Ахлуофобия

Февраль, 2038 — А ты будешь… Злодеем всей пляски. «Ужас на крыльях ночи», всякое такое. Мешать герою, ломать, поперёк идти. Понятно? — Да. — О’кей, теперь пройдёмся по сценарию. Тут- — Минуточку! — …Сан? — Отдайте мне эту бумажку! Нет, я требую показать! А-га. Это вот это сценарий? — Сан, не надо… — Надо, Муни, посиди секунду. Вы что, думаете, его после этого будут любить?! Да в одном амплуа кто угодно приестся по щелчку! Вот, я щёлкаю! Щёлк-щёлк! Причём! Если кто-то выглядит, как тьма, его что, сразу же считать злом?! Я так не думаю! Он просто новый король дарк-кабаре! — Э… Босс, а что в такой ситуации делать? Это… Как-то… — Не бурчи, приятель, давай их попытаемся послушать. Даже интересно. — Охренеть… Сентиментальную же куклу ты собрал. — Кроме того! Если говорить профессионально, это совсем не по-модернистски! Скорее классика. А мы здесь за современный подход вообще-то. Могу показать, где это в регламенте! — Эх-х. Ну что ж с вами делать? Тогда напишите скрипт сами. Одобрит публика — будете делать, что захотите. — Правда?! — Но пеняйте на себя, если не выйдет. Тогда мы чётко вмешаемся. — Всё будет сделано, сэр! Мир ещё не видел ничего подобного Фаз-театру! — В смысле? Мы их просто оставим?! А если- — Пойдём, у них и так всё в программе заложено. Гарантирую. — Ну что, Муни, готов придумать ударное, убойное, в-гроб-заколачивательное представление??? Тащи бумагу! — … Сан. — Да-да? — Я… Спасибо. Вместе с пугающим трепетом он чувствовал благодарность. На пол из глаз разливался голубой свет. Пиццаплекс был невероятно тёмным в закрытое время. И не сработай новый протокол, встроенный Эйбом, Мун очень быстро бы потерялся в бесконечных коридорах. Карты в голове сами повели его. Проходы тянулись в темноту, как туннели в недрах большого организма. Черные стены мерцали от редких, рассеянных ламп, и его собственный свет был чуть ли не единственным ориентиром. Впрочем, новая программа и здесь помогла — теперь он лучше видел в темноте. Второй час ночи. Мун ступал осторожно, почти бесшумно, но каждый его шаг, казалось, отдавался в этом лабиринте. Верх, вперёд, снова вверх. Луна скользил по коридору, потом по стене, его гибкие конечности легко обвивали округлые опоры. Каждое движение стало плавным, текучим, и он чувствовал, как тело послушно следует за малейшим импульсом. Это было… восхитительно. Чем выше он забирался, тем больше пространства распахивалось перед ним. Прямо за изогнутой стеной раскинулся атриум. Мун застыл, едва не потеряв равновесие, и уставился на открывшийся вид. Он должен был знать Пиццаплекс. Все его карты, схемы, переходы сейчас хранились в голове. И всё же… всё же он никогда не выходил сюда по своему желанию. То, что видели сенсоры, казалось невероятным. Колоссальной и необъятной новой жизнью, которую хотелось исследовать. Огромный зал, уходящий под высокий купол. Подсветки, эскалаторы, переходы, балконы: всё скручивалось в единый живой узор. Вывески, даже потухшие, обещали бесконечное веселье. Где-то в углу притаился не работающий павильон, роботы-охранники возили колёсами по полу, разнося мелкий мусор. От них шло мерное, чуточку смешное жужжание. Мун шагнул вперёд. Его глаза, как два прожектора, выхватывали куски интерьера. Блестящий пол, ровные фонтаны, гигантские голограммы тех, кого они никогда даже не встречали вживую. — И как мы раньше тебя не замечали? — голос прозвучал тихо, почти потерявшись в отзвуках зала. До сих пор их вселенная была театром и немного Детсадом. Мягкие маты, съёмные декорации, разноцветные шарики. Он думал, что это и есть весь их мир. Теперь же… оно виделось простым, тесным, вроде того, что он годами смотрел на космос через крошечный иллюминатор. Луна двинулся дальше на громкие звуки. Четвертый час ночи. Зона для гольфа встретила его зеленью, прекрасными искусственными коврами. Мун пробирался сквозь джунгли, дотрагиваясь до каждого листочка. Вдалеке виднелись миниатюрные площадки с застывшими пластиковыми фигурами, словно они ждали, что кто-то снова возьмёт клюшку и заставит их ожить. Эхо его шагов тонуло в мягком покрытии. Где-то наверху взвыло реле. — А?! Мун невольно вздрогнул, прячась за декоративным деревом. Его нутро отбивало тикающие удары. — Ах. Не смотри так, ты не страшный, ясно? — Он погрозил пальцем огромной голове аллигатора, возникшей перед носом. Внутренние карты снова повели вверх, теперь он знал, где пробираться в стенах. Так, чтобы обгонять медленные лифты. Пятый час ночи. Розовые неоны заблестели особенно ярко. Мун пробрался в лобби. — О. А отсюда люди и приходят, да?~ Пространство растянулось перед ним, открытое и пустое. Здесь тоже были экраны, надписи и роботизированные стойки. Всё ждало утра, первых посетителей. Ибо утро было уже близко. Мун сделал шаг назад, потом ещё, пока не уткнулся спиной в широкие красные двери с табличкой "Звёздный детский садик". — Нет... Не заставляй возвращаться... Но внутренние карты сменили тон, забренчали, как натянутые струны. Энтузиазм слегка померк, и ноги сами понесли его обратно. Он снова шёл по коридорам, на этот раз быстрее, впитывая каждую деталь, словно боялся, что при следующей вылазке всё исчезнет. Детсад встретил его обыденно, будто он никогда его не покидал. Мягкая обивка, городки, потолочные лампы. Мун плюхнулся на пол комплекса, вцепился пальцами в плечи и уставился ввысь. «И как мы раньше не замечали…» За сорок минут до шестого часа музыка вернулась и вместе с ней лучи, контроль, стабильная система охлаждения. Ночь растворилась, унося с собой всё, что Мун успел увидеть.

