, не позволяя Рики достичь оргазма.       — Да пошел ты! — в отчаянии кричит Рики. Его бедра пытаются двигаться сами по себе, ища фрикции.       — Что? — рычит Сонхун. Он не любит, чтобы к нему проявляли неуважение в постели, несмотря на то, что любит своего омегу. — Что ты сказал?       — П-пожалуйста, Хуни! — умоляет Рики, быстро исправляя свою глупую ошибку. Его голос такой громкий и отчаянный. — Мне нужно кончить. Мне это так нужно.       Сонхун мрачно усмехается с самодовольным выражением лица.       — Но мой сладкий маленький крольчонок, — говорит он, слегка надавливая большим пальцем на уретру, отчего Рики вскрикивает. — Ты же знаешь, что так просто ничего не бывает. К тому же не так давно ты вел себя очень непочтительно.       Рики умоляюще смотрит на альфу, его тело дрожит от желания достигнуть разрядки.       — П-пожалуйста, — скулит он. — Прости меня, прости! Я больше не могу. Позволь мне кончить.       Ухмылка Сонхуна становится всё шире, глаза сверкают озорством.       — О, тебе жаль? — он поддразнивает, большой палец вычерчивает ленивые круги вокруг головки члена омеги, размазывая предэякулят по чувствительной плоти. — Думаю, ты просто в отчаянии. Сосредоточился исключительно на своих потребностях. А как насчет моих?       — Я сделаю всё что угодно, пожалуйста, только…       — Но я не думаю, что ты заслужил это.       Хныканье Рики становится все более настойчивым, по его лицу катятся слезы. Бедра кролика дергаются вверх, навстречу прикосновениям Сонхуна.       — Альфа, что угодно… — он стонет, зажмуриваясь и пытаясь побороть приближающуюся кульминацию. — Мне нужно кончить. Пожалуйста, я сделаю всё что угодно.       Ухмылка альфы только расширяется, когда он слушает сладкие звуки мольбы Рики. Он знает, что омега близок. Он чувствует это по тому, как дрожит и изливается его член вокруг пальцев.       — Что угодно? — повторяет волк. Его голос — низкий гул, колеблющий воздух. Рики лихорадочно кивает, его дыхание переходит в короткие вздохи.       — Да, что угодно! — скулит он. Звук, с которым омега попадает в ловушку, вызывает у альфы трепет. Улыбка Сонхуна становится хищной, он наклоняется к Рики, его дыхание обжигает кожу.       — Тогда скажи мне, — начал он. — Скажи, как сильно тебе это нужно. Скажи, как сильно ты хочешь кончить.       — Мне это так нужно, альфа! — стонет Рики, его голос дрожит. — Мне нужно кончить… кончить для тебя. Я хочу почувствовать твой узел внутри себя, пожалуйста! Я сделаю всё что угодно, только позволь мне кончить!       Бедра омеги снова упираются в руку Сонхуна, отчаянно нуждаясь в трении. Рики должно быть страшно от того, как альфа смотрит на него, словно он его любимое блюдо, но кролик не может заставить себя переживать по этому поводу. С драматическим вздохом альфа наконец сдается.       — Ладно, кролик, — он рычит, но его тон всё ещё немного игривый. — Теперь ты можешь кончить.       Сонхун снова берет в рот изнывающий член Рики. Он крепко обхватывает его губами и начинает сосать. Он точно знает, что нужно омеге: его язык кружится вокруг головки, прижимаясь к чувствительной точке под ней, а рука двигается в ровном ритме. Крики Рики становятся всё громче, его тело извивается, пока альфа работает ртом.       Глаза Сонхуна не отрываются от лица Рики, наблюдая за тем, как выражение лица омеги искажается от удовольствия. Он чувствует, как близок омега, и его собственный член становится ещё тверже от одной мысли о том, что он может завладеть им. Он двигает ртом вверх-вниз, всасывая щеки, когда хныканье Рики переходит в страстный вой.       Сонхун ещё раз проводит языком по головке, а затем выпускает член изо рта. Он быстро вводит два пальца в тугую попку Рики. Омега распахивает глаза и смотрит на альфу, тяжело дыша.       — Х-хуни! — кричит Рики, пока пальцы альфы растягивают его, подготавливая к тому, что ещё предстоит. А потом Сонхун добавляет третий палец. Он подгибает их, быстро вводя внутрь.       Глаза Сонхуна сверкают триумфом, когда тело омеги начинает неконтролируемо дрожать. Он знает, что Рики на грани, и планирует перешагнуть её. Последним сильным движением пальцев он вытаскивает их и смотрит на то, как сжимается в знак протеста дырочка Рики.       — Кончи для меня, Рики, — альфа рычит, наклоняясь, чтобы в последний раз полностью взять его член в рот. Глаза Рики расширились от шока, но у него нет сил протестовать. Через секунду он кончает с резким стоном, выкрикивая имя Сонхуна. Его тело продолжает биться в конвульсиях, а альфа заглатывает каждую каплю спермы, наслаждаясь сладким вкусом.       — Ты такой сладкий на вкус, малыш. Ты так быстро кончил, наверное, тебе очень понравилось, когда тебе сосут твой маленький клитор? — он смеется, раздвигая ноги Рики и располагаясь прямо у входа омеги.       — Ах? — Ни-ки не понимает, что говорит альфа, он слишком потрясен, чтобы понять, что сейчас произойдет.       