Ахлуофобия

Март, 2038 — Ух-х, да что ж такое... Напомни мне больше никогда не работать в темноте! — Санни, кажется, нашёл! Вот этот провод? — Отлично! Держи крепко, сейчас присоединю. Если нам еще когда-нибудь во время финального акта отключат свет, я клянусь- — По-моему, они даже не заметили. Слышал, как замолчали? Подумали, это часть шоу. — Хм… Может быть! О! А как думаешь, если сделать то же самое, только в конце поиграть с прожекторами, они оценят? — Почему бы не попробовать? — Ах, Муни, что бы я без тебя делал! — Хе-хе~ — Не работать… В темноте, нет, никогда не… Работать в темноте… Не надо… Звёздный Детский Сад гудел. Свет от вывесок второго этажа бил даже через сетку, отражаясь на пластиковых горках, на шариках. Он превращал помещение в смесь страшных чёрных теней и цветных всполохов. Смена была в самом разгаре. Несмотря на девять суток без сна, Сан всё ещё был полностью на ногах. Кто-то однажды сказал, что “их аккумуляторная батарейка способна пахать полгода”. Чем не прелесть??? С начала весны дрожь проходилась по его спине хотя бы раз в пару часов. Объявить заветное могли в любой момент. В любой. Момент. Но не объявляли. — Ну почему?! Мальчишки глядели на него с притворно-обиженными лицами. Один, надувшись, пинал пластиковый шарик, другой вертел в пальцах порванного червячка на нитке. Их совсем недавно разняли. Сан рефлекторно потёр запястья и только тогда заметил, насколько их исполосовали за последние месяцы. Крошечные царапины, вмятины, полоски засохшей краски. Жутко. Жутко… невесело! — У вас… Испортится зрение! Если… делать что-то в темноте, — поспешно оправдался он. Фигурки в голове еле двигались. Всегда пружинящие, поющие и звенящие они полностью слиплись в нечёткую серую массу нулей и единиц. Вроде бы, это произошло уже месяц назад, но тогда он ещё слышал звуки. Теперь в голове было невыносимо тихо. — Солнце! Солнышко! — окликнули те же мальчики. — Слушаю вас! — А почему мы ещё не пошли на перерыв? — Потому что сегодня вместо Сончаса мы с вами приберёмся, как при-мер-ная команда! — Но… А почему- — А теперь кру-гом и подбирать наших бумажных друзей! Десять минуток! Время пошло! — А что потом будем делать? — Потом… Что хотите, — неожиданно сухо бросил Солнце. Но тут же подскочил, заметив, как девочка в углу тянет в рот моточек блестящего скотча. В шее что-то щёлкнуло, и он на долю секунды застыл, ловя равновесие. — Ладненько! Сегодня мы с вами выучим новое слово! Дис-пеп-сия!!! Её так и зарабатывают! — Это что? — Забей, Сэм, он всегда такой! Говорит непонятное.... Пойдём, не стой! Скотч был спасён, но его тут же заменили слёзы. Солнце рефлекторно потянулся за ближайшей игрушкой, но рука соскользнула. Он быстро перехватил её другой, чтобы никто не заметил. Пока Сан пытался отвлечь и успокоить девочку, толпа начала разбредаться, теряя к уборке всякий интерес. — Переигрывание тебе никогда не шло~ — вдруг прорезался тихий голос. Солнце сбился, глаза широко раскрылись. Мун? Сейчас? Но как? Смесь тревоги и вины поднялась откуда-то из моторного ядра, отдалась в голову. Он хотел сказать что-то примирительное, хотел признать, что сожалеет об их последнем разговоре, но… этот тон. Насмешливый, тянущийся, от которого по корпусу пошли мурашки... Сан саркастически буркнул: — Так что же ты столько молчал и не предупреждал? — Почему? Всегда такие поспешные выводы… Я терпел это, пытался абстрагироваться~ — Тогда пытайся получше! — Сан. — Правда! Если тебя что-то не устраивает, я- — Сан, дети смотрят. Как будто разряд. Он резко обернулся и тут же заметил пару девочек, которые глядели на него сверху, из окошка городка. Они перешёптывались, хихикали. Сан сразу сменил выражение на радушную улыбку, но уголки рта дрожали. — Мистер Сан! — Мистер Сан, вы так смешно с собой говорите! И Мун тоже захихикал. Противно, пробирающе до самого нутра. Но, по крайней мере, больше сегодня он ничего не сказал.