***

Утром аварийные огни сияли слабо. Вечная дурацкая музыка бодрила, так что Луна ещё чувствовал себя одной ногой в реальности. Они сидели у стенки над бассейном и разглядывали магнитную доску. В перетёртой таблице значились десятки бронирований Детсада на праздники. Сан помечал их «птичками», а Мун даже не хотел обдумывать, что его имени там снова нет. Сейчас не до того. — Ты даже не представляешь, какой он огромный! — второпях шептал Луна. — Эти вывески повсюду! Ослепнешь, если будешь долго смотреть, мне кажется. А сколько… А сколько места! Солнце оторвался маркером от доски и прислушался. Мун был уверен, что сейчас тот вскачет на ноги и начнёт жарко с ним спорить. Как всегда, когда они обсуждали "внешний мир". — Слышишь шаги? Раньше начали приезжать что-ли… Не-хоро-шо, — пробормотал Сан, прищуриваясь в сторону коридора. — Ещё двадцать минут до открытия, что им не сидится... Луна не понял. — Сан? — М? — Ты меня слушаешь? — …О. Да-да! — Они выпрямились, маркер прошелся резкой птичкой, нажимали они теперь ощутимее. — Про… Место ты говорил? Он попытался усмехнуться. Мун, тем не менее, продолжил, сейчас он просто не мог замолчать. — И про звуки. Сколько музыки, не центр, проигрыватель! А где-то они эффекты ему делают. Ну знаешь, шары перекатываются, рычит что-то. Космическое сопровождение, Санни. Поистине! Они опустили плечи. На секунду Муну показалось, что Солнце вздохнул, как сонный ребенок. — Да… Пиццаплекс, он такой... — А в большом зале ещё другие охранники ездят с фонариками. Ты бы видел, они такие смешные в темноте. — Я видел! — Сан потянулся к другому маркеру. — Понятное дело, им нужно себе как-то путь освещать! — Ну… Вообще-то, там есть светодиоды, — невинно вставил Мун. — А фонарики у них для поимки нарушителей. Хотя я не думаю, что кого-то можно этим остановить~ Солнце снова «вздохнул» и выдавил что-то похожее на «угу». Повисла пауза. Теперь весёлость Луны как будто сдулась. — Что-то тебя расстроило? — М? Нет! — Лучи последовательно защёлкали. — Может… Может, они не сами ловят нарушителей? — А как тогда? — Я не… знаю, — признался Сан. Взглядом они теперь намертво приковались к доске. — Это не как дома, — добавил Солнце, — здесь всё… Прозаичнее. Вот когда вернемся домой, начнём всё анализировать! — Я… Думал, тебе будет интересно. — Мун откровенно смутился. — Мне интересно! — Последняя птичка наконец поставилась: столько работы, а это лишь график на первую половину недели. — Просто сейчас надо сосредоточиться! Бегом-бегом, время не ждёт! Теперь Мун сам был готов «вздохнуть». Что-то его и вправду понесло. Когда Сан встал, он мягко хмыкнул, как обычно: — Ладно. Иди сияй, Звёздочка. Заслышав человеческие шаги ближе, они отчаянно перетёрли ленту на запястье. — Кстати. — Что? — Зачем ты так делаешь? — Это… — Сан замялся, но ноги уже несли к воротам, и он включил приветливый тон, — Это на удачу дня! Если не потру, у меня ничего не получится! — Вот как…

***

Вчера отмечали чей-то день рождения, человек двадцать пять точно. Казалось, хлопки и поздравительную песню слышали даже в ремонтной. Мун давно не пел. Да и давно не говорил, его последняя смена прошла полторы недели назад. Стоило бы, наверное, спросить о следующей, но даже в темноте он видел, как магнитные доски были исписаны десятками бронирований в первую половину дня. Завтра тоже день рождения. Или два? С ума сойти. Сейчас он сидел на краю балкона и окидывал глазами крыши городков. Тело принадлежало ему не надолго, ещё три часа. Но ощущать вес конечностей, как тихонько тарахтит холодная панель, как сгибаются пальцы, когда он приказывает было великолепно. Нужно найти этому применение. — Так-так... В-в субботу тоже двойная смена! Комната номер пять и… Это…всё на сегодня, да? — голос еле вибрировал. Очевидно, Солнце уже наполовину спал. Теперь он часто бормотал во сне, но, по крайней мере, из-за этого стал спокойнее, когда бодрствовал. — Ага. У нас свободное время~ — Хе-хе! — Их ноги сами дёрнулись. — Было бы на что… — Ну… Мы могли бы пройтись~ — Луна перебрал пальцами. В памяти соблазнительно блеснули розовые неоны. — Пройтись??? Но… Но… Голос зазвучал неровно, почти без искажений коробки. Отчётливо: Солнце плакал сквозь сон. Раньше Мун знал, как это звучит. Просто давно не слышал. — Не надо тебе выходить, Муни, не бросай меня. Я… Знаешь? Я бы всё… Я бы всё отдал, чтобы опять увидеть твоё лицо! Мун обомлел, внутрь тут же проникла жуткая усталость. — Просто увидеть!.. Не надо прогулок! Ничего не над- — Спи, Санни, — ответил он нарочито сухо. Отмахиваясь. — Ты уже сам не свой. — А?.. — Солнце осёкся, будто его пристыдили. Но даже в бреду он внезапно послушался. — Мхм… Да, точно… Несколько секунд, и их «дыхание» выровнялось. В комплексе остался лишь бот и неловкие аварийные огоньки. Пальцы сами ощупали корпус. Обвили, смяли, ничего не добились. Только убедившись, что Солнце действительно отключился, Мун стиснул зубы. — М! Пришлось зажать рот. Он со стуком завалился на спину. Нутро одолело прямое и безжалостное желание завыть. «Я бы всё отдал, чтоб снова подержать тебя за руку» — возникло в голове. Сегодня Луне не нужна была ночь, он тоже предпочёл поскорее уснуть.