Член легко входит в него одним толчком. Глаза бедного омеги закатываются, когда большой член Сонхуна растягивает его сильнее. Тепло и тугие стенки омеги обволакивают его. Обхватив одной рукой основание члена омеги, альфа начинает грубо трахать его. Его бедра двигаются в быстром ритме, от которого у омеги слезятся глаза. Волк гладит и дергает Рики за хвост, проникая всё глубже и глубже.       — Х-хун, — Рики задыхается, его ногти впиваются в плечи альфы. — Это слишком, я не могу…       Но Сонхун неумолим и не обращает внимания на мольбы кролика. Его член входит в него со свирепостью, которая одновременно пугает и возбуждает. Каждый толчок посылает волны удовольствия по телу омеги, заставляя его чувствовать, что он сейчас разлетится на миллион кусочков. Кролик чувствует, как узел альфы увеличивается, давя на его простату.       — Да! — Сонхун хрипло стонет, не сводя глаз с Рики. — Прими его, малыш. Прими меня всего.       У Рики перехватывает дыхание, когда он чувствует, как узел начинает проникать внутрь, давление становится сильным и невыносимым. Он обхватывает член Сонхуна, пытаясь сопротивляться восхитительному проникновению, но альфа слишком силен. Последним доминирующим толчком узел входит в него, растягивая до предела.       — Ааа, Хуни! — кричит Рики, его глаза закатываются, когда очередной оргазм обрушивается на него, как приливная волна. Член выплескивает густые потоки спермы на живот и грудь, а тело бьется в конвульсиях от нахлынувшего наслаждения. Узел Сонхуна раздувается ещё больше, скрепляя их. Ощущение не похоже ни на что из того, что Рики когда-либо испытывал.       Вслед за этим альфа кончает, наполняя омегу своим горячим семенем. Ощущение тугого нутра Рики, сжимающегося вокруг него, слишком пьянит. Настолько, что волк откидывает голову назад, выпуская из пасти первобытный рев. Аромат секса наполняет комнату, мощной смесью их феромонов.       Когда интенсивность их кульминации начинает спадать, Сонхун наклоняется, чтобы впиться в губы Рики в жадном поцелуе. Их языки переплетаются, и альфа заставляет Рики почувствовать вкус себя на его губах.       — Теперь ты мой, — Сонхун бормочет, его голос хриплый от удовольствия. — Я всегда буду заботиться о тебе, крольчонок.       — Да, Хуни, — ему удается сказать, но тело всё ещё содрогается от оргазма. — Твой.       Глаза Рики закрываются, и слезы просачиваются сквозь уголки, от переполняющих эмоций. Его голос становится едва слышным бормотанием, когда он обхватывает альфу за шею, а его ноги смыкаются на его талии. Сонхун крепче обнимает его, его узел пульсирует глубоко внутри омеги. Он целует лоб омеги и утыкается носом в мягкую кожу.       В конце концов, Сонхун ничем не отличается от Хисына. Оба собственники и индивидуалисты. Не зря же он попросил остаться с Рики. Он не любит трахать своего омегу при посторонних.       Только они вдвоем. Никаких других альф, кроме него.

***

      В отличии от остальных альф два самых младших с раннего детства привыкли делиться друг с другом всем, особенно, когда дело касалось игрушек. Их прекрасных игрушек.       На четвертый день течки, Рики просыпается от жара собственного тела. Он весь вспотел и ёрзает на кровати, пытаясь сбросить одеяло. Сознание омеги наконец проясняется после крышесносного секса с Сонхуном. До носа доносится сильный аромат альф, вызывая с его губ низкий стон. Он готов вот-вот расплакаться от того, что его тело пронзают уколы боли. Ему нужны альфы рядом, желательно прямо сейчас. Он ворочается в кровати, наконец открывая глаза и осматривая комнату в поисках своих парней.       Когда его взгляд падает на Сону и Чонвона, сидящих неподалеку от его кровати, его переполняет облегчение. Будь у него достаточно сил, он бы непременно вскочил с кровати. Но волна боли в животе не дает ему этого сделать.       Очевидно, что альфы наблюдали за ним, пока он спал, и в их лицах смешались озабоченность и волнение. Глаза Чонвона, встретившись со взглядом Рики, излучают мягкое тепло, а глаза Сону наполнены яростной защитой.       Рики медленно садится, ткань пижамы снова слегка прилипает к телу. Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, так как запах его возбуждения становится всё сильнее. Он просто не может его контролировать.       — Вы мне нужны, — бормочет он, едва слышно.       Сону и Чонвон переглядываются и подходят к кровати. Чонвон взмахивает хвостом от возбуждения, его глаза не отрываются от раскрасневшегося лица Рики.       — У тебя всё ещё течка, малыш, — Сону хихикает с низким уверенным урчанием. — Не волнуйся, мы здесь, чтобы позаботиться о тебе.       Они знают, насколько уязвим их омега в данный момент, но готовы выполнить свои обязанности его защитников и возлюбленных. Чонвон первым добирается до кровати, его движения обдуманны и спокойны. Он берет руку Рики в свою, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев омеги в успокаивающем жесте.       — Ну, — голос Чонвона — мягкое мурлыканье. — Давай мы снимем с тебя неудобную одежду.       Вместе они помогают Рики встать и осторожно снимают с него липкую пижаму, открывая виду стройное тело кролика и слабые следы других альф. Сону делает шаг вперед, окидывая Рики голодным взглядом. Он наклоняется и нежно целует его в лоб.       