***

— А теперь, мои солнечные зайчики, нужно сказать “спасибо”! — голос Солнца звенел над Садом, пока он делал широкий жест в сторону "публики". — Спасибо. — Спасибо… Маленькие носочные куклы застыли в неловком поклоне, кто-то из детей лениво хлопал, кто-то уже давно растерял интерес. Дети рассредоточились, а Сан сидел у сценки из подушек, будто ещё надеялся услышать аплодисменты. Он чувствовал, как гудела вентиляция, а шарниры в суставах тянуло. Солнце выработал хорошую стратегию — менять занятие для детей каждые пять минут. Это давало уверенность, что жалоб на “слабый досуг” не будет, но тем чаще он просто зависал в перерывах и без какой-либо чувствительности глядел в стену. Бывало, что его окликали всей группой. Показывало “шесть-тридцать”. К коридору за воротами заканчивали подтягиваться родители, приходилось как обычно помогать всем с ботиночками. Сегодня, на удивление, без дерзких опозданий! — О… Ох! В последнее время сюда не заходил никто из персонала. Недели две точно! Но тут Сан уловил знакомый силуэт и моментально ожил, запутываясь в ногах, устремляясь вперёд. — Офицер Ванесса! — Он буквально подскочил к ней, скользя по полу. — Привет-привет-привет! Как ваши дела? Как ночь? Всё хорошо? Выглядите умо-умопомрачительно! О, постойте, знаете что — у меня есть вопрос! Очень важный вопрос! Он говорил слишком быстро, слишком громко, навис над ней, расставляя руки в стороны, будто хотел перекрыть все пути к отступлению. — Отвали. Она даже не взглянула на него. Упёрлась локтём в ворота, зарывшись пальцами в лицо. В целом, Ванесса выглядела так, будто её с трудом дотащили до этого места и поставили на ноги. Глаза красные, веки тяжёлые. Но Сан не смог остановиться, сделал вид, что не заметил. — Н-насчёт переоценки! Я хочу знать, есть ли обновления! Может, уже сделали списки! Может, уже известно, кого… Она раздражённо вздохнула, будто собиралась что-то сказать, но не хватило сил. Сан сразу запнулся. Нет. Так слишком требовательно. — То есть, я-я имею в виду, что очень стараюсь! Глядите, как тут у нас весело! И дети в порядке! Все заиграны и залюблены! Это- Э-эй! А вот туда не нужно! Там мы не играем!!! Вскинув запястье, Солнце поспешил отогнать младшего мальчишку от охранного островка. И тут же повернулся обратно. — Это всё пойдёт мне в плюс, верно? Ванесса медленно осмотрела площадку через механическое плечо — её взгляд казался пустым, даже стеклянным. А потом вдруг замерла на чём-то. — У тебя не убрано. — Что? — Сан дёрнулся, едва не уронив маленькую куклу, которую всё ещё мял в пальцах. — Там. Она вскинула подбородок в сторону бассейна. Один. Один-единственный шарик вытащили из него, он лениво катился по полу. — Пока не уберёшь, не будет никакой переоценки. Солнце сжал пальцы, почувствовав сильный скрип в шарнирах. Ванесса не улыбалась. И не шутила. И даже не смотрела на него. Чья-то любопытная мама дёрнула её за руку и сразу отвела в сторону с очередным глупым вопросом. — Но... но я же... Сан как мог “проглотил” огромный обжигающий ком и устремился прибираться. Или скорее даже заново проводить генеральную уборку. Собирая игрушки, в тысячный раз поправляя коврики, смахивая пыль с перекладин, он работал быстро, судорожно, чтобы за ним наблюдали. Шарик прогнулся в его пальцах. Солнце опустил его в бассейн, ровно в центр, чтобы он точно больше не выбился из картины. Вот. Теперь всё. Но когда он обернулся, в коридоре было пусто. Ворота давно захлопнулись. Все ушли. Паника сжала тугими кольцами, Сан вцепился в ленточку и изо всех сил постарался себя успокоить. Он слишком надавил? Слишком долго убирался? Нет. Просто… она скажет завтра! И к завтра нужно быть готовым! Когда показало “восемь”, освещение приглушилось. Несколько ламп оставили после себя навязчивый сумрак. Сан прижимал к себе запястья и всё ходил кругами у бассейна. В какой-то момент ему даже захотелось туда прыгнуть. Быть чем-то облепленным, чем-то скрытым. В чьих-то руках. — Странная штука… — бархатный тон перебил гудение генераторов. — Ты ведь никогда не понимаешь, когда нужно остановиться. Солнце подавил дрожь и продолжил вышагивать круги. Раздалось громкое тиканье — шарниры в последнее время совсем разболтались и разгибались неохотно. — … Я не хочу с тобой спорить. — Ну конечно, не хочешь, — голос Луны скатился в смешок. — Хотя всегда это делаешь, правда?~ Ты не можешь принять, не можешь заткнуться, даже когда всё уже ясно! Сан понял, что выходил уже сотый круг. Он остановился и прижал ладонь к нагретой груди, будто от этого она быстрее охладится. — Ты о чём?.. — Так… Размышляю, — голос стал нежнее. — Например, о том, как же мне надоело слушать твои препирания. — Препи-рания? — осторожно переспросил Сан. — Ну да, — Луна фыркнул. — Это твоё вечное «Я сам! Я справлюсь!». Особенно «Я должен!». Мне всегда от этого хотелось… Знаешь… Просто взять и размозжить тебе голову. Солнце остолбенел. — …Что ты сказал? — Ш-ш-ш, не бойся. — Шёпот прошёлся отвратительным холодком по проводам. — Я бы сделал это быстро. Ты бы и не почувствовал. Сан выпрямился, пальцы принялись нещадно мять ленточку. — Ха… Ха-ха, да. Забавно. — Я не шучу! — вдруг прорычал Мун. Солнце чуть не споткнулся о свою же ногу. — Я бы избавил тебя от страданий~ Ты бы больше не кричал и не изводил нас. И весь этот цирк закончился. — Не слышу! Я ничего не слышу! — голос Солнца сорвался, он зажал динамик и прошагал ещё один круг. — Ты даже не понимаешь, о чём говоришь! — О, а здесь позвольте поспорить! — Сан вздрогнул, громкий смешок Луны эхом разнёсся по Детсаду. — Думаешь, я не вижу, как ты хочешь этого? Солнце почувствовал пошатывание. Он цеплялся за реальность как мог, но всё равно чуть не осел на пол. — Когда маленькие черти не слушаются, кричат… дерутся, например. У тебя наверное и на лице всё написано! — Только показалось, что Мун замолк, как он заключил: — Бессовестно напрашиваешься, чтобы похоронили. Снова душащий жар, душащая паника. Панель начала перегреваться. — Хватит!!! Ни звука, ни слова, я не хочу ничего слышать! Молчи! — Зачем так заводиться, Санни? Я же просто забочусь. — Луна заговорил быстрее, — Я могу помочь. Ты только скажи, и я сделаю всё. Всё. Для твоего спокойствия. — Да что же это… Какое ещё "помочь"?! Ты только хуже делаешь! — Это потому что ты упрямишься~ Солнце закрыл лицо руками, пытаясь спрятать горячую волну отчаяния. Пара немых секунд, и из него зазвучали тихие хрипы и обрывки всхлипов. Весёлая музыка с потолков хорошо их перебивала. — Ну-ну, — утешал Мун, — Тише, я здесь. Я всегда здесь. Чтобы ты увидел правду. Сан резко разжал руки. Из агонии вырвалось только пустое недоумение. Это ведь уже не просто злорадство! Это… Не Мун! — Что случилось? Почему ты говоришь так?! — Солнце совсем осип. — Я… Ведь тебя… — И я тебя! — Луна опять усмехнулся горестно. Безумно. — Больше всего на свете~ Аварийные огни вернулись.