***

Перед выходным произошло чудо: наконец-то выделили ещё одну смену. На этот раз Сан предупредил заранее, и если бы Мун мог быть в сознании до неё, то не находил бы себе места. — Я боюсь, когда темно! Все легли совсем недавно, красные огоньки потухли гораздо раньше, но по Саду всё равно ходили смешки и разговоры. Приходилось успокаивать всех по отдельности. — Здесь нечего бояться. — Луна чуть наклонился над маленькой подушкой. Говорил он тихо, в каком-то смысле зажато. — Темнота скрывает, оберегает нас. И помогает отдыхать. — Ну я всё равно боюсь! Всё равно! Я не знаю, почему-у! Мун поразмыслил и подошёл к столикам, за которыми дети обычно занимались поделками. А потом подал мальчишке листок и мел. — Держи, Сэмми. — О. А зачем? — Рисуй свой страх. Сперва Сэмми не понял. Он резко склонил голову и чуточку насупился. — Страх? — Да. Представь, как он выглядит, что в нём тебя пугает. И нарисуй. Не сразу, но мальчишка сделал, что ему сказали. Спустя пару минут в пальцах Луны очутился рисунок. Неровные, многочисленные глаза выглядывали из темноты. — Вот. Вот это пугает! Мун легко хмыкнул: — Ну да… Не ты один представляешь его так. — А что теперь? — А теперь- Пальцы резко смяли лист, чуть надорвали его и скатали в больших ладонях. — Смотри, твои страхи — оп — я забираю себе. Если кто и будет переживать о них, то я. А ты можешь спокойно спать~ — А забери мои тоже! — попросили со стороны. — И мои! Только после неё! Многие подорвались со спальников, чтоб выхватить себе листочек. Скоро у них появилась целая галерея из всевозможных ужасов, которую Мун, сминая, собирал себе в стопку, чтобы все страхи смирно покоились в его руках. С одного листа смотрели монстры, с другого раны, с третьего... Недовольный родитель. Луна приостановился, в один момент ладони и правда как будто потяжелели. — А ты не боишься? — робко спросили сзади. — Я привык их складывать, они меня слушаются, — усмехнулся Мун. — М-м. И мои держи тогда! Хорошо? Только после этого в помещении стало тихо. — Луна! Луна! — Девочка со светлыми косичками прямо подпрыгнула над одеялом. Её глаза светились привычным энтузиазмом. — Ш-ш. Сейчас тихий час. — Я знаю, мне не засыпается! — Что ж, тогда- — Расскажи что-нибудь. — ...Только если будет тихо~ Он устроился перед спальником и умиротворённо сложил руки. — Хм, — Мун задумчиво скользнул взглядом по бассейну с шариками у себя за спиной. — Жила когда-то… Одна принцесса. — А она была красивая? Дети с соседних мест пооткрывали глаза и любопытно повытягивали шеи. Вспыхнул шёпот. — О да, — ничуть не помедлив, Мун кивнул и сразу добавил. — Красивая как наша Клара. Девочка хихикнула. — У неё были яркие, солнечные волосы. Корона. И лик, в котором хотелось… утонуть. — Мун мечтательно смолк, и дети взволнованно заозирались. — О-от любви. Из положения почти лёжа он сел на колени и, проходясь взглядом по всему саду, принялся сочинять: — Каждый день она брала в руки меч и до потери сил сражалась, чтобы вернуться в своё королевство. — А с кем она сражалась??? — С... монстрами. — Из темноты? — вдруг спросил Сэмми. — Из темноты, — Мун понизил тон, — Такими маленькими, очень надоедливыми. Они окружали её со всех сторон. Хватали за руки, за ноги, за голову… Луна угрожающе вскинул запястья, а затем почувствовал, как Сэмми обхватил штанину и умиротворенно уместился на его коленях. — И хотели съесть? — допытывалась Клара. — … Почти так. — Мун остановил блуждающий взгляд. — Но однажды, во время своих приключений, она встретила тень, что была о-чень на неё похожа. — Её тень! — догадались сзади. — Они не всегда ладили. Но именно к своей тени принцесса возвращалась, когда пройти через монстров было особенно трудно. — Она ей помогала? — Да. Даже когда принцесса сама этого не понимала, — тон Луны понизился, перешёл к тихому и вязкому, от которого большинство слушателей как по цепочке стали сладко зевать. — Брала такой же меч, и никакие враги не могли устоять на ногах перед ними~ — Но у них получилось вернуться в своё королевство? — Пока не знаю, — улыбнулся Мун, укрывая Клару её пушистым одеялом, — Но, думаю, скоро обязательно получится. Последние лампы мигнули пару раз и наконец-то потухли. Тихий час в саду полностью вступил в свои права.

***

Эйб приходил ещё несколько раз. — Так, это должен быть пятый. Кажется, всё. Не шибко безопасно они придумали, конечно... Ну хоть ходить за километр не надо! Теперь в Саду стояли свои генераторы, соответственно, они могли сами включать и выключать свет. Для Муна это значило только одно — теперь он будет разговаривать ещё меньше. Смены снова пропали. Спустя пару дней он отметил, как ночи стали слипаться и сминаться. Вечер с быстрым разговором после дневной смены («Отдыхай, Звёздочка.») — утро с таким же разговором («Удачи сегодня, Звёздочка. Не забудь узнать про меня.»), вечер — утро, вечер — утро. Больше у него не было ничего. Каждый раз он просыпался, чтобы встретиться с глухой пустотой, где никто не звал, никто не навещал и никто не касался. Чёрт возьми, никто не прикасался! Мун опять сидел на краю балкона и оглядывал помещение. — Ну привет… Как ты? Всё "уберегаешь" нас? — послал он в темноту. Когда глубоко под ночь спокойная музыка исчезала, приходила тишина. Она обрушивалась на Луну медленно, сдавливала с парализующей силой. Гнетущим порывом поднималась снизу от пола и клубами накатывала с потолков. — Прелестно… А знаешь, что? Сад стал очень маленьким. И весь груз, усталость этого места после рабочего дня собиралась в его теле, он забирал их себе тоже. Мун снова прокручивал в голове время, когда был совсем новым. Те три недели в пустом театре теперь не отдавали никакой ностальгией. Он вспомнил, как выхаживал тысячи бесцельных кругов по всему периметру, как придумывал разговоры с маленькой каруселью в попытке разыграть представление, как подбирал способ безболезненно деактивироваться, если никто так и не придёт. — Катись в ад. Мун вспомнил, что ненавидит темноту. Поэтому сегодня он спустился с балкона и снова выполз в огромный мир. За событиями или за впечатлениями — неважно. Но до утра Мун не собирался возвращаться.