С другой стороны, Чонвон уже расстегивает пуговицы на рубашке и молнию на брюках. Взгляд Рики падает на него, и дыхание перехватывает, когда альфа обнажает свою грудь. Рики впервые видит его в таком виде.       Омега быстро замечает, насколько они оба разные, и всё же оба заставляют его чувствовать себя защищенным и желанным.       Хвост Чонвона обвивается вокруг талии Рики, притягивая его ближе, пока их тела не оказываются вплотную прижатыми друг к другу. От тепла меха по позвоночнику пробегает дрожь удовольствия. Пока кролик отвлекается, Сону, пользуясь случаем, заходит ему за спину и ловко проводит пальцами по обнаженной коже, обдавая её теплым дыханием.       — Ты такой красивый, Рики, — Сону легонько касается чувствительной кожи на ключице Рики, отчего по телу пробегают искры.       Чонвон прижимается носом к шее Рики, глубоко вдыхая.       — Твой запах опьяняет, — пробормотал он, высунув язык, чтобы ощутить сладость кожи Рики. Ноги омеги дрогнули, и он прислонился спиной к крепкой груди Сону. Сильные руки альфы поддерживают его, а руки Чонвона исследуют контуры тела.       В комнате становится всё жарче, а воздух наполняется ароматом возбуждения. Хвост Чонвона больно сжимается вокруг талии Рики, а его руки скользят вниз и нежно сжимают задницу.       Рики стонет, его член наливается кровью в ответ на прикосновение. Он и представить себе не мог, что Чонвон окажется настолько смелым, чтобы сделать что-то подобное. Но с другой стороны, Ни-ки никогда не видел его в действии. Может, это и есть та сторона альфы, которую он скрывал от омеги?       К реальности его вернула эрекция Сону, прижимающаяся к его пояснице и напоминающая, что сейчас он будет иметь дело с двумя голодными альфами, а не с одним.       — Ложись, — Сону приказывает, его голос тверд и в то же время мягок.       Рики ничего не остается, как подчиниться: ноги слегка подкашиваются, и он опускается на кровать. Альфы работают в тандеме, каждый из них точно знает, что ему нужно.       Руки Чонвона поглаживают бедра, его прикосновения легкие и весьма дразнящие. А Сону тем временем отходит в сторону, чтобы дать ему возможность насладиться омегой. Он никогда не возражал против того, чтобы делиться с другими, особенно с Чонвоном.       Это не первый раз, когда они вместе трахают омегу. Это было одно из их хобби. Пока в их жизни не появился Ни-ки. Его появление навсегда заставило обоих альф захотеть остепениться и дать ему всё, о чем он когда-либо мечтал.       Чонвон наклоняется и захватывает рот Рики в глубоком, голодном поцелуе. Его язык впервые исследует рот омеги как следует. Рики стонет, его бедра беспокойно двигаются навстречу альфе.       — Ты слишком сильно извиваешься, — Сону фыркнул.       — Прости…       — Будь хорошим для Вони.       У Рики не хватает сил ответить Сону. Возбуждение Чонвона, прижимающееся к его телу, вызывает невероятное трение, от которого он сходит с ума.       Чонвон не такой уж и нежный, как думал Рики. Ногти альфы глубоко впиваются в его бедра, оставляя красные отметины и огненные следы, которые только усиливают желание. Когда поцелуй становится более требовательным, Сону незаметно для кролика подходит ближе. Он срывает с себя одежду, нетерпеливо желая прикоснуться к нему.       В этот момент Рики наконец-то видит перед собой раздетого альфу. Сону сильно отличается от других альф. Он не такой мускулистый, как остальные альфы, но зато у него длинный член, от которого у Ни-ки текут слюнки.       Сону наклоняется, берет незанятую руку Рики и подносит её ко рту. Он целует каждый палец, его язык прокладывает дорожку по запястью до чувствительной точки чуть ниже локтя. Сону хочет облизать его со всех сторон, отчего дыхание Рики перехватывает в горле, а глаза закрываются.       Поцелуй Чонвона становится всё более собственническим, его зубы цепляются за нижнюю губу Рики, отчего она слегка кровоточит.       — Готов, малыш? — спрашивает он, и Рики кивает.       Хвост альфы ослабляет свою хватку, и он начинает целовать тело Рики. Сону принимает это как сигнал и двигается за спину омеги. Оранжевый хвост Сону вздымается от возбуждения, когда головка его члена приближается к колечку мышц. Рики не дышит, чувствуя нарастающее давление, его тело инстинктивно готовится к проникновению. Чонвон берет член Рики в руку и начинает быстро надрачивать его, чтобы отвлечь омегу от того, что сейчас произойдет позади него.       Легким толчком Сону проникает внутрь. Рики чувствует себя полностью заполненным, когда член проталкивается глубже. В инстинктивном порыве он раздвигает ноги шире, давая Чонвону лучший доступ, и тот тоже располагается у ануса.       Он распределяет по стволу немного смазки омеги, чтобы облегчить проникновение в него вместе с Сону.       — Подождите! — кричит Рики, когда член Чонвона начинает понемногу входить в него.       — Что такое, малыш? — ухмыляется он.       — Ты… ты не можешь! — заикается Рики.       — Почему нет? — Сону рычит, а его бедра начинают быстрее двигаться, доводя Рики до стонов.       — Слишком… — кричит Рики. — Не могу. Нет места!       — Не волнуйся, малыш, — Чонвон хихикает. — Я найду внутри тебя место для себя.       — Вони! — Рики паникует, когда член Чонвона сильнее прижимается к колечку мышц. — Не поместится! Не поместится!       — Я сделаю так, чтобы он поместился, крольчонок, — он рычит, впиваясь ногтями в бедра Ни-ки. — Будь умницей.       — Нет, нет, нет… — Ни-ки качает головой.       — Омега! — от альфа-голоса Рики непроизвольно вздрагивает, а Сону толкается в него сзади. — Расслабься! Это приказ.       Рики изо всех сил старается следовать приказу, делая глубокий вдох. Чонвон отстраняется, Рики думает, что всё закончилось. Альфа не собирается его трахать. Но он жестоко ошибается. Вместо этого два пальца начинают медленно входить в него одновременно с тем, как Сону выходит из него, а затем снова входит.       — А-а-а!!! — кричит Рики.       — Ты можешь выдержать это, — на этот раз Чонвон говорит мягче. — Просто расслабься и позволь своим альфам взять тебя. Хорошо?       Рики откидывает голову в сторону, обнажая шею для Сону, чтобы тот осыпал её поцелуями и помог отвлечься от ощущений в нижней части тела.       — Ты такой хороший, малыш, — Сону стонет ему в ухо.       — Ты впустишь меня, омега? — голос Чонвона мрачнее и гораздо более властный.       Рики хочет угодить ему. Не злить его.       — Д-да.       — Хороший мальчик, — он злобно хихикает, медленно вынимая пальцы из тугого нутра.       Ощущения от того, что в него засунули ещё один член, просто ужасны. Ноги Рики трясутся так сильно, что в какой-то момент ему кажется, что он может потерять сознание. Это слишком.       — Вон… — Рики пытается что-то пробормотать, но слова выходят бессвязно.       — Ты молодец, малыш, — хвалит Чонвон. — Ты будешь хорошим, да?       — Хочу быть хорошим! — Рики тут же кивает.       — Тогда расслабься, — Чонвон приказывает. — Впусти меня.       Рики вскрикивает, когда он проталкивает свой член глубже, его тело напрягается до предела. Он не удивится, если у него начнется кровотечение. «Наверное, я истекаю кровью», — думает он. Но дискомфорт быстро сменяется глубоким, всепоглощающим удовольствием. Его член твердеет, когда он слышит довольное мурлыканье обоих альф.       Ему нравится делать своих альф счастливыми. Два волка двигаются вместе, давая Ни-ки понять, что это далеко не первый раз для них. Они явно уже занимались этим раньше. В душе Рики зарождается ревность, когда он представляет, как другой омега принимает члены его альф.       «Они мои альфы», — Рики хочет закричать, но вместо этого он стонет, как сучка. Их бедра движутся одновременно. Когда Чонвон входит, Сону выходит. Язык альфы вычерчивает узоры на груди Рики, посасывая его чувствительные соски. Крики Рики становятся всё громче, его тело сжимается вокруг их членов.       Руки Сону обхватывают бедра Рики, удерживая его на месте, пока он вбивается всё глубже.       — Пожалуйста…       — Будь хорошим. Разве ты не хочешь, чтобы мы кончили?       Руки Чонвона повсюду, поглаживают и дразнят, подталкивая его всё ближе и ближе к краю.       Жар становится невыносимым. Перед глазами плывет от желания, его разум заволакивает дымка удовольствия. Он чувствует, как узел Сону начинает набухать, давление внутри него нарастает до невыносимого крещендо.       — Остановись! — в панике кричит Рики. — Не могу!       Глаза Чонвона встречаются с его, и Рики понимает, что никакие его слова не остановят происходящее. Их связь ощутима, она выходит за рамки физического удовольствия. Последним мощным толчком Сону погружается в него до самого предела, и его узел расширяется, соединяя их вместе.       Рики трясется, оргазм накатывает на него, как волна. Ему кажется, что его тело разделилось на две части. Он чувствует это всем нутром и до самого горла. Ему повезет, если эти двое не разорвут его на части.       — Посмотри вниз, — приказывает Чонвон. Рики смотрит туда, где они соединены, и быстро замечает небольшой бугорок на животе. — Ну разве не прелесть? — он хихикает. — Кажется, мы наконец-то сделали тебя беременным.       Ни-ки качает головой, его руки дрожат. Он прикасается к своему животу и почти стонет, когда чувствует их члены внутри себя. Он, блядь, видит их… Внутри себя. Это должно пугать, но вместо этого возбуждает. Но не успевает он опомниться, как Чонвон вновь начинает двигаться.       Он начинает вбиваться в него, увеличивая темп. Его толчки становятся всё более настойчивыми, а хныканье Рики — неистовым. Тело бедного кролика отчаянно пытается принять двойное вторжение. Зубы Сону впиваются в шею Рики, его дыхание обжигает кожу.       — Кончай! — он рычит, его голос полон желания.       И что же делает Рики?       Он делает то, что ему говорят, конечно же. Его тело содрогается от удовольствия, когда узел Чонвона заполняет его полностью. Оба альфы стонут в унисон, трахая своего омегу. Их узлы набухают внутри него, закрепляя связь.       — Ты наш, — шепчет Чонвон, когда его клыки наконец впиваются в метку.       Сцепка завершена успешно.