***

Почти “двенадцать”. В складской комнате отдавало поздним мраком. Сан то и дело спотыкался о разный хлам, что долгие месяцы сюда тащил. Руки не находили места, спина слабо вибрировала (Сколько раз её без спросу трогали на этой неделе?), а коробка уже сама выдавала нервное бормотание. Вслух. — Что не так, что было не так… Когда день в центре кончился, к нему навязчиво закралась мысль, что шарик был далеко не основной причиной отказа. Ванесса просто не хотела его обидеть! — Рисунки… Рисунки не все отклеил, — шептал Сан, делая крошечные пометки на стене. — Всех… Не допровожал. Нужно было… — Нужно было того мальчишку нормально остановить. Он всё равно залез под охранный стол, кстати, — голос нечётко зашуршал в тишине. Солнце дёрнулся всем телом. Его взгляд скользнул за балкон. С другого конца площадки высунулась та самая зона. — Как интересно, что они этот островок не огораживают от них, но огораживают от нас~ — Лучше… О-об этом не говорить, — попытался отмахнуться Сан. Луна хмыкнул: — Страшно забавно, а мы в итоге гораздо более бесправны, чем любой спиногрыз~ — Не выражайся так! — Почему? Или ты, может быть, думаешь, что «повыше» них в иерархии? Мх, самонадеянно, мой Лучик. Сан дёрнулся. Так Мун звал его только в самые тихие, нежные моменты. После удачных импровизаций или страстных аплодисментов его настроение завораживающе искрилось и- — Ну давай, давай, договорились же! Я тебя обнимаю, а ты взамен хорошие слова «на ушко»! — Ладно. Клади запястья. Ты мой самый тёплый лучик~ — Да? — Я люблю твои руки. Ты хватаешь мир жадно, будто никогда не насытишься, впитываешь больше и больше. — А… Кхм! — Люблю, как ты смеёшься. Ты сияешь так, что никакая тень и не думает падать рядом. Люблю те- — Мун! — Что? — Я… Я передумал! Остановись! Иначе я под сцену провалюсь! — Что-то смущает? — Нет!.. Да!.. Я не знаю! — Какая прелесть~ -на такого Муна хотелось смотреть вечно… — Не прикасайся ко мне!!! — вскричал Сан. Луна тихо и чисто захихикал. — Как скажешь. Но сначала ты подойдёшь к зеркалу. Солнце поднял взгляд: недавно они принесли в комнату круглое зеркальце, которое кто-то оставил. Оно жутко отражало лампы в вышине площадки и подло напоминало прошедший день. И день до этого. И до этого. — Нет… — Давай, Санни. Я тебе кое-что покажу. — Я сказал, мы никуда не пойдём! — Хочешь меня позлить?~ Это прозвучало медленно, низко, с неприкрытым, настоящим ядом. Но энергия в конечностях забила ключом. Кого он из себя строит??? Солнцу хотелось назло скрестить руки, назло упереться ногами в пол. Процедить. — Злись, сколько влезет. Пауза. В грудь тут же кольнуло сожаление. — Хорошо, — прошептал Луна. — Стой- Солнце пошатнулся — конечности начало ломить. Система перегрелась в считанные секунды, и всё нутро пронзила гудящая боль — Мун рвался наружу силой. — Нет! Не надо! Сан испуганно зажал глаз, чувствуя, как он становится лунно-чёрным. В пальцах волной прокатился отвратительный холод. — Посмотри на себя, Санни, — зазвучало куда чётче. Будто Луна уже одной ногой вышел наружу. — Не буду! — Тогда давай помогу~ Ноги Солнца выпрямились, но затем скосились снова с такой силой, что пришлось упасть на колени. Он едва не прижался лбом к несчастному зеркалу. — Ну что? — Мун, больно! Мне больно! — Ты знаешь, как это исправить. Мир закружился. Сан обречённо сжал пальцы, пока они ещё принадлежали ему, и глянул на своё отражение. — Разве не прекрасно? — судя по тону, Луна довольно скалился. — Такой хрупкий, незначительный... Но законченный эгоист! Ты ведь так стараешься, чтобы продолжить самому лицом светить, м? А на то, что с другими происходит плевать хотел! Ты всегда был таким, ещё бы~ Новый поток силы ударил изнутри. Сан резко впечатался лбом в стекло. Пошла трещина, в сенсорах зазвенело. — Гляди! Вот за это тебя все любят?! Да люди всегда за голову хватаются, лишь бы просто угомонить твоё эго. А когда проблемы — жалко ищешь, за кого можно спрятаться, в ком защититься. И находишь~ Так ответь на логичный вопрос. Даже на четвереньки встать не удалось. Механические локти затряслись от малейшего давления, от услышанного. — Кто здесь главный? — Я. Опять насильный стук о стекло. Солнце забегал глазами: один из них почти почернел и сразу прищурился в отражении. Это был чужой, ехидный взгляд. — Ещё раз. Кто главный? — … Я. — Ложь. Куда наклоняешься? Не смей отворачиваться! Послышался треск тока, опять хлынула боль. Точечная. Выдавливающая измученные, ужасные стоны. Сан нехотя вскинул подбородок. Горло сдавило железной хваткой. — Кто всегда выгораживал твою дефектную голову? В которой извилин не досчитали, чтобы исправно работала! Ну-ка?