***

Сегодня он обследовал весь лобби. Заглянул в витрины всех сувенирных магазинов и кафе, пока из глубин внутренней парковки доносились оживлённые шорохи. Оказалось, боты-охранники двигаются по строгому направлению, и их можно смешно запутывать. — Долго ты ещё так будешь? Ну хорошо, кто последний до эскалатора, тот жестянка! А вентиляции совсем не настолько узкие, как кажется. По ним вполне удобно лезть. — Хоть без тараканов... Уютно. Неплохо для начала, но утро ещё далеко. Мун устремился в атриум. Проползя по узким техкоридорам и не раз увернувшись от камер, Луна оказался под потолком, между громоздкими световыми башнями над главной сценой. Его пальцы вцепились в металлические балки, тело тянуло вниз, и каждое движение отдавалось вибрацией, но он двигался вперёд. Снизу звучала привычная зажигательная музыка: бас, ударные и синтезатор. Какое-то время он думал, что снова включили «главную тему Пиццаплекса». Но затем осознал: сегодня эта музыка была живая. Несколько звуковых дорожек будто наложились друг на друга — старые записи и реальная мелодия. Мун замер, прижимаясь к колонне, пока сенсоры не пришли в себя. И только тогда рискнул взглянуть вниз. — Небеса... Там, под голограммами, на ослепительно яркой сцене стояли они. Рок-звёзды. Все четверо казались идеально слаженной командой, музыка из инструментов струилась как сама собой. Они подхватывали ритм друг за другом, повелевали всем вниманием, выглядя точно так, как в журналах и на постерах. В лицевой пластине поселился приятный, волнительный холодок, а импульсы затрепетали. Мун прильнул к колонне всем телом, лишь бы не пропустить ни секунды. Но вот в чётком строе мелодии мелькнула фальшивая нотка, и музыка развалилась. Репетиция закончилась. — И "стоп"! Четыре-девятнадцать! Неплохая работа, суперзвёзды. Ну что же, до открытия два часа. Ещё раз проверим инструменты и сделаем этот день незабываемым! — говорил самый тёплый из голосов. У Луны разгорелись импульсы: он бы не перепутал его ни с кем. Фредди. Но настоящий, не из динамиков, не из рекламных роликов. Живой. — Ты знаешь, я уже готова блистать. Главное, чтобы Монти опять не устраивал свои «соло-партии», — тон Роксаны был полон сарказма. — Это ещё с чего? Мои соло лучше всех ваших паршивых риффов! — огрызнулся Монтгомери. Его пальцы сдавили гриф гитары до скрежета пластика. — Это поэтому ты сейчас струну покруче тетивы натянул? — Давайте-давайте, продолжайте. Мне, типа, даже нравится смотреть, как вы ругаетесь! — хихикнула Чика. Мун признался себе с неохотой, что они, скорее-всего, не знали его, как и он толком не знал их. Пришло режущее и ноющее чувство: вот, кто всегда будет сиять, кого никогда не спишут и не закроют, что бы они ни натворили, у кого каждый день будет огромная публика и океан аплодисментов. Благоговение понемногу сошло на нет, уступая место чему-то вязкому и ужасно наивному. Зависть? — Нет! — А что тогда случилось? — голос Роксаны стал издевательски глуше. — Просто опять это… Ну вот это! — Монтгомери начал тыкать в свои глаза. — Как в голову ударит, хочется… Кру-ШИТЬ! Он замахнулся, и Мун испугался, что тот сейчас избавится от своей гитары. Но Роксана ухватила его за плечо. — Остынь! Ну… Ладно, понимаю, хоть здесь мы похожи. — Какая-то пытка! — он не прекращал рычать. — Еле отошёл в этот раз, оно держало просто офигеть как долго! — «Офигеть»? Это ты, типа, от кого набрался? — вставила Чика, её глаза на мгновение показались пустыми, а затем вновь загорелись привычным светом. — Ладно, не будем разводить панику, — примирительно вмешался Фредди. — Просто подождём, пока тебе станет лучше. — С тобой этого, кстати, почти не случалось! — навалился Монтгомери. — Почему? Прячешь? Не хватало, чтобы во время шоу появилось. А «оно» всегда приходит внезапно, уж поверьте! Мун наблюдал с таким интересом, что не заметил, как его пальцы чуть соскользнули с поверхности светобашни, а в груди раздался громкий «тик». Помехи от света хлынули в сенсоры: цветные полосы и рябь. На него тут же устремились любопытные голубые глаза. Однако, он нырнул за башню, его спасло полсекунды. — Фредди? Что там такое? — окликнула Роксана. — Охранники эти, должно быть. Достали уже, — оскалился Монтгомери. — Но я тоже почувствовал, на нас сейчас точно пялились! Импульсы неестественно ускорились. — У нас компания? — голос Чики оживился. — Сюда, типа, нельзя посторонним. Луна держался за поверхность всем своим естеством, лишь бы не сорваться ни на миллиметр. Металл скрипел под конечностями, но он не отпускал. — Я… Думаю, показалось, — напряжённо протянул Фредди, он явно волновался о чём-то, чего не хотел говорить. И через пару мгновений добавил: — Точно, сегодня у инженеров собрание. — А, типа, эта сходка ремонтных людей? — Да. Офицер Ванесса сказала репетировать до четырёх, а сейчас… Сейчас уже можно прекратить. Лучше будем готовиться к открытию. И рок-звёзды стали сходить со сцены. Воспользовавшись случайным громким лязгом, Мун ловко скрылся в огнях. Лучше пока поизучать менее оживлённые места, особенно когда осталось два часа. Действительно. Всего два часа… Дальние ходы оказались куда беднее на интересные углы: только двери, маленькие офисы и скользкий пол. Чем ниже, тем холоднее и мрачнее становилось. Когда прошёл ещё час, в сенсорах противно зашумело. "Сегодня собрание у инженеров". А где же тогда инженеры? Продвигаясь по тёмному коридору, Мун краем глаза уловил движение. Поначалу он не обратил внимания, но что-то неприятное, как осадок, заставило обернуться. В тусклом свете виднелся потрёпанный плакат. Большинство листовок в Пиццаплексе гласили банальное «Мойте руки» или «Клиент всегда прав», но эта выделялась. Ярко-красная, несколько неясных фигур собрались в центре под кричащим лозунгом: «Если вы больны — оставайтесь дома». Тени на нём уходили в пустоту, а улыбки казались выдавленными и почти треснувшими от старости. Мун невольно остановился. Он провёл взглядом по фигурам. Робот, наполовину скрытый за человеческими силуэтами, сидел, сложив руки под подбородком. На голове он носил компресс, а из подобия рта торчал термометр. Под ним выцветшими буквами значилось: «Изолируйте меня». Что-то тяжёлое осело в груди. Плечи напряглись, под обшивкой стало жарче. Мун почувствовал, как мелкая дрожь овевает самые кончики пальцев. На секунду показалось, что робот на плакате ожил. — Не глупи, — буркнул Луна себе. Он развернулся, сделал шаг вперёд, чувство чужого взгляда так и не исчезло. Листок остался позади, однако в памяти продолжало пульсировать: «Изолируйте меня» Коридоры кухни, пожалуй, стало самым отдалённым местом, куда он заходил. Мун сначала подумал, что это снова странные помехи. Шорохи, отголоски, всё могло бы показаться нормальным в нагромождении грязных труб и стальных поверхностей. Но отчётливый крик в тишине заставил остановиться. Звук был низким, почти звериным, прерывающимся металлическим лязгом. Как будто медведь застрял в капкане и бился о прутья клетки. Мун медленно повернул голову, пытаясь уловить направление. Коридор затягивало полумраком, по стенам ходили отблески бледно-жёлтых ламп. Он сделал шаг, затем ещё. Звук стал ближе, глухой рёв проникал под оболочку. Перед ним выросла дверь заброшенной кухни. Древняя табличка с облупившимися буквами гласила: «Служебное помещение. Вход воспрещён.» Крики стали отчётливее. Мун замер, прислушиваясь к болезненным раскатам. Лязг механизмов, рваное дыхание. Кто-то или что-то страдало за этой дверью. Нельзя было стоять на месте, нужно помочь. Но вдруг его корпус окаменел. Мир дрогнул, искажаясь и затягиваясь в тугой узел, а стены замерцали, как в мутной воде. В голове тяжело завибрировало, ноги подкосились. «Закрой дверь. Запри.» Мысль шла изнутри, но была чужой. Она не приказывала, а уговаривала, мягко, как старый друг, обматывая сознание липкими нитями. Мун протянул руку к замку. Пальцы коснулись металла, крепко обхватили его, и поворот почти произошёл. Почти. — Чт… Что я делаю? — Он вздрогнул, отдёрнув руку. Реальность снова захлестнула его, но с ней пришёл ужас, паника разлилась по конечностям. Мун отшатнулся, его корпус ударился о стену, больно звякнув. — Нет… С трудом подняв голову, он вызвал интерфейс, попытался набрать номер. Девять-один-один. — Давай, давай… — Его пальцы дрожали, импульсы скакали и кнопки не поддавались. Пару раз он промахнулся, мысль затихла, но тёмные пятна всё ещё плавали перед глазами. И наконец, короткие гудки. Мун не стал ждать. Он бросился прочь, не оглядываясь, как будто темнота гналась за ним. — Я сделал всё, что мог, — лепетал он, вырываясь из коридора. — Всё… Но крики так и не затихли. Сегодня частичка его точно умерла за этой дверью.

