Ахлуофобия

Декабрь, 2037 — Сан… Они даже к ногам липнут. — Ну конечно липнут, это же блёстки! — Ты когда описывал, как трёхчасовую пьесу в одиночку потянешь, что-то о них не говорил. Они… Точно были нужны? — Без них не вышло бы трагического перехода! — … Просто мне всё сложнее на них смотреть и не хотеть подмести. — А знаешь, что я понял во втором акте? Люди-то все наблюдали, вникали, а у меня в голове совсем другое было! — Просвети. — Что в быту мы можем потеснить хламность. Но не победить её! — … Хех. То есть, смириться с ней? — Именно! Хлам вечен! И вся вселенная движется к конечному состоянию полной, аб-со-лютной захламленн- Эй! Перестань смеяться! Музыке не было конца. С жужжанием ламп она звучала неуклюже и жутко-раздражающе. Антракт, который никак не мог закончиться. Солнце заметил, как пальцы начали постукивать по поверхности в такт. Будто он наигрывал эту мелодию на пианино. Разве дни могут быть такими долгими? Непонятно, сколько прошло времени. Может быть, уже наступил вечер, может, пришла ночь. За пределами комплекса люди давно пропали. Хотя, даже если бы кто-то ходил, музыка бы их с радостью перепела. Сейчас Сан пытался влезть вверх по жёлтой горке над бассейном. Внутри пластикового тоннеля царил скрежет, и ноги постоянно соскальзывали. Странно, ведь Солнцу всегда хватало ловкости. Но нужно лезть. Когда он выбирался отсюда утром, наверху, кажется, была только крошечная складская комната. Нужно лезть. Надежда всё ещё оставалась. И отвлекала от воспоминаний о дне, которые звенели в голове, цепко держали за ноги. Необычное амплуа, подумалось ему. Хватит таких экспериментов! Вспомнился резкий шлепок по спине. Солнце дёрнулся всем телом и с неловким «бам» снова съехал в самый низ. Жёлтый свет потолков проникал и сюда, а в горке его хотя бы скрывала чёрная тень. От ламп тянуло сбежать, спрятаться, затаиться. По крайней мере, это Сан мог себе позволить. Пусть и взбираться пришлось в четвёртый с половиной раз. Мысли начали ходить кругами, цветные фигурки превратились в неряшливый вихрь, и всё отчётливей в них замечался мертвый серый цвет. Единицы, нули, единицы, нули, единицы… Чёрт, а так ли это важно? Хотелось только доползти, найти глазами и со всеми известными ему проклятиями прижаться к- — Надо же… Сколько часов с закрытия, и ни одной попытки прибраться! Где-то сзади звякнули ставни, в помещение просочился женский голос. Сан вроде бы слышал его раньше. Пожалуй, даже сегодня. — Придут во вторник дети, а у нас и бумага вверх тормашками, — смешно бормотал некто, расхаживая поперёк площадки и, судя по всему, подбирая ошмётки аппликаций. На этом любопытство Сана взяло верх. Он выскользнул из горки и, притаившись за бортиком бассейна, рассмотрел человека. Ванесса. Та охранница, что забирала Кассандру. Белый верх и чёрный низ нелепо отделяли её от цветастого пространства сада. Привлекали внимание. — Красота-то какая, Солнышко! — Она обернулась к роботу. Точно знала, где он сидел. Колени немного задрожали, но Сан облегченно поднялся. Красота! Хоть кто-то оценил его сегодня по достоинству! — Что ж, знаете, как это бывает… Новая публика, с