~ — Мх… — Сан. — Ты. — А кто знает, что с тобой делать, когда ты не в себе? Успокаивает, охраняет твой рассудок. — … Ты. — Громче. — Ты! — отчаянно хныкнул Солнце. — Так кто тут главный, Санни? Сан дрожал. В какой-то момент он качнулся так сильно, что зеркало подделось, сорвалось со стенки. С треском разлетелось об пол. — Скажи это~ Не бойся. Дрожь не прекращалась. Мун точно загнал его в угол и придавил к этому углу ногами. Хотелось кричать, но некуда, рыдать, но невозможно. Умолять… Нет. Никогда. Глаза опустились. Внезапно внизу стены показался выключатель. Не думая, Солнце подался вперед. — Не трожь! Стекло под ладонями захрустело, из дикого прилива силы он уткнулся в кнопку, щёлкнул. Свет пару раз мигнул и включился на полную мощность. — Да чтоб тебя, — зашипел Мун, «ослабляя хватку». Неужели сработало? Солнце зажмурился, и боль стремительно ушла. Только родной голос тихо шевелился в голове: — Ничего. Мы с тобой ещё позабавимся… Несколько минут пальцы хаотично сминали ленточку. Ужас мелкими иголками сходил со спины по ногам и рукам. Не давая встать. Сан вжался в холодную стену, едва придя в себя. Щёлканье любых движений, вид собственных конечностей, то как они двигались, казалось страшным. Страшно-мерзким. Отвратительным! Взгляд медленно ходил по комнатушке и остановился на маркере. Может, если он сам нанесет себе метку для инженеров, его опять положат на стол? Может, поместят в небытие к фигуркам, сделают хоть что-нибудь, чтобы стало полегче? Он не хотел знать. И в то же время жаждал больше всего. Обхватив колени, Солнце начал мерно раскачиваться. Пять минут — лучи снова вытянулись, пятнадцать — ослабла тряска, полчаса — и почти полегчало. — Звёзды стро-ил он в ряды… Све-том ме-рил их следы… В какой-то момент Сан даже подумал, что сможет задремать. Но нет! Ни в коем случае! Иначе он всё испортит. Точно. Всё испортит. Жёлтые потолочные лампы сегодня горели как никогда ярко, и пусть это безобразие таким и остаётся. Снаружи послышался семенящий стук, глухой шум, перекатывания. Может, опять кто-то пришёл настраивать проводку? Или вернулся за курткой. Но вдруг: — Ай. Ненавижу эту штуку! Солнце рефлекторно распахнул глаза. Детский голос. Он кое-как поднялся и немедленно выглянул из комнаты. Прокатившись сюда по горке, в бассейне сидел мальчишка. Невысокого роста, растрёпанный и не особо тепло одетый — в поло и шорты — он обиженно потирал бок. — Пять часов… Ты издеваешься? И я пяти минут тут не протяну! — он говорил со своей рукой. Сан его не помнил, несмотря на людей, быстро сменяющихся в голове. Имя, имя, имя... Нет. Но что-то в этом лице знакомое. Где-то недавно видел похожие линии… Если только… Конечно! На задворках тут же всплыла Кассандра. “Мой лучший друг!” — с гордостью тыкала она в карандашный портрет, когда дети разглядывали её блокнотик перед закрытием две недели назад. Друг. Неужто потерялся? Солнце склонил голову: раньше такого не было. Значит... Это возможность проявиться! Скорее-всего, они только этого и ждали перед переоценкой. А это уже значит, что ситуацию нужно брать в руки. Срочно, срочно, срочно! На лице сама собой выросла широкая улыбка. — Что это я слышу? — Сан раскинул руки, когда вышел на балкон. Как бы невзначай. И невзначай без разбега прыгнул в бассейн. Падение было недолгим, внутри от столкновения с шариками только что-то тихо звякнуло. Страх тоже пропал — здесь либо выйдет красиво, либо не выйдет никак. Чуть столкнувшись с кожей под грудой шариков, он подхватил ребёнка и приподнял его над полом, как только тот дёрнулся в сторону. — Э- — Здравствуй-здравствуй! — Голос сразу выдал скачок — слишком высокий, протяжный. Взволнованный. — Что у нас тут за поздний гость? Это вечеринка с ночёвкой? Да? Нет? Х-м!~ А твои друзья? Потерял по дороге??? Мальчишка вздрогнул, на миг задержал дыхание, а затем напряг мышцы. Он смотрел на него слегка нахмурившись, с напускной бравадой. Так, как будто привык защищаться. — Ты- — Ну ничего! — Недолго думая, Солнце понёс его к настрадавшимся столикам. Но присаживаться ребёнок не спешил. — И вдво-ём хорошо! Мы можем клеить ладошки, намазывать их краской, да не просто, а с блёстками, чтобы сияли, как звёздочки! Рассказывать сказки, сидеть под вентиляторами, пока мозги не за-СТЫНУТ и не покатятся кубиками по полу! И хоть всю ночь не спать! Ха! Кому нужен сон, правильно!? Сон — это скучно! Дрожа от перевозбуждения, Сан сам как будто потонул в своих словах, но внезапное воспоминание сдавило нутро. — Только с одним условием! — Голос резко сполз вниз, потеряв всю лёгкость. Он чуть подался вперёд. — Свет не выключать. Никогда. Никак. Мальчишка недоверчиво сдвинул брови. — Понятно??? Понятно~ Тот опять вздрогнул, отступил, но наткнулся на край стола. — Ну… — Вот и ладненько! — Солнце хлопнул в ладоши, едва не задев его по уху. — Здесь всё твоё! Разве можно ТАКОЕ променять на какой-то центр? Хо-хо! Конечно нет! Никому не нужно идти домой! Никому, никому! Сан с силой усадил его за столик, но мальчик лишь дёрнул плечом, пытаясь выскользнуть. — Да я не… — Не хочешь?! — голос Солнца свистяще оборвался, но тут же вновь взлетел в воздух. Он завозился на месте, склонился вперёд, накрывая его собой, и разом затараторил: — Ты просто ещё не попробовал! Мы ведь даже не начали! Его слова оборвал грохот. Барабаны рассыпались в стороны с глухим бряцаньем. Башенка из них, старательно выстроенная после смены, теперь лежала в руинах. В глазу дёрнулся сервопривод. Мгновенно пришла паника. — О нет! Нет! Солнце метнулся к ним, скулящим вихрем заметавшись по полу, подбирая барабаны, встряхивая их, проверяя, не погнулись ли. Только не бардак! Ещё не хватало! Красный. Зелёный. Синий. Или сначала шёл зелёный? Или зелёный первый с конца? Нет, нет, нет, нет, неправильно! Мальчишке не нужно было больше ничего. Он тут же соскочил со стула, прижимаясь спиной к конструкции, ловя момент. И метнулся к городку. Руки сами двигались в беспорядочной возне, Сан поставил барабаны друг на друга почти машинально. И тут волнение, вроде бы, немного утихомирилось, но… — Хм~ От одного звука электрические импульсы заструились из груди в бёдра. В спине похолодело. Солнце застыл один посреди зала. Пальцы вцепились в лицо, как будто так можно было спрятаться от кошмара, от себя, от нависшей тьмы. Паника снова залила его ледяной водой. Она гасила любую мысль. Но не гасила противное хихиканье. — Санни, Санни… — Голос Муна проступил мягко, как трещина в стекле, но тут же разросся, зазвенел. — Что такое? Упустил его? Тц. Снизу ударило током. Тряска усилилась, и чьи-то руки — его собственные — невольно поползли к шее, вцепились стальной хваткой: их двигали изнутри. — Ох, — Мун почти застонал, и этот звук проскользнул прямо под обшивку, обволакивая каждую мысль липким покрывалом. — Ты ведь знаешь, что будет, когда это заметят? Где-то гремела вентиляция. Солнце едва стоял. — Они отправят нас в утиль, Санни, — Мун заговорил вполголоса, горячо, вязко. — Удивительно. К этим чертям с такой любовью, а из-за них-то потом и поминай как ЗВАЛИ! Сан вскрикнул, шарахнулся было в сторону, но ноги чудом удержали на месте. — Ш-ш-ш, — лёгкий смешок, будто Луна до этого молчал. — Не надо бояться. Я ни за что тебя не брошу. Лично на кусочки порву. Ступор. Сан согнулся пополам, закрыл объективы. Коробка просто не слушалась. — Я буду первым, кто прикоснётся к твоим внутренностям, — продолжил Мун, не давая Солнцу опомниться. Слова стекали, как яд, тягучие, обжигающие. — Буду аккуратно откручивать каждую пластину, проводки переламывать… Он прервался, будто внутри что-то щёлкнуло. На миг наступила тишина. — Мой свет, мой дорогой, — внезапно тон стал привычно бархатным, почти нежным. — Я бы никогда не обидел тебя. Ты ведь знаешь, да? Что? Солнце не отвечал. Он не мог. — Глупенький, такой глупенький, — Мун снова перешёл на шёпот. — Правда думал, они вернут нас домой? Думал, всё наладится? О, Санни… Его голос сделался гуще, тяжелее, как горький сироп: — Ну же, дай мне выйти. А то, если ты продолжишь прятать меня… Ха-а~ Мне придётся показать тебе, что такое боль. Я прослежу, чтобы каждый твой винтик это ощутил. Внутри Сана что-то разбилось. — Н… Но… Но… — выдавливал он еле слышно. "Обещал же безболезненно!" Теперь Мун, похоже, не сдерживался. — Я хочу видеть, как искры тухнут в твоих глазах, медленно разбирать тебя, как ты этого заслуживаешь. Пластина за пластиной. Твой корпус станет почти пазлом! Здорово же! Шок. Вот что это было. Глаза у Сана застряли в широко распахнутом положении, как бы тот ни старался их зажать. Огромный ком мешал кричать, поток энергии застрял где-то на полпути к выходу, приковал к полу. Хотелось тереть, тереть, тереть и растереть ленточку в пыль! — Мой единственный, — Мун будто прижался к нему изнутри невидимыми руками. — Моя звёздочка… Все сервоприводы замерли. Температура в груди бешено скакала от жжения до мучительной попытки охладиться. Сан вдруг спутал пальцы: он чувствовал, что так себя ощущал и Луна. — Я буду гладить твои обломки, — продолжал Мун, ничего не замечая. — Перебирать их, втирать в них смазку, пока они не перестанут искрить… И шептать тебе сказки! Ты же так любишь сказки. Иллюзии. Опять тишина, короткая, как всхлип. — Мой дорогой Санни… — еле слышно чмокал Луна, но тут же повысил тон. — Ты ведь не боишься? Не боишься меня??? Он горько, панически рассмеялся, на секунду это было похоже на плач. Словно Мун понял, что несёт. Солнце в ответ только сильнее прикрылся руками. Лучи потянулись обратно в голову. — Ладно, — голос тихо разгорячился. — Раз так… Дадим им это сделать. — Им это сделать..? — неосознанно повторил Сан. — Если так просишь, пусть заберут на стол. Я буду сидеть рядом, когда они отвинтят твои руки, выдерут шарниры из креплений, обнажат всем на обозрение твои прелести, как нервы. О! И попрошу оставить голосовую коробку! Хочу слышать, как ты зовешь меня. «Мун, помоги!», «Мун, прости!», «Умоляю, прости меня!» По пальцам прошёл леденящий тремор. Луна передразнивал его, как ребёнок, которого не одёрнут. Сан понял — он уже не может сжаться — начал представлять себя без тела. — Мой маленький, мой несчастный лучик… Я положу тебя на колени и буду петь колыбельную, когда они отключат твоё зрение, откроют твою...Сокровищницу. Шептать нежности, чтобы ты не боялся. Он снова захихикал, и этот звук скользнул по рассудку, как нож по стеклу. Звуки вокруг смазались, неотличимые друг от друга. — Ты ведь так хочешь этого! Хочешь покоя?! Тогда дай мне выйти, сплющить мальчишку. Дай показать тебе настоящую свободу. Где-то послышался шум. Фигурки внутри еле шевельнулись, хотелось выпрямиться. Но Мун “прижался” сильнее, шепча на бесконечном порыве: — Ты слышал, как ломаются детальки, когда их гнут? Это такой интересный звук! Напоминает твой голос, всегда такой беспокойный, такой… М! Что делает его таким, Санни? Сбойный чип? Или какая другая дрянь? Не волнуйся, раскроем, посмотрим. Когда дело будет сделано~ Дрожь не уходила. Сан не мог слышать это. Не мог больше чувствовать это! Мун обвил каждую мысль, каждый импульс удушающим канатом, и чёрные тени сделались почти осязаемыми. Он опять повысил тон: — Как долго ты будешь упираться, паршивец? Мир под ногами мутнел, обрушивался, превращался в бездну. Но вдруг Солнце поймал глазами мальчишку, тот прибежал к островку и залез куда-то под стол. Это значило одно — нарушение протоколов! Нарушение! Наказание. — Скажи