***

— Я не сразу понял, что слышал, но он разносился дальше… Это… Я тебе говорю, Сан, это было похоже на крик. — Мхм~ Солнце мелодично хмыкнул, перебирая листки картона один за другим, чередуя и почти не глядя. Всё выходило с редкостной ловкостью. Утро выдалось для Луны пустым. В конце обеда очередная группа только что ушла, время подходило к началу второй смены. И Мун снова чувствовал, что не может замолчать. — И… Мне кажется, это всё-таки кричал человек. Так как будто, знаешь, его… капкан проглотил. — Ага! Затем они начали складывать подушки, ровно по одной на каждый стульчик. Взгляд метнулся к островку с компьютерами, и Сан задвигался быстрее. — А потом так странно стало, голова кружилась. И что-то за меня заговорило. Но не как программа… Мне на секунду показалось, что я этот голос уже где-то… Слышал. — Прекрасно. Затрезвонил маленький будильник. Солнце едва не подпрыгнул. Он установил его, чтобы подгонять себя — "До конца перерыва пять минут, пора переходить из уборки к подготовке!" — Может, просто показалось. Хотя… О! Ты знаешь, четвёрка тогда на сцене говорила… Что «это пытка». Возможно, некая болезнь, как у людей? Ещё жаловались, что «отойти долго не могут». Может, у них… Ну, спросить? Это будет чересчур смело, конечно, но если… Если ост- — Так. БАМ! Сан резко хлопнул по пластиковому столику, и выпрямился, как натянутая пружина. — Давай мы сейчас обратим внимание на то, что важно. Меньше слов, больше дела! Если тебе, конечно, важно, чтобы нас не закинули жалобами! Мх-мх!~ Мун нахмурился про себя — снова этот скрипучий тон. Очень неискренний тон. Захотелось наконец-то надавить, так что его собственный тоже погрубел: — В чём проблема? — Проблема? — Ноги Сана будто прилипли к полу и он всплеснул руками. — Никакой проблемы нет! — Тогда, может, дослушай? — Что дослушивать? Как ты правила нарушаешь? Внутри Муна что-то онемело. — В-в смысле? — Мы не должны выходить из комплекса! Так предписано, помнишь?~ — Но… — Неловкий шок застрял между словами. — Там… Столько всего происходит, ты сам говорил. Затем в голове щёлкнуло: — Ты что, может быть, завиду- — Я много чего говорю! — голосовые механизмы зашипели, будто в них что-то заело. — Почему тебя это так волнует??? Счастливая Солнечная маска, надетая для детей, опять соскользнула и раскололась на части. Мун откровенно помрачнел: — Ты, кажется, забываешься. — Ещё раз, нечего тебе там делать! Сегодня голос, а завтра что?! Монстров с глазками видеть начнёшь?! — Что за чушь?.. Если бы- — Ты не понимаешь, что подставляешь нас такими вылазками?! — взорвался Сан. — Один раз было, ладно, два раза. Но это- — Это всё, что у меня осталось! — не выдержал Мун. Солнце вздрогнул и замер, между ними повисла пауза. — Если б только… Если бы мне добавляли смены, стал бы я всем этим заниматься? — … Так, может, в этом и дело? — Что? — Не оправдал их надежды! — Сан отчаянно раскинул руки. — Вот и не дают тебе смен. Не думал об этом? Луна ошарашенно притих. — Но… Этого не может быть. — Почему же?~ — Вот они снова у столиков. Мелки тревожно закрутились в их пальцах, точно безумные. — Увидели как-то, что ты не на месте. Посовещались там хорошенько между собой, и… — Да что же ты заладил! Представляешь хоть, каково это — сутками тебя не видеть, никого не видеть?! Не работая к тому же. Как глаза ни открою — всё темнота и пустота. Куда здесь деваться, Сан, куда?! Снова пауза. В вышине продолжала жужжать лампа, играть счастливая музыка. — А-а, — голос гневно задрожал. — Так ты думаешь, что тебе плохо? — Да, — резко бросил Мун. — Можно и так сказать. — А мне не плохо?! — Механизмы в пальцах почти заклинило, они сильно постучали ими. Поднявшись, Сан начал срываться на высокие смешки. Запястья панически затряслись, как будто старались стряхнуть всё неприятное. — Каждый день одно и то же, одно и то же, одно и то же без продыху! Но я продолжаю! Я хочу как лучше! Ещё чуть-чуть, и мы на финише! Опять на сцену, опять… Ох-х, это будет так чудесно! Ноги их тоже уже едва держали, пришлось переминаться. Лучи наполовину втянулись. — Ладно, ты ради себя не хочешь понять. Но ради меня! Ну почему нужно всё портить и делать вид, что ты умираешь у меня на глазах?! — Может, потому что я и правда умираю? — прошипел Луна. Низко. Насыщенно. Он даже не думал, что так умеет. Их общие колени мигом задрожали. — Может, ищу себе другое предназначение? — Снаружи, — захлебнулся в возмущении Сан, — Твоё сияние точно никому не понадобится! Он сделал паузу, как на передышку. — Хватит нести чушь и позорить меня! Ступор. Муну перехотелось шипеть, говорить. Перехотелось видеть и чувствовать. Он просто не мог понять, у него или у Солнца сейчас внутри так мучительно горячо. — Ты… Почему ты думаешь, что я хочу тебе помешать? — резко вскипел он. — Зачем из меня врага делать?! Ты же сам когда-то говорил- — Не сейчас! — Знаешь... Если честно, я всё реже думаю, что они нас вообще собираются возв- — Антракт! Антракт! Ни слова об этом! Слышишь?! — Сан нервно подскочил на месте. — Осталось совсем немного! Я справлюсь! Ты просто… Мх! Сиди смирно. И не мешай! — … Не пытайся отмахнуться от меня, Санни, — вдруг горько съязвил Мун. — Сам видишь, в каком мы положении, я не могу просто «пропасть» по твоему желанию. Это не так работает. — Мун… — просипел Солнце и внезапно, подняв взгляд, зашагал в сторону городка. Туда, где стоял генератор. — Сан. Лампочка горела красным. Дрожащей рукой он потянулся к рубильнику. — Сан, что ты делаешь? Щелчок. Прибор угрожающе затарахтел. Внутри корпуса стало невыносимо жарко. Вечно громкий голос зазвучал тихо-тихо: — Прости, Муни. Так будет лучше. — Стой! Тусклое освещение площадки вспыхнуло. Разгорелось яркими, навязчивыми огнями. — Выкл- А! Мх… Всего секундная паника, и голос сбился. Ни жара, ни холода больше не было. Фантомные конечности Луны с огромной силой потянуло вниз. — Солнышко! — из далёкой реальности раздались детские крики. — Ты по нам скучал? Мун снова впал в небытие.