ней всегда непросто! — начал скромничать он и подходить ко входу. Ладони пришлось экстренно перетереть. — А клей с блёстками, он особенно прочный! Ну кто мог ожидать??? — Не я уж точно, — буркнула под нос охранница и, стоило ей приблизиться к полуоткрытым воротам, захлопнула их с такой силой, что пол под ногами завибрировал. — Теперь прикрой коробку и слушай сюда, — начала она низко, почти шипяще. Но затем голос разгорелся огнём: — Первый день, только первый! А я уже жалобы выслушиваю. Солнце остолбенел. Руки сами припали к зелёной решётке. — «Дети испугались», «От него инициативы никакой», «Он непонятно что несёт»! — Я… Каждый обрывок звучал как топор, как кувалда. Ноги откровенно подкосились, система охлаждения выдала сбой. А последний раз она сбоила сто лет назад! Охранница приблизилась к нему быстрым шагом. — «Бес» прозвучало слово! Ты в своём уме?! У нас тут адище по-твоему? — Её зелёный взгляд злобно засиял на бледном лице. Сан задрожал пуще прежнего. — Конечно, это ведь так тяжело — провести время с детьми! Поломался небось... Ванесса прервала тираду, точно найдя в его лице серьёзный изъян. — Иди-ка сюда. Не успел Солнце сообразить, она схватила его за лучики и низко пригнула лицом к полу, из-за чего механизмы звучно защёлкали. — Что?! А… Зачем?! Недолгое копошение в кармане, она достала что-то. Это прижалось к задней части пластины и заскрипело, оставляя след. На нём писали маркером. Сан тут же мотнул головой, попытался отстраниться. Но она держала его крепко. — Вот так. Метка для калибровщиков. Доделают тебя, как время будет. — Руки наконец отцепились. — Ну и чтобы мы знали, кто справился сегодня, а кто нет. Система сбоила, стало жарко. Солнце не знал, какую часть на голове зажать, чтобы больше не слышать всего этого. Ванесса тяжко вздохнула и оглядела его сжатые руки. Вместо оторванного звоночка всё ещё красовался нарисованный. Она вынула салфетку из кармашка и принялась оттирать механическое предплечье. На белом ярко замелькали её крашенные ногти. Конечности отяжелели, Сану захотелось выпрыгнуть из своей обшивки. Плечи резко подались чуть вверх. — Ну что ты дергаешься, как комок электрический? — Ванесса покачала головой с усталой, немного тёплой ноткой. — Я же не чудовище, хочу как лучше… Чтобы все были… Довольны, чтобы… Он- Она умолкла, видимо, её система тоже засбоила, затем склонила голову, медленно вдохнув, и внезапно поморщилась от боли. — Мх, опять. Я уже на «ты» со всякой синтетической дрянью! Понимаешь, до чего ты меня доводишь?! Сан осторожно кивнул. Всё ещё держа предплечье, она достала телефон и быстро набрала кого-то. Трубку сняли тоже мгновенно. — Эйб? Ты на месте? Да, у тебя остался этот… Анальгетик? Взляд Солнца упёрся в чужие пальцы. Только сейчас он отметил, что все они в покраснениях и мелких царапинках. Такие же мозоли, пожалуй, оставались у детей, когда они долго… Не выпускали из рук ножницы. — Эйб, да откуда я знаю, как он называется! На «С»… Нашёл? Отлично. Я скоро подойду. Оторвавшись от телефона, Ванесса резко глянула Сану в глаза. Опасный зелёный свет вернулся, наполнился брезгливостью. — Знаешь, что