***

      Пару недель спустя.       Это началось пару дней назад. Рики стал чувствовать себя слишком уставшим, чтобы что-то делать. Он устает чаще, чем раньше, его тошнит почти весь день, но особенно рано утром. Некоторые запахи вызывают у него рвотные позывы, и даже любимая еда больше не приносит ему радости.       Но помимо всех негативных моментов, он заметил, что стал ещё более привязчивым, чем обычно, к своим альфам. Он хочет, чтобы они пахли им, баловали его поцелуями и обнимали по ночам. Когда он остается один, ему хочется плакать. Он и дня не может прожить без них рядом. Именно по этой причине у него случается депрессия. Сонхун бросил его.       Альфе пришлось уехать рано утром в короткую командировку, которую он запланировал в своем календаре ещё несколько месяцев назад. Альфы не будет дома ровно три дня.       Ни-ки буквально упал на колени и схватил Сонхуна за ноги, чтобы не дать ему выйти за дверь. Кролик понимал, что ведет себя глупо. Альфа не собирается покидать его навсегда, он просто уезжает в командировку.       Но что-то внутри него заставляет кричать и просто страстно желать умереть. Голоса в голове твердят, что если он отпустит альфу, тот никогда не вернется. Вот почему Рики теперь лежит на кровати Сонхуна, укутавшись одеялом по самый нос, и весь день хнычет и плачет.       — Ты уверен, что хочешь пропустить ещё один рабочий день? — спрашивает Чонвон с обеспокоенным выражением лица.       — Просто уходи! — всхлипывает Рики. — Ты бросишь меня так же, как и он!       Рики знает, что это несправедливо — вымещать своё разочарование на младшем альфе, но ничего не может поделать. Ему кажется, что все они оставляют его.       — Рики.       — Чонвон, — прерывает их голос Хисына. — Иди в офис. Сегодня я останусь с ним дома. Видно, что после отъезда Сонхуна ему совсем плохо.       При одном только упоминании имени Сонхуна Рики снова разрыдался. Новая порция слез падают на подушку, а грудь хаотично поднимается и опускается.       — Ты уверен? — спросил Чонвон, немного устало.       — Просто иди.       Чонвон больше не задает вопросов. Он выходит из комнаты, не оглядываясь. Вздохнув, Хисын подходит к кровати Сонхуна.       — Ты наводишь беспорядок в его постели, — тихо говорит он. — Он будет очень зол, когда увидит, какой хаос ты устроил.       — Плевать! — огрызается Ни-ки, уткнувшись носом в подушку с запахом альфы. Ему нужно больше запаха Сонхуна, иначе он сойдет с ума!       Очевидно, главный альфа тоже заметил изменения в поведении Ни-ки. Поначалу он не обращал на них внимания, поскольку не был уверен, как это связано с его недавней течкой. Однако, пару дней назад он обратил внимание на поведение Рики. Его запах сменился со сладкого на что-то, напоминающее молоко… сладкое молоко.       Хисын, как главный альфа, чутко реагирует на малейшие изменения в динамике стаи и всегда уделял повышенное внимание своему омеге. Изучив информацию об омегах с запахом молока, он наконец понял, что к чему. Его первоначальный план сделать омегу беременным удался — непреднамеренно.       Его внутренний волк вне себя от радости и хочет крикнуть всему миру, что его (их) омега носит ребенка. Хисын уверен, что это его ребенок, но есть небольшая вероятность, что это может быть ребенок любого из его товарищей по стае.       Тем не менее, он по-прежнему беспокоится за Рики. То, как он ведет себя с тех пор, как уехал Сонхун, — это ненормально. У него есть остальные альфы на случай, если кто-то понадобится, и всё же омега решил остаться в постели Сонхуна на три дня.       Кролик беспокойный, и даже если Хисын пытается его успокоить, Рики продолжает беззвучно плакать и цепляться за одежду и простыни Сонхуна. У него разрывается сердце от того, что он так расстроен.       — Хун вернется сегодня, малыш, — шепчет он, прижимая омегу к груди. — Он будет здесь через некоторое время.       Рики качает головой.       — Не надо… — Рики всхлипывает. — Он бросил меня!       Хисын нежно поглаживает его по спине. Омега утыкается носом ему в шею, вдыхая его запах.       — Ты же знаешь, что это не так, — Хисын пробормотал. — У него срочная работа…       — Эй! — низкий сердитый голос прерывает их. Сонхун! Рики вырывается из объятий Хисына, почуяв запах альфы.       — Почему вы разгромили мою комнату? Боже! Уборка займет целую вечность.       — Альфа! — Рики пытается спрыгнуть с кровати и подбежать к Сонхуну, но чуть не падает. Если бы не рефлексы Хисына, он наверняка сломал бы себе нос.       — Рики? — Сонхун с любопытством смотрит на Хисына, подходя ближе.       Чем ближе он подходил… тем сильнее чувствовал запах.       — Хисын? — зовет его Сонхун, но тот лишь качает головой. Как только Сонхун оказывается рядом, Рики прыгает к нему в объятия.       — Не думал, что ты будешь так скучать по мне, малыш, — Сонхун хихикает. — Ты так сильно меня любишь?       — Да! — отвечает Рики и осыпает поцелуями лицо Сонхуна.       — Ладно, ладно! — хихикает он, укладывая Рики обратно в кровать, между телом Хисына и своим собственным.       Омега удовлетворенно хихикает, чувствуя рядом с собой двух альф. Теперь, когда всё хорошо, он наконец-то может выспаться.