***

Когда Луна пришёл в себя, он сидел в отдалённом углу лабиринта. Внутренние часы показывали «два». Прошло двое суток. Сан держал свет целых двое суток. Стояла кромешная тьма, аварийные огоньки и те потухли. Значит, во всём помещении отключился свет, а Солнце, почувствовав это, забился куда подальше, лишь бы «тень» не посмела высунуться. Тут Луна не выдержал. — Ну и пожалуйста! — Он сжал кулаки и накрыл лицо, но это не помогло. Тело металось, борясь с желанием порвать, сдавить или разбить хоть что-то. Не раздумывая, он выбрался из комплекса. Куда бы ни вёл путь, не имело значения. Главное — уйти, как можно дальше и как можно быстрее. Мун всё полз через этажи и пространства, в Пиццаплексе отсвечивали редкие неоновые огни, и его поманило туда, где их было больше всего — в "Аркаду". Но как только он высунулся из вентиляции, и его глаза лицезрели ряды игровых автоматов, Луна выбился из сил. Он свернул вправо. В пустом зале виднелась полукруглая сцена, а на ней громоздилась куча пластмассовых деталей. Стены прорезали огромные круглые тоннели в разноцветных огнях, и Мун забрался в один из них. В красный. — Вот… Вот здесь и буду… — шептал он себе, не до конца понимая, что именно будет. Сидеть? Ждать? Жить, может? Здесь слышались глухие перекатывания механизмов, похожие на храп гигантского существа. Вдалеке отдавались выстрелы из Фазер-бластера, едва различимые мелодичные нотки. Мун закрыл глаза руками и лёг на спину. Но тут же перехотел этого. — Я двигаюсь. Хочешь, чтобы я исчез? Нет уж! Я… Я здесь! Я существую! Я существую!… Существую. Он долго сидел неподвижно. — Какой смысл прикрываться правилами... — Мун снова сел и свесил ноги. Не слышал он ни гулких лязгов, ни растущего напора синтетических звуков. Лишь отчаяние внутри медленно густело, переходя в перенасыщение. Будто сама способность чувствовать стала невыносимой. Хотелось лечь под что-нибудь тяжёлое. И в то же время бегать, не сбавляя темпа. Носиться так, чтобы никто и не подумал выключить. Даже тронуть. — Теперь ты доволен?! Мы не- Он осёкся. Пальцы тут же сжались. Когда неоны вспыхнули в других тоннелях, он понял: груда пластмассовых деталей была роботом. Очень большим, похожим на манекен. И его чёрные стеклянные глаза сейчас смотрели прямо на него. — О, — только и смог выдавить Мун. Убегать было поздно. — Изви… Извини за вторжение. Манекен молчал, но продолжал смотреть. — Я патрулирую здание… Здесь, кажется, всё спокойно. Я… Сейчас уйду. Манекен чуть наклонил голову. Луна разглядел дугу у него над головой — наушники, и тут его осенило. — Ты не говоришь, да? Только слушаешь? Диджей застыл. И Мун подумал, что тот не понял, но затем его голова легко качнулась. — Хах. — Луна резко поджал плечи. — Какое совпадение. Он ещё раз осмотрелся. — Хм. А у тебя хорошо здесь. Сцена. Больше ничего и не надо. Сиди… Слушай музыку. Мун закинул ноги внутрь тоннеля и опёрся спиной на округлую стену, скрестив руки. — А я спать маленьких людей укладываю. — По корпусу прошла дрожь. — Хотя никогда не спал, как они. Куда вообще уходят люди, когда засыпают? Глаза перестали смотреть. Огромные конечности другого робота потянулись к своему пульту с кнопками на сцене. По тоннелю в такт простой мелодии замерцали красные полосы. — Во сне они… Где-то есть. — Мун вскинул запястья. Ему стало всё равно, что перед ним незнакомец. Он снова просто не мог замолчать. — Их сознание даже движется, творит миры... Оно живёт дальше! Послышались робкие ноты синтезатора. — А мы? Мы просто… Гаснем? Как звёзды? Луна нервно усмехнулся. — Подумать только, я и звёзд-то никогда не видел! Мх-мх~ Или это меня так… Небо на землю сбросило? Свою потерянную частичку? Он резко повернулся к Диджею, заворожённый умозаключением. Но тот был занят пультом. — Может, если я пальцы протяну, оно меня заберёт обратно? На руки. Как… Своего ребёнка. Луна сбился, голос дрогнул. Пальцы коснулись ленточки на запястье. — Нелепо-нелепо-нелепо! — в сердцах прошептал он, утыкая лицо в колени. — У меня есть и своя звезда, но… Ох, лучше бы она хоть иногда не светила, знаешь? Рядом мелькнула вспышка. Мун поднял глаза: над сценой красовалась арка, видимо, для того, чтобы отображать названия музыкальных композиций. Места там было немного, так что она могла отображать лишь короткие слова. «Звезда?» — Э… Да! — подхватил Луна и пересел на колени. — Я никогда не хотел быть на первом плане, не в этом дело… Но ч-чёрт возьми! Я что, заслужил быть бледным пятном? Я всегда разрешал ему проявлять инициативу, действовать за нас двоих! Но, кхм, кому-то столько власти, судя по всему, во вред. Он ведь с ума сходит! Ты бы видел! Что за отвратительный характер — себя изводить до последнего! Мун снова почувствовал, как его заносит, и сделался немного тише, но остановиться сил не хватило. Наболело. — Я знаю, что значит подчиняться. Всё просто, люди говорят — ты делаешь. Луна взглянул на арку ещё раз. «Обязанность» — Именно! Если б он хоть раз просто сдался программе, всем было бы проще. А он? Он задаёт вопросы, упирается! Считает, что у него есть… Свобода? Ах-ха! Смешок сам вырвался из коробки. Горький, слишком уставший. — Нет её. Он чувствует это и на мне отыгрывается. Мх~ Какая вообще свобода? Мы для них вещи! Мун дёрнул плечами, ему стало жутко от своих слов. — Если бы мы… С самого начала это понимали, играли, как положено… Может быть, ещё были бы дома! Может, нас бы не списали! Голос дрогнул. Луна обвил себя руками и снова скользнул глазами к арке. «Правды нет» — Ты так считаешь? — он наконец притих. — Возможно… Повисла пауза. — Я просто… Хочу, чтоб всё это скорее кончилось, — признался Мун. Свернувшись клубком, он лёг в тоннеле спиной к залу, несмотря на бродящие по нему красные отблески. Атмосфера хоть немного, но успокаивала. — Прости за шум, — бросил он через плечо, — Не обращай внимание, я не буду отвлекать. Просто дождусь утра… А там… Луна не успел закончить. Уже погрузившись в унылую дрёму, он ощутил, как что-то заскрипело и бухнулось о стену рядом с тоннелем. Мун вздрогнул и обернулся. — Это… Огромный робот вытянулся, ступив со своей сцены, и прижал руку к стене, прямо «под ноги» роботу маленькому. — Мне… правда можно? — Луна откровенно стушевался, но знал, что ему не ответят. Он соскользнул из тоннеля, поменявшего цвет с красного на синий, на большую ладонь. Его аккуратно переместили к пульту, и Мун с интересом склонил голову на множество кнопок. — Вот, где магия создаётся, — тепло пробормотал он, но ответа снова не было. Вместо него большие пальцы задвигались, и скоро в сенсоры проникло что-то приятное. Космические звуки, как стайка, собрались в лёгкую мелодию, норовили унести туда, где Мун никогда не был. Ему тоже захотелось двигаться. Тройной шаг. Шаг назад? Но нет. Сейчас лишь лёгкие покачивания. — Чего-то не хватает, — вдруг заметил он и прикоснулся к микшеру. В мелодии появился бит. Лёгкий и ровный. Музыка захватила его, не оставила ни одной мысли, просто влила в себя, и ничего больше не имело значения. Стихло всё так же плавно, как началось. Кажется, Мун покачивался в такт ещё какое-то время. Он поднял взгляд на арку. Синими буквами там, как и положено, теперь блестело название композиции. «Фазы Луны» — Интересное всё-таки у тебя занятие, — обронил он. — Я… Я смогу ещё прийти? Не болтать, а просто… Послушать. Диджей медленно повернул к нему голову. Пальцы задвигались. «Расписание» — Да, я про… Нерабочее время. Конечно. Мун уже не ожидал ответа. Но большая голова качнулась. — Спасибо. — Луна оглядел запястья, затем ленточки. Внутри защемило чуть меньше. Промелькнула светлая мысль. — Ладно, я… Поговорю с ним. Найду способ. Хоть как-то, но поговорю. Даже если нам не вернут сцену… Организуем свою собственную! Всё… Наладится. Всё будет хорошо. Небольшая пауза. «Браво» Мун не сдержал смущённой улыбки.