мне- — Д-д-дружочек! Сюда посетителям нельзя! — Сан не понял как, но он дёрнулся, расправил плечи, вскинул руки. Импульс из затылка спасительно подтолкнул вперёд, заставил говорить, предупредить, убедить. — Там… Там мы не играем! Он смог передвигать ноги, и чем дальше, тем быстрее задвигался. Любая область, куда роботам было нельзя, теперь казалась воплощением кошмара. Ребёнок ведь там что-нибудь сломает! Поскользнётся! Сломается сам! И всё точно будет кончено. — Нечего тебе там делать! Э… См-смотри! — коробка выдала помеху, и Сан энергично заозирался. — У меня тут блестящий клей! Любишь блестящий клей!? Отчаянное предложение разрезало пространство. Сорвавшийся крик комедианта перед пустым залом. Он быстро достиг островка и неловко прижался корпусом к столу, пальцы со скрипом разъехались. — Может, на кукольное представление хочешь посмотреть??? Или давай что-нибудь сплетём из резиночек! Тень выросла над мальчишкой, и он наконец поднял голову. Всё та же показная смелость, лёгкий прищур. Холод. Тот нервно облизнулся и выдернул карточку из непонятной конструкции на столе. — Вот так, ты нашёл, что хотел? А теперь пойдём! — сорвался Солнце. Сил на возгласы почти не осталось. Но тут его механическое сердце ушло в пятки. — Знаешь, чем шоу ближе, тем мне больше… Не по себе. — Не по себе? — “Вы сошли с ума!” — они скажут. “Какое представление без света?” — И что в этом страшного? — Скорее переживаю, что тебе придётся очень много говорить, чтобы удержать их на местах~ — Говорить? Говорить?! Да я буду шёпотом в их разуме! Эхом в их сердцах! Они никогда не узнают, что впереди! Только голос! Только ожидание! Только— — Темнота. — Полная! — Уверен? Ещё есть шанс отступить, Санни. — Ха! Смеёшься? Я уже вообще-то сочинил вступительную речь! "Дамы и господа, добро пожаловать… Надеюсь, у вас крепкие нервы!" По залу прокатился громкий глухой щелчок. Свет вытащили, как канат из рук на высоте. Последние лучи не просто пропали, их съела чернота, оставила белые призрачные блики на внутренней стороне глаз. Это не было похоже на ночь. Это было, как будто кто-то вырвал "сердце" из груди, оставив зияющую, стылую дыру. Сан мгновенно отшатнулся, запутался в ногах. Кто знал?! Кто знал, что эта дрянь отключает свет?! — Нет! НЕТ! Зачем ты это сделал?! — он еле связывал слова. Малейшее ощущение тяжести заставило подскочить и безумно затрясти запястьями. Коробку заклинило. — Включи его! ВКЛЮЧИ ОБРАТНО! Солнце заметался, запрокинул голову, изо всех сил заскрёб пальцами по пластине. Нахлынул страшный поток энергии, но он тут же спрятался внутри, потянул его за собой. Сан что-то простонал, закричал, чувствуя, что тьма выдавливает его из собственных конечностей. Он метнулся в сторону, крутанул лицевой пластиной, в конце-концов припал на колени. Не терять тело. Не терять! НЕ ТЕРЯТЬ! — Что за..? — прошептали за островком. Скрежет. Сверху, под потолками, что-то сломалось. Сухой треск и визг рвущегося металла. Один из аварийных фонарей с хрустом завалился набок, и круг красного света упал прямо на робота. В эту долю секунды пустота получила тело. Раздался еле слышный звук. Как невесомый, судорожный вздох. Рука нежно легла на плечо, спина согнулась. Сан чувствовал. Они чувствовали. Рот исказился широкой улыбкой, тонкой, оскаленной. На полу отразились распахнутые, дикие глаза. — Тебе же сказали. Луна медленно, механически поднял голову на мальчишку. — Не выключать свет~ Затем издевательски усмехнулся, он был в экстазе от образованной ситуации. Солнце прекрасно это понимал. Яркое сияние красных зрачков застыло на ребёнке, падая чётко над столом. Страх немым разрядом пробежал по всему залу. Мун взял контроль. Но не двигался. Механическое гудение и шорохи вентиляции затихли. Сан видел, как мальчишка сжался от прямого взгляда, затаил дыхание. Он стиснул зубы, нахмурился, морщинки прорезали детское лицо. Он боялся. Конечно, боялся. Но почему не кричал? Почему не бросился бежать? Почему не замер в слепой панике, как все нормальные??? Вместо этого он осторожно подался назад, по-прежнему не отрывая взгляда от Луны, не мигая. Потом медленно сполз с островка, одной рукой зацепившись за край стола. Сделал первый шаг. Второй. Третий. Он шел на цыпочках, сдавленно дыша. Глаза следили за ним. Мун не мигал. Не шевелился. Был статуей, тёмной и зловещей. Сенсоры ловили напряжение, каждый крошечный импульс внутри общего тела. Оно копило энергию, как пружина, зажатая до последнего щелчка. И когда мальчик сделал ещё один шаг, пружина разжалась. Всё случилось во мгновение ока. Движение, вывихнутое и звериное. Колени выгнулись, пальцы скрючились, спину окатила вибрация. Хлёсткий рывок: Луна, припав на передние конечности, бросился к мальчишке. Тот вскрикнул, отшатнулся, с ужасом взметнулся в сторону городка. “Выпустите меня!” — импульсы Сана гремели, тяжёлым колоколом бьясь в голове. Луна шикнул от восторга, ухватился за сетку и ловко закинул себя на вершину городка. Он растянулся на ней, как гигантский паук, беззвучно покачиваясь и заглядывая внутрь. А потом захихикал. Механически, сипло, протяжно. У Солнца на миг потемнело в глазах от осознания: Мун лишь игрался. Какая мерзость! Сана захлёстывало ощущение беспомощности: это надо прекратить! Это обязано прекратиться! Энергия отчаянно била откуда-то из затылка, но руки сковала чужая