хуже всего? Не ты, не твои выходки. А то, что я стою и за это отдуваюсь! Думаешь, это нормально? — Это… — Солнечный голос сейчас был едва громче жужжания ламп, — Несправедливо, полагаю? — Хорошо, — перебила Ванесса, — Ты ради себя не хочешь стараться. Так постарайся ради меня! Собери извилины в одну кучу. Забудь обо всём, кроме них, они теперь в центре твоего мира! И работай, чтобы тобой можно было гордиться! Ты же можешь, очевидно. Все помнят. Все помнят. Ноги почти перестали держать, Сан неловко спустился по решётке на пол. Вездесущий свет опять забеспокоил диоды, он прикрыл глаза руками. — До чего ж тут ярко… Подойдя к "островку" управления, охранница нащупала под столом маленькую панель и дернула тумблер. Лишь несколько передних ламп погасли, но над садом появился успокаивающий сумрак. — Так, ясно. Снаружи посмотрю, как отключить… Ванесса поправила ремень и зашагала к воротам, а затем ловко обернулась. — Ты понял меня. Да ведь? Сан не ответил. Только чуть-чуть мотнул головой в попытке кивнуть. Но она этого не признала. — Солнышко. Я хочу услышать ответ. — Да! — Хорошо. — В пару шагов Ванесса достигла ворот, отпихнув ботинком фиолетовый шарик. — И чтобы с утра здесь всё сверкало. Она приоткрыла дверь, Сан сразу прислушался: где-то играла музыка, настоящая. Над головой приближался и удалялся гул охранного бота. Здесь есть охранные боты! Он открыл глаза и поднялся. Необъяснимый порыв заставил сделать шаг за шагом туда, за дверь. Но, не выступив даже наполовину, Солнце пошатнулся: столкнулся с затылком охранницы. — Куда собрался, «звезда»? — тон Ванессы полегчал, словно перелив. Его Сан уже побаивался. — Главная сцена вон там, — она кивнула на бассейн с шариками. — Снаружи твоё сияние точно никому не понадобится. Больно. Солнце стал теребить ленточку на правой руке. — Да и потом, — она указала вверх, — Смотри, какие тут стены красивые. В звёздах. — Ванесса потянула на себя створки ворот. И забормотала уже под нос: — Бог мой, если б я жила в подобной обстановке, вообще б никогда не- — Стойте! Нужно говорить. Немедленно. Сан потупился и вернул себе громкий голос. — Когда мы… Когда я смогу вернуться в Фаз-театр? Ванесса замедлилась. Она похлопала ресницами, смотря на него как-то наивно-мягко, но затем к ней пришла мысль. — Весной будет переоценка персонала, — сказала она тише обычного. — Постарайся как следует. Тогда подумаю, что можно сделать. Весной. Это как будто в другой жизни. Яркий горизонт, до которого идти и идти. Сан отшатнулся обратно и, как только мысли отпустили его, ставни с лязгом захлопнулись. Теперь Детсад казался очень большим. Бортики, лампы-звёзды, решётки городков — всё смотрело на него с укором, придавливало к полу и хотело расплавить корпус. Который, в общем-то, и так уже раскаливался до предела. Из Солнца вырвался высокий, на грани с невменяемым смешок. И ещё один. Он захохотал так, что не смог успокоиться ни через минуту, ни через две. — Красота какая..! Какая же красота! Сверху трезво мигнули лампы, шаги в коридоре исчезли. Это заставило подобрать себя с пола и пуститься туда, откуда он так не хотел вылезать.