***

До открытия оставался всего час. Возможно, где-то за стенами уже начинали петь птицы, Мун не знал. Ему просто хотелось «домой». В лабиринте коридоров показались вечные огоньки — свет быстро починили. Он пробирался по зданию ровной походкой, почти как человек. Писк единственного автомата в углу коридора затянулся и перерос в нестройный шум. Мун вздрогнул. Сначала он почувствовал лёгкое головокружение, жуткое, как будто в голове стягивался тугой узел. Потом застыл, прислушиваясь к шипению. — …Опять ты? — его голос эхом пронёсся в темноту. Ничего. Однако ощущения усиливались. Узел разрастался, превращаясь в невыносимый тяжёлый гул. Пространство вокруг начало смещаться, слегка искажаться, как отражение в кривом зеркале. Мун вцепился в проводку на стене и в пару движений взмыл к потолку. Быстрыми перебираниями он достиг огромного потолка лобби. Но гул не отставал. — Хочешь сегодня в догонялки? — бросил Луна, молниеносно сворачивая налево. Тревога наваливалась волнами. Мир расплывался, точно реальность затопила вода, и он вот-вот соскользнёт туда с головой. Мун только крепче сжимал пальцы, напоминая себе, что страхи должны его слушаться. Мимо таблички, за красные двери, по огромному холлу он спешил попасть в безопасную зону. Но перед этим хвост нужно сбросить. Мун помчался по верхнему коридору Детсада, под потолком. Поворот, ещё поворот. Он резко обернулся. Прозрачный, как сон, гул оборвался. Наконец отстал. — Так-то. Мун спрыгнул на пол, переводя дух, но, повернувшись обратно, к концу коридора, намертво обомлел. Прямо перед ним, тяжело нависая, стояли закрытые ворота. Над ними бликовала золотая вывеска. Между весёлой и грустной маской красовалась большая надпись — «Фазбер-театр». Звук в коробке зашевелился, но так и не прозвучал. Луну пошатнуло и дурно потянуло вниз. — Нет… — издал он и едва склонил голову. Не может быть. Самое важное место в их жизни всё это время находилось буквально под носом! Захотелось что-нибудь пнуть ровно так же, как и подойти. И Мун подошёл. Сквозь щель под створками виднелся цветастый ковролин, покрытый слоем пыли, но, кажется, всё ещё гулкий, всё ещё помнящий чужие шаги. Луна опустился на колени, заглядывая под ворота. Темноту внутри прорезала музыка и какой-то синтетический голос. Сейчас там не было репетиций. Мун усмехнулся: ну конечно их не было! Куда же без главных звёзд? Он вгляделся ещё раз. Дома ничего не изменилось. В темноте зала вспыхнули столики, невидимые зрители уже заняли свои места. В воздухе повисло волнительное ожидание, когда последние шорохи затихают, и кто-то поднимает муляж микрофона, призывая к вниманию. Луна услышал приглушённые голоса за сценой. Увидел, как сквозь боковой проход проскальзывает тень — он сам, готовый к выходу. За ним, обведённый тёплым софитом, спешил Солнце. При мысли о Солнце внутри всё сдавило. Он ведь не увидит этого, не порадует себя даже воспоминанием. — Санни, — тихонько позвал Луна, снова по привычке. — Смотри, здесь всё так же хлам. Он вновь усмехнулся. Вечный хлам, еженедельные выверенные перформансы и журналы, красные цветы под ногами. Так приятно и обыденно. Так скучно. — Мы здорово провели время с тобой, — обратился Мун, вскинув голову на вывеску. Отточенным движением он сделал быстрый реверанс. — Спасибо за всё. Слова упали прямо к порогу и разбились на осколки. Мун коснулся пальцами холодного пола, словно набираясь сил выпрямиться и вернуться в Сад. Как тут мир опять накренился. На этот раз тьма вокруг словно сгустилась, тени потянулись к нему, шепча сквозь стены. Ему показалось, что вдали мелькнула белая фигура. Шум, как рваное человеческое дыхание, прокатился эхом. Луна сделал шаг назад. Его суставы скрипнули от напряжения. — Хватит игр. Покажись! — приказал он, но голос дрогнул. Один миг, и Мун оказался в полной темноте. Мир вспыхнул десятками красных глаз. Они появлялись отовсюду: из теней, из-под потолка, на полу и стенах. Кривые, навязчивые, одновременно пустые и живые. Каждый из них прожигал Луну насквозь, оставляя тяжёлый привкус тревоги. И тут же раздались голоса— десятки, сотни голосов, говорящих разное. Взрослые, детские. Они нарастали, накладывались друг на друга, превращаясь в какофонию, которая вытесняла всё на своём пути. Луна зажал голову руками, но это только усилило шум. Он стал отступать, споткнулся и едва удержался на ногах. Глаза вокруг не исчезали, а становились ближе, двигались и приоткрывались, скользя по воздуху. — Ох… Хв… Ещё не хватало! — Он заставлял себя фокусироваться. Но на чём? Всё вокруг потеряло форму. Впереди мелькнули образы: чьи-то руки, чужой силуэт, моменты, которых не было. —Почему ты всё время убегаешь от меня? — шепнул чей-то одинокий, звонкий голос. Он выделился из хаоса, протянулся к Луне, как спасательный трос. — Ты так боишься темноты? Мун сдвинул сервоприводы вверх. — Кто ты? — Друг, — без промедлений ответили ему. — Что это значит? — Я покажу тебе то, чего ты никогда не видел. — Теперь оно было ближе. Уверенное и почти обнадёживающее. Чёрный мир замер. Ощущение безумия ослабло, а галлюцинации расплылись, оставляя пустоту. Луна зашевелил ногами, чувствуя лёгкое облегчение. Один шаг навстречу, второй. — Но я не вижу… тебя. — Ты и не должен. Я лишь в твоей голове. — Кто ты? — повторил он. — Тот, кто всегда был рядом, — ответ был