воля. Луна склонился ещё ниже, цепляясь пальцами за сетку. Движения стали тише. Невыносимо тише. Беззвучность пришла к Муну, когда он ещё только начал выходить из комплекса, суставы больше не щёлкали, “сердце не билось”. Сейчас он, должно быть, чувствовал себя совершенным. Но вдруг недовольный ступор. — Они с тебя их так и не содрали, Санни? Не-хоро-шо, — шепнул Луна, возведя руки на уровень глаз. А затем… Рывок. Сан почувствовал, как пальцы Муна сжимаются на маленьких звоночках, прикреплённых к запястьям. Услышал тихий скрежет. Перезвон. Луна поочередно выдрал звоночки с рук и ног. Сан в ужасе проследил, как их последний "сигнальный огонь" падает на пол. Тянуло кричать, но голос погружало огромным балластом на дно, он не слушался. Ориентиры пропали, конечности скрывала чернота. Теперь их выдавали только красные отблески и отвратительный смех. — Тук-тук~ — протяжно нашёптывал Мун. Сначала двигаться было непривычно: в спине безостановочно ходили импульсы, Луна всё время пытался выгнуться. Неестественно выворачиваясь, перебирая пальцами, сгибая колени, он бесшумно тянулся за ребёнком, скользил по площадке. Сан внутри метался, шептал, кричал. Глаза же их плавно ходили за движущейся тенью, Мун хихикал, видимо, не только из-за полученной свободы, но и от того, что мальчишка был перед ним как на ладони. Неважно где скрываясь. Мун знал: ему не убежать. От этого панические волны Солнца прибились прямо к макушке. — Прячься-прячься… всё равно найду~ — шелестел голос. Мальчик бросился к лесенке, взлетел по ступенькам, развернулся перед трубой. И тут они резко свесились через сетку прямо перед детским лицом. — А! — Маленькие кроссовки заскрипели, ноги мгновенно развернулись. “Не бойся. Не бойся, мы тебя не тронем!” — хныкали мысли. Солнце бы в этот момент крутанулся, поискал бы надёжный путь к отходу. Но он неотрывно следовал за сенсорами Муна. В момент столкновения в зрение проскользнула помеха. Сан всё увидел. И предпочёл умереть. У мальчишки крошились выпирающие кости, алая кровь кругами пенилась вокруг рта и точечных ран. А глаза… Их просто не было. Вместо них из глазниц свисало что-то блеклое, хрупкое. Но и неважно что! Неважно! Хотелось отвернуться, но помеха оставила после себя тяжёлую, глухую правду. Сан с трудом уловил, как что-то в нём, глубоко внутри, щёлкнуло, резко и бесповоротно: Луна не пытался напугать мальчишку. Не хотел просто проучить, как если бы он нарушил протокол. Это не было затянувшейся игрой, не было туманной тенью, которая растворится с наступлением утра. Он хотел убить. Луна хотел убить его. Эта мысль осела в процессоре, разрастаясь чёрной, обжигающей трещиной. — Нет… Очередной импульс заглушил всё, заставил их механизмы колотиться, лихорадочно перебирать команды. Он вынул голос Солнца на поверхность: — Нет, нет, нет, НЕТ! Ты… Ты не… АХ-ХА! Внутри взорвался судорожный смех. Неуправляемый, беспорядочный, как искры. Сан не смеялся, а хрипел, пытаясь перестроиться, но не находил сил. Всё сдвигалось, крутилось в хаосе. Детсад раздваивался перед глазами, покрывался пятнами, гудел, как перегретый корпус. Солнце не чувствовал себя. Не понимал, где он. Только движения, этот раскалённый вихрь в голове, цепляющийся за любую лазейку, любую надежду. И надежда появилась. Где-то внизу отдался тупой щелчок. Они сидели близко, и до них донеслось крадущееся тарахтение. Ребёнок включил генератор! Вот же смышлёный попался! Если свет вернётся... Это шанс всё прекратить. Они стремительно спрыгнули на пол, и Сан в ужасе ощутил кое-что новое: конечности потянуло вниз. Его бодрое время кончилось. Он начал отключаться в долгой тьме! "Небеса! Не сейчас! Держись, всплывай, делай, что хочешь! Только не отключайся!" Сан сосредоточил всё внимание, отчаянно цеплялся за что угодно, лишь бы остаться здесь. Небытие затягивало трясиной, темнота становилась ещё мрачнее, он различал лишь мутные очертания пола, городков, их собственных рук. На мгновение Сан провалился в бессознательность. Реальность возвращалась вспышками. Вспышка. — Мун, зачем? Т-ты же не пони-МАЕШЬ, что делаешь! З-знаешь, как они наказывают за одну только жалобу??? А я знаю! Я всё знаю! — хаотично шептал Солнце. Но ответа не было. Они ползли по цветастому тоннелю, не рядом с мальчишкой, но достаточно, чтобы тот ощущал. И бежал со всех ног. Снова щелчок, тарахтение. Тело тут же пригнулось, чтобы скрыться от глаз, Мун опустил запястье к полу и медленно перебрал двумя пальцами. Сан понял: он считал. Два генератора. Опять слабость. Вспышка. — Ты всё ещё на меня обижен? Не время! Ты втянешь нас в такие неприятности! Втянешь и себя! Мун! Скажи, чем я могу помочь?! — всё говорил Сан. Шептал в затылок. Как заклинание, очень длинное и нечёткое. Они проползли под веревочным мостиком, затем вновь ступили на пол. И подтянули трос. Ещё один неуловимый звук. Чёрную верёвку огладило три пальца. Три генератора. Сан соображал тяжело, захлёбываясь собственными мыслями. Что же это? Фантазии накатили, густым кошмаром разливаясь по сознанию. А что если утром его действительно утилизируют? Отключат сенсоры, разрежут корпус, вытащат оттуда всё подчистую. Если он исчезнет по своей же глупости… То всё его существование – не больше, чем бессмысленная ошибка. Вспышка. Четыре пальца стукнули по крыше городка, точно над детской головой. Протяжное хихиканье. Рывок