***

      Остальные альфы быстро замечают изменения в поведении и теле Рики. Спустя пару недель они толпятся в огромной ванной комнате Хисына, ожидая, пока их омега закончит с тестом на беременность.       — Как долго мы должны ждать? — спрашивает Джейк, переминаясь с ноги на ногу.       — Боже, я уже устал повторять — пять минут! — ворчит Джей.       — Не надо так нервничать, Чонсон! — фыркает Джейк.       — Вы оба заткнитесь! — ворчит Чонвон, постукивая ногой по мраморному полу.       — Ребята, — говорит Хисын. — Просто помолчите минутку. Это важный момент.       — Альфы! — из туалета зовет Рики. — Сколько времени прошло?       — Четыре минуты! — кричит Сону, расхаживая взад-вперед.       — Я выхожу, — говорит он, отходя от унитаза.       — Хорошо, — Хисын выдыхает, нервы съедают его заживо.       — Прошло уже пять минут! — Сону вскрикивает, расширив глаза.       Глубоко вздохнув, Рики разворачивает тест на беременность. Он смотрит на него так долго, что альфы начинают немного волноваться.       — Рики, все в порядке, если ты не…       Рики не дает ему договорить. Он поворачивает палочку, чтобы показать им результаты. На палочке-тесте появляются две полоски.       — О Боже! — кричит Джейк. — Боже мой!       — Ни хрена себе! — в ужасе бормочет Сонхун.       — Ты ждешь ребенка… — шепчет Чонвон.       — Поздравляю, малыш, — Хисын первым заключает Рики в объятия. Вскоре за ним следуют и остальные, прижимая к себе омегу. — Я понял это сразу, как только почувствовал, что твой запах изменился.       — Почему ты мне тогда не сказал? — Рики ворчит, когда его тело сдавливают сильнее.       — Потому что я хотел убедиться. Тест не даст соврать.       — Альфы, вы раздавите меня!       Раздается извиняющийся гул, когда альфы, наконец, отходят.       — Рики, — начинает Хисын. — Я знаю, ты можешь подумать, что мы сделали это, чтобы удержать тебя дома, но…       — Хисын, не надо, — пробормотал Рики. — Я попросил тебя об этом. Может, это и было под влиянием течки, но это всё равно говорил я. Я хотел этого.       — Да, но я просто хочу сказать, — выдохнул он. — Что ты не обязан оставаться дома, если не хочешь. Если ты всё ещё хочешь работать, хотя ты ждешь ребенка, я не буду тебя останавливать.       На лице Ни-ки появляется широкая улыбка.       — Правда? — он поворачивается и смотрит на всех.       — Правда, — Хисын отвечает, хихикая. — Хотя я определенно повышаю тебя в должности. Теперь ты будешь моим секретарем, и у тебя будет свой кабинет. Я больше не хочу, чтобы ты сидел в холле.       Рики дуется.       — Отлично! — говорит омега. — Я пойду на компромисс, но тебе придется хорошо меня кормить, раз уж я стал твоим секретарем.       — Конечно, — Хисын смеется, целуя его в лоб. — Всё, что ты и ребенок захотите.

***

      Пару месяцев спустя.       При виде того, как Джей ласкает слегка округлый живот омеги, в груди Сонхуна расцветает что-то уродливое. Злость и ревность бурлят внутри. Зайдя в гостиную, он не сдержался и громко зарычал. Не так уж часто один из них рычит. Обычно только во время секса.       Но рычание Сонхуна — не предупреждающее и не гневное, а раздраженное и ревнивое. И Рики, и Джей замирают, смотря на альфу. Их глаза расширяются при виде клыков Сонхуна, торчащих из его губ. Чонвон, который читал книгу, сидя на диване рядом с ними, вопросительно смотрит на него.       Рики нахмурил брови и надул губы. В его глазах мелькнула растерянность и беспокойство. Чонвон слегка улыбается, пряча лицо за раскрытой книгой, и, кажется, понимает, что заставило Сонхуна зарычать.       — Сонхун! Не рычи на Джея! — Рики ругает его, притягивая Джея к себе ближе, кладя его голову к себе на грудь, и нежно перебирает волосы Джея в успокаивающем ритме.       Сонхун хочет сказать что-нибудь, чтобы уверить Рики, что он не рычал от злости. Он даже не знает, почему так поступил.       Он немного завидует тому, что Рики защищает Джея, а не его. Ему приходится стоять и смотреть, как другой альфа удобно устроился на груди Рики, мурлыча от счастья, а Сонхун только и хочет, что оттащить его от омеги и его ребенка!       Услышав шум в гостиной, Хисын заходит внутрь и застает необычную сцену. Он прекрасно понимает, почему Сонхун так себя ведет, ведь он испытывал те же чувства. Поэтому главный альфа кладет руку ему на плечо, чтобы заверить его, что всё в порядке, и тянет его в коридор.       Это его работа как вожака стаи — улаживать конфликты и успокаивать членов стаи.       — Что случилось? — спрашивает Хисын.       — Я не знаю! Я просто… Я почувствовал себя странно, когда увидел, как Джей трогает живот Рики. Что-то внутри меня оборвалось.       — Всё в порядке, Хун, — Хисын говорит тихо, словно стараясь не спугнуть его. — Я тоже это чувствовал. Помнишь, что сказал доктор? Всё может усложниться, потому что нас шестеро, а омега только один. Может быть, наши внутренние волки считают, что детеныш, растущий внутри Рики, наш.       — Щенок наш, Хисын. На что ты, блядь, намекаешь?       — О боже! Я имел в виду, что твой волк, вероятно, считает, что этот щенок принадлежит только тебе. Ты понимаешь? У щенка может быть только один биологический отец. Хотя мы будем растить щенка вместе, у него будет только один из наших генов.       — Только один из нас — биологический отец, — прошептал Сонхун, наконец-то поняв.       — Именно так. Твой волк, вероятно, уцепился за эту возможность. Возможность того, что ты — биологический отец.       — Как… Как мне избавиться от этого чувства? — шепчет Сонхун. — Я не хочу рычать на всех из-за того, что мой волк непреклонен.       — Думаю, в конце концов нам стоит провести тест на отцовство, чтобы наши внутренние волки хотя бы успокоились.       — А разве от этого не станет хуже? Когда мы узнаем, кто настоящий отец? — Хисын покачал головой.       — Мы — стая. Мы будем растить щенка вместе, независимо от этого. Этот щенок твой или мой. Это касается всех нас, понятно?       Сонхун кивает в ответ.       — Иди и извинись перед ними. Уверен, Рики позволит тебе погладить его по животу.       — Хорошо, — Сонхун улыбается и спешит вернуться в гостиную.       Зайдя в комнату, он выглядит заметно спокойнее и немного смущенным. Рики с нежностью смотрит на него и протягивает руку к альфе, безмолвно прося его подойти ближе. Альфа повинуется, беря кролика за руку.       Джей целует омегу в щеку, а затем отходит, чтобы освободить место для Сонхуна. В итоге Джей садится рядом с Чонвоном, который с удовольствием позволяет ему положить голову к себе на колени, чтобы немного вздремнуть.       Сонхун садится и обнимает Рики. Он утыкается лицом в его шею, вдыхая сладкий запах омеги. Рики смеется над его выходкой, но позволяет Сонхуну вдыхать его запах.       В конце концов заходит и Хисын. Он кивает им, присаживаясь на другой диван.       — Мне очень жаль, — Сонхун ворчит. — Я не хотел рычать.       — Хуни, всё в порядке. Но, пожалуйста, не рычи на своих товарищей по стае, — Рики тихонько шепчет, но достаточно громко, чтобы он услышал. Альфа кивает, но немного скулит. Он ненавидит, когда его ругают. Рики смеется и качает головой, оставляя поцелуй на его макушке. — Если хочешь, можешь ласкать и целовать мой живот, альфа, — Рики предлагает, потому что знает, что у Сонхуна есть навязчивая идея, когда дело касается его живота. Альфа без колебаний задирает рубашку и начинает нежно поглаживать его круглый живот. Он также целует его. Ни-ки не может удержаться от хихиканья, потому что ему щекотно.       Губы Сонхуна задерживаются на пупке, а его мозолистые ладони ласкают теплую и мягкую кожу живота Рики. Альфа клянется, что чувствует маленькие толчки — напоминание о том, что под его ладонями растет жизнь… внутри живота Рики.       Альфы так счастливы и благодарны омеге. Рики приносит им такое счастье, и они знают, что этот щенок уже стал благословением для всей стаи.

***

      Поначалу стая решила, что они не хотят знать, кто биологический отец их малыша. В конце концов они собираются растить щенка вместе. Однако чем ближе подходило время к родам, тем больше они волновались.       По этой причине омега считает, что, возможно, лучше сделать тест сейчас, до рождения ребенка. Альфы против, но Рики настаивает, что, узнав правду, их внутренние альфы обретут покой. Так они все оказались в тесном кабинете врача, ожидая результатов.       — Я всё ещё думаю, что будет лучше, если мы не увидим результатов, — шепчет Хисын. Его внутренний альфа кричит ему, чтобы он закрыл рот.       — Да… — Чонвон шепчет, выглядя немного потерянными.       — Альфы, я вижу, как в ваших головах крутятся шетсерёнки. Вы слишком много думали об этом с того момента, как поняли, что я жду ребенка. Давайте просто покончим с этим и оставим всё в прошлом, хорошо?       — Ладно, — Джей ворчит, скрестив руки на груди.       Дверь позади них открывается, возвращая всех к реальности.       — Я вижу, все ваши альфы здесь, — доктор хихикает, проходя внутрь. Дойдя до стола и сев за него, доктор достает из халата конверт.       — Да, — краснеет Ни-ки. — Для них важно узнать результаты.       — Всё верно, — доктор улыбается им, вскрывая конверт. - Это важный момент для вашей стаи, поэтому я рад, что вы собрались все вместе.       — Доктор, — сглотнул Хисын. — Может быть, нам лучше ничего не знать? Это может привести к расколу в нашей стае…       — Не факт, что всё будет именно так, Хисын, — доктор объясняет. — Вполне естественно, что внутренний альфа хочет быть биологическим отцом ребенка. В конце концов, в нас заложены инстинкты размножения и защиты омеги. Я могу сказать, что вы все мучаетесь, пытаясь заглушить свой голос альфы всякий раз, когда находитесь рядом с Ни-ки. Это естественно для вашего волка — утверждать, что вы отец. Но в такой большой стае это может привести к трениям.       — То есть вы хотите сказать, что в любом случае мы в полной заднице? — перебивает Сонхун, немного раздражаясь.       — Нет, — усмехается доктор. — Не совсем так. Если вы узнаете результаты, вашему внутреннему альфе придется смириться с этим и отпустить ту внутреннюю фантазию, которую он создал в вашем сознании.       — А разве это не расстроит нашего внутреннего альфу? — тихо произносит Джейк. — Или разозлит?       — Ну, конечно, поначалу вы можете почувствовать разочарование. Но вы же уже договорились растить щенка вместе, несмотря ни на что. Ваш волк смирится с этим, как только вы начнете вместе заботиться о своем малыше и омеге. Он не будет жаждать быть отцом, потому что вы все станете им. Вы сможете носить ребенка, менять ему подгузники, принимать душ, кормить его и многое другое. Вы будете отцами. Вы понимаете, что я пытаюсь сказать?       — То есть мы не будем грустить и переживать из-за того, что не являемся биологическими отцами, потому что на самом деле будем родителями? — спросил Сону, немного смутившись.       — Именно так, — доктор кивает. — Помните, что отец — это не только тот, кто оплодотворил омегу. Это тот, кто остается и помогает растить ребенка. Вы берете на себя большую ответственность, чем многие альфы, которых я видел до сих пор. Вы станете лучшими папами, чем те, кто оставил своих омег воспитывать ребенка самостоятельно.       — Отец — это тот, кто воспитывает ребенка, а не тот, кто помог его зачать, — шепчет Рики.       — Да, — доктор улыбается им. — Именно.       — Тогда приступайте, — твердо говорит Хисын, кивая в сторону конверта.       Доктор медленно открывает конверт и разворачивает бумагу. Он читает первую строчку, затем с улыбкой смотрит на них и наконец произносит вслух.       — Мы рады сообщить вам, что результаты теста на отцовство показывают с вероятностью девяносто девять и девять процентов, что Пак Сонхун является биологическим отцом ребенка А.       Все взгляды обращены к Сонхуну, который побледнел от неожиданности. Но гримаса серьезности меняется волной облегчения, ведь вопрос, мучивший его несколько месяцев, наконец-то решен. Теперь сомнений нет — щенок действительно его.       — Подождите! — громко пробормотал Чонвон. — Что значит ребенок А? Я не понимаю, почему А? Всё ли в порядке с ребенком?       Глаза доктора расширяются, он смотрит на омегу, сидящего напротив него.       — С ребенком всё в порядке? — Сонхун рычит, готовый защитить своего сына или дочь.       — Рики, хочешь, я скажу им? — спрашивает доктор, не обращая внимания на злобные взгляды, которые альфы бросают на него.       — Что он имеет в виду, Нишимура Рики? — Хисын рычит. Он ненавидит быть в неведении. — Что происходит?       Рики смущенно опускает глаза на колени.       — Я собирался рассказать вам обо всем, но не знал, как, — Рики нервно сглатывает.       — Что рассказать? — Сону вскрикнул. — Боже мой, с ребенком что-то случилось?       — Нет, нет, нет! — Рики быстро опровергает эти утверждения. — Это не так!       — Тогда в чем же дело? — огрызается Джейк, чувствуя, что его тревога достигла максимума.       — Ребята, расслабьтесь, — доктор хихикает. — Ничего страшного. На самом деле, я думаю, вы все будете счастливы.       — Сомневаюсь, — Хисын ворчит. — Рики знает, что мы не любим секретов, особенно когда речь идет о его благополучии.       — Хи… — хихикает Рики. — На самом деле это очень хорошие новости. Перестань быть таким ворчливым!       — Кажется, мой омега хочет, чтобы меня увезли на скорой. Это напряжение убивает меня! — рычит Джей.       — Доктор, вы можете продолжать, пожалуйста, — уверенно говорит Рики. Доктор кивает, снова опуская взгляд на лист бумаги.       — Мы также хотели бы отметить, что после получения результатов последнего УЗИ и нескольких анализов можно с уверенностью сказать, что Нишимура Рики вынашивает двух детей — близнецов. Мы рады сообщить вам, что результаты теста на отцовство показывают с вероятностью девяносто девять и девать процентов, что Ли Хисын является биологическим отцом ребенка Б.       — Что? — шепчет Хисын.       — Сюрприз! — Ни-ки хихикает. — У нас будут близнецы!       Альфы в немом шоке от услышанного. Они никак не ожидали, что Рики вынашивает двух детей, а не одного.       — О боже! — кричит Сону. — У нас будет двойня!       — Чёрт-чёрт! — Джейк сходит с ума. — У нас только одна кроватка!       — Альфа, всё в порядке, у нас еще есть немного времени…       — Мы должны переделать детскую — простите, комнату для малышей! — добавляет Джей.       — Я отец? — выдохнул Хисын.       — Да, и ты, и Сонхун, — успокаивает их доктор. — Рики выразил своё беспокойство, когда вы начали чувствовать необходимость защищать его даже от своей собственной стаи. Теперь, когда вы знаете, это чувство должно ослабнуть. Ваши волки уже поняли, что детеныши ваши, хотя мозг ещё не знал этого. Вот почему вы немного выходили из себя. Это инстинкт, но после рождения малышей станет намного лучше.       Рики видит панику в глазах Хисына и чувствует её внутри себя. Не раздумывая, омега встает и подходит к вожаку стаи. Он осторожно берет лицо Хисына в ладони и притягивает его ближе.       — Все хорошо, альфа, — Рики шепчет тихо, только чтобы он услышал. — Я рад, что это ты. Ты позаботишься о нас, как всегда заботился о стае…       — Рики, — глаза альфы заслезились. — Я не заслуживаю этого…       — Молчи! Ты тоже заслуживаешь счастья. Ты научился на своей ошибке. Ты хотел, чтобы я залетел, забеременел, у меня был большой живот и я с трудом передвигался, так что теперь тебе лучше позаботиться обо мне!       Хисын, посмеиваясь, притягивает своего омегу ближе.       — Конечно. Я позабочусь о вас, — Хисын прижимается к лепесткам губ Рики, альфа внутри него наконец-то успокоился, зная, что в его объятиях находится омега и двое здоровых малышей на подходе.       Благодаря тому, что секрет раскрыт, их отношения стали еще крепче. У стаи родятся близнецы.       — У нас будут оба мальчика или девочки? — спрашивает Джейк, виляя хвостом от счастья.       — Рики, ты хочешь сам им сказать? — спрашивает доктор, наблюдая за счастливой семьей.       — Мальчик и девочка! — говорит Рики, и по кабинету доктора разносятся радостные возгласы.       Альфы подбегают к нему, обнимают и целуют. Это самое большое счастье, которое они когда-либо испытывали. Но это только начало. Как только появятся малыши, их счастье только удвоится.       Несмотря ни на что, все семеро станут родителями двух щенков. Ничего не изменится. Тест дал им ответы на вопросы, но любовь, которую они испытывают к своим нерожденным детям, остается неизменной.       В конце концов, они счастливая семья.