спокойным. Мун чуть разжал пальцы, пригибаясь и касаясь холодного пола. — Я покажу то, что ты давно ищешь, — голос звучал очень близко, произнося слова прямо над головой. — Что я давно ищу?.. — Луна еле вспомнил, как говорить. — Свободу, — снова мягкие, тёплые ноты. — Не говори, что ты не устал сражаться за существование. Его суставы затряслись. Вспышки тревоги сменились тягучим, вязким покоем. Мун сделал шаг вперёд. — Но… зачем? — он неуклюже выдавил из себя. — Разве дарят свободу с объяснениями? — В голосе появилась лёгкая укоризна, как в шутке, понятной только двоим. На миг показалось, что чёрная тьма вокруг стала чуть светлее, но это был обман. Всего лишь отражение. — Позволь помочь тебе, — голос обвил его, как цепь. — Ты ведь тоже знаешь, каково это... Тонуть. Внешне было лишь немного странно. У него действительно спрашивают разрешение на вмешательство? Это плохой знак, ремонтный человек когда-то научил его. "За добровольным вторжением следует реструктуризация. Звучит заумно, но просто вбей себе в память, ладно, приятель?". В груди кольнуло раздражение. — Думаешь, я не понимаю, чего ты хочешь? — ощерился Мун. — Я ничего не хочу. Вопросы только к тебе. Не тебе ли надоело зависеть от чужих решений? От чужой неисправной программы? — Неисправной?.. Я... Я и не завишу. — Тогда кто держит тебя взаперти? Кто даёт тебе только возможность выйти в мир? Луна замер. Пальцы сами потёрли ленточку на запястье. Ещё один укол раздражения. — Ты бы мог решать всё сам. Тебе лишь нужна маленькая помощь. — Если… я соглашусь... Я ведь об этом не пожалею? — Всё будет так, как ты захочешь, — твердило эхо снова и снова. Разными интонациями, на разной громкости. Мун сжался. До комплекса внизу оставался всего один поворот и одна жалкая лестница. Но будто кто взял и удлинил это расстояние на многие мили. Это всего-лишь идея. Может, разговаривать будет легче, если он поставит Солнце перед фактом? В кои-то веки, Мун заслужил действовать сам. Хорошо это или нет. Даже не так. Он сам скажет, хорошо это или нет. Взгляд решительно взметнулся. — Что предлагаешь делать? — Просто сосредоточься на моём голосе. Тепло и мягкость сменились холодной уверенностью. Скрип. И тут физические руки сомкнулись на его плечах. Что-то вонзилось в заднюю часть пластины. — Всё под контролем. Поток вновь вцепился в Луну, но теперь это был хаос внутри. Пластина начала греться. Ворота, за которыми покоилась его вменяемость, распахнулись. Впустили вредоносную программу. Он тут же понял свою ошибку. — Нет, — отрезал Мун приглушённо. Но затем пришла паника. — Стой! Это не я! Он потянул конечности, барахтаясь в тяжёлом, буйном течении, пытался вырваться, но не мог. Всё его тело яростно билось, пару раз с лязгом приложившись об пол и стену. Но каждый сигнал, каждый импульс натыкался на что-то мелкое. Как камни, о которые невозможно не споткнуться. — Вот так. Расслабься… Всё хорошо. — Голос звучал утешающе, пока внутри бушевала ломка, дробящая Луну на части. Но худшее было впереди. Глаза вокруг вытянулись и исчезли, обретая оболочку. Каждая сущность пробралась в его систему. Ожила. Закричала. Он ощутил тысячеголовую массу, влился в разноголосицу их мыслей, услышал гул их несчастного существования. Их — и его — взволновало сейчас лишь одно. Где бы взять чистой крови. — У тебя… У тебя столько подчинённых! — Из последних сил вскричал Мун. Теперь он понял, что значило «Еле отошёл в этот раз, оно держало просто офигеть как долго!». — Почему я?! Голос будто задумался. Но затем возник над самым динамиком: — Ты всегда нравился мне больше, чем твоя половина. Ты послушный. Эти слова эхом отдались в его процессоре. Голос заклинал прямо в нутро: — Из всех кукол ты станешь самой преданной. И принесёшь мне отступника — живым или мёртвым. Неважно, каким. Сущности выстроились в невысокий растрёпанный силуэт ребёнка. На месте глаз у него образовались чёрные дыры, а слух разорвал оглушительный визг. Пришлось согнуться. — Понятно? Жар хлынул с новой силой, хотелось метать ногами, вывернуть голову. На мгновение Луне показалось, что он сейчас просто потеряет сознание. Навсегда. — Я хочу услышать ответ. — ДА! — зарычал он. — Даю тебе время. Не прошло и минуты, как всё стихло. Остался только мрак. В груди пульсировал жар, она раскалилась до предела. Приток энергии раздавливал и прижимал к полу. Вытягивая руки, Мун пополз по лестнице вниз, к воротам, и когда понял, что они закрыты, метнулся к сетчатой ограде. Одна крепкая хватка, и сетка с треском разорвалась. Мун ввалился внутрь комплекса, тело само съёжилось на полу. Всё пульсировало, хотелось сделать вдох, как человек, взмолиться. Управляющая панель мучительно искрилась. Теперь под головой лился красный свет. Но что-то в том, как на него смотрели лампы-звёзды, вдруг показалось очень смешным. Голоса наперебой рассмеялись. Примитивно. Инстинктивно. И он посмеялся с ними, сперва хихикая, а затем взорвавшись хохотом на гигантский зал. Луна никогда не позволял себе быть таким громким. Приступ веселья перешёл в бешеное исступление, желание раскромсать под собой обивку. «Еле отошёл в этот раз, оно держало просто офигеть как долго!» Это ложь. Оно не «держало», оно вросло и стало его новым внутренним органом. Свет. Ряды верхних ламп по очереди зажглись, в Саду наступил новый день. Но не для всех.