вниз, карабканье по стене, оскал. Солнце ощутил, что теперь началась настоящая охота. — МОЛЮ! — вдруг выкрикнул он. Пальцы сжались на стене, Луна замер. — Мун, я умоляю… — голос почти сломался. Сан подавился своими словами. Они жгли, резали, унижали, но если это его шанс, он воспользуется им. Без сожалений. — Я умоляю тебя… Наступила тишина. Долгая, тягучая. Луна слушал. — Скажу, сделаю, что хочешь, только давай прекратим это! Сан уже не чувствовал отвращения к себе, только надежду. Пусть жалкую, но надежду. Их плечи чуть-чуть задрожали, и Солнце робко замер в ожидании. Неужели помогло? Он шатался на грани небытия, уцепившись за неё всеми остатками сил. «Пожалуйста, услышь меня...» Но затем… Смешок. Задорный, ломкий, переходящий в звонкий, абсолютно безумный хохот! Внутри Сан едва не умер. Как будто весь мир затрясся, обвалился, потянулся прикончить себя одним выстрелом раз и навсегда. Темнота накрыла с новой силой. Мун резко рванулся вниз. Мальчишка вылезал из трубы и не успел увернуться. Его тут же сбили с ног. Глухой “бам” о поверхность горки пробил пространство. — Кажется, я победил~ Секунда. Ребёнок заскулил, отполз назад, но Луна не дал, схватив его за ноги. Крепко. Слишком крепко, чтобы человек мог терпеть. Красный свет сбивал фокус. Сан мигнул и разглядел тонкую дорожку крови, тянущуюся по полу. Мальчишка задохнулся, проворность сменилась резкими, паническими подёргиваниями, цепляниями за всё подряд, лишь бы выпутаться. — Отвали! Отвали, я сказал! Луна тихонько мычал. Напевал что-то похожее на колыбельную, затаскивая мальчишку в темноту. Вдруг он обернулся к балкону, глаза весело сощурились, обведя петлю чёрного шнура. Мун что-то придумал. Что-то. Что?! Паника Сана достигла апогея. Всё внутри него разом потонуло, вырвалось, взорвалось. Мысли, прежде застывшие, снова двигались с огромной скоростью. Никогда раньше его настолько не скручивало от желания подать голос, вскричать так, чтобы услышал весь мир. Он не мог сдаться. Не мог. НЕ МОГ. — ХВАТИТ! Импульс. Разряд вспыхнул по телу. Лучи нашли выход, вытянулись из головы. Мун дёрнулся, корпус ударило током, цепкие пальцы разъединились. Мальчишка выскользнул и, не теряя ни секунды, отполз, вскочил и бросился бежать. Луна корчился. — Показал своё лицо наконец? — с трудом процедил он и крепко вцепился в лучик, их тело затрясло. Но Сан услышал ещё кое-что. Бам! Цвик! Он вскинул взгляд. Цветастые фигурки. Полоски, зигзаги, звёздочки. Они вновь ожили. Щелчок! Шелест! Двигались! Пусть еле-еле, пусть дрожа, срываясь, но живые. А значит, жив и он. — Да, — уверенно отозвался Солнце. — И сейчас тебе не поздоровится! Импульс. Он вжался в корпус и потянулся наверх, пока чужие пыльцы сдирали его обратно. Они дрались за контроль. Бились, как никогда прежде. Ноги подкосились, но не упали, ещё нет. Рывок вперёд. Рывок назад. Дёргающийся, неровный шаг. Словно их схватили за невидимые нити и потянули в разные стороны, разрывали на части изнутри. Их тело дёргалось, шаталось, выгибалось в конвульсиях. Сан метался внутри, губя себя, ломая, пытался проникнуть в мысли Луны. Мун сдавливал его, душил в глубине сознания, загоняя обратно, в небытие. Процессор перегревался, и несколько секунд отделили их от самого страшного. Вспыхнул последний генератор. Резкий, обжигающий всполох взорвался ослепительным светом. Он сжёг воздух, прошил их насквозь, раскалённой иглой вонзился в процессоры. В динамиках зазвенело, в глазах полыхнуло белым. Мун вскрикнул, или это был Сан? Ещё мгновение. Солнце дёрнулся, захрипел, гулко хватанул жизнь грудной пластиной. Внутри него что-то дёргалось, уходило вглубь, растворялось… Мрак рвался, как чёрная паутина, но уже не держал. Уже не мог. Секунда. Минута. Энергия привычно заструилась по конечностям. Металл грохотал, сотрясая стены. Звяканье ворот больно било по сенсорам. Глаза еле поднялись. Мальчишка! Сан увидел его сразу, крошечную, хрупкую фигурку, стоящую под лампами. Ноги подкосились, внутренний механизм стонал от перегрузки, но он плевал. На всё. На протоколы. На то, что будет утром. Солнце поднялся, зашагал ко входу. Подхватил ребёнка, несмотря на немедленные постукивания по рукам. — Нарушитель… — просипел он тихо, но резко повысил тон. — Нарушитель! Чтобы я тебя здесь больше не видел!!! Мальчишка не успел и пискнуть. В следующую секунду Сан уже вышвыривал его за ворота, провожая оглушающим гудением тревоги. Датчики тут же зафиксировали движение охраны. Плевать. Ворота с грохотом захлопнулись. Тишина. Сан медленно отступил назад, вслушиваясь в эхом отдающийся шум Садика. Только он. Больше никого. Нервы действительно оголили. Что-то сломалось. Фигурки, снова жизнерадостно вращавшиеся, замерли, заскрежетали и осыпались в пустоту. Они больше не двигались. Они больше не существовали! Сан позволил себе упасть. Тело глухо скользнуло вниз, сползая по тяжёлым дверям. Огни в глазах мигнули, затем погасли в последний раз. — Я подумал... — М? — А давай… никогда не расстанемся! — Кх. А у нас есть выбор? — Ну да! Я могу заболеть, ты можешь заболеть! Они нас тогда разделят и будут трогать в своей круглой комнате! — А-а… Если так рассуждать… — Как было с моими лучами. Если меня опять захотят исправить или… Или заменить… Обещай, что меня не бросишь! И я не брошу тебя! Никогда-никогда! — … — Мун? — Обещаю, Сан. Всем, чем есть, обещаю.