***

— Да чтоб… — По стенкам горки снова забил рокот. Сан отпустил пластиковые поручни, собираясь покончить с этим раз и навсегда. — Это место, этих… Людей! Цепляясь за кромки, он скользил на каждом движении. Мысли рвали его изнутри, каждая секунда превращала гнев в отчаяние. Солнце с силой ударил по горке, отчего пластик чуть запружинил. — МУН! — заголосил он на весь тоннель и, скорее-всего, на целое помещение. Сан применил все силы, чтоб остаться на весу. — Спускайся ты наконец, меня не хватит настолько! Ах… Почему… Почему меня сюда… Вообще определили?! — Сан? — Она. Капелька тихого, бархатного тона вдруг прозвучала под ним. — Ты чего кричишь? Солнце потерял равновесие, сильно стукнулся о горку локтём, затем лучами и быстро съехал вниз, с грохотом повалившись в шарики. — Мун?! Ты здесь?! — Он замотал головой, исследуя весь Детсад. Но в ответ только жужжало. Терпеть это не было никакой силы. Солнце вскочил на колени и уставился в трубу. — Мун, поговори со мной! — Ты снова кричишь. — Сан едва услышал это в собственной возне. Не показалось, слава небесам, не показалось! — Я знаю! Я пытаюсь найти тебя! — Я тут. — Где?! — Я… Вижу тебя. Повертевшись ещё, Солнце застыл. Когда Мун отвечал, управляющая панель еле слышно тарахтела, отдавала теплом. Теперь сомнений не было. Звук шёл из его собственной голосовой коробки. — Это... Постой, это как?! Опять молчание. — Не-ет, я просто схожу с ума! Ха! Ну разумеется! Только и… Всего. Сан сгорбился и тревожно огладил пальцами лучи, но Мун подал голос. — Я соображаю. Честно. — Длинные паузы висли между фразами. — Но не могу пошевелиться… То есть, я вижу твои руки… Твоими глазами как будто. — Ты что, шутишь?! — Кхм. Это… Это странно, — тихо и медленно проговорил Мун. Однако Сан слишком хорошо его знал. Понимал, что в таком тоне под «странно» он имел в виду «страшно». Имел в виду «я перестаю отвечать за себя». И имел в виду «Сан, лучше возьми меня за руку». — … Эй. Ну-ну. Внутри Солнца жалобно защемило. Не зная, куда деться в такой ситуации, он нелепо обхватил руками корпус и плавно покачался туда-сюда. — Я верю тебе, Муни. Правда! Ещё пауза. — Тут есть ремонтные люди? Может… Нас стоит перезагрузить? — Негде тут загружаться! — вдруг сорвался Сан, — Они закрыли нас в детском загоне, ещё и выходить запретили! А я тут… Уже столько пережил! Я- Эхом раздался низкий щелчок. Потом ещё один. Лампы начали отключаться. Солнце опешил и закрыл глаза в мимолётном облегчении. Тьма окутала сад, неуклюжая музыка стихла и уступила спокойным ноткам как из шкатулки. Впервые здесь появилась хоть толика уюта. Сан открыл глаза медленно. Но через секунду понял, что не может их поднять. А ещё через секунду, что и тело-то уже не выглядит, как его. Пискнул звук активации. Взгляд опустился, они резво встали на ноги и с непривычки пошатнулись, лицо сильно склонилось вбок. Руки прошлись по штанам — теперь они отливали тёмно-синим, а в лёгком свете на них виднелись жёлтые звёздочки. — Кх… Что это? — еле слышно прыснул Луна от своего костюма. — Это кошмар! — Сан опять едва не закричал. Силы начали из него вылетать: он почувствовал себя проткнутым шариком. — Это даже хуже, чем когда вы с фанатами поэтический вечер устроили! — Так ты же сам не захотел участвовать, — судя по тону, Луна улыбнулся. И то ли воспоминание его успокоило, то ли долгожданная возможность двигаться. Скорее второе, так как они крутанулись вокруг своей оси и потянулись. — Не знаю даже, что делать! Утром по новой через всё это проходить… А мы друг друга даже увидеть не можем! Как я без тебя… — Слова заплетались в узлы, отчего-то Сан понял, что говорить ему осталось недолго. Поэтому затараторил обо всём и сразу. — Я держу тебя, Санни, чувствуешь? — Они погладили себя по плечам. — Всё будет хорошо. Наверное, это временные меры, и… — Нам надо продержаться до весны, Мун! Мне так сказали! — Продержимся. — Щёлкающими шагами Луна повёл их из бассейна. — Попробуем… Трагические переходы. Между тобой и мной. — Но... Но- — На Луне жил звез-до-чёт? — … Он планетам вёл под-счёт. — Получше? — … Немного. Сан признал, что совсем близок к выключению. В глазах помутнело, пусть и призрачные, конечности стало неумолимо тянуть вниз. И, кажется, Луна тоже это понял. — Не переживай, я… постерегу нас, пока свет не дадут. — Ох, Мун. Ты не знаешь